Крылья по рецепту

Глава 1

Часы над дверью показывали без четверти десять.

Я потёрла переносицу, сняла очки и на секунду прикрыла глаза. Лаборатория плыла в бледно-зелёном свете люминесцентных ламп, как мне казалось, гудевших уже лет двадцать и всё никак не перегоравших. За окном давно стемнело, и в чёрных стёклах отражались только мы двое: я за столом с разложенными тетрадями и Лена, сидящая на подоконнике с ногами.

— Диана, может, ну его? — Лена зевнула, не прикрывая рта. — Дозапишем завтра. Я сейчас засну прямо тут, и тебе придётся меня выносить.

— Ещё одну серию замеров, — я снова надела очки и склонилась над журналом. — Если сейчас не закончим, Виктор Палыч завтра нас съест. Ты же знаешь, как он относится к пропущенным точкам.

— Знаю, знаю.

Лена спрыгнула с подоконника, подошла к столу и заглянула мне через плечо.

— Слушай, а эта штука точно не рванёт?

Подружка кивнула на установку в центре стола, громоздкое сооружение из старого высоковольтного трансформатора, катушки и батареи конденсаторов, соединённых в схему для изучения импульсного разряда. Тёмно-серые цилиндры конденсаторов тихо потрескивали, будто сверчки в траве.

— Не рванёт, — ответила, перелистнув страницу. — Если голыми руками не лезть. Напряжение там такое, что мало не покажется.

— Утешила, спасибо.

— Не за что.

Лена хмыкнула и отошла к своему столу. Я записала очередное показание вольтметра, сверилась с графиком. Цифры ложились ровно, как и должны были. Хороший эксперимент, чистый.

Я любила эти поздние вечера в лаборатории, когда оставались только пустые коридоры, гудение приборов и собственное дыхание.

— Диана, — Лена оторвалась от телефона. — Я сегодня слышала, как Сергей парням в коридоре трепался. Говорит, в субботу ведёт тебя в театр.

Я вздохнула и отложила ручку. Однокурсник Сергей давно сидел в печёнках со своими ухаживаниями. Сколько раз я ему отказывала, а он словно не слышит.

— Никуда он меня не ведёт.

— Так почему ты до сих пор не дала ему твёрдый ответ?

— Думаешь, не пыталась? — я устало потёрла висок. — Сто раз. Он как будто не воспринимает «нет» как ответ. Выходит из разговора с улыбкой, будто мы просто о чём-то договорились.

— Ну так скажи жёстче.

— Лен, я не умею жёстче.

Она посмотрела долгим взглядом, будто хотела добавить что-то, но передумала, махнула рукой и поднялась.

— Ладно. Я в уборную, закругляйся, домой хочется.

Дверь скрипнула, шаги стихли в коридоре.

Гудели лампы, потрескивала батарея конденсаторов, оставшись одна, я поймала себя на том, что слушаю этот шум как музыку, и улыбнулась. Стрелка вольтметра поползла вверх: триста, четыреста, пятьсот. Я стянула перчатки, бросила на табурет, потянулась за журналом...

Дверь распахнулась без стука.

— Привет.

Я вздрогнула так, что едва не сбила журнал со стола. В дверях, улыбаясь, стоял Сергей. Его самоуверенная улыбка всегда вызывала во мне глухую неприязнь.

— Серёжа, — я выпрямилась, невольно скрещивая руки на груди. — Ты… что ты тут делаешь так поздно?

— За тобой зашёл, провожу, — Сергей шагнул внутрь. — Поздно уже, нечего тебе одной по улицам.

— Я не одна. Лена вышла на минуту.

— Диана, слушай, — он подошёл ближе. — Я тут билеты взял. В субботу, в театр. Чехов, «Три сестры». Ты же любишь Чехова.

— Серёжа…

— Два билета. Хорошие места, партер.

— Серёжа, подожди, — я сделала шаг назад, упёрлась поясницей в край стола. — Нам надо поговорить. Я… я правда очень ценю, что ты… но между нами ничего не может быть. Понимаешь? Ничего. Я уже говорила много раз...

Он остановился, и хотя улыбка ещё держалась на губах, что-то в его лице уже менялось, тяжелело, наползало изнутри.

— Ты говорила «сейчас не время». Это не то же самое, что «нет».

— Я говорила и то, и другое.

— Диана, — он сделал ещё шаг. Теперь между нами было меньше полуметра. — Ты просто боишься отношений, я же вижу. Ты всегда прячешься за свои книжки, за свои приборы и…

— Серёжа, отойди, пожалуйста.

— …и тебе просто нужно, чтобы кто-то подтолкнул, взял на себя ответственность…

— Отойди, — напряглась я.

Он не отошёл, а неожиданно положил руки мне на плечи, сжимая так, что я вздрогнула и попыталась отступить, но спина уже упиралась в стол, и деваться было некуда. Сердце заколотилось где-то в горле, забилось мелко и часто, словно пойманная птица.

— Да ты чего, — пробормотал он, и в голосе появилась какая-то странная горячая хрипотца. — Я же ничего плохого… Ди, ну что ты…

Его рука соскользнула с плеча вниз, пальцы нашли пуговицу халата.

Что-то во мне оборвалось. Откуда-то из самой глубины поднялось резкое холодное «нет», заполнило меня до кончиков пальцев. Я упёрлась ладонями ему в грудь и толкнула изо всех сил, зло, по-настоящему.