Ксенька

– Зря стараешься! Ксенька на тебя и не взглянет! – Сашка, усмехаясь, приблизился к другу.

– Да иди ты! – буркнул Илья, отмахнувшись.

Сашка весело расхохотался и, подойдя ближе, похлопал его по спине. В лучах заходящего солнца его взъерошенные рыжие волосы вспыхнули таким огненно-красным пламенем, что глаза невольно щурились, стоило на них взглянуть.

Илья снова бросил взгляд на свое отражение в зеркале заднего вида старого «Урала» и тяжело вздохнул. Его собственные светло-русые волосы, напротив, выгорели под летним солнцем добела, отчего лицо казалось ему еще более невзрачным.

Конечно, он понимал, что надеяться на взаимность Ксении бессмысленно, но где-то глубоко внутри эта надежда все же теплилась.

Девушка с родителями переехала в деревню два года назад и почти сразу потревожила своим появлением большую часть юношеских сердец. Некоторые, в том числе и Сашка, кривили лицо при упоминании о ней, мол: «Больно уж тощая! Не в моем вкусе!», однако в обществе красавицы нелепо скрывали волнение и неуклюже изображали безразличие.

По выходным молодежь деревни по обыкновению собиралась у местного дома культуры. Сегодняшний субботний вечер не стал исключением. Солнце близилось к закату. Дом культуры был еще не виден, но уже доносились приглушенные звуки музыки вперемешку с шумом веселой толпы.

– Вон она! – стараясь не двигать губами, процедил Сашка, ткнув друга локтем в бок, и кивнул в сторону одной из широких бетонных колонн, на которых держался козырек здания.

Илья на мгновение замешкался от жеста друга и еще больше смутился от того, что встретился с Ксенией глазами. Он запоздало кивнул, еще пару секунд растерянно глядя на девушку, а когда та приподняла подбородок и улыбнулась лишь уголком губ, торопливо развернулся всем корпусом и зашагал к самой дальней лавке.

«Какая же она красивая!» – эта мысль навязчиво крутилась в его голове.

Девушка не любила вычурность в одежде. Сегодня на ней был простой белый сарафан, чуть выше колен, а распущенные русые волосы украшала изящная заколка в форме небольшого голубого цветка. Ксенька никогда не злоупотребляла ярким макияжем, но даже без роскошных нарядов и обилия косметики ее по праву можно было назвать первой красавицей в деревне. Длинные, струящиеся волосы, большие голубые глаза, аккуратный, чуть вздернутый носик и четко очерченные кукольные губы, на которые Илья заглядывался так крепко, что, приходя в чувство, обнаруживал себя с по-идиотски приоткрытым ртом и не менее идиотским выражением лица.

Из клуба на крыльцо, шатаясь, вышел Славка Истомин. Зло глянув в сторону толпы девчонок, среди которых была и Ксенька, он смачно харкнул на землю и зашагал к беседке, где сидели, как за VIP-столиком, обложившись пивом и закусками, Юрка и Олег – его верные оруженосцы.

Отец Истомина работал местным участковым, и это очень сказывалось на поведении Славки. Он чувствовал себя по меньшей мере королем деревни, и все его действия только подтверждали это. Отец, Геннадий Владимирович Истомин, всегда выгораживал сына и его банду, об этом знали все. Даже когда они вскрыли гараж местного фермера и угнали новенькую девятку, наказание за этот проступок с легкостью можно было приравнять чтению моралей или стоянию в углу. Безнаказанность позволяла Истомину-младшему думать, что стоит только захотеть, и ему будет принадлежать все, что ему приглянулось. И касалось это не только вещей.

Когда Истомин приблизился, парни, до этого что-то бурно обсуждавшие, тут же замолчали, выпрямились и переключили все внимание на своего вожака. Опершись кулаками о стол, он наклонился и произнес что-то, от чего Юрка и Олег испуганно отшатнулись, переглянувшись. Выпрямившись, Славик залпом осушил банку пива, затем сжал ее в руках до хруста и гневно швырнул в сторону.

Илья стоял в дальнем углу зала, пристально глядя на танцпол. В темноте, разбавленной лишь мерцанием огней цветомузыки, белый сарафан Ксеньки выделялся особенно ярко. Она двигалась плавно, глаза были прикрыты, а на губах играла легкая, расслабленная улыбка. Вдруг к ней вплотную подошел Славка и резко схватил за локоть. Девушка распахнула глаза и с непониманием посмотрела на него. Пальцы безуспешно пытались освободиться из крепкой, широкой ладони.

Илья оттолкнулся от стены, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, и ринулся в центр зала. Резко схватив Истомина за плечо и одновременно освободив локоть испуганной Ксеньки, он встал между ними, прикрыв девушку спиной.

– Ты чего, мразь? – ядовито прошипел Славка.

Он отступил назад, чуть не потеряв равновесие, запустил руку за спину, а когда вынул ее вперед, в ладони блеснул раскладной нож – подарок отца с деревянной резной рукоятью, который Славка всегда носил при себе и гордо демонстрировал при каждом удобном случае.

Музыка внезапно стихла, погрузив зал в тишину, и в этот момент зажегся основной свет. Отдыхающие недовольно зашумели, щурясь от яркого освещения. Когда кто-то заметил двух парней в центре танцпола и увидел в руке одного из них нож, среди толпы раздались взволнованные вздохи и шепоты.

Славик, застигнутый врасплох, зажмурил глаза, затуманенные яростью и алкоголем. Затем снова открыл их, волчьим взглядом окинул толпу и исподлобья зыркнул на Илью, который стоял, крепко сжав кулаки. Несмотря на сильное опьянение, Истомин не стал сыпать угрозами при свидетелях. Он лишь криво ухмыльнулся, скрипнул зубами, сложил нож и убрал его в карман, смачно плюнул прямо под ноги Илье и, шатаясь, направился к выходу.