Кумай — остров забытых легенд. Последний хранитель.

Легенда

В незапамятные времена, когда мир был ещё юн и полон безмолвной магии, с небес спустилась Амотайя. Её девятихвостая сущность излучала свет, затмевавший само солнце, а каждый взмах её огненных хвостов рождал на небе новую звезду. Она создала прекрасный остров окруженный небесными скалами, посреди бескрайнего океана, и назвала его Кумай. Легким дуновением она вдохнула в его землю жизнь, породив леса, реки, горы, и населила его удивительными, одарёнными созданиями, наделив их частичкой своей мудрости.

Но время, даже для богини, неумолимо. Сияние Амотайи начало меркнуть, а её бессмертная сущность — уставать. Забота об острове, её любимом детище, превратилась в тяжкое бремя. И тогда, в тишине вечереющего неба, Амотайя приняла решение. «Я создам себе наследников - дочь и сына, что разделят мой дар и продолжат мой путь».

Так родились Мировика — богиня солнца и правосудия, чей свет был ярок и решителен, и Коммирон — бог луны и звёзд, чья сущность была холодна и глубока. После богиня вложила последние искры своей силы в создание ещё одного, самого совершенного существа, подобного себе — цунеки, хранителя острова, и воплощение самого огня, а сама, истратив все силы, растворилась в вечности, оставив после себя лишь тихий шёпот в ветре и два лунных камня, что сияли её светом. Впоследствии их назвали «Глазами Богини».

Шли столетия. Брат и сестра, столь разные, не смогли ужиться. «Солнце — источник жизни! Оно должно владеть миром дольше!» — провозглашала Мировика, и её гнев испепелял леса.
«Нет! Только под спокойным светом луны мир обретает мудрость и покой! Ночь должна длиться вечность!» — парировал Коммирон, и его холод сковывал моря.
Ссора переросла в яростную бурю. В ослеплении гневом они обронили по капле божественной крови на землю. Капли смешались, и из этой гремучей смеси света и тьмы, ярости и обиды, возник он — Валафор, бог тьмы. Увидев своё творение, брат и сестра в ужасе отпрянули. Объединившись на мгновение, они изгнали его с небес, назвав ошибкой, пятном на своей совести.

Обида и жажда мести сожрали душу Валафора. «Я отомщу этим самодовольным выскочкам! — заклял он, исчезая в тенях. — Я погружу их идеальный мир в хаос, который они же и породили!»

Выбрав момент, когда звёзды отвернулись, он похитил один из «Очей Богини» и, обрушил на Кумай страшное проклятие. Отныне каждую полную луну, когда власть над ночью переходила к нему, он насылал на волков острова кровавое безумие. Под богряным светом луны звери теряли разум, превращаясь в одержимых, кровожадных убийц, терзающих всех на своём пути.

— Посмотрим, как вы справитесь с этим, — прорычал Валафор, его голос, полный яда, раскатился по острову, и он растворился во тьме.

Шли тысячелетия. Угасающая сила Амотайи, запечатанная в камнях, вела к тому, что её последнее творение — цунеки — постепенно теряли свою мощь. Когда Рона, предпоследняя из великих хранителей, пала в жестокой схватке, пронзённая в самое сердце, казалось, последняя надежда острова угасла вместе с ней.

Но спустя столетие её угасшая сила неожиданно перешла к простой беременной лисице по имени Хиро. И когда пришло время, на свет появился лисёнок, не похожий ни на кого. Его шёрстка была бела, как первый снег. Правый глаз сиял жидким золотом, а левый — глубинной зеленью весеннего леса. Лапы и кончики хвостов были угольно-чёрными, будто обуглены древним пламенем, а у их основания проступал таинственный рыжий отблеск, словно тлеющие угольки. Но главным, неоспоримым знаком избранности стали два пушистых хвоста, что лежали за его спиной.

Старейшины пришли в смятение. Неужели их род, гордый и чистый, обречён нести на себе это бремя? В порыве страха и непонимания самый старый из них, глядя на беззащитного детёныша, изрёк с горечью:
— Отныне тебя зовут Рикайя, — имя то, значило - «беда».