Кукла. Красивая. Твоим буду.

Глава 1

Глава 1

Карина

- Как она? – встревоженно произнёс нежный голос возле меня.

- Что показывают датчики? – присоединился ещё один, на этот раз мужской.

Моего лба коснулась тёплая рука, в нежной ласке скользнула по щеке.

- Не переживайте. – снова женский голос, только энергичный, уверенный. – Угроза выкидыша миновала. Сейчас Карине нужен отдых. Организм очень истощён.

Словно подчинившись этому приказу, я уплыла в мягкую темноту.

Постепенно чувства просыпались: уловила запах хлорки, ощутила, укрывавшее меня, одеяло, а затем глаза открылись, словно веки спружинили. Приподняв край одеяла, убедилась, что одета в пижаму. Медленно начала осматривать пространство: больничная палата, идеально чистая, окно закрыто жалюзи, но, судя по мраку, за стеклом сейчас ночь. От стоявшего, рядом с мягкой, удобной кроватью, штатива, к моей руке тянулась прозрачная трубка от капельницы. На тумбочке – букет нежно-розовых роз, источающих тонкий аромат. На противоположной стороне находился диван. А на нём, укрывшись пледом, дремала Анжелика.

Сердце скакнуло от накатившей щемящей нежности. И тут же датчик пронзительно пискнул. Подруга мгновенно встрепенулась, оглядываясь. И встретилась глазами со мной.

- Привет. – хрипло произнесла я и закашлялась, не в силах побороть першение в сухом горле.

- Слава Небесам! – выдохнула Лика, опрометью бросаясь ко мне. – Ты пришла в себя!

- Почему мы ночуем в палате? – спросила я, второй раз обводя помещение взглядом.

Подруга, успокаивающе улыбнувшись, подошла к двери и, выглянув в коридор, негромко попросила:

- Катя, принеси воды, пожалуйста.

Через несколько минут миловидная медсестра протянула мне наполненный стакан. Сделав два глотка, я поняла, что горло сильно ссохлось и с жадностью выпила всё до последней капли. Как ни странно, но такое простое действие почти лишило сил, и я тяжело опустилась на подушку.

- Как себя чувствуешь? – Анжелика ласково отвела с моего лба спутавшиеся локоны.

- Хочу сделать многое, а не могу ничего. – объяснила я свою слабость. – Что со мной?

Лика поправила одеяло, скрывая взгляд, наполненный тревогой.

- Ты уверена, что хочешь именно сейчас об этом поговорить? – попыталась уйти от темы.

Я нахмурилась, пристально смотря на подругу. Пелена в памяти начала рассеиваться, словно туман под порывами ветра. И чем дальше уносились белесоватые клочки, тем сильнее меня охватывал страх. И вот, на чистом фоне, возникло, перекошенное от ярости и презрения, лицо Гриши, а голова чуть не взорвалась от бешеного крика «Ненавижу!». Я резко дёрнулась, чуть не опрокинув штатив с капельницей. Из глаз полились горькие слёзы. И тут же низ живота скрутило напряжением.

- Ай! – вскрикнула я, обхватывая его руками.

Анжелика, подбежав к двери, крикнула:

- Катя, зови Марту Львовну!

Вернувшись ко мне, присела на край кровати, взяв мои руки в свои.

- Тише, тише, моя хорошая! – начала нежно приговаривать. – Тебе сейчас нельзя волноваться!

- Мой малыш? – умоляюще спросила, стискивая руки Лики.

- С ним всё хорошо! – прозвенел от порога энергичный голос.

А затем, в палату, уверенным шагом, вошла женщина лет пятидесяти пяти, в медицинском костюме. Чуть выше среднего роста, с каштановыми, элегантно уложенными волосами, умными серо-голубыми глазами. Ямочка на подбородке указывала на волевой характер.

- Что это мы разволновались, а? – приговаривала, ощупывая мой напрягшийся живот, слушая сердце и пульс, вводя в капельницу лекарство из шприца. – Я же рекомендовала покой.

При её появлении пульс заметно замедлился, дыхание стало ровнее.

- Вот и молодец! – похвалила меня Марта Львовна, доставая из кармана планшет и делая в нём пометки.

