Купите даме монстра

1

– Как он мог так со мной поступить? – я шумно высморкалась и вытянула новую салфетку из наполовину опустошённой пачки. – Это та-а-ак подло!

Я снова разрыдалась в голос. Предательство – это всегда обидно. Особенно если ты только-только решила наладить личную жизнь.

– Мне кажется, ты сгущаешь краски, дорогая! – Веда – моя любимая подруга и по совместительству потомственная ведьма – скептически поморщилась, глядя на мои страдания. – Ладно-ладно! Всё очень серьёзно, небеса разверзлись, и жизнь твоя не будет прежней, – торопливо добавила она, поймав мой предостерегающий взгляд.

Бесформенный чёрный балахон подруги, который она упрямо называла мантией, наводил на грустные мысли. Именно в нём она была, когда мы гуляли по набережной и встретили его…

– Понимаешь, мы с Игорем – идеальная пара! – жалостливо хлюпнула носом я. – А Ника… Ну почему он выбрал именно её? Она же… Она…

– Вообще-то она нормальная, – осторожно заметила Веда. – И Игорь ей давно нравится. Оставь ты их. Найдёшь ещё себе горячего парня!

– Не-е-ет! – завыла я, доставая телефон. – Мне нужен только И-и-и-горь! Я должна ему позвонить и сказать, что всё это – ошибка!

Конечно ошибка! Разве иначе он смотрел бы на меня таким виноватым взглядом? А всё из-за Ники-разлучницы! Она ещё со школы увивалась за моим Игорем и вот наконец добилась своего: он позвал её на свидание. В тот самый парк, где гуляли мы с Ведой!

– Дай-ка это мне! – Веда сделала нехитрый пас, и смартфон выскользнул из моих рук, направившись прямиком к чародейке. – Отдам, когда мозги на место встанут! Звонить она собралась… – недовольно ворчала она, пряча телефон в длинном балахоне.

– Ведьма! – возмутилась я. – Отдай!

– А ты забери, – хитро усмехнулась Веда, и я заметила на кончиках её пальцев серебряную паутинку. – Будешь у меня как курочка кудахтать. Надеюсь, Игорь понимает куриный?

Я обиженно надулась, но желания спорить поубавилось. Она всегда так делала: не давала совершать глупости, зная, какая я импульсивная. В конце концов, обычно Веда оказывалась права, и я была ей безгранично благодарна за вмешательство. Правда, это совсем  не мешало мне ненавидеть её прямо сейчас.

Схватив пучок ароматных трав, сушившихся под высоким потолком, я раздражённо оборвала несколько листков и бросила их в закипающий котёл.

– И что ты сделала? – Веда нависла надо мной, как огромная летучая мышь, заглядывая в котёл через плечо. – Мышиный горошек в зелье для похудения? Ох, сил моих больше нет! Уйди с глаз долой!

Я обиженно насупилась, но от котла отошла подальше. На всякий случай. Вместе с возможностью позвонить Игорю, Веда лишила меня главного развлечения: на смартфоне, запакованная в бесчисленное количество приложений, хранилась вся моя жизнь. Теперь даже фото еды не запостить. Печаль. Раздумывая, чем бы себя занять, я окинула скучающим взглядом комнату подруги.

Повсюду развешены пучки трав, в углу удобно устроилась связка чего-то некогда живого. Полки в потолок заставлены баночками и скляночками, наполненными… страшно предположить чем. Возле широкого окна, сейчас завешенного тяжёлой чёрной шторой, примостился ультрамодный столик с огромным зеркалом. В мрачной обстановке комнаты он выглядел, как фотомодель, пасущая коров. Низкая кровать, заправленная чёрным шёлковым бельём, располагалась в самом тёмном углу, а рядом с самовозведённым камином, где в данный момент булькало закипающее зелье, Веда пристроила небольшой обеденный столик и пару табуретов.

– Когда уже коменда выпрет тебя из общаги? – пробубнила я, усаживаясь на один из стульев.

Порывшись в корзинке для фруктов, я взяла краснобокое яблоко и с удовольствием откусила внушительный кусок.

– Никогда, – усмехнулась Веда, хитро на меня поглядывая. – Она подсела на «очаровашку». А кто у нас лучший зельевар? Правильно! Веда из 13а! Как тебе яблочки?

Я с испугом покосилась на подругу, переставая жевать.

– Оно заговоренное, да? – в следующую секунду недожёванные остатки яблока покоились в мусорном ведре, а я, скрестив руки на груди, сверлила подругу недовольным взглядом.

– Да нет, обычное, – хихикнула Веда. – Купила в супермаркете вчера.

Печаль накатила мгновенно: мало того, что Игорь, друг детства и самый верный мой почитатель, меня предал, так ещё и подруга, если можно её так назвать, постоянно надо мной издевается. Губы многообещающе дрожали, а руки жалостливо перебирали скомканный платок. Веда слишком поздно заметила надвигающуюся опасность: крупные слёзы уже катились по моим щекам.

– Серьёзно? – подруга страдальчески закатила глаза. – Ну смешно же получилось!

Я хлюпнула носом, выказывая своё категоричное несогласие.

– Слушай! – подруга хлопнула себя по лбу. – Я совсем забыла! Мне же нужно было забрать своего филина!

– Кого? – от удивления я перестала рыдать, вытаращившись на подругу.

Веда осталась довольна произведённым эффектом. Отвернувшись, она задумчиво помешивала зелье, от которого уже начинало подозрительно вонять.

– Ты купила филина, женщина? Совсем из ума выжила? – я вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо подруги: похоже, она снова решила меня разыграть.

2

Я старалась не думать о том, какое впечатление произвожу на прохожих. Короткая лимонная юбка – не лучшая одежда для вечерней пробежки. Хотя, если не кривить душой, дело было вовсе не в юбке: бегать у меня никогда не выходило, все кроссы в школе я сдавала еле-еле, едва вписываясь в положенные нормативы. Не то, что Веда – эта всегда приходила первой, грациозно обскакивая всех одноклассниц.

В универе, а учились мы, как ни странно, в одной группе, ситуация изменилась: я подкупила врача, который выписал мне освобождение от ненавистной физры, а Веда, жутко на меня разобидевшись, не пропускала ни одного забега.

Я бежала, терзаемая невыносимым жжением в лёгких, запоздало догадываясь, что задание подруги – изощрённая месть за годы счастливого существования.

На последнем издыхании мной был преодолён критический рубеж: ворота парка остались позади, а я, мучимая жаждой, прислонилась к покрытому слоем дорожной пыли фонарному столбу, оглядываясь по сторонам. Нужная лавка была где-то здесь.

Заметив болотно-зелёный фургон, удачно замаскировавшийся в буйной зелени разросшихся кустов, я из последних сил поплелась туда, стараясь не обращать внимания на разноцветные точки, плясавшие перед глазами. Глянув на часы, вздохнула с облегчением: на циферблате значилось, что в запасе есть целых пять минут.

Стоило приблизиться к фургончику, как радость улетучилась вместе со стайкой развесёлых воробьёв, напуганных моими шагами: окна лавки на колёсах были наглухо закрыты, а на табличке аккуратным почерком сообщалось, что у продавца технический перерыв.

Снова глянув на часы, я сообразила, что технический перерыв плавно перешёл в сокращённый рабочий день. Представив себе лицо Веды, которой я буду пытаться доказать, что моей вины в произошедшем нет, а все претензии должны адресоваться лентяю-продавцу, я беспомощно заскулила – подруга мне ни за что не поверит! Злясь на несправедливость бытия и кляня на чём свет стоит всех горе-торговцев, в сердцах пнула ненавистный фургон.

Глухой удар отозвался унылой вибрацией, и я с удовольствием повторила жест возмущения. На этот раз ответом послужил препротивнейший вой – сработала сигнализация. Воровато оглянувшись по сторонам и не заметив никого в пределах досягаемости, я поспешила покинуть место преступления, усиленно делая вид, что оказалась здесь совершенно случайно.

Думаю, если бы не недавний марафон, мне удалось бы сбежать, но ноги, как назло, еле волочились. Сигнализация вдруг смолкла, и скрип открывающейся дверцы застал врасплох.

– Эй! Это ты тут хулиганишь? – громко окликнул на удивление приятный мужской голос.

Мне даже в голову не пришло, что продавец может оказаться внутри! Разве нормальный человек будет сидеть в фургоне в тёплый субботний вечер? Да ни за что!

Собрав всё своё мужество в кулак, я обернулась, гордо вскинув голову:

– Вы сейчас ко мне обращаетесь? – я старалась быть совершенно невозмутимой и, думаю, у меня это неплохо получилось, потому что на лице продавца – кто бы мог подумать, что им окажется статный темноглазый красавчик с пышной каштановой шевелюрой! – застыло растерянное выражение.

Правда, всего на мгновение. В следующую секунду его рот расплылся в понимающей улыбке, и он, окинув меня оценивающим взглядом, хитро подмигнул.

– Что, опоздала? Можно было просто постучать: для такой красавицы моя лавка открыта круглые сутки!

– И ничего я не опоздала! – возмутилась я, тыча пальцем в циферблат. – У вас ещё три минуты законного рабочего времени!

Улыбка продавца стала ещё шире, а я поняла, что только что сама себя выдала.

– Я работаю по Биг Бену, – усмехнулся он. – А твои часы минут на десять отстают.

Я перевела возмущенный взгляд на стильные часики, купленные мной на распродаже всего неделю назад.

– И ты, Брут? – вздох получился очень горестным.

Мне врут даже собственные часы! Чего уж хотеть от людей?

– Ладно, не расстраивайся! – утешал продавец, свешивая ноги с фургона. – Я же сказал, что обслужу тебя! Зачем барабанила?

– Это не я, – упрямо буркнула я – врать, так до конца.

– О, правда? Тогда кто? Ты же проходила мимо, наверняка видела хулигана!

– Птички, – пожала плечами я. – В этом парке до безобразия глупые голуби! Так и норовят во что-нибудь врезаться! Не заметили твой фургон и вписались на всех парусах…

Я запнулась, запоздало сообразив, что случайно перешла с продавцом на «ты», тем самым нарушив субординацию продавец-покупатель, что претило моей высокоморальной натуре…

– Судя по силе удара, где-то здесь должны валяться их искалеченные трупы, – хохотнул он, не заметив моего промаха. – Ладно, оставим несчастных птах. Ты хотела что-то купить?

– Хотела! – я расплылась в обворожительной улыбке, делая шаг в его сторону.

Раз уж всё так сложилось, глупо упускать возможность исполнить поручение подруги. Поэтому я, поправив растрепавшиеся волосы, сменила гнев на милость, одаривая симпатичного продавца кокетливым взглядом.

– Забирайся! – он встал, открывая заднюю дверь пошире, и протянул руку.

– Туда?! – я ошарашено на него уставилась, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно: казалось невероятным, что он один смог там уместиться, какие уж тут гости!

3

Сквозь плотную пелену окутавшего меня бреда, я отчётливо видела лицо мамы. Я бежала за ней, умоляя оставить себе пушистого котёнка, который тёплым комком лежал у меня в ладони, но родительница была непреклонна:

– Никаких котов в доме! От них куча шерсти и воняет! И кто будет за ним убирать?

Стоило мне открыть рот, чтобы пообещать, что забота о зверюшке ляжет только на мои плечи, как мать, недобро сверкнув глазами, достала из-за пазухи длиннющую жёлтую змею...

– Вот, – тупая холодная морда рептилии ткнулась прямо в щёку. – Возьмём лучше её! От неё совсем нет шерсти и кормить нужно реже!

Змея ловко извернулась, с лёгкостью проглатывая пушистый комок.

– НЕТ! – заорала я не своим голосом, бросаясь к длиннохвостой убийце.

Змеиные глаза угрожающе переливались красными отблесками, и сейчас они были прикованы ко мне.

– Хочу ессссссчо... – абсолютно человеческим голосом прошипела злодейка, принимая удобную для нападения позу.

– Подавишься, – испуганно прошептала я, отступая назад в то время,  как сердце подпрыгнуло до горла.

– Нужно иссссссбавитссссссса от неё... – настаивала змея, обращаясь к матери.

– Мама! – возмутилась я. – Ты с ней заодно?!

– Не бойся, доченька, – уговаривала мать, – Брунгильда хорошая. Она не причинит тебе зла!

– Только сожрёт, – ввернула я.

– Не сожрёт, если ты её поцелуешь, – не унималась мама. – Ну же, будь хорошей девочкой! А она тебя за это на сёрфе покатает! Целуй!

Я отступала, стараясь не смотреть в глаза жёлтому чудовищу, которое начало расти, принимая вполне человеческие очертания.

– Игорь?!

Я чуть не упала от удивления, а Игорь-змея приблизился вплотную и с силой притянул к себе. В нос ударил сырой запах болота – люди так не пахнут. Едва не закричав от ужаса, я постаралась освободиться, но Игорь уже широко разинул рот: вверху хищно сверкнули два острых клыка...

Заорав, я проснулась, не сразу сообразив, где нахожусь.

– Пришла в себя? – первое, что я увидела, открыв глаза, – встревоженное лицо красавчика-продавца.

– О, господи! – слабо выдохнула я, прикладывая ладонь ко лбу.

Голова раскалывалась на части, в висках стучало. Дурацкие видения всё ещё наполняли неприятным, тревожным послевкусием. Собравшись с силами, я села, опёршись на руки, и с удивлением обнаружила, что лежу на полу. Неужели этот остолоп даже не удосужился дотащить моё бездыханное тело до кровати? Красивая картинка: я беззащитная и прекрасная нежно льну к широкой груди красавца-продавца, несущего меня на руках с видом супергероя, – рассыпалась на кусочки.

– Не мог хоть до кушетки какой дотащить! – обиженно проворчала я, поднимаясь на ноги.

Продавец услужливо протянул руку, но я проигнорировала его жест – пусть помучается совестью. В следующее мгновение слабые ноги подвели, и я совершенно точно рухнула бы обратно, если бы не ловкость красавца. Он придержал меня, и я снова ощутила прилив адреналина: широкие ладони, накрывшие талию, были горячими и сильными.

Судорожно вздохнув, я подняла голову, встречаясь с глубокой чернотой смеющихся глаз. Забыв обо всём на свете, я смотрела на его улыбающееся лицо, и по телу растекалось приятное тепло. Может, он колдун, как Веда? Ну, и ладно – этот факт сейчас казался несущественным: даже если так, ничто на свете не способно заставить меня оторваться от притягательного продавца филинов. Ничто, кроме шуршащего звука, который может производить только...

– Змея! – заорала я и повисла на шее красавца, предусмотрительно обвив его ногами.

Жёлтое чудовище из моего сна свисало с потолка уродливым толстым жгутом. Мощная голова находилась на уровне лица, взгляд водянистых глаз был прикован ко мне.

– Не шевелись, – прошептала я в самое ухо продавцу, который, похоже, ничуть не испугался. – Медленно отходим к двери. Там стоит швабра. Я её оглушу, а ты добивай.

– Кого оглушишь? – оторопело переспросил он. – Швабру?

– Змею! – с раздражением поправила я, кивая в сторону жёлтого чудовища.

Продавец тут же обернулся, заботливо поддерживая меня пониже спины. Я убрала его руки со своей пятой точки и вернулась к лицезрению нашей скользкой проблемы, поудобнее обхватив его шею.

– Бруню? – его искреннее удивление заставило усомниться в правильности разработанного мной плана.

– У неё есть имя? – я с подозрением покосилась на змею, как будто та сама могла мне ответить.

– Ну конечно! – засмеялся продавец. – Бруня живёт со мной, она совершенно безобидна и очень дружелюбна.

Змея издала угрожающее шипение. Даже если он говорил правду, глядя на горящие нечеловеческой ненавистью бусинки глаз, в это верилось с трудом.

– Тогда зачем она набросилась на меня? – не сдавалась я, на всякий случай крепче прижимаясь к защитнику.

– Она просто упала, – продавец улыбнулся искренне, по-мальчишески открыто, и сердце дрогнуло: его улыбка действовала на меня сильнее, чем хотелось бы.

4

Влад вернулся к занятию, от которого его отвлекла чудовищная Бруня, едва не лишившая меня жизни одним своим видом. Он потянулся вверх, стараясь совладать с внушительной стальной цепью. На ней висела квадратная клетка, наглухо укрытая изумрудным бархатным покрывалом. Цепь никак не поддавалась, и я с удовольствием воспользовалась представившимся шансом рассмотреть продавца со всех сторон.

…Кажется, я слишком увлеклась, потому как к реальности меня вернуло только настойчивое покашливание продавца. Прямо перед собой он держал клетку, из которой доносилось слабое шебуршание.

– Забирай, – хитро подмигнул он.

Вот как всегда: замечтавшись, совершенно выпала из реальности. Следуя за Владом, я подошла к кассе, с некоторой опаской поглядывая на клетку, которую он водрузил на прилавок передо мной.

Влад занял место продавца, и я вновь залюбовалась: он бодро щёлкал по резным бронзовым клавишам кассового аппарата, и те отзывались звонкими колокольчиками. У него были очень красивые руки: длинные пальцы, ловкие и проворные, а безымянный на правой руке – в тяжелом ободке странного кольца... Он что женат? На вид ему – около двадцати пяти, а значит, вполне может быть. Хотя мощный серебряный, потемневший от времени перстень больше походил на ведьминский артефакт, чем на обручальное кольцо.

– Как будешь расплачиваться?

Влад уселся на высокий табурет, подперев голову кулаком, и теперь с интересом за мной наблюдал. Деньги! Конечно Веда забыла снабдить меня необходимой суммой, поэтому я заметно нервничала, роясь в рюкзаке в поисках кошелька. Хоть бы её филин был не слишком дорогим!

В повисшей тишине со стороны клеток раздался полный горечи вздох, и он был настолько человечески-осмысленным, что моя рука замерла над застежкой рюкзака.

Послышались размеренные, глухие удары, отдающие дребезжанием железных прутьев клетки. Каждый следующий удар был сильнее предыдущего, и я взглянула на Влада, надеясь получить объяснения.

Он только развёл руками, но моё любопытство уже взяло верх над здравым смыслом, твердившим, что лучше бы забирать клетку с филином и убираться отсюда подальше. Я развернулась и, ориентируясь на странные звуки, направилась на другой конец магазина. Влад вышел из-за прилавка и тенью последовал за мной.

Дойдя до клетки с нарушителем спокойствия, я остановилась и вопросительно взглянула на продавца. Отвечая на невысказанный вопрос, Влад со вздохом снял с клетки обветшалое серое покрывало.

Напротив нас, раскинув задние лапы в разные стороны, сидела прелестнейшая белая пуделиха и методично билась головой о железные прутья клетки. В том, что собака была девочкой, сомнений не возникало: пышный розовый бант, повязанный на шее, красноречиво говорил сам за себя.

Я удивлённо взглянула на Влада: такое странное поведение собаки вызывало много вопросов. Только продавец, казалось, ничего необычного в нём не находил. Я снова повернулась к клетке.

Заметив исчезновение покрывала и наши взгляды – удивлённый мой и осуждающий Влада – собачка тут же вскочила на лапы и, залившись оглушительно-весёлым лаем, завертелась на месте, словно волчок.

В какой-то момент пуделиха поднялась на задние лапы и, смешно сложив передние на груди,  словно воробей-переросток, поскакала к нам. Добравшись до прутьев, она сделала эффектный оборот вокруг своей оси и, опустившись на все четыре лапы, несколько раз тявкнула, усиленно махая пушистым хвостом. Совсем как цирковая зверушка, ожидающая угощения!

Я никогда не испытывала к собакам какого-то особенного трепета, но сейчас готова была расплакаться от умиления: это белое облако шерсти, украшенное нелепым розовым бантом, казалось самым очаровательным созданием на земле. Впервые в жизни мне захотелось иметь питомца.

– А эта сколько стоит? – уточнила я, не сводя завороженного взгляда с чудо-собаки.

– Тебе отдам за красивые глаза! – прошептал Влад, склонившись ко мне. – Только есть одно условие.

5.1

Его мягкий голос вызвал в теле приятную дрожь, но все эти скользкие намёки мне вовсе не льстили. Резко развернувшись, я с вызовом взглянула в смеющиеся чёрные глаза.

– Слушай! – я дёрнула плечами, старательно освобождаясь от чар обворожительного продавца. – Мне не нужны сомнительные подарки даже от такого… – я запнулась, едва не назвав его красавчиком, но вовремя спохватилась и закончила: – как ты! Я в состоянии купить себе собаку!

– Я всего лишь хотел предупредить, что купленные в лавке животные, обмену и возврату не подлежат, – брови продавца взлетели вверх, демонстрируя крайнюю степень изумления. – А ты что подумала?

Я раздражённо фыркнула, отворачиваясь к своей новой любви: пуделиха, приняв позу горгульи, склонила голову набок, внимательно наблюдая за нашей перепалкой.

– Кто у нас такой умненький? – я протянула руку между прутьями, чтобы потрепать собаку за ухом.

Она довольно тявкнула и, резко подпрыгнув к прутьям, ткнулась мокрым носом мне в руку и усердно облизала пальцы.

– Какая лапушка! Как тебя зовут, малышка? – я присела на корточки, с удовольствием запуская обе руки в мягкую шерсть, почёсывая тёплые бока и живот. – Этот злодей держит тебя в клетке? Бессовестный! Такую красоту нельзя держать взаперти!

Смешок за спиной заставил оторваться от пушистой прелести и подняться на ноги. Вновь взглянув на продавца, я едва не лишилась дара речи: овившись вокруг мощного торса, на его шее расползлось жёлтое чудовище. Словно почуяв моё отвращение, пуделиха зарычала и громко залаяла.

«Уже защищает будущую хозяйку от опасности,»  – мелькнуло где-то на краю сознания.

– Лучше бы кошку завел, или хомяка… Канарейку, в конце концов! – тихо перечисляла я, стараясь не думать о полуоткрытой пасти змеи и её тяжёлом испепеляющем взгляде, адресованном мне.

Однако дрожь в коленях никуда не пропадала. Решив, что на сегодня с меня приключений достаточно, я взглянула на часы-обманщики и, вслух заметив, что уже очень поздно, шмыгнула к кассе, подальше от жуткого питомца Влада.

– Ты хорошо подумала? – бросил мне вдогонку продавец. – Я не шучу, придётся заключить магический контракт.

– Без проблем, – отмахнулась я, с интересом изучая витрину. – Подпись кровью и все дела?

– Не нужна мне твоя кровь, я же не вампир, – Влад вновь вырос передо мной, словно из-под земли, и я от неожиданности подпрыгнула на месте.

Наверное, вид у меня был совершенно дурацкий – слишком широкая улыбка озарила красивое лицо продавца. Змея продолжала любовно обвивать его шею, зато в руках он держал мою пуделиху. Я практически вырвала у него собаку: ещё не хватало, чтобы его змея сожрала мою любимицу раньше, чем я за неё расплачусь.

Порывшись в прилавке, Влад выудил внушительный, пожелтевший от времени свиток, скрученный в трубку и перетянутый широким кожаным ремешком. Пробормотав что-то загадочное, продавец отстегнул замысловатую пряжку и развернул свиток. Тот опустился до самой земли. Несколько раз просмотрев внушительный список, он радостно тыкнул пальцем в нужную строку:

– Вот, нашёл! Иди сюда!

Я склонилась над столом, вглядываясь в странные каракули. Не знаю, что можно было там найти – лично мне не попалось ни одной знакомой буквы.

– Держи перо! Напротив этого имени впиши своё, – я послушно вывела собственные инициалы.

Буквы, оставленные мной, тут же засветились золотом и растворились в пергаменте. В ту же секунду имя, напротив которого я расписалась, исчезло с листа. Я на всякий случай потёрла глаза – нет, не привиделось: строчка с моей подписью исчезла.

– Готово! – улыбнулся Влад, протягивая руку, чтобы потрепать пуделиху за ухом – та оскалилась и едва не цапнула его за палец. Продавец поспешно одёрнул ладонь и, поморщившись, добавил: – Она твоя.

– А филин? – спохватилась я.

– Мы с Ведой уже договорились, – хитро подмигнул он. – Визитки было достаточно. Забирай.

Я оторопело уставилась на Влада. Значит, он просто решил надо мной поиздеваться? Чувствуя, как нарастает раздражение, я схватила клетку с филином в одну руку, пуделиху – в другую и уверенно направилась к выходу.

– Как собачку назовёшь? – веселье в голосе Влада уже начинало бесить.

– Точно не Брунгильдой! – язвительно ответила я, не оборачиваясь. – Подберу что-нибудь более женственное!

– Не перестарайся! – хохотнул продавец прежде, чем я хлопнула дверью у себя за спиной.

5.2

Теперь я стояла в безлюдном парке, навьюченная, как лошадь, и раздумывала, куда мне податься. Вечер уже сгустил краски, а взмокшая майка неприятно липла к телу. Порыв ветра заставил поёжиться: мой наряд не был предназначен для ночных прогулок. Только тёплое тельце пуделихи приятно грело бок.

К Веде сейчас я пойти не могла. Для начала нужно разобраться с новой питомицей. Одна ночь в компании молчаливой клетки ничего не изменит, да и собака нетерпеливо поскуливала, требуя внимания.

Я уверенно зашагала в сторону дороги: до нужной остановки было минут пятнадцать ходьбы, а там неторопливый трамвай за полчаса домчит до дома. Отойдя на безопасное расстояние, я обернулась к фургону. В вечерних сумерках он практически слился с местностью. Где-то там, в недрах расширенного магией пространства остался красавец-продавец... И его отвратительная змеюка, напомнила себе я, и зашагала дальше.

Опустив собаку на землю, я удобнее перехватила клетку, которая оказалась довольно увесистой.

Из-под покрывала послышалось недовольное уханье – слава богу, это действительно филин. Заглядывать под покрывало не хотелось: пусть Веда сама разбирается со своими покупками, мне других проблем хватает. Игорь, например.

Безусловно, встреча с продавцом на время отвлекла меня от грустных дум, но, стоило остаться наедине с собой, как печаль вернулась. Ника – красотка, которую предпочёл мне Игорь, – в школе училась на нашей параллели. Она была скромной тихоней с огромными синими глазами. Все знали о том, что она по уши втрескалась в Игоря, но, к её великому горю, он никого, кроме меня, не замечал.

Возможно, будь он в компании любой другой девушки, моя реакция не оказалась бы такой бурной: в общем-то, я знала, что он время от времени ходит на свидания, но никогда не воспринимала его интрижки всерьёз. Так или иначе, он всегда оказывался рядом, когда был нужен. Но Ника – совсем другое дело. Добравшись до предмета своего обожания, она вцепится в него мёртвой хваткой, и мне не останется ничего, даже дружбы.

Я конечно знала, что Игорь давно уже мечтает стать для меня кем-то большим, чем друг, но из-за моей постоянной занятости времени на личную жизнь не хватало. И вот теперь, когда я только-только решила что-то изменить…

Я дошла до остановки и, поставив клетку на лавку, уселась рядом. Пуделиха не отставала ни на шаг. Она подошла вплотную и, уложив пушистую голову мне на колени, проникновенно заглянула в глаза. На сердце сразу потеплело.

– Ты моя хорошая, – я с удовольствием взъерошила мягкую шерсть на белой макушке. – Ты всегда будешь со мной, правда?

Собака громко тявкнула, словно понимая, о чём я говорю.

– Нужно придумать тебе подходящее имя, – задумчиво проговорила я, поднимая глаза к небу, на котором уже появились первые звёздные точки. – Что-нибудь необычное и воздушное, как ты.

Я мысленно перебирала известные мне имена, но ни одно не казалось достойной моей крошки. Адель, Пушинка, Бусинка…

– Снежинка? – пуделиха недовольно фыркнула, а я усмехнулась. – А как насчёт Матильды?

Имя идеально подходило её утончённым манерам, и пышному банту, и шелковистой шерсти. Собака повернула голову набок, будто бы всерьёз обдумывала моё предложение.

– По-моему, лучше, чем Брунгильда, – уговаривала я, почёсывая любимицу за ухом.

Та блаженно зажмурилась и, кажется, смирилась с новой кличкой. Облегчённо улыбнувшись, я поднялась с лавки: из-за поворота выполз уставший трамвай. Людей внутри практически не было, и мы без проблем устроились на сдвоенном месте. Я смотрела в окно, стараясь разобраться в противоречивых эмоциях, разрывающих изнутри на части. Лучше всего моё текущее состояние можно было описать словом мерзко. Не смотря на радостно виляющее хвостом очарование, устроившееся у меня под боком, в целом хотелось зарыться в тёплый плед и повыть в своё удовольствие. Или принять душистую ванну…

Мысль о густой, пахнущей тропическими цветами пене вмиг наполнили приятным предвкушением. Да, тёплая ванна – то, что мне сегодня жизненно необходимо. Нежно обняв Матильду, я нетерпеливо постукивала ногой – так не терпелось поскорее оказаться дома.

Наконец, трамвай замер на нужной остановке, и я, с готовностью схватив клетку и собаку, поспешно спрыгнула на землю. Матильда недовольно поскуливала, перебирая лапами, и я опустила её на землю. Она тут же отбежала к ближайшей клумбе и, забравшись в самые пышные соцветия, с видом полнейшего блаженства задрала заднюю лапу, справляя малую нужду.

– Матильда! – возмущённо крикнула я, оглядываясь по сторонам.

Не хватало ещё, чтобы хозяин клумбы сделал мне выговор за несдержанность любимицы. Она же, не обращая внимания на мой окрик, спокойно доделала своё дело, а затем, деловито нырнув мордой в клумбу, вырвала длинный кроваво-красный цветок прямо с луковицей и направилась обратно, держа трофей в зубах. Подойдя ко мне, она опустила подарок у моих ног и, радостно разинув пасть, уселась рядом.

От удивления я забыла, что собиралась отругать Матильду за непристойное поведение. Стараясь не уронить клетку, я кое-как подняла цветок и, оборвав корень-луковицу, задумчиво побрела к дому, теребя мягкий стебель. Собака семенила следом, не отставая ни на шаг. У самого подъезда навстречу вышла грузная соседка. Она вела своего мега-крупного-супер-пупер-терьера – я не сильно разбираюсь в породах собак – на прогулку.

6

Поднявшись на пятый этаж, я поставила клетку на пол и достала ключи. От тяжести филина затекли руки. Я мысленно вписала в лист претензий к подруге, в котором уже значились гудящие ноги и испорченное настроение, ещё и толстую птицу, которую пришлось тащить в руках через весь город.

Хорошо, что завтра ленивое воскресенье! Можно выспаться и никуда не спешить. Переступив порог и захлопнув ногой дверь, я рухнула на коридорный диванчик и вытянула ноги. Всё. Ванна отменяется. Я буду спать здесь.

Желание тащить уставшее тело в душ оказалось слабее желания не двигаться, поэтому я, откинув голову назад, блаженно прикрыла глаза. Что-то тёплое и мокрое коснулось щеки, губ, носа, перебралось на шею. Я засмеялась, отталкивая собачью мордочку со щекотным языком, и, вздохнув, лениво сбросила обувь.

– Ты настоящий монстр, – заверила я довольную собой пуделиху и неохотно поплелась на кухню.

Поместив цветок, добытый Матильдой с клумбы, в узкую вазу,  огляделась. Живот сводило от голода, и я вспомнила, что с самого утра ничего не ела.

На душе скребли кошки, поэтому дежурный развесной пломбир оказался как нельзя кстати. Всегда мечтала, как в фильме, рыдать над романтичным сериалом в пижаме, заедая горе мороженым из ведра.

Матильда нетерпеливо вертелась под ногами. Видимо тоже проголодалась. Только сейчас я сообразила, что не удосужилась купить по дороге собачий корм и всё, что прилагается к собаке: поводки, ошейник, намордник, мисочки, коврик... Хотя, возможно, мини-пуделю не нужен намордник.

Возмущённое тявканье отвлекло от рассуждений: Матильда стояла на задних лапах, передними упёршись в холодильник, и старательно принюхивалась. Порывшись на немногочисленных полках, я наспех соорудила два бутерброда и один протянула Матильде. Собака жадно набросилась на лакомство. Я с удовольствием последовала её примеру.

В этом месяце я немного выбилась из бюджета: поддавшись порыву, купила брендовые босоножки, которые были мне явно не по карману. Расплата пришла в виде скудного рациона и отсутствия еженедельных походов в кино и любимое кафе.

Квартирный вопрос на время учёбы был решён благодаря моей нежно любимой тётке, которая за неимением собственных детей обожала единственную племянницу, как родную дочь, и уже год как поправляла здоровье на Лазурном берегу. Моей заботой оставались лишь быт и развлечения. Не так уж плохо, учитывая ежемесячную стипендию и периодические подработки – то листовки раздать, то презентацию провести.

Убрав со стола, я направилась в ванну. Матильда не отставала, следуя за мной по пятам.

Когда пена затянула всю поверхность воды, я сбросила юбку и майку, оставшись в одном белье. Матильда уселась напротив, не сводя с меня любопытного взгляда.

– Прости, но тебя я буду купать уже завтра, – сообщила я, избавляясь от тонкого кружева. – Сегодня слишком устала.

Блаженный вздох сорвался с губ, когда я погрузилась в тёплую, пахнущую цветами и фруктами воду. Густая пена приятно обволокла тело, и я откинула голову назад, позволяя волосам намокнуть. Матильда покинула свой пост и теперь, поднявшись на задние лапы, положила мордочку на край ванны.

Как же хорошо, что теперь у меня есть собака! Собаки гораздо умнее всяких там филинов и выглядят симпатичнее. Моя, к тому же, досталась мне совершенно бесплатно – за красивые глаза, если верить сексапильному продавцу… От воспоминания о насмешливом взгляде Влада, бросило в жар. Думать о нём, лёжа в горячей ванне, казалось чем-то очень интимным и крайне неприличным, но я ничего не могла с собой поделать: мысли так и лезли в голову.

Раз за разом прокручивая нашу встречу, я пришла к выводу, что не так уж зла на Веду. Вскоре поймала себя на придумывании остроумных ответов на реплики Влада, и это был сигнал: пора закругляться. Пена практически исчезла с поверхности, и я, спустив воду, с удовольствием включила душ.  Матильда изваянием застыла рядом, не отрывая от меня обожающего взгляда. Прохладные струи приятно холодили разгорячённую кожу, но даже это не избавило от непривычного возбуждённого состояния.

Сон, как рукой сняло. Мне хотелось сворачивать горы и завоёвывать близлежащие деревни. Жизнь вдруг заиграла новыми красками. Завтра же пойду в волшебную лавку и разузнаю, кто скрывается за разноцветным тряпьём в остальных клетках. А заодно снова увижу Влада.

Выйдя из ванны в одном полотенце, я остановилась в кухонном проёме. На столе лежал полурастаявший пломбир, напоминая о моём недавнем желании страдать и рыдать. Ни того, ни другого больше не хотелось, а вот от вида мороженого потекли слюнки. Не поленившись, я приготовила кофе-глясе, навалив полкружки пломбира, и, сменив полотенце на мягкий халат и пушистые тапки, потопала в спальню, напевая под нос засевшую в голове песню.

Порывшись в дисках, я достала любимую комедию и, запустив дивиди, уселась на мягкую, пахнущую зимней свежестью постель. Матильда запрыгнула следом и удобно устроилась рядом. Я включила фильм и с удовольствием сделала большой глоток кофе – сладкий, именно такой, как я люблю. Собака, учуяв новый запах, просительно заскулила.

– Ну, конечно, – усмехнулась я, – у тебя сегодня тоже нелёгкий день. Один Армстронг чего стоил!

Я обмакнула палец в мороженое и протянула его собаке. Матильда с удовольствием облизала угощение и подвинулась ближе, выпрашивая добавки. Подивившись на странные вкусы новой питомицы, я уже зачерпывала очередную порцию сладкого, когда в дверь робко постучали.

7

Свидание не состоялось.

Сначала Матильда чуть не обглодала ноги Игоря – больше всего пострадали туфли, – потом, когда я попыталась её успокоить, ухватилась зубами за полы моего халата и затянула – да-да, именно затянула, с нечеловеческой, точнее, несобачьей силой – в квартиру.

Игорь хотел последовать за мной, но Матильда, взялась рычать и лаять так громко, что добропорядочные соседи начали стучать по батарее. Раздосадованный Игорь, перекрикивая Матильду, пообещал заглянуть другой раз.

Голова шла кругом. И без того насыщенный день добил неудавшимся визитом друга, который теперь, вроде как, не совсем друг. Я вытерла губы тыльной стороной ладони, пытаясь стереть ощущение от поцелуя. Ощущение, надо заметить, оказалось вовсе не тем, что я ожидала, рисуя в воображении наше воссоединение. Как никогда правдивой показалась фразочка «бойтесь своих желаний».

«Нужно подумать, как всё вернуть в прежнее русло, словно ничего сегодня не произошло,» – думала я, укладываясь в мягкую постель.

Стоило робкому сну овеять меня волшебной магией забытья, как в коридоре что-то ухнуло и дико затрепыхалось. Я подпрыгнула на мягкой перине и, не удержавшись, грохнулась с кровати, чудом не расшибив голову о прикроватную тумбу. Сердце колотилось так, что появилась твёрдая уверенность: умереть естественной смертью среди многочисленных потомков вряд ли получится.

Филин! Чёртова птица разошлась не на шутку. Я с опаской выглянула в коридор. Укрытая покрывалом клетка ходила ходуном. Звуки, доносящиеся из неё, наводили на мысль о чём-то демоническом.

Решив, что бережёного бог бережёт, я плотно закрыла дверь, и отступила к кровати. Руку мягко прикусили влажные челюсти. Самозабвенно заорав, я опустила взгляд, чувствуя настойчивые позывы тотчас же «припудрить носик». Матильда,  обиженно поскуливая, миролюбиво размахивала хвостом.

В изнеможении опустившись на кровать, я пошарила дрожащей рукой по поверхности тумбы в поисках стакана с водой, который на всякий случай всегда оставляю на ночь. Нашла. Облилась. Разозлилась и улеглась спать совершенно голой.

Сон не шёл. От нечего делать, стала считать прыгающих через забор пуделих. Когда через плотные шторы начали пробиваться первые солнечные лучи, мне всё же удалось уснуть.

Проснулась я от настойчивого лая Матильды. В ответ натянула одеяло на самую голову и постаралась воскресить сон, в котором продавец филинов что-то нашёптывал на самое ушко, касаясь горячими губами нежной кожи на шее. Пятку, выглядывающую из-под одеяла, беспощадно облизали, возвращая к реальности. Я попыталась лягнуть любимицу – та обиженно заскулила.

Совесть проснулась раньше, чем ватное тело. Я села в кровати, даже не пытаясь разлепить припухшие от недосыпа веки. Коснувшись рукой бедра, я резко вскочила. Почему я голая?!

Воспоминания возвращались медленно, неохотно. Пижама мокрой тряпкой валялась у кровати, напоминая о ночных приключениях. Я коснулась пальцами припухших губ и застыла: я целовалась с Игорем! Нет, думать обо всём сразу слишком мучительно.

Накинув на плечи халат, боязливо приоткрыла дверь и выглянула в коридор: сейчас клетка пребывала в спокойствии. Готовя себя к любой неожиданности, проскользнула в ванну. Умывшись и совершив все положенные утром ритуалы, немного расслабилась и потопала на кухню, гонимая непреодолимым желанием ощутить вкус крепкого сладкого кофе.

Глянув на настенные часы, я пришла в полнейшую ярость:

– Твою ж мать, Матильда! Восемь тридцать! Ты совсем обалдела?!

Матильда, которая следовала за мной по пятам, сделала вид, что не понимает, к кому я обращаюсь. Чтоб внести некоторую ясность в свой монолог, запустила в бессовестную зверюгу тапком. Облегчения это не принесло, но где-то на краю сонного сознания довольно заурчало чувство справедливости.

Когда с утренним кофе было покончено, я, вооружившись планшетом, изучила список зоомагазинов. Ближайший открывался в девять ноль ноль, поэтому слишком ранний для воскресенья подъём оказался вполне оправданным. Матильда нетерпеливо вертелась у входной двери. У собак тоже есть нужда – запоздало сообразила я, собирая волосы в пучок.

Наспех натянув джинсы и футболку, схватила рюкзак и открыла дверь перед собакой. Та, не дожидаясь повторного приглашения, пулей вылетела на лестницу. Кое-как совладав с замком, я спустилась следом.

На крыльце мне встретилась вчерашняя соседка. Завидев нас, горемычный Армстронг нырнул под ноги хозяйки и жалобно заскулил. Матильда гордо промаршировала мимо и направилась прямиком к клумбе. Задрав ногу, она справила нужду и деловито обнюхалась.

 – Доброе утро! – улыбнулась я.

Соседка лишь кивнула в ответ, не сводя с Матильды настороженного взгляда.

– Надеюсь, мы сможем оставить наши разногласия в прошлом, – продолжила я, поддавшись внезапному порыву добродушия, – слишком уж жалко выглядел несчастный Армстронг.

– Конечно… – растерянно ответила соседка и обернулась ко мне. – Ты же сказала, что у тебя сука.

– Да, Матильда – девочка, – подтвердила я.

– Тогда почему она справляет нужду как кобель?

Я глянула на любимицу. Действительно – почему? Прогуглю, когда вернёмся домой.

8

Закрыв за нами дверь, Веда нетерпеливо сдёрнула покрывало – я даже не успела испугаться. Среди вороха свежевыщипанных перьев на закреплённой между прутьями жерди сидела худая облезлая птица. Назвать её филином у меня язык не поворачивался: голая шея, покрытая красными буграми, и точно такой же отросток вместо хвоста вызывали ассоциацию с бройлерным цыплёнком, а не с покровителем ночи. И как такое чудо могло сотворить столько шума?

– Прекрасно! – восхитилась Веда, обходя филина со всех сторон. – Он великолепен!

Я удивлённо уставилась на подругу: уж не тронулась ли умом от слишком долгого ожидания? Лично у меня на её месте возникло бы одно желание: заявиться с клеткой в волшебный фургончик и устроить разнос слишком привлекательному продавцу. Воспоминания о Владе всколыхнули в душе жаркую волну, и так некстати представились его чёрные, смеющиеся глаза…

– Как тебе Влад? – как бы между прочим поинтересовалась Веда, не отрываясь от клетки с филином.

Мои глаза сузились в две щёлки: значит, умышленно меня подослала, сваха недоделанная! Знала же, что красавчик произведёт неизгладимое впечатление, а теперь строит из себя святую невинность. Но я не собиралась так просто сдаваться.

– Ничего, весёленький. И змея его мне понравилась. Поговорили так душевно.

– Правда? – Веда повернулась ко мне, едва скрывая охватившее её ликование. – Так он тебе понравился?

– Ага. Рассказывал, как зажигательно прошёл прошлогодний шабаш на Лысой горе. Спрашивал, будешь ли ты присутствовать в этом году.

Улыбка сползла с лица Веды моментально, как по волшебству. Поджав губы, она резко развернулась и направилась к котлу. Один щелчок пальцев – и дрова вспыхнули, как сухая трава от брошенной спички. Сдерживая победную улыбку, я подошла ближе, усаживаясь на табурет.

– Меня возьмёшь? Всегда мечтала плясать голышом вокруг костра в компании лучшей подруги! – ляпнула я первое, что в голову пришло.

– Обязательно, – сквозь зубы процедила Веда, рьяно помешивая закипающий котёл. – Болтун бессовестный, горгулью тебе в печень! Так и знала, что не сможет держать язык за зубами! Упырь бесхвостый! Чёрт языкастый…

Голос подруги становился всё тише, пока не превратился в слабое бубнение. Признаться, выглядела она весьма устрашающе: собранные в длинный хвост волосы растрепались, высвободив выкрашенную в кроваво-красный прядь, глаза горят безумным огнём, а руки неистово мешают бурлящую в котле субстанцию. Огонь отбрасывал причудливые тени, отражаясь на лице подруги оранжевыми языками.

Я потянулась к корзинке с фруктами, выбирая яблоко покрупнее, и с наслаждением откусила внушительный кусок. Веда, мельком взглянув в мою сторону, вдруг заорала:

– Положи на место!

Я едва не поперхнулась, но жевать не перестала, расплывшись в понимающей улыбке:

– Шнова решила меня рашиграть!

Испуганное выражение на лице Веды заставило застыть, словно изваяние, сжимая в руке надкушенный фрукт. А в следующее мгновение подруга, вдруг оказавшись рядом, уже засунула острый палец в мой рот, усиленно выгребая остатки яблока. От неожиданности я забыла сопротивляться, послушно сплёвывая в подсунутую салфетку разжёванную мякоть.

– Как у тебя получается постоянно влипать в неприятности? – причитала Веда, поочерёдно оттягивая мне веки, с видом окулиста заглядывая в глаза. – Вроде, пронесло. Но если что – говори! Кто его знает, как на тебя возбуждающие яблоки подействуют…

– Возбуждающие? – недоверчиво переспросила я. – Зачем ты мне их подсунула?!

– Ты сама виновата! Нечего хватить всё, что плохо лежит, тем более в доме у ведьмы!

– Если я вдруг отброшу коньки, обещай, что подыщешь себе подругу поумнее! – с видом умирающей прохрипела я.

Веда несколько секунд смотрела на меня, а потом расплылась в улыбке. Напряжение, мучавшее меня на протяжении последних двух дней, растворилось, как по волшебству.

– Так что случилось на Лысой горе? – уточнила я. – Это будет нашей тайной, клянусь!

– Немного перебрала с медовухой, – усмехнулась Веда, убирая корзину с фруктами от греха подальше на другой конец стола. – А потом какой-то чёрт изволил сомневаться, что ведьмы умеют танцевать, дескать, все они толстые и неповоротливые. Ну, я и разделась, демонстрируя, как сильно он заблуждался, а потом кто-то предложил станцевать… В общем, не горят не только рукописи… Хотя я думаю, что лезть прямиком в костёр было не лучшей затеей… Вот тут-то и подоспел Влад. Собственно, на этом всё. Хорошо, что бабули не было – она бы устроила взбучку!

Подруга облегчённо улыбнулась: видимо, ей давно не давала покоя эта выходка, а теперь, разделив бремя тайны со мной, она смогла, наконец, вздохнуть полной грудью. Я во все глаза уставилась на Веду, пытаясь представить её обнажённой посреди костра… Неужели моя мрачная мышка способна на такие глупости? Тогда и моя новость не покажется ей слишком странной.

– Мы целовались с Игорем, – выпалила я. – Он бросил Нику и примчался ко мне среди ночи. Кажется, он хочет со мной встречаться.

Лицо Веды не изменилось, но глаза сверкнули недобро.

– На кой он тебе? – угрожающе-спокойно спросила она, буравя меня пристальным взглядом. – Почему сейчас?

9.1

Я чувствовала, что ведьма не блефует: эту интонацию ни с чем не спутать.

– Ты гадала на меня! – я поджала губы, не сводя с подруги испытующего взгляда.

– И что с того! – вспылила Веда. – Мне нужно было знать наверняка! Теперь всё встало на свои места: Игорь останется с Никой, у них будет прекрасная, хм, ну, почти прекрасная семья. Если отбросить в сторону его бесконечные походы налево! Ты хочешь, чтобы он изменял тебе?

– Ты обещала, – голос предательски дрожал. – Обещала!

На секунду взгляд подруги стал виноватым, словно у ребёнка, что не удержался и съел спрятанную конфету. Хотя, признаться, в данный момент меня меньше всего волновали её душевные терзания. Она нарушила самую главную нашу договорённость. Я вскочила и со скоростью взбешенной фурии направилась к выходу.

– Лина! Стой!

Я с силой дёрнула дверь на себя и замерла. На пороге стояла сухонькая старушка в аккуратном летнем платье в цветочек. Голову её венчала пёстрая шляпка с круглыми полями, из-под которой выбивались серебряные кучеряшки. На носу красовались очки: две маленькие стеклянные монетки, соединённые тонкой дужкой. В руках она держала плетёную красную сумочку, не забывая широко улыбаться во все белоснежные тридцать два.

– Линочка, деточка! Привет! Как поживаешь?

– Здравствуйте, – ответила я, обиженно шмыгнув носом. – Всё отлично, спасибо.

– Уходишь уже? – старушка раздосадовано всплеснула руками. – А я тут пирожков принесла. Пойдём, чаю попьём. Пятнадцать минут погоды не сделают.

Старушка настойчиво подтолкнула меня в комнату и, зайдя следом, захлопнула дверь.

Я старательно избегала взгляда подруги, нехотя ковыляя в сторону стола. Веда с готовностью приняла у гостьи плетёную сумку и помогла ей повесить шляпку.

– Бабушка! Как добралась? – она нежно чмокнула старушку и поспешила набрать в электрочайник воды.

– Поди, не на метле летела, – хитро прищурилась старушка.

Её живые ярко-голубые глаза с интересом перебегали с моего лица на Ведкино. Бабушка всегда была чересчур проницательна, вот и сейчас с порога заметила разлад между нами.

– А что, девоньки, в потьмах сидите? Там вон какая погода хорошая! Сходили бы погулять лучше.

Веда пробубнила что-то невразумительное о срочном заказе, а я недоверчиво покосилась на старушку: когда я шла к Веде, лучшим словом для описания погоды было «мерзко».

Не обращая никакого внимания на напряжённую атмосферу, бабушка принялась рассказывать об удачных закатках на зиму. Малиновое варенье вышло волшебно сладким, а от черешневого джема ещё два дня будут сниться хорошие сны.

Тем временем, Веда заварила ароматный чай – мой любимый, с лесными травами и мятой – и поставила блюдо с пирожками прямо возле меня. Я бросила взгляд на подругу – та заискивающе улыбнулась. Понятно: хочет меня подкупить. Не выйдет!

Я взяла румяный пирожок и слегка надломила. Красный джем выполз наружу густой каплей, и комната наполнилась сладким ягодным ароматом. Едва не захлебнувшись слюной, я жадно впилась зубами в аппетитную мякоть. Никогда ещё мне не доводилось пробовать подобную вкуснотищу!

Не успев опомниться, я слопала с пяток пирожков. Веда разговаривала с бабушкой, держа в руках всего первый. Вздохнув, я заставила себя оторваться от изысканного кушанья, приготовленного старой ведьмой, и облокотилась спиной о стену. Поймав хитрый взгляд Вединой бабушки, я немного напряглась, но бессонная ночь и сытное угощение сделали своё дело: перед глазами всё поплыло, а на душе стало непривычно легко.

Ну и что, что Веда на меня гадала? Подумаешь, с кем не случается! Главное, что мы – лучшие подруги. Она ведь добра для меня хотела, в самом-то деле. Ну и что, что нарушила нерушимое обещание? Пф… Ерунда!

Я не заметила, как голову одурманила сладкая дрёма. Всё же самое правильное – отправиться домой и немного поспать. С трудом разлепив глаза, я поднялась из-за стола. Веда тут же вскочила следом.

– Спасибо, Вера Андреевна за пирожки! Веда, верни мне мобильный, пожалуйста, я исправилась, честное слово! – я тепло улыбнулась подруге и она, странно на меня посмотрев, протянула тонкий смартфон. – Набери мне, как освободишься – сходим погулять.

Веда тенью следовала за мной, недовольно нахмурившись. Не понимает, глупая, что я её давно простила! Чтобы передать ей хоть немного снизошедшей на меня благодати, я от души чмокнула её в щёку и, крепко обняв, поспешила откланяться.

– Пока, деточка! – услышала я вдогонку. – Хорошего тебе дня!

Оказавшись на улице, я удивлённо распахнула глаза: на небе не было ни облачка! Куда же подевались хмурые тучи и колючий ветер? Бабушка Веды была права: в такую погоду непростительно сидеть в четырёх стенах, предаваясь унынию. Нужно прогуляться! Но дома ждала Матильда – это обстоятельство заставило вздохнуть и побрести в сторону остановки.

…До которой я так и не дошла, решив быстренько заглянуть в одно местечко. Желанию вторила странная дрожь, охватившая всё тело. Решив, что противиться природе – неблагодарная затея, я свернула на уже знакомую дорогу, только теперь шла неспешно, наслаждаясь прогулкой и нарастающим предвкушением.

9.2

Парк встретил меня встревоженным шелестом густых крон. Свежесть хвои, принесённая ветром, заполняла лёгкие, кружила голову. Я облизала сухие губы, вдруг пугаясь своей затеи: что я ему скажу? А вдруг решит, что я сошла с ума? Нет, я поступаю правильно – твердило что-то внутри. Эта мысль придала уверенности. Жаль, конечно, что не оделась поприличнее: сейчас старые джинсы казались верхом безвкусицы, но отступать слишком поздно.

Распустив волосы, я взъерошила их руками и пощипала горящие щёки – по моим расчётам, это должно было придать им соблазнительный румянец. Сделав глубокий вдох, я решительно вынырнула из-за пышного куста, ставшего временным укрытием, и направилась к зелёному фургону, который стоял на том же месте, что и в первый мой визит.

Меня встретила табличка, возвещающая об очередном пятнадцатиминутном перерыве. Потоптавшись несколько секунд в нерешительности, я робко постучала в окно. Никто не ответил. Я постучала настойчивее. Безрезультатно. Поджав губы, я заколотила в окно со всей силы – и снова тишина в ответ. Бездельник! Неужели я зря пёрлась в эту глухомань?

Злясь на ленивого продавца и ещё больше – на себя, развернулась и побрела назад. Проходя мимо задней двери фургона, всё же не выдержала и замахнулась ногой, желая, чтобы эта проклятая консервная банка на колёсах развалилась.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Влад. Моя поза с занесённой для удара ногой говорила красноречивей любых слов. Он ловко спрыгнул на землю, оказавшись напротив меня.

– Опять хулиганишь? – и снова его смеющиеся глаза обожгли взглядом, проникнув в самое сердце.

– Это не я, – томно выдохнула я, чувствуя, как сердце разгоняется до космической скорости.

– Ах, да, голуби, – его брови насмешливо взлетели вверх. – Всё время забываю, какие они глупые!

– До безобразия! – согласно кивнула я, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.

Лицо Влада вдруг стало внимательным, серьёзным.

– Лина, ты…

– Тшш! – я приложила палец к его мягким, чувственным губам.

Дыхание сбилось, а в животе нарастало сладкое томление. Оторвавшись от бездонной черноты его глаз, недоверчиво сверкающих из-под пушистых густых ресниц, я взглянула на приоткрытый рот парня, ставшего моим наваждением.

«Его сердце тоже отбивает чечётку!» – ликующе отметила я.

Шумно выдохнув, он прикусил мой палец, и я послушно убрала его, поднимаясь на носочки. Закрыв глаза, я с дрожью ощутила дыхание Влада – совсем близко, у самых губ. Потянувшись к нему, я уже почти нашла то, что искала…

Он отстранился резко, порывно, и я ощутила, как вместе с острым разочарованием в сердце проникает боль. Такая, словно его только что покромсали добротным тесаком. Слабо пискнув, я опустилась на колени, уничтоженная, раздавленная – я не нужна ему.

Влад тут же оказался рядом, подхватывая на руки. Я слабо трепыхалась, тщетно пытаясь сбросить с себя его лапищи. Красивые, сильные лапищи… Всхлипнув, я залилась слезами.

– Ненавижу! Подлец… бесчеловечный изверг… бессовестный обольститель…

Влад, казалось, ничего не замечал, затаскивая меня в проклятый зелёный фургон. Прямо у входа приветливым шипением встречала Бруня. Её вид почему-то ещё больше расстроил – я разрыдалась с новой силой.

– Противная жёлтая гусеница! – выла я. – Червяк-переросток!

Бруня поспешно ретировалась в свою норку – поняла, небось, кто в доме хозяин! Влад усадил меня на стул и быстро направился к прилавку. Он судорожно рылся в полках, что-то выискивая.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось фото Игоря. Я торопливо сняла трубку. Сомнений больше не было, я знала, как надо с ним поступить!

– Не звони мне больше! – рассержено прокричала я и нажала «отбой», швырнув телефон в сторону прилавка.

Звонит тут, бесит меня! Но Игорь, видимо, решил не сдаваться: смартфон вновь разразился громкой зажигательной песней. На этот раз Влад подоспел к нему раньше, чем я. Глянув на экран, он торопливо снял трубку:

– Веда, это Влад. У нас проблема.

Потом был долгий монолог подруги, после чего продавец, потерев глаза, устало ответил:

– Я понял. До связи, – и повесил трубку.

Мою трубку! Да что он вообще о себе воображает!

– Думаешь, если ты такой красавчик, тебе можно вот так…вот это вот всё?! – почему-то заорала я. – Отвечай!

Но Влад, нырнув за светлое покрывало, которое я до этого не замечала, вернулся оттуда, держа в руках прозрачный пузырёк, наполненный желтоватой жидкостью. Приблизившись, он сунул пузырёк в мою руку.

– Выпей, полегчает, – пообещал он.

– Не буду я это пить! – запротестовала я, собираясь разбить ненавистную склянку о голову ненавистного Влада, но вдруг уловила едва ощутимый сладкий аромат.

Это был призрачно-знакомый запах детства. В нём соединился вкус пломбира в стаканчике, сладкого лимонада и свежесваренного малинового варенья. Принюхавшись, я поняла, что источник необыкновенного запаха – желтоватая жидкость. А будь, что будет! Закрыв глаза, я в два глотка осушила пузырёк.

10

Яркое солнце, смеясь над моими невзгодами, радостно припекало с небес. Казалось, что голова перегрелась и вот-вот взорвётся на тысячу маленьких кусочков. Права Веда: вляпываться в глупые переделки – моё всё.

Вздохнув с сожалением – что же поделать, коли я такой уродилась, – перехватила лямки верного рюкзачка и зашагала к остановке.

Всю дорогу я не могла выбросить из головы одну мысль: почему-то под действием дурмана я отправилась к Владу, а не к Игорю… Каким бы очевидным ни было объяснение, с Игорем я поступила некрасиво. Нужно позвонить и всё ему объяснить.

– Да, – голос друга показался непривычно холодным.

– Игорь, привет! – прощебетала я, старательно натягивая на лицо улыбку, чтобы голос звучал жизнерадостнее. – Слушай, тут такое недоразумение вышло, смешно сказать!

Напряжённое сопение на другом конце красноречивее слов говорило о том, что по этому поводу думает Игорь. Я вдруг замолчала, сбитая собственным раздражением: почему это я должна перед ним оправдываться? Тем более, что моей вины в произошедшем действительно не было – это всё Веда и бешеная бабуля, чтоб ей пусто было с её пирожками!

Игорь расценил моё молчание по-своему:

– Действительно! Обхохочешься! То ты упорно держишь меня во френд-зоне, игнорируя все знаки внимания, то мечешь убийственные взгляды, встречая меня с другой. Я думал, ты определилась вчера! А сегодня ты орёшь, чтобы я больше не звонил, даже не выслушав! Очень смешно! Я оценил!

Игорь, отчитывающий меня по телефону, – это нонсенс! Никогда прежде он не разговаривал со мной таким тоном. Неожиданно резкая перемена повергла меня в ступор. Слова сорвались с губ раньше, чем я успела продумать дальнейшие действия.

– Прости меня, пожалуйста! Я не хотела...

Игорь закашлялся от неожиданности, а я нервно потёрла о джинсы взмокшие ладошки. Я?! Извиняюсь?! Перед Игорем?!

– Хочешь, я приеду? – голос моментально потеплел, но он тут же торопливо добавил: – Вечером, после работы... Поздно будет, но я на пару минут всего заскочу! Согласна?

– Сегодня не смогу, – мотнула головой я. – Давай как-нибудь другой раз.

– Ладно, солнышко, будем на связи, – пообещал друг.

От «солнышка» мне стало совсем не по себе. Пожалуй, на сегодня экспериментов достаточно.

– Хорошо, – выдохнула я, жалея, что вообще решилась на этот звонок: объясниться толком не вышло, а вот запуталось всё ещё больше.

– Целую крепко-крепко! – радостно сообщил Игорь.

В подтверждение своих слов он громко цмокнул в трубку – звук вышел препротивнейший. Скривившись, как от зубной боли, я нажала на отбой и застыла.

Память услужливо подсунула воспоминание о нашем первом поцелуе: слишком влажные губы, слишком настойчивый язык... Возможно, если бы у нас было больше практики, то со временем все бы наладилось?

«Наверное, Влад целуется совсем по-другому – с его-то чувственными губами...» – возникла на краю сознания предательская мысль. Отругав себя за легкомысленное поведение, я напомнила себе, что есть дела поважнее – Матильдочка, небось, уже заскучала. Заметив вдалеке натужно пыхтящий трамвай, я ускорила шаг.

Впрыгнув в последнюю дверь, я удобно устроилась на одиночном сидении. Раздумывая о делах насущных, я скользила взглядом по равнодушным лицам попутчиков. Людей было немного, и им вовсе не было до меня дела. Почти всем.

Ника сидела через ряд напротив и смотрела в окно. Бледное лицо без тени усмешки делало её похожей на печальную русалку. Хотя вряд ли русалки ревут так, что под глазами залегают круги... Вид у вчерашней соперницы был удручающим.

Чтобы как-то отвлечься, я потянулась за телефоном. Ника вдруг повернулась, и наши взгляды пересеклись. Она так и сидела, как статуя, выпрямив спину, не сводя огромных совиных глаз с моего лица. В её взгляде не было даже намёка на злобу или раздражение. Я растерялась и даже попыталась кивнуть в знак приветствия, лишь бы прервать затянувшиеся «гляделки».

Ника изобразила улыбку и отвернулась, но до конца пути я чувствовала на себе её взгляд, лёгкий, словно пёрышко, но при этом невыносимо угнетающий. Не выдержав, я сошла на одну остановку раньше. Печальная Ника никак не шла из головы. И этот её взгляд, изучающий, цепкий. Она словно пыталась посмотреть на меня... его глазами. Понять, что есть во мне такого, чего нет в ней.

Страдания Ники меня ничуть не радовали. Постаравшись выбросить из головы ненужные сомнения, я ускорила шаг: не терпелось потискать Матильдочку. Но внутри что-то неприятно скреблось.

«Совесть!» – сказала бы Веда. Я практически видела, как растянулись бы в ухмылке губы ведьмы.

Вздохнув, я поднялась по лестнице, решив не дожидаться медлительного лифта. Подойдя к двери, прислушалась. Вроде, тихо. Отпирая замок, я была готова к безудержному лаю и слюнявым поцелуям, но меня встретила подозрительная тишина.

Я закрыла за собой дверь и тихо прошмыгнула в коридор, разуваясь на ходу. Из моей комнаты доносился приглушённый мужской голос. Что происходит?

11

Я резко распахнула дверь и застыла на пороге. Матильда натаскала в комнату вкусняшек, купленных этим утром, – нужно будет перепрятать, чтоб не смогла достать сама – и уставилась в экран телевизора, где под эмоциональное голосовое сопровождение комментатора по ярко-зелёному полю сновали крохотные человечки с мячом. Любимица даже не удосужилась повернуть голову в мою сторону! Ну что ж, с кем не бывает? Увлеклась девочка.

– Я дома! – жизнерадостно пропела я и протянула руки, готовясь к бурной реакции собаки.

Та нехотя оторвалась от экрана, повернувшись в мою сторону, и, наградив ленивым «Аф-аф!», как ни в чём не бывало, вернулась к просмотру футбола.

– Матильда! – возмущению моему не было предела.

От окрика бессовестная псина подскочила на месте, испуганно оглядываясь по сторонам. Заметив протянутые к ней руки, она секунду поколебалась, а затем, громко лая и виляя хвостом, бросилась навстречу. Подхватив любимицу, я завалилась вместе с ней на кровать и, нащупав под мягким местом пульт, лёгким движением руки выключила телевизор.

Смеясь и отбиваясь от мохнатой мордашки и мокрого языка, норовящего облизать лицо и шею, я забыла обо всех горестях и сомнениях. Матильда была прекрасным средством от хандры! Как же хорошо иметь собаку!

Тем временем любимица удобно устроилась сверху, положив лапки мне на грудь. Я потрепала её за ухом, спустилась к мохнатой шее с дурацким бантом. Матильда закатила глазки, млея от моих ласк. Довольно сопя, она принялась лизать мою ладошку, а затем щёку, шею, ухо. Я засмеялась, закрывая глаза: тёплый язык был слишком щекотным. Наигравшись, я обняла Матильду, словно плюшевого медведя – она не сопротивлялась.

– Что ж мне теперь делать? – вздохнула я, словно собака могла дать мне совет.

Матильда понимающе засопела.

– Эх ты! Комок шерсти! Вот бы мне твою жизнь: поела, поспала, погуляла. И ни о чём думать не нужно! Красота!

Собака осторожно выползла из объятий и теперь пристально меня разглядывала, привычно склонив голову набок.

– Ничегошеньки ты не понимаешь! – я легонько щёлкнула любимицу по носу.

Та фыркнула и спрыгнула с кровати, а я осталась лежать, глядя в потолок. Сейчас так некстати вспомнилось, как колотилось сердце черноглазого Влада. И его губы так близко от моих... Матильда недовольно тявкнула, напоминая, что она всё ещё здесь. Вздохнув, я оторвалась от фантазий, приподнимаясь на локтях. Любимица держала в зубах миндальное печенье, купленное мной утром.

– Ты моя сладкая! – в порыве нежности я с силой обхватила собаку, прижимая её к себе и покрывая благодарными поцелуями. – Заботишься о своей хозяйке! Люблю тебя!

Матильда терпеливо сносила свалившуюся на её голову пытку поцелуями. Нажмякавшись, я отпустила животное на пол, убирая остатки раскрошенной печенюхи.

– Сейчас будем пить чай! – торжественно провозгласила я.

Но тут же в голову пришла идея получше. Я пулей влетела на кухню и, быстро собрав в рюкзак недоеденное печенье, направилась к двери. Матильда, следовавшая за мной по пятам, села рядом, наблюдая, как я завязываю шнурки.

– Собирайся, малышка! Будем пить чай в другом месте! Пора тебя кое с кем познакомить.

Прикрепив к ошейнику Матильды купленный утром поводок, я вышла из квартиры и захлопнула дверь. Собака рвалась вперёд, учуяв приключение. Терпение, моя прелесть, терпение!

12

Волосы развевались на ветру – я так и не удосужилась соорудить на голове что-то мало-мальски приличное. Чувствуя себя героиней Чеховской «Дамы с собачкой», я гордо шествовала вдоль унылых городских строений. Прикинув, что пешая прогулка займёт от силы час, я решила как следует выгулять Матильду. Та, подстроившись под выбранный мной темп, с умным видом разглядывала прохожих. Выглядело это довольно забавно: добавь нам солнцезащитные очки и можно претендовать на звание «людей в чёрном».

Солнце светило ярко, и настроение заметно приподнялось. Разве можно долго страдать из-за какого-то зачарованного пирожка? Это не про меня! Я не злопамятная, отомщу и забуду.

За ненавязчивыми размышлениями, как лучше насолить подруге, половина пути осталась позади. Налетевший невесть откуда ветер едва не унёс Матильду, соорудив мне ультрамодную укладку «я упала с сеновала». Хватая ртом воздух, я изловила напуганную Матильду и с опаской оглядела вмиг посеревшее небо. От горизонта прямо на нас двигалась чёрная туча.

Любимица, поскуливая, жалась ко мне. Прикинув, что до остановки бежать слишком долго, я рванула вперёд. Возможно, нам повезёт, и мы успеем укрыться раньше, чем нас настигнет гроза.

Не тут-то было! Шквалистый ветер задувал с такой силой, что мне с трудом удавалось держать открытыми глаза, а распущенные сдуру волосы сыграли злую шутку, забившись в рот. Стараясь не ругаться вслух, я бежала так быстро, как позволяли ноги и шестикилограммовая Матильда на руках.

Небо озарила яркая вспышка. Последовавший за этим раскат грома заставил завизжать сигнализацию припаркованной у обочины машины. Грозу я, конечно, любила. В том случае, если сама при этом сижу дома у окошка, попивая горячий кофеёк.

Бегать в эпицентре стихии – не моё. Я не раз думала, что случись мне оказаться где-нибудь во время цунами, землетрясения или прочей оказии, я погибла бы первой. Не потому, что я неудачница, как раз наоборот! Мне слишком везёт. На приключения. И я их добросовестно собираю на свою голову всюду, где доводится бывать.

До заветного укрытия осталось совсем немного – бег сильно ускорил наше путешествие, – и я уж было решила, что мы спасены, когда началось это. Нет, это был не ливень, а форменное издевательство. Окатив нас с Матильдой с ног до головы ледяной водой, он за несколько секунд превратил тротуар в непроходимое болото, и я, смирившись с горькой участью утопленника, неторопливо плыла вперёд, внутренне закипая от несправедливости.

Не прошло и двух минут, как внезапный ливень утих, лениво побарабанив по гулким подоконникам домов напоследок. Промокшая до нитки и злая, как собака, я поднялась на порог Вединой общаги. Здесь, сияя белозубой улыбкой, меня уже встречала роковая бабушка.

– Как погуляла? – спросила Ведина родственница. – Погода сегодня ни к чёрту, правда?

Она хитро подмигнула, а я плотнее сжала губы, чтобы не сказать всё, что я о ней думаю. Но бабуля не унималась:

– Тёплый чай – вот, что тебе нужно, деточка! – она ласково потрепала меня за щёку и заботливо поправила то, что некогда называлось моими волосами.

– Спасибо огромное! Я сегодня уже отведала чайку. Думаю, с меня достаточно, – я выразительно взглянула на наглую старушку и, перехватив поудобнее Матильду, которая, кажется, пребывала в полуобмороке после грозы, распахнула дверь.

– До встречи, деточка! – донеслось из-за спины.

– Чур меня! – шёпотом ответила я и на всякий случай поплевала через левое плечо.

Вахтёрши на месте не оказалось, и это уберегло меня от лишних расспросов. Беспрепятственно пробравшись к комнате 13а, я распахнула дверь, не удосужившись постучать, и застыла на пороге с раскрытым ртом.

Комната Веды изменилась до неузнаваемости. Вместо мрачного подземелья передо мной предстал пряничный домик: занавески с рюшами аккуратно подпоясывали вымытое до блеска окно, кровать, увитая деревянной резьбой, заправлена пёстрым цветочным покрывалом, а сверху громоздилась стопка накрахмаленных подушек под ажурной вышиванкой. Камин и брутальные полки теперь больше походили на кухню примерной домохозяйки: всё сияло чистотой, вызывая непреодолимое желание тот час же вымыть руки, дабы не осквернять святыню. И это я молчу об отсутствующей по углам вековой паутине! Я-то помню, с какой любовью Веда при помощи магии наращивала это безобразие. На столе, теперь украшенном кружевной салфеткой, стояло фигурное блюдо, доверху наполненное румяными пирожками.

От вида ароматной отравы я вмиг пришла в себя, шаря глазами в поисках подруги. Веда сидела, спрятавшись за кроватью, подобрав под себя ноги, с таким несчастным видом, что мстить бедняжке сразу расхотелось. Жизнь в лице коварной бабули уже сделала это за меня, хотя, признаться, даже кровожадная я считала такую кару чересчур жестокой.

Похоже, подруга не заметила моего присутствия. Пару раз кашлянув, я переступила порог, заливая капающей с волос и одежды водой узкий коридор. Веда вмиг оказалась на ногах. Мне даже почудилось, что на её лице мелькнул испуг. Неужели боялась возвращения бабули?

– Это всего лишь я, – усилия по стиранию улыбки с лица не увенчались успехом – губы предательски разъехались в стороны. – Кто ж тебя так?

Я указала на непривычный наряд подруги: сарафан в голубой цветочек ей необыкновенно шёл, подчёркивая прелести девичей фигуры. Длинные волосы были старательно заплетены в две тугие косы, эффектно спускающиеся по плечам до самого пояса, а вместо яркого цветка или выкрашенной пряди голову подруги украшала нежно-розовая заколка. Со стразиками.

13

Мы сидели на полу лицом к лицу. Веда и я. Ведьма и человек. Хотя ведьмы, конечно, тоже люди. Но не сейчас. Сейчас подруга больше походила на нежить: глаза почернели, а кожа казалась белой и почти прозрачной. Тяжёлый взгляд буравил магический круг, начерченный на полу ровно между нами. Там, поджав хвост, сидела моя Матильда.

Вид у собаки был такой несчастный и напуганный, что мне хотелось выхватить её оттуда и прижать к себе крепко-крепко. Однако голубые искорки, плясавшие по контуру, намекали, что я скорее останусь без пальцев, чем спасу Мотю. Но всё во мне было готово пойти на риск.

Веда, похоже, догадалась об этом. Она щёлкнула пальцами, отчего искорки обернулись язычками пламени, и предостерегающе зыркнула в мою сторону. Желание геройствовать тут же пропало. В конце концов,  жизни любимицы ничего не угрожает. В теории… 

— Веда, — жалобно протянула я, двигаясь бочком к подруге, —может, не надо, а? Хорошая ведь собачка…

Ведьма упрямо сложила руки на груди и мотнула головой, мол,  решение обжалованию не подлежит. Я покорно вздохнула: спорить с ведьмой, когда дело касается её волшебных штучек, бесполезно.

— К Владу кого попало не отправляют, — напомнила она, будто хотела оправдаться.

— Спасибо, просветила! — едко заметила я. – Нельзя было сразу предупредить?!

— Тебя просили купить филина, — чеканила каждое слово подруга. — Только филина!

— Если бы кто-то потрудился уточнить, что все зверушки заколдованы, я бы и не взглянула в сторону других клеток!

— А когда продавец попросил контракт магический подписать, тебя ничего не смутило?

Крыть было нечем. Виновна – не сообразила. Хотя кое-какие сомнения всё же закрадывались, но Матильдочка так меня очаровала, что любые подозрения тотчас вылетали из головы.

— Ты говорила, что животные обретают истинную суть после ритуала. Давай не будем его проводить! Пусть живёт себе собачкой, буду её такой любить, — я потянулась было к Моте, и тут же получила шлепок по рукам.

— То есть тебя совершенно не смущает, что в шкуре этой «собачки» может сидеть кровожадная ведьма, умыкнувшая парочку младенцев для своих зелий, или оборотень-лакомка, предпочитающий печень девственниц на завтрак?

Машинально прикрыв рукой «печёночный» бок, я присмотрелась к Матильде:

— Всё ты врешь!

— Ладно, про печень не уверена. Может, ему сердце больше по вкусу. Или лёгкие. Кто его разберет, — махнула рукой подруга и со вздохом добавила: — Неужели, тебе не интересно, кто это на самом деле?

— Интересно?! — я вскочила на ноги и возмущённо уставилась на ведьму. — Ты посадила мою нежно любимую собаку в магический круг и собираешься в прямом смысле спустить с неё шкуру, чтобы явить мне то ли ведьму, то ли оборотня, то ли еще какого монстра. Хочешь знать, интересно ли мне? Нет! Не интересно! Я хочу оставить всё, как есть!

Веда смотрела на меня снизу-вверх недобрым взглядом, однако спорить не спешила.

— Хорошо, – подруга хлопнула себя по коленям, и мы с Матильдой синхронно вздрогнули от неожиданности. — Оставим, как есть!

Шумно выдохнув от облегчения, я вновь потянулась к Моте.

— Только если заклятие, сдерживающее истинную суть, даст сбой, я тебя по кусочкам собирать не буду.

И снова пришлось застыть в нелепой позе с вытянутыми руками.

Веда, жизнерадостно улыбаясь, поднялась с пола. Демонстративно напевая себе под нос весёлую песенку, она подошла к столу. А мы с Мотей так и остались смотреть друг на друга: она умоляюще, а я с горечью. Почему жизнь так несправедлива?! Это собака — моя настоящая любовь! И такой ужасный финал.

— А я тебя жениха собиралась искать, — меня душили слёзы. — Думала, у нас будут щеночки!

Мотю, похоже, такие откровения озадачили. Она шарахнулась от меня в сторону, насколько позволял магический барьер.

— Вот видишь, ей дети не нравятся! — Веда снова стояла рядом. — А это – тревожный звоночек!

— Я переживу. Не хочет щенков – не надо. Будем жить вдвоём, долго и счастливо!

— Хорошо! Прекрасно! —  раздраженно мотнула головой ведьма. — Делай, что хочешь!

Она отвернулась, и я снова взглянула на Мотю. А теперь серьёзно! Силой из магазина её забирать не заставляли, выходит, и винить в своём идиотском поступке мне некого. Я и только я в ответе за собаку, значит, и выбирать нужно самой. Что же делать? Жить в сладком неведении и надеяться, что истинная суть любимицы никогда не проснётся, или… набраться смелости и узнать, кто на самом деле скрывается за милой пуделиной мордашкой? Быть или не быть?

— Веда, — извиняющимся тоном начала я, — а с Мотей всё будет хорошо?

— Разумеется.

Похоже, подруга понимала, чего мне стоит принять решение, и, если всё еще обижалась, то не сильно.

— Хорошо, давай!

— Это правильный выбор, — Веда ободряюще похлопала меня по плечу. — Итак, на чём мы остановились?

Её задумчивый взгляд стал рассеянным, словно она смотрела сквозь предметы на что-то видимое только ей. Серьёзная и загадочная — именно такой должна быть настоящая чародейка. Я невольно залюбовалась подругой: она по-прежнему была в цветастом сарафане, тонкая, как кипарис, изящная, как лань.

14.1

– К...кто это? – срывающимся голосом уточнила я, старательно отводя глаза от причинного места незнакомца, но развидеть это я не смогу никогда.

– Ах, это! – Веда понимающе улыбнулась, выходя из укрытия. – Это, дорогая, твоя ненаглядная Матильда в своём истинном воплощении!

Я уставилась на мужика, не веря своим ушам и глазам. Небрежно откинувшись назад, он обнимал руками острое колено, и с интересом меня разглядывал. Спина-треугольник была напряжена, а на вытянутой жилистой шее – я нервно сглотнула – повязан набок дурацкий розовый бант... Быть того не может!

– Это такой розыгрыш, да? – я сделала шаг назад и упёрлась в Веду, которая обошла сообщника, и теперь разглядывала его с не меньшим интересом.

– Неа, – хохотнула ведьма. – Неужели не узнаёшь? Как по мне так пудель-пуделем! Только что пол сменил...

– Поосторожней со словами, ведьма! – оскорблённо произнёс тот.

Голос был низким, приятным, совсем не похожим на заливистый лай моей малышки... Поймав мой взгляд, незнакомец улыбнулся, демонстрируя идеально белые зубы. Небесно-голубые глаза в опушке длинных белёсых ресниц смотрели в самую душу, а слегка загнутый, как у хищной птицы, нос сглаживал смазливость.

– Что ты там тявкнул? – Веда, прищурившись, приблизилась к незнакомцу. – Посмеешь ещё раз меня ведьмой назвать, я тебя не в пуделя, а в опарыша превращу, понял?

Мужчина насмешливо хмыкнул, задумчиво потирая подбородок. Он наградил Веду таким горячим взглядом, что я тут же почувствовала себя третьей лишней. Подруга не дрогнула.

– Ты не похожа на других ведьм, – задумчиво заметил он. – Слишком много в тебе страсти.

Веда поджала губы – верный знак того, что она вот-вот выйдет из себя. Мне совсем не хотелось участвовать в перепалке, к тому же у меня были вопросы. Много вопросов.

– Куда вы дели мою собаку?

Парочка разом обернулась ко мне.

– Госпожа, – тут же расплылся в улыбке красавчик-эксгибиционист, поднимаясь на ноги. – Неужели вы не узнаёте меня?

Я едва не умерла от остановки дыхания – ну не привыкла я к мужской наготе!

– Прикройся, Казанова! – Веда швырнула в него тонким покрывалом.

– Прошу прощения, госпожа, – он склонил голову в поклоне, повязывая ткань вокруг бёдер. – Не хотел вас смущать. Мне думалось, что девушка ваших лет, обладающая таким телом, уже должна была познать радость соединения мужского и женского начал... И я видел, как один недостойный хотел испить чашу удовольствия, явившись в недозволенное время. Но я уберёг вас, помните?

Я не сразу сообразила, о какой чаше идёт речь. В голове крутилась одна мысль: «Это просто не может быть правдой!»

Матильдочка – девочка! У неё ведь бантик! И Армстронг на неё запал! Хотя, если вспомнить, как Мотя едва не загрызла бедолагу… А ещё её странная манера метить кустики… это что получается: по старой памяти? Неужели возможно превратить мужика в собаку и пол ему сменить по бонусу?

Видимо, эмоции отчётливо читались на моём лице: слишком уж сочувственно на меня смотрела парочка ведьма-пуделя. Вот же влипла. И что теперь с этим делать?

– Погоди! – меня словно током шибануло. Что он там говорил про моё тело? –  Я же при нём…

Рука сама собой занеслась для удара. Пощёчина вышла звонкой, сочной. Уже в следующую секунду красное пятно от моих пальчиков отчётливо проступило на коже бесстыдника.

– За что? – он обиженно схватился за щёку.

– Ещё спрашиваешь?! Ты нагло пользовался моим неведением! – заорала я. – Ты зачем со мной в ванну ходил? Это так в твоём понимании честь отстаивается?!

– Ты принимала с ним ванну? – хохотнула подруга.

– Это совсем другое! – оскорблённо возразил лже-пудель. – Я пришёл туда с вашего согласия. Подумаешь, немного посмотрел! Я же исключительно с эстетической стороны! Это как любоваться птицами, деревьями, небом. У меня и в мыслях ничего дурного не было!

– Совсем с ума сошёл, эстет? – мне хотелось его задушить, и я уже была близка к осуществлению задуманного.

– Знаешь, по-моему, он просто дурак, – встряла в перепалку Веда. – А на таких не обижаются.

– В таком случае заколдуй его назад – я верну его в магическую лавку! – зло выпалила я.

14.2

– Я вовсе не хотел обидеть вас, госпожа! – он упал передо мной на колени и сложил руки в умоляющем жесте, заглядывая в глаза. – Не возвращайте меня в лавку, заклинаю!

– Строго говоря, – прошептала Веда мне на ухо, – вернуть его невозможно. Ты заключила магический контракт. Так что...

Я предостерегающе глянула на неё, и ведьма вмиг замолчала, уловив мою мысль: даже если это так, Пуделю об этом знать не обязательно.

– Осталось узнать, за что его заколдовали и кто он на самом деле, – теперь Веда говорила громко, и сидящий на полу Пудель на мгновение отвёл взгляд.

– Веда задала тебе вопрос! – напомнила я.

Поняв, что от щекотливого разговора не уйти, мужчина, вздохнув, заговорил:

– Меня зовут Теобальд, некогда я был графом. Мои владения простирались от Тысячелетних равнин до самого Лаосского моря. Я жил в своём замке и в свободное время занимался меценатством и садоводством. Но в один прекрасный день на нас напал злой колдун. Он разграбил родовое имение, а меня превратил в собаку! Теперь мои земли пришли в запустение, а он восседает на графском троне!

– Хорош заливать! – насмешливо воскликнула Веда. – Я уже почти расплакалась!

Я недоумённо взглянула на бессердечную подругу: ну разве можно так? Тео нам душу открыл, а она...

– Повторяю для особо доверчивых, – перехватив мой взгляд, Веда постучала по голове, – кого попало к Владу не отравляют! Он должен был натворить что-то из ряда вон выходящее. Итак, – теперь она повернулась к Тео, – а сейчас говори правду!

Он поднялся на ноги и, выпрямившись, насмешливо взглянул на Веду. Тео на голову превосходил её по росту, но подруга и не думала сдавать позиции, гипнотизируя противника злым прищуром. Тео, казалось, только веселился от её ярости. Он упрямо молчал, нагло разглядывая её глаза, губы, опуская взгляд ниже, к шее, к расстёгнутым на лифе пуговицам…

– Жаль, что у меня есть лишь пятнадцать минут, – сейчас его голос был тихим и волнующим. – С тобой понадобится гораздо больше!

Он растягивал слова, с удовольствием наблюдая, как наливаются краской Ведины щёки, а руки сжимаются в кулаки. Молниеносное движение коленом – и красавчик Тео сложился пополам, держась руками за выдающееся достоинство. Веда наклонилась к его уху, и ласково произнесла:

– Видишь, при желании можно вложиться и в пятнадцать, – и словно бы невзначай задела его локтем, отчего бедняга рухнул на пол.

– Стерва! – процедил он сквозь зубы прежде, чем его окутал магический туман.

Веда с видом победителя уселась на кровать, наблюдая за происходящими с Тео метаморфозами. Его руки и ноги начали стремительно укорачиваться, а кожа покрывалась волосами, белыми, кучерявыми. Не в силах наблюдать за тем, что творится с живым человеком, я зажмурилась.

Только когда в руку ткнулся мокрый холодный нос, я осмелилась открыть глаза. Матильда виляла хвостом, положив голову и передние лапки мне на колени. Я смотрела на свою девочку, а перед глазами стоял образ голого Тео. Жалобное поскуливание, заставившее Веду дёрнутся от неожиданности, принадлежало мне:

– Как теперь прикажете с этим жить? – я откинулась назад, раскидывая руки в стороны.

Веда молча наблюдала за моими терзаниями. В один прыжок Матильда оказалась на кровати. Усевшись рядом, она принялась лизать мне щёки.

– Уйди, гад! – я вскочила с кровати, обтирая с лица собачьи слюни. – Не смей так больше делать! Понял?

Мотя обиженно тявкнула. Не долго думая, Веда наотмашь стряхнула Тео-пуделиху на пол. Матильда приземлилась с глухим ударом и, жалобно заскулив, отползла к изголовью кровати.

– Веда! – я тут же бросилась к собаке. – Что ты делаешь? Она же могла удариться!

– Ты неисправима, – покачала головой подруга. – Сама же только что видела, что это – не собака.

– И что с того? Разве можно обижать маленьких?

Я осторожно погладила пушистую шёрстку. Противоречивые чувства терзали сердце. С одной стороны, Мотя – не собака, а симпатичный мужик. С другой – основную часть своей жизни он проводит в теле не менее симпатичной пуделихи. К собаке я успела привязаться…

– Мне нужно время, чтобы свыкнуться с потерей любимицы, – заявила я, подхватив собаку под мышку. – Поживет пока со мной, а там видно будет.

Подруга перевела задумчивый взгляд с меня на пуделя.

– Она будет превращаться в Тео? – спохватилась я.

– К сожалению, да, – отозвалась она. – Заклинание сбилось. Теперь он будет становиться человеком ежедневно в течение пятнадцати минут.

– А отменить? – с надеждой предложила я.

– Не могу, – призналась Веда. – Слишком сильная магия. Я только распечатать успела и временной барьер поставить, а потом кое-кто заклинание сбил!

– Ясно, – я бросила взгляд на собаку, плюшевой игрушкой замершую в моих руках. – Надеюсь, Теобальд, ты не был маньяком-убийцей. Это не самая подходящая компания для одинокой девушки.

Матильда нежно тявкнула.

– Будь осторожна, – попросила подруга, поднимаясь, чтобы меня провести. – Звони и приходи в любое время, если возникнут сложности с этим, – она кивнула на Матильду.

15.1

Бугристые тучи плыли по закатному небу, словно баржи. Я и подумать не могла, что уже так поздно. За ритуалами-разговорами незаметно пролетело воскресенье, а значит завтра на работу. Костюм зайки-поварихи с прошлой недели пылился в шкафу.

Работа промоутера летом неплохо выручала – одинокой студентке не повредит лишняя копейка. Раздавать листовки, переодевшись в фирменную одежду магазина, больше походило на развлечение, чем на подработку. Только не в тот раз, когда меня нарядили Крокодилом Геной и заставили ходить по торговому центру с сексапильным полуголым Чебурашкой. «Мы строили-строили и наконец построили! Приходите в новый центр автозапчастей "У Гены"! Скидки в честь открытия!» – в голову навечно въелся дурацкий слоган, который приходилось скандировать, размахивая руками. Боги маркетинга, блин!

Живот предательски заурчал: сегодняшний мой рацион оставлял желать лучшего. Если так продолжать, то к концу лета от меня останутся кожа да кости, а мне мои формы очень даже нравятся.

Я бодро шагала по мощёной дорожке, направляясь к более-менее приличному магазину по пути, старательно отгоняя мысли о своем будущем под одной крышей с заколдованным Тео. Собака не отставала. В уме я уже прикидывала, что куплю на ужин. Ржаная булочка, мягкий сыр, сосиски, булочка с маком – две, томатный сок, грейпфрут и дыню, а ещё мармелад и большую пачку чипсов – это для вечернего просмотра фильма. Сметана, творожок и глазированный сырочек. И пиццу. Большую...

Сколько раз я зарекалась не ходить в магазин на пустой желудок! Эх... Тележка, в которую я сложила всё, чего требовала чревоугодная душа, выглядела так, будто я закупаюсь на месяц. Для семьи из восьмерых человек. Уставшая кассирша с ярко-красными губами окинула меня равнодушным взглядом и начала «пикать» мои покупки.

Предвкушая королевское пиршество, я полезла в рюкзак за кошельком. Расстёгнутая молния заставила сердце забиться чаще – не может быть! Судорожно высыпав содержимое рюкзака прямо на ленту с товарами, я стала рыться в нехитрых пожитках, но факт был очевиден: кошелёк пропал. Закусив губу, я с ужасом наблюдала, как уменьшается количество покупок по эту сторону ленты, и соображала, что мне делать.

На банковской карте средств было предостаточно, но снять их я смогу только утром, а кушать хочется сейчас. Дома есть наличные, но пока я буду бегать, магазин закроется. Что же делать? Что же делать?

– Сто пятнадцать девяносто, – продавщица закончила пробивать продукты и теперь воззрилась на меня холодным пустым взглядом густо подведенных глаз, вокруг которых раскинулась густая сеточка заметных морщинок.

Я заискивающе улыбнулась, стараясь произвести на женщину благоприятное впечатление.

– Карта или наличные? – басисто уточнила она, отвечая мне уничижительным взглядом.

Да уж, кажется, дела мои плохи.

– Видите ли, тут такая ситуация нелепая... У меня, кажется, украли кошелёк, – я с надеждой взглянула на продавщицу. – Но я живу недалеко... Можно я быстренько принесу деньги, а мой пакетик пока тут полежит?

Какое-то время кассирша пристально меня разглядывала. Я продолжала улыбаться, надеясь сыскать отзывчивость и понимание. Ведь каждый может оказаться в такой ситуации, верно?

– Па-а-аша! – зычно гаркнула она, не разрывая зрительный контакт со мной. – Ходь сюда! Тут оферюга платить отказывается!

Все немногочисленные посетители вмиг обернулись в нашу сторону.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась я, краснея от стыда. – Я же вам всё объяснила! Можно было просто сказать "нет"!

Мои попытки достучаться до совести прожжённой торговки не увенчались успехом. Та щурилась, поджав губы, распространяя вокруг себя флюиды ненависти ко всему живому.

– В эту кассу не занимать! – предупредила она, сверля меня глазами.

В этот момент к нам подошёл тот самый Паша. Он оказался выше меня раза в полтора, и неприлично широк в плечах. Судя по раздраженному выражению лица, Паша был настроен нести в мир разрушение и хаос, а не восстанавливать справедливость. Конец рабочего дня, кому ж охота возиться с нарушителями, пусть даже я таковой не являюсь.

– Ладно, – сдалась я. – До свидания. Завтра поем. Хорошего вечера.

– Куда?! – кассирша выбросила вперёд увесистое тело, перегораживая проход крепкой рукой.

Я отпрянула назад и удивлённо на неё уставилась: чем ещё я ей не угодила?

– Карманы-то выверни и майку поднимай! Знаю я вас! Таким только дай что-нибудь спереть! Бегом, нечего глазами своими бесстыжими на меня хлопать! Паша помогай!

– Котёнок, что тут у тебя случилось? – сзади меня обхватили крепкие мужские руки, а о макушку нежно потерлась щетина.

Кассирша так и замерла с открытым ртом, а я, обернувшись, едва не лишилась чувств от нахлынувших эмоций. Продавец магических тварей бессовестно обаятельно улыбался, глядя на меня. В его взгляде было столько нежности, что я на миг забыла и о кассирше, и о Паше, и вообще обо всём на свете.

– Влад, – прошептала я.

– Она платить не хочет, – пожаловалась кассирша, но голос её потеплел, лишившись воинственности.

– Я кошелёк потеряла, – тихо призналась я.

Влад перевёл взгляд на обидчицу, потом на Пашу.