Кто-нибудь видел мою чемпионку?

1 Глава.

Ледяной воздух ударил в лицо, как только Анастасия вышла на каток. Восемнадцать лет, а она уже знала этот лед лучше, чем свою комнату. Каждый сантиметр, каждую трещинку, каждый бугорок под коньками. Здесь она была королевой.

Это утро было особенным. Морозное солнце пробивалось сквозь высокие окна академии, окрашивая лёд в золотистые тона. Другие фигуристы ещё не пришли, и весь огромный зал принадлежал только ей.

— Твоя постановка рук всё ещё хромает, — голос Евгения прозвучал ровно и спокойно. Он стоял у бортика, скрестив руки на груди. Тридцать три года, перспективный тренер сборной Москвы, и её личный тренер уже полгода.

Анастасия остановилась, послушно поправила позицию. Её сердце колотилось так, что, казалось, может расколоть грудную клетку. Не от усталости — от его взгляда. Она знала каждый изгиб его лица, каждую морщинку в уголках глаз, появлявшуюся, когда он улыбался.

— Так лучше? — спросила она, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Евгений подошёл ближе. Лёгкая улыбка тронула его уголки губ. Сегодня он был в чёрной спортивной куртке, которая подчёркивала его широкие плечи. Тёмные волосы слегка растрепались, словно он только что проснулся.

— Намного лучше. Но ты отвлекаешься, Настя. Сосредоточься.

Как ей сосредоточиться, когда он стоит так близко? Когда его запах — смесь холода, дорогого парфюма и чего-то исключительно его — кружит голову? Она любила фигурное катание с шести лет, но только сейчас поняла, что есть что-то, что любит ещё сильнее.

Они работали вместе уже полгода. За это время она выучила каждую привычку Евгения: как он нахмуривает брови, когда сосредотачивается, как слегка касается носа, когда думает, как его глаза светятся, когда она успешно выполняет сложный элемент. Но были и другие вещи — те, которые она замечала только сейчас. То, как он смотрит на неё, когда думает, что она не видит. То, как его пальцы случайно касаются её руки, когда он помогает с коррекцией позиции.

— Давай попробуем каскад с тулупом, — сказал Евгений, отступая на шаг. — Помни про выезд. Он должен быть мягким, как перо.

Анастасия кивнула и оттолкнулась от льда. Музыка заиграла заново — на этот раз это была классическая мелодия, которую они выбрали для её короткой программы. Каскад получился почти идеальным, тулуп — чистым, но на выезде она чуть потеряла баланс.

— Хорошо, — кивнул Евгений, когда она подъехала к бортику. — Но выезд всё ещё грубоват. Ты торопишься.

— Я не тороплюсь, — выдохнула она, снимая коньки и надевая ботинки. — Просто волнуюсь.

— Из-за чего? — он сел на скамейку рядом с ней. Близость была ошеломляющей. Она могла чувствовать тепло его тела, видеть каждую ресницу на его глазах.

— Чемпионат Москвы через два месяца, — отвела глаза Анастасия. — Все говорят, что у меня есть шанс попасть в сборную.

— И есть, — он мягко коснулся её руки. — Твой талант уникален, Настя. Но ты должна верить в себя так же, как верю я.

Эти слова, сказанные таким тоном, заставили её сердце пропустить удар. Она подняла на него глаза и увидела в них что-то большее, чем просто тренерская поддержка. Там была нежность, забота, что-то тёплое и настоящее.

— Женя... — начала она, но не закончила фразу. Что она могла сказать? Что каждый день проводить с ним на льду — это одновременно и рай, и ад? Что она мечтает о моменте, когда он обнимет её не как ученицу, а как женщину?

— Пойдем, — он встал, протягивая ей руку. — У нас теоретическое занятие. Будем разбирать твою программу.

Она взяла его руку, и электрический разряд пробежал по всему телу. Это чувство — оно было новым, пугающим и таким желанным одновременно.

2 Глава.

Глава 2

Тренировки становились испытанием. Не физическим — моральным. Анастасия ловила себя на том, что выполняет элементы не для судей, а для него. Каждое вращение, каждый прыжок — всё для того, чтобы увидеть одобрение в его глазах.

Проходили недели, и напряжение между ними росло. Она начала замечать мелочи: как он задерживает взгляд на ней дольше, чем нужно; как его пальцы дрожат, когда он поправляет её элементы; как он избегает оставаться с ней наедине после тренировок.

Но однажды всё изменилось.

Это был холодный ноябрьский вечер. Другие фигуристы уже разошлись, и они остались одни в огромном зале. Только лёд, музыка и их два сердца, бьющиеся в унисон.

— Ещё раз, — сказал Евгений, и в его голосе прозвучало что-то новое. Что-то тёплое и опасное одновременно.

Анастасия оттолкнулась от льда, выполняя свою произвольную программу. Двойной аксель, тройной сальхов, каскад... Элементы получались идеально, словно сама природа помогала ей. Она чувствовала его взгляд на себе — пристальный, горящий, полный чего-то, что она боялась назвать.

Когда музыка закончилась, она стояла на льду, тяжело дыша. Слёзы радости и усталости текли по её щекам, замерзая маленькими кристалликами.

— Великолепно, — прошептал Евгений, когда она подъехала к бортику. — Просто великолепно.

Он помог ей выйти со льда, и его руки задержались на её талии дольше, чем требовало протокол. Они смотрели друг на друга, и весь мир исчез — остался только этот момент, полный невысказанных чувств.

— Настя... — начал он, но его голос оборвался. Он провёл рукой по её щеке, стирая замёрзшие слёзы. Его прикосновение было нежным, как весенний ветерок.

— Женя... — ответила она так же тихо, и это было первое, что она сказала ему не как тренеру, а как мужчине.

— Ты можешь стать чемпионкой, — сказал он, и в его голосе слышалась гордость. — У тебя есть талант, характер, желание.

Его рука легла ей на плечо. Касание обожгло сквозь тонкую ткань тренировочного костюма. Она подняла глаза и увидела в его — огонь, страсть, что-то такое, от чего дыхание перехватило.

— Женя... — прошептала она, не решаясь поднять глаза.

— Что, Настя?

Он наклонился ближе, и она почувствовала его дыхание на своих губах. Первый поцелуй был неловким, отчаянным, полным страха и желания. Она отвечала ему всем сердцем, всем телом, всей душой.

В этот момент всё изменилось. Мир, который она знала, рухнул, и на его руинах родился новый — мир, где они были не тренером и ученицей, а просто мужчиной и женщиной, нашедшими друг друга.

— Это неправильно, — сказала она, когда они оторвались друг от друга. Но её голос не был убеждённым.

— Я знаю, — ответил он, прижимая её к себе. — Но я не могу иначе.

Они стояли так долго, пока не замёрзли. Лёд под ногами казался безразличным свидетелем их тайны. В этот вечер Анастасия поняла — её жизнь никогда не будет прежней

3 Глава.

Глава 3

Их отношения стали тайной. Днём — тренер и ученица, ночью — двое влюблённых, которые понимали, что их связь невозможна. Разница в возрасте, его положение, её спортивная карьера — всё говорило "нет".

Но сердца говорят громче правил.

Они встречались тайно. В его маленькой квартире на окраине Москвы, где никто не мог их найти. В заброшенных парках, где гуляли под луной, держась за руки. В дешёвых кафе, где их никто не знал. Каждый момент был бесценен, каждое прикосновение — драгоценным.

— Ты делаешь успехи, — говорил Евгений на тренировках, становясь официальным. Но его глаза говорили совсем другое. Я люблю тебя.

Анастасия действительно влюблялась в него. Всё глубже, всё сильнее. Она готова была отказаться от всего ради этих ночей, ради его прикосновений, ради шёпота на ухо: "Моя девочка".

Они говорили о будущем — о том, что может быть, если бы обстоятельства были другими.

— Если бы я встретил тебя раньше, — говорил он однажды ночью, когда они лежали в его кровати, слушая шум города за окном. — Если бы ты была постарше, если бы я не был твоим тренером...

— Если бы много чего, — отвечала она, прижимаясь к его груди. — Мы не можем изменить то, что есть.

— Но мы можем попробовать, — настаивал он. — Когда ты станешь совершеннолетней, когда я уйду из академии...

Она знала, что это невозможные мечты. К тому времени она будет кандидатом в сборную, а он — бывшим тренером с испорченной репутацией. Мир большого спорта был жесток, и их история не стала бы исключением.

Но фигурное катание требовало полной отдачи. И постепенно она начала понимать — что-то идёт не так.

Первые признаки появились незаметно. Она стала чаще ошибаться на тренировках. Прыжки, которые раньше получались легко, теперь требовали больше усилий. Вращения теряли стабильность. Евгений злился, говорил, что она не сосредоточена, но она знала — проблема была глубже.

— Что с тобой происходит, Настя? — спросил он после очередного провала на контрольной тренировке. Другие тренеры и ученики уже разошлись, и они остались одни в тишине зала. — Ты как будто не здесь.

— Я устала, — соврала она, избегая его взгляда.

— Ты не устала, — он подошёл ближе, взял её лицо в руки. — Ты не счастлива. Скажи мне правду.

И она рассказала. Всё. О том, что живёт в постоянном страхе разоблачения. О том, что чувствует вину перед родителями, перед другими учениками, перед самой собой. О том, что боится, что их отношения разрушат всё, что они строили.

— Мы не можем так жить, Женя, — закончила она, и по её щекам потекли слёзы. — Это убивает меня. И убивает тебя.

Он молчал долго, обнимая её. Его руки были холодными, как лёд под их ногами.

— Я знаю, — наконец сказал он. — Но я не могу тебя отпустить.

— Тогда что нам делать? — спросила она, глядя ему в глаза. — Что?

Он не ответил. Просто поцеловал её — отчаянно, как в последний раз. И в этот поцелуй она чувствовала — пропахало прощание.