«пленница собственной истории»

Глава 1 (Запертая)

В глубинах замка царила ночная тишина которую нарушали лишь приглушённые шаги ночных стражей. Их сапоги мягко постукивали по каменному полу, иногда раздавался звук брони, и короткий металлический шорох: ремень соскользнул с пряжки, рука нащупала его вслепую, подтянула. Слуги давно разошлись по своим комнатам, тяжело укладываясь на жёсткие постели после долгого дня. Уставшие, они спали крепко, даже не слыша сквозняков, гулявших по тёмным залам, или далёкого гула, что иногда доносился из старых стен. Весь замