Кто

Начало

Лес встретил их запахом прелых листьев и свободы. Три машины — серая «Тойота», ржавая «Нива» и тёмно-синий универсал, который, казалось, держался только на честном слове — выкатились на поляну около пяти вечера. Солнце ещё не собиралось садиться, но уже висело низко, разливая по траве медное масло, вытягивая тени деревьев в длинные чёрные пальцы. Дорога заняла четыре часа. Сначала асфальт, потом гравийка, потом две колеи, размытые дождями, а последние три километра — вообще направление, которое показывал навигатор, пока не пропала связь.

— Ну вот мы и на месте, — сказала Алиса, вылезая из «Тойоты» и потягиваясь так, что хрустнул позвоночник. — Сорок семь километров от ближайшего посёлка. Связь — ноль. Романтика.

Она оглядела поляну удовлетворённо, как генерал — поле будущего сражения. Круглая, ровная, окружённая соснами. Посередине — чёрное пятно старого кострища, обложенное камнями. Идеальное место. Она выбрала его сама по спутниковым снимкам. Алиса была из тех людей, которые не доверяют случайностям.

Из «Нивы» выбрался Борис. Хлопнул дверью так, что соседняя машина жалобно звякнула. Он был кряжистым, лет сорока пяти, с короткой стрижкой, в которой уже проглядывала седина, и с таким взглядом, будто он всегда ожидал подвоха.

— Романтика, — повторил он, втягивая носом воздух. — До первого медведя.

— Медведей здесь нет, — донёсся из салона «Нивы» голос Глеба. Он выбрался наружу с рюкзаком, из которого торчала бутылка, и поправил очки. — Я специально гуглил. Ну, то есть, гуглил, пока связь была.

— Гуглить медведей — это сильно, — фыркнула Кира, выбираясь из тесного салона синего универсала. Она была высокая, худая, с постоянно дёргающимся левым глазом и пальцами, которые она ломала без остановки — хруст-хруст-хруст. — А вдруг маньяк? Вы про маньяков подумали? Такие места — идеальная среда. Глухомань, ни свидетелей, ни связи.

— Кира, боже, — устало вздохнула Жанна, уже наводившая телефон на поляну. Она выбралась из универсала последней и сразу отошла на три шага вправо, поймав лучший ракурс. — Мы договаривались. Никакой паранойи. Три дня. Просто три дня.

Она сделала селфи, улыбнулась в камеру той улыбкой, которую отрабатывала перед зеркалом тысячу раз, и сразу ушла в галерею проверять кадр. Недовольно поджала губы — свет был не тот — и сделала ещё три дубля.

Жанна была блогершей. У неё было 23 тысячи подписчиков в Инстаграме.

Информация о персонажах:

Алиса — организатор. Тридцать два года, маркетолог, привычка контролировать всё и всех. Она помнила дни рождения всех своих коллег и всегда имела в сумочке пластырь, влажные салфетки и запасную зарядку.

Борис — военный в отставке. Или не в отставке. Никто точно не знал. Он не рассказывал о себе, и это пугало больше, чем если бы он рассказывал.

Глеб — балагур и душа компании. Тот, кто умел разрядить любую неловкость. При этом его шутки всегда были чуть-чуть не в тему, и он делал вид, что не замечает, как после его слов повисает пауза.

Жанна — блогерша. Двадцать шесть лет, дважды меняла никнейм, потому что «старый не отражал её внутреннюю трансформацию».

Вера — тихая девушка в очках с толстыми линзами. Она приехала одна, с одним маленьким рюкзаком и блокнотом в кожаном переплёте. Она много записывала, почти не говорила и смотрела на людей так, будто препарировала их взглядом. «Я писательница», — сказала она, когда Алиса спросила. — «Просто собираю материал».

Егор — парень с медицинским рюкзаком и вежливой улыбкой, которая не доходила до глаз. Ему было двадцать восемь, он работал хирургом в областной больнице. Или не хирургом. Он сказал «медик», и все решили, что это безопасно.

Захар — молчаливая тень. Он появился на точке сбора последним, не сказал ни слова, закинул в багажник два огромных тюка с провизией и уселся в угол «Нивы», где просидел всю дорогу. Он был широкоплечим, с татуировкой на левой руке — часть её выглядывала из-под рукава: чей-то профиль и одна буква.

Илья — бывший следователь, теперь фитнес-тренер. Ему было тридцать пять, он всё ещё одевался как оперативник — тёмные джинсы, удобная куртка, практичные ботинки. И он всё ещё смотрел как следователь: сканировал, оценивал, запоминал. «Я вышел в тираж, — сказал он. — Просто хочу отдохнуть от людей».

Лев — улыбчивый атлет. Добрые глаза, широкие плечи, привычка помогать всем подряд. Он подхватил самый тяжёлый рюкзак Киры, не спросив разрешения, и нёс его так, будто тот ничего не весил. Кира покраснела.

Даша — тихая брюнетка с бледной кожей и кругами под глазами. Она двигалась осторожно, брала вещи так, будто они могут взорваться, и отказалась от кофе: «У меня желудок слабый». На её левой руке, чуть выше запястья, виднелся старый белый шрам.

И Майя — последняя. Она вылезла из багажника синего универсала, потому что в салоне не хватило места, и появилась перед всеми с загадочным видом, стряхивая с юбки сухие листья.

Майя была странной. Она носила длинную юбку в лесу — вылинявшую, с вышитыми на подоле звёздами. На шее болтался амулет из перьев и мутного камня. На запястьях звенели браслеты — металлические, кожаные, один самодельный из разноцветных ниток. Волосы — длинные, тёмные, с седыми прядями, хотя ей вряд ли было больше тридцати. Никто не знал, кто её пригласил. Она просто оказалась в общем чате за две недели до выезда и написала: «Я чувствую, мне нужно быть там». — А кто это? — спросила тогда Алиса у Глеба. — Понятия не имею, — ответил Глеб. — Но давай возьмём. Хай будет хоть кого-то веселить. И они взяли.

— Место сильное, — сказала Майя, выходя на поляну и прикрывая глаза. Она подняла лицо к небу, раскинула руки. Браслеты зазвенели. — Здесь многое случилось. И многое случится.

— Класс, — буркнул Илья, который уже раскатывал тент своей палатки. — Пророчествами займёшься после того, как поставишь палатку.

Илья вообще всё проверял. Он уже задал каждому по три вопроса: «как тебя зовут», «откуда ты» и «ты уверен, что никого здесь не знаешь». Последний вопрос заставлял людей напрягаться. Вера ответила слишком быстро: «Абсолютно уверена». Даша — слишком медленно: «Я... да. А почему вы спрашиваете?»