- Как я здесь оказалась? – снова спросила, делая глубокие вдохи и плавные выдохи. – Я помню, что была в прокуратуре. Что со мной?

- Открылось маточное кровотечение. – мягко ответила врач. – Большая кровопотеря. Ну и матка в сильном тонусе. Поэтому, ещё недельку, погостишь у нас. Нужно наблюдение за твоим состоянием.

- Это лучший специалист гинекологического отделения. – представила женщину Анжелика. – Ведёт мою беременность.

- Очень приятно. – улыбнулась я пересохшими губами. – И спасибо большое!

- Марта Львовна, Вы возьмёте Карину под своё наблюдение? – попросила Лика. – Тогда я буду за неё спокойна.

Врач посмотрела на меня, и я кивнула.

- Хорошо. – просто ответила она. – Тогда завтра начнём с обследований. Согласна, Карина?

Я снова кивнула.

- Желаю спокойной ночи. – попрощалась с нами Марта Львовна. – Долго не засиживайтесь!

Как только за ней закрылась дверь, Анжелика снова переместилась ко мне на кровать. Подняв изголовье, приподняла подушку, подставляя её под мою спину.

- Ты нас всех очень напугала. – произнесла почти шёпотом. – Как только ты потеряла сознание, Константин Максимович позвонил сыну, тот – Станиславу Михайловичу. Повезло, что у поликлиники при прокуратуре есть своя машина скорой помощи. Тебя экстренно доставили в клинику и тут же повезли в операционную. Марта Львовна четыре часа над тобой колдовала. Кровотечение никак не могли остановить. Угроза выкидыша была сильной, но всё обошлось!

Глава 2

Глава 2

Вымотанные морально, мы быстро уснули. А на следующий день дверь моей палаты не закрывалась от наплыва гостей. Сначала пришёл Максим. Поинтересовавшись моим самочувствием, увёл Анжелику домой. Та упиралась, но я тоже настояла.

- Я хорошо себя чувствую. – заверила подругу. – А тебе нужно освежиться и уделить внимание своему мужчине. Не забывай, что ты тоже беременна.

После моих слов Лика дала себя увести, но на пороге бросила проницательный взгляд на моё лицо. Я растянула губы в улыбке, помахав рукой. Через час пришла Марта Львовна. Осмотрев меня, отметила улучшения в состоянии и отправила на сдачу анализов.

- Позавтракай, а потом сделаем УЗИ. – сказала гинеколог.

В кабинет ультразвукового исследования я зашла с двояким чувством тревоги и нетерпения. Хотелось своими глазами посмотреть на ребёнка, которого мы сотворили с Гришей.

- Готова? – спросила Марта Львовна, когда я улеглась на удобную кушетку.

Дождавшись моего кивка, она смазала живот прохладным гелем, заставив вздрогнуть, и начала водить аппаратом, нажимая на какие-то кнопочки.

- А вот и он! – довольно воскликнула, указывая на крохотную точку в середине экрана.

У меня перехватило дыхание от мощного прилива обожания, нежности, счастья! Смаргивая пелену перед глазами, не могла оторваться от изображения своей кровиночки! Я уже любила своё дитя! Во мне просыпался материнский инстинкт: не позволю никому причинить вред этой крохе! Всех порву за него!

- Показатели в норме. – поясняла Марта Львовна, диктуя медсестре различные цифры. – Отклонений нет. Развитие по сроку. Но надо что-то делать с гипертонусом матки, Карина. Чувствуешь?

- Да. – ответила я, действительно, ощущая напряжение в низу живота.

Сейчас оно было почти незаметным, но до конца не проходило.

Разрешив мне вставать, врач начала что-то печатать на клавиатуре. Одёрнув футболку, я, повинуясь её руке, присела на кушетку. Через несколько минут Марта Львовна повернулась ко мне.

- Карина, ты уверена, что хочешь оставить ребёнка? – пронзая меня взглядом серо-голубых глаз, серьёзно спросила.

- Абсолютно! – горячо подтвердила я.

- Хорошо. – уголки губ гинеколога чуть поднялись вверх. – Быть мамой – это боль и счастье. Поздравляю, Карина. Будем расти.

После этих слов на меня накатило спокойствие. Я была уверена, что нахожусь в надёжных руках.

- Спасибо Вам! – с чувством поблагодарила женщину.

- Пока не за что. – улыбнулась она. – Вот когда возьмёшь на руки здорового ребёнка, тогда и скажешь «спасибо».

Только я зашла в палату, как в дверь постучали.

- Можно? – послышался из коридора голос Станислава Михайловича.

- Конечно! – отозвалась я, сама открывая начальнику.

Гравин, первым делом, крепко меня обнял. Немного отстранившись, просканировал взглядом. Чуть нахмурился, заметив тёмные круги под глазами. Бережно взяв под локоть, довёл до дивана и, усадив, пристроился рядом.

- Как себя чувствуешь, Карина? – заботливо поинтересовался, закидывая ногу на ногу. – Физически и морально?

Я откинулась на спинку дивана, сложив ладони на животе. Немного задумалась.

- Физически – почти хорошо. – ответила, переплетая пальцы рук. – А вот морально … Как будто в душе погасили лампочку и осталась кромешная тьма. И я в ней блуждаю, но выхода не нахожу. И сердце … Оно куда-то тянется, но ниточка, то и дело, рвётся … Больно!

Резко подавшись вперёд, Вернов прижал меня, по-отечески, к своей груди. Водопад слёз прорвал хрупкую плотину моей сдержанности. Я, всхлипывая, ухватилась руками за отвороты халата мужчины.

- Ну-ну, девочка … - приговаривал он, поглаживая меня по волосам. – Тебе вредно плакать. Помни о малыше!

- Как он мог поверить?! Ну как?! – спрашивала я, заглядывая в сочувствующие глаза Станислава Михайловича. – Я же всю себя ему отдала!

Тяжело вздохнув, мужчина потёр пальцами переносицу.

- Я могу только предположить эмоциональную травму в детском возрасте. – задумчиво сказал он. – После чего Григорий перестал доверять почти всем людям. Ты проникла за эту броню, Карина, затронула сердце. Он раскрылся тебе, впустил в душу. Но, видимо, слишком сильной была встряска, что вернула его недоверие.

- Константин Максимович сказал, что тот, кто меня подставил – давний недруг Гриши. – вспомнила я слова главного прокурора.

- Ну вот тебе и ответ по поводу реакции Григория. – пояснил Гравин. – Но тогда у меня возникает вопрос «зачем это было сделано?».

Я тоже задумалась. Мы с Гришей встречались уже несколько месяцев, но компромат на меня сделали только сейчас.

- Значит, кому-то нужно, чтобы его эмоциональный фон пошатнулся, и он допустил какую-нибудь осечку. – сделала вывод, который считала единственно правильным.

- Вот всегда знал, что ты умница, Карина! – довольно похвалил меня Станислав Михайлович.

- Нужно рассказать об этом Константину Максимовичу! – взволнованно воскликнула я, вставая с дивана и начиная расхаживать по палате.

Глава 3

Глава 3

Бес

Стоя возле окна, я смотрел на улицу, но не видел ничего из того, что там происходило. Перед глазами мелькали картинки: Карина, обнимающаяся с Графом; Карина, до крови закусив верхнюю губу, пронзает меня взглядом, полным боли, недоумения, неверия. Сердце пропустило удар, а потом гулко заколотилось в груди.

- Бляяя! – хрипло выдохнул, ударяя кулаком по стеклу.

Его дребезжание немного привело в чувство. Подойдя к столу, снова взял в руки снимок. Внимательно всматриваясь, уже не замечал в нём ничего, что довело меня в тот день до состояния холодного, безрассудного бешенства. Запрокинув голову, устало помассировал ноющий затылок. Ночами сон бежал от меня, оставляя, вместо себя, воспоминания о наших с куклой жарких, чувственных часах. Я, до мельчайших подробностей, помнил каждый миллиметр её соблазнительного тела, вкус греховных губ, смех, подобный переливу колокольчика, взгляд «кошачьих» глаз, одаривающих любовью и нежностью.

- Бляяя! – повторил в голос, присаживаясь за стол и ударяясь затылком об подголовник кресла. – Твою мать!

- Это точно! – донёсся от двери голос босса.

Погружённый в себя, я не заметил, как он зашёл.

- Это была провокация, Максимыч! – выдавил мучительный стон из, перехваченного спазмом, горла.

- Понял, наконец-то! – высказал он мне осуждающим тоном. – Только девочку зря довёл до срыва, Землянов!

Стыд и раскаяние охватили меня. Закрыв глаза, упал головой на, сложенные на столе, руки.

- Я – мудак! – горько произнёс.

Вернов подошёл ко мне, положив руку на плечо, слегка сжал. Меня этот жест немного успокоил. Я сам себя презирал и ждал того же от главного прокурора. Представив, как смотрелся в тот день со стороны, тяжело вздохнул.

- Ну будет тебе, Гриша. – уже мягче сказал Константин Максимович, присаживаясь возле меня. – Главное, что ты осознал свою ошибку.

- Карина не простит! – подняв голову, проговорил с горечью. – После всего …

- Простит! – уверенно произнёс босс. – Хоть ты и повёл себя, как последний засранец, но девочка любит тебя. Да и негоже ребёнка оставлять без отца.

Слова молнией ударили в мой мозг, измученный бессонницей. Я резко повернул голову к Вернову, впиваясь взглядом в его лицо.

- Вот только не надо меня гипнотизировать! – усмехнулся главный прокурор.

Но потом, видимо, что-то поняв, растерянно уставился на меня:

- Так ты не знал?!

Я помотал головой, не сводя с босса воспалённых глаз.

- Карина ждёт ребёнка. – теперь уже тяжело вздохнул Константин Максимович, вставая и начиная расхаживать по кабинету. – И в тот день она чуть не потеряла его.

- Бляяя! – в третий раз простонал я. – Точно не простит! Даже больше – убьёт!

Вернов остановился и бросил на меня одновременно сочувствующий и раздражённый взгляд.

- Гриша, ну что ты из мужика в маленького мальчика превратился! – беззлобно попенял мне. – Соберись! Докажи, что ты достоин доверия и любви! Ты сам не простишь себе, если потеряешь свою будущую семью!

Эти слова распрямили внутри меня стержень, заставляя поднять голову и выровнять спину.

- Вооот! – удовлетворённо произнёс главный прокурор. – Теперь я узнаю своего заместителя и грозу бандитов!

- Кстати, о бандитах … - я тоже встал и подошёл к шкафу, доставая папку с документами по перевозке наркотиков. – У нас завелась «крыса», Максимыч.

Мужчина резко повернулся ко мне, застыв на полпути. Взгляд, за секунду, сделался острым и вдумчивым.

- Чем руководствуешься? – бросил коротко и заинтересованно.

- Фотография пришла по внешней электронной почте. – начал я, расстёгивая замочек на папке и доставая напечатанный листок бумаги. – Но отправлена она была с прокси-сервера нашей внутренней почты. Как вот это.

Я показал Вернову распечатку рейсов фур, выезжающих из города, находящегося под нашим пристальным наблюдением.

- Кто делал эту распечатку? – Константин Максимович весь подобрался, как охотничий пёс, почуявший добычу, почти выхватывая у меня листок бумаги, будто тот мог с ним заговорить.

- Вот для этого я и пригласил одного из наших «умников». – сказал я, глянув на часы. – С минуты на минуту подойдёт.

Минуты через три в дверь постучали и, дождавшись «войдите», в кабинет вошёл молодой парень. Худощавый, немного нескладный, с вихрастыми волосами соломенного цвета, он как-то не вписывался в типаж персонала прокуратуры. Но стоило взглянуть в его глаза – умные, цепкие, как становилось понятно, что перед нами один из «ботаников» с супермозгом.

- Вызывали, Григорий Николаевич? – спросил он, подходя к нам.

После того, как обменялись рукопожатиями, я жестом пригласил всех за стол, а сам, подойдя к двери, закрыл замок.

- Алексей Грибов. – представил я парня Вернову, заметив, как внимательно тот осматривает визитёра. – Ведущий специалист в аналитическом отделе программирования. Самый настоящий хакер. Я даже боюсь представить последствия, если бы он был по другую сторону закона.

Глава 4

Глава 4

Снег хрустнул под ногами, когда я, подъехав к клинике «Луч надежды», вышел из салона автомобиля на улицу. Редкие хлопья летели с хмурого неба, ложась на многочисленные статуи плотными шапками. Подняв голову, окинул взглядом многоэтажное здание. Сердце ёкнуло: где-то здесь находится Карина. Та единственная, сумевшая пробить мою броню и взять огрубевшее сердце в плен своих маленьких, нежных ладошек. Та, что внесла в мою жизнь перезвон колокольчиков своего смеха. Та, что отвергнутая мной, не побоялась вынашивать моего ребёнка. Грудь снова стянуло от чувства вины. Ну и мудаком я был!

Закрыв машину, уверенным шагом, направился ко входу в здание. На ресепшене никого не оказалось, но зато стоял коммутатор с кнопками вызова персонала клиники. Пробежав глазами по списку, нажал на ту, под которой значилось: «Гравин Станислав Михайлович, директор клиники «Луч надежды»».

- Слушаю. – раздался из динамика приятный, хорошо поставленный баритон.

- Землянов. – коротко бросил я, почему-то начиная испытывать волнение.

Бросило в жар и я, поспешно, расстегнул замок парки.

- Ааа, Григорий Николаевич! – обрадованно ответил мне мужчина. – Сейчас спущусь.

Облокотившись на стойку, я повернулся лицом к лифту, мимолётно отмечая изменения, произошедшие со времени моего последнего визита. Обстановка стала рабочей: ни искусственного снега, ни мерцающих гирлянд. Всё чисто и аккуратно. И снова перед глазами встала Карина. В том сногсшибательном образе, не оставившем, в тот вечер, равнодушным ни одного мужчину в огромном зале, полном людей. Я прекрасно видел голодные, пожирающие взгляды, направленные на куклу и, ревнивые, завистливые – на меня. И как же я кайфовал, когда видел, что Карина не обращала внимания ни на кого из самцов, а дарила его, полностью, только мне одному. Снова стиснул зубы от ярости к себе! Повернул голову и наткнулся на прямой, изучающий взгляд Гравина. Сколько времени он меня рассматривал и что увидел?

- Приятно видеть, Григорий Николаевич! – первым протянул руку мужчина. – Рад, что нашли время и приехали.

- Можно на «ты». – отвечая на рукопожатие, ответил я.

- Отлично, отлично! – позитивно отреагировал Станислав Михайлович. – Пройдём ко мне в кабинет.

Шагая рядом с владельцем клиники, искоса рассматривал его: тёмно-серый костюм, явно сшитый на заказ, запонки с бриллиантами, белая рубашка из качественного хлопка, туфли из дорогой кожи, модельная стрижка. Казалось, Гравин застыл в возрасте пятидесяти лет, хотя я отлично знал, что он старше. Но не мог накинуть даже месяца сверх той отметки, которую поставил визуально. А манера общения и вовсе делала психолога моим ровесником.

- Проходи, располагайся. – Гравин распахнул передо мной дверь кабинета. – Я ещё не обедал. Составишь компанию, Гриша?

Вот до его слов я совсем не хотел есть, а сейчас услышал, как заурчал желудок.

- Не откажусь. – не стал набивать себе цену, снимая парку и вешая её на спинку кресла, стоявшего возле стола.

Удобно усевшись, наблюдал, как Станислав Михайлович открывает крышки с блюд, выпуская на свободу аппетитные ароматы. Пирог с мясом и картошкой, порезанный на большие куски; нарезка из сыра, колбасы, копчёного мяса; тарталетки с начинкой из «еврейской закуски»; чёрный и белый хлеб, чайник, банка с кофе «Арабика», пачки с пакетиками зелёного и чёрного чая, вазочка с конфетами и печеньем.

- Хороший у Вас аппетит, однако. – кивком головы я указал на богато сервированный стол.

Психолог заразительно рассмеялся, явно оценив мою шутку.

- Дома, практически, не бываю. – признался он, доставая из шкафа ещё две тарелки. – Вот и питаюсь из ресторана при клинике. Нам по статусу не позволено иметь хуже. Девочки повара меня балуют домашними блюдами. Карина их к этому приучила.

Положив на мою посуду два куска пирога, придвинув поближе к моей половине стола всё остальное, Станислав Михайлович уселся на своё место.

- Не стесняйся. – посоветовал мне, наполняя свою тарелку. – Будь как дома.

- А что с семьёй? – задал я вопрос, насыпая в кружку три ложки кофе и заливая его кипятком.

Мне сейчас, как никогда, нужна была ударная доза кофеина.

Гравин, на секунду, замер, прикрыв глаза. Руки дрогнули, и он опустил их на столешницу, плотно прижав ладони.

- Супруга умерла четыре года назад. – глухо вымолвил он. – Злокачественная опухоль шейки матки. Угасла за два месяца. Нигде не смогли помочь. Никакие мои связи не помогли.

Стиснув зубы, бросил на меня, потемневший от боли, взгляд. Взяв стакан, отпил большой глоток ароматного зелёного чая. Я молчал, размешивая кофе. Чувствовал, что даже такому сильному мужчине нужно выговориться. А я был готов выслушать.

- По молодости мы, как и все, мечтали о детях. – голос мужчины немного дрожал. – Но, как оказалось, Инна не могла их иметь. Что только не перепробовали – всё было бесполезно. Я смирился, убеждал её, что не буду меньше любить, что мне нужна только она …

Кадык Гравина судорожно дёрнулся. Поспешно отвернувшись к окну, он сжал пальцами глаза. Я молчал.

- Инна любила ездить со мной. – снова заговорил психолог. – На одном из симпозиумов она познакомилась с Явловым Аркадием Ивановичем. На то время он экспериментировал с репродуктивным здоровьем женщин. И втянул мою супругу в это сомнительное мероприятие. Когда я узнал, было уже поздно. Она хотела сделать мне сюрприз, но на четвёртом месяце случился выкидыш. В тот раз я едва не потерял Инну. После этого она, долгое время, лечилась. Как от последствий эксперимента, так и от депрессии. Я подозреваю, что тогда у жены и зародились клетки злокачественной опухоли.

Глава 5

Глава 5

Я, словно приклеенный, не мог отвести взгляда от фотографий в моих руках. Грудь разрывало от потрясения, боли утраты, но, в то же время, и счастья! Счастья, что я, пусть через столько лет, увидел родителей. До сих пор они были для меня, чем-то, вроде мифа: в них верил, хоть никогда и не знал. А сейчас я, с жадностью, вглядывался в родные лица, замечал схожие черты, понимал, от кого взял свою внешность.

Станислав Михайлович не отвлекал меня. Казалось, он и сам, мысленно, сейчас находится далеко отсюда. Складка на лбу выдавала напряжённый мыслительный процесс. Пользуясь моментом, я, словно воришка, провёл подушечками пальцев по прохладному стеклу, очерчивая контуры лиц родителей. К горлу подкатил комок от мысли, что мог бы расти в любящей семье. Перевёл взгляд на фотографию Инны, пытаясь понять, с какой стороны она приходилась мне родственницей.

- Она твоя двоюродная тётя. – услышал голос Гравина, пропитанный горечью.

Поднял глаза на психолога и поразился тому, как он изменился: словно вмиг постарел на несколько лет.

- Инна и Милана приходились друг дружке двоюродными сёстрами по отцам. – пояснил Станислав Михайлович, откидываясь на спинку кресла. – Но были ближе, чем родные. Практически, выросли вместе: братья, их отцы, жили в огромном доме двумя семьями. Девочки вместе ходили в школу, поступили на один терапевтический факультет медицинского института. Закончили с красными дипломами. Именно в то время мы все и встретились: я с Инной, а Милана – с Игнатом. Только твой отец, Гриша, не являлся медиком. Он был очень авторитетным бизнесменом, имел огромную процветающую фирму. Я бы даже сказал – холдинг с многотысячным штатом сотрудников и филиалами по всему миру. Игнат был на шесть лет старше Миланы. Но их любовь вспыхнула, как спичка, стоило им встретиться взглядами. Это случилось в ресторане. Мы праздновали окончание учёбы девчат, а Игнат находился на каком-то грандиозном мероприятии в ВИП-зале. Они столкнулись спинами на танцевальной площадке и замерли, не отрывая друг от друга глаз. Даже мы ощутили мощную волну, исходившую от них.

Гравин перевёл дыхание, сделав глоток чая, а я замер, боясь пропустить хоть малейший звук.

- Свадьбы мы сыграли одну за другой. – продолжил психолог, ставя локти на стол и опираясь подбородком на сложенные руки. – Хотели в один день, но у твоего отца были запланированы поездки к зарубежным партнёрам. Какой красивой парой были твои родители! Высокий, статный Игнат со смоляными волосами и чёрными глазами, и хрупкая, миниатюрная Милана со, словно нарисованными, очаровательными чертами лица, каштановыми волосами. Ты взял от них всё самое лучшее, мальчик мой!

Я ощущал себя так, будто оказался в параллельной реальности или в психушке! Всё, что сейчас слышал и видел, казалось неправдоподобным! Но главный шок ждал меня впереди.

- Какого дьявола их занесло в попу мира? – задал я вопрос, не дававший мне покоя с самого детства. - Почему при нашей совместной медицине им не смогли помочь? И ещё: я – Николаевич! Как может Игнат быть моим отцом?!

После этих вопросов Станислав Михайлович закрыл лицо руками, и я услышал тяжёлый вздох. В груди что-то кольнуло. Чуйка подняла голову и насторожилась.

- Всё было не так … - еле слышно, будто через силу, произнёс Гравин.

У него был вид человека, борющегося с самим собой: спина напряжена, челюсти сжаты, пальцы впились в ладони так, что побелели костяшки.

- Станислав Михайлович, что происходит?! – требовательно спросил я, подаваясь вперёд. – Вы знаете что-то важное?!

- Это перевернёт твою жизнь, парень! – обречённо выдал мужчина, тяжело поднимаясь из-за стола. – Пойдём.

Шагая за психологом, я испытал дикое желание сказать «стоп» и ничего не узнавать дальше. Но перед глазами встали умоляющие лица родителей, словно просящие идти до конца. Мотнув головой, я ускорился, заходя в лифт. Нажав кнопку с квадратиком, Гравин подвинулся, освобождая место возле себя.

- Я сейчас покажу тебе важную информацию, Гриша. – повернув голову, тихо сказал он. – После неё ты уже не сможешь жить прежней жизнью. В буквальном смысле слова. У тебя есть две минуты, чтобы основательно подумать и дать ответ. Так я обещал твоему отцу.

Лифт остановился, но мы не двинулись с места. Понял, что мужчина выжидает озвученное время. Глубоко вдохнул, как перед прыжком с самой крайней вышки.

- Я готов! – быстро произнёс, не давая себе времени на раздумья.

- Будь по-твоему. – Станислав Михайлович достал небольшую связку ключей.

Один из них вставил в скважину рядом с кнопкой, на которой был изображён квадрат. Мелодично тренькнув, двери разъехались в стороны, открывая вид на тёмное помещение. Воздух был немного спёртым, что навело меня на мысль о подвале. Гравин провёл по стене рукой, и наверху вспыхнули лампы дневного света, заставив меня сощуриться.

- Пойдём. – позвал мужчина, проходя по узкому коридору к массивной железной двери. На той же связке выбрал очередной ключ. После того, как он повернул его в замке, на стене, возле двери, вспыхнула сенсорная панель. Психолог приложил ладонь, и я услышал тихий щелчок. Дверь отъехала в сторону. Я, с изумлением, оглядывался вокруг. Такая система стоила бешеных денег! Зачем она Гравину? Да, он занимает высокое положение в обществе, но для чего конспирация такого уровня?!

- Это оборудовано на деньги твоего отца и им же спроектировано. – будто прочитав мои мысли, сказал Станислав Михайлович, проходя внутрь небольшой комнаты к массивному сейфу. – Как чувствовал, что должно произойти что-то страшное и непоправимое. Положил на мой счёт приличную сумму с подробными инструкциями.