Курт Лэнгли: Либерти-Фоллс

Пролог

Теперь ты сам себе бремя.”

Только эта фраза. На пожелтевшем листке. Чернила словно капали прямо из его

собственной крови.

И это было всё, что он помнил. Остальное… тьма. Пустота. Двадцать лет — может,

двадцать один. А может, время вовсе не шло.

Когда он сел в поезд, ночь была тиха. Как застывший страх, окутавший всё вокруг.

Некодируемые. Система не могла их распознать. Человека больше не существовало.

Только люди-тени. Он был среди них, но всё равно — один.

Страх, тревога, надежда. Только они и остались. Всё остальное система стерла.

Поезд вздрогнул. Затем поехал. Куда-то за пределы карты. В тот регион, чьё имя ты

даже не хочешь произносить. Федеральная Зона Исключения.

Прямо в сердце запланированного хаоса.

И среди всей этой неразберихи Лэнгли помнил только одно:

“Теперь ты сам себе бремя.”

Он проснулся. По крайней мере, ему так казалось. Сон оставался где-то рядом. Сразу за

веками. Ждал. Терпеливо. Тихо.

Продолжить? Возможно, проснуться — это и был настоящий кошмар.

Потолок нависал над ним, словно вот-вот рухнет. Как и само время.

Он поднялся, опираясь на край кровати.

Стены были в трещинах, как остатки какой-то тихой ярости. Шипение из

радиоприемника напоминало слова, застрявшие в чьем-то горле; ни музыка, ни тишина.

В дверь постучали. Это был не мягкий стук. Скорее не стучались, а будили комнату.

Как будто металлические пальцы стучали по дереву. Лэнгли не шелохнулся. Даже не

подумал об этом.

Просто ждал.

Как будто этот звук уже приходил. Может, прошлой ночью. А может — двадцать лет

назад.

Снова.

Три удара. Более чёткие. Более осознанные.

Он подошёл к двери, ступая медленно, будто во сне. Не из страха шуметь, а из страха

оставить след.

Из-за двери донесся голос. Глухой. Но знакомый.

— Открой, мать твою, эту чёртову дверь, Плиcскин.

Бэгвелл. Имя просочилось сквозь стены, как влага.

Лэнгли потянулся к ручке двери.

Его рука задержалась на ней чуть дольше обычного. Будто он собирался открыть не

дверь, а ржавый замок.

Он повернул ручку. Дверь отворилась сама. Словно нехотя.

Бэгвелл вошёл. Его глаза были налиты кровью. На виске был набит тату-код. Что он

значил — было неясно, как и сам Бэгвелл.

Он усмехнулся, посмотрев на Лэнгли.

— Плиcскин, — сказал он, будто смаковал сарказм. — Проснулся. Это хорошо.

Каждое выжившее тело — наше преимущество.

Лэнгли промолчал. Просто смотрел. Он знал его.

Бэгвелл вошел, и его обувь глухо стучала по гниющему бетону. На плече у него висел

рюкзак. Из него торчали кабель, револьвер, пара батареек и жёлтые влажные салфетки.

— Сигнал сброшен, — сказал он. — Radio Zero молчит. Dockmen ищут

исполнителя. Много денег. Думаю, это ты, дружище.

— Ты и в прошлый раз так говорил… тогда я лишился руки.

— И всё же работаешь, как моя правая. Не жалуйся. В этой помойке я потерял

лучших. Я не смогу вернуть тебе руку… но ты всё ещё делаешь дело.

Лэнгли повернулся. Молча. Открыл шкаф у потрескавшейся стены.

Изнутри он достал несколько предметов, будто забытых на десятилетия: пыльный

жилет. Ржавый нож. Красная повязка.

Пистолет был внизу. Он всегда был последним вариантом.

Бэгвелл молчал. Только наблюдал.

Каждое движение Лэнгли было как ритуал, вызванный из глубин прошлого.

Он надел жилет так, будто у него всё ещё была та рука.

Перевязал запястье, будто оно вот-вот снова начнёт кровоточить.

— Что за задание? — наконец спросил он. Его голос был как что-то, пытающееся

подняться изнутри. Усталый. Но не сломленный.

Бэгвелл закурил. Его улыбка была скорее шрамом, чем радостью.

— Прежде чем я расскажу, нужно кое-что знать, — сказал он. И достал из рюкзака

небольшой, чёрный, с треснувшим экраном прибор. Декодер Radio Zero.

Он протянул устройство Лэнгли. Оно само включилось.

На экране мигали слова:

“PLISSKIN: ВНЕ НАБЛЮДЕНИЯ”

“ЦЕЛЬ: ОБЕЗВРЕДИТЬ — ДОСТАВИТЬ ЖИВЫМ”

“ДОПУСК: УРОВЕНЬ-5”

Лэнгли кивнул на устройство подбородком.

— Опять всё пойдёт через меня? — спросил он.

Бэгвелл не отвел взгляда.

— В этот раз, — сказал он. — Всё, что началось с твоего имени — закончится им

же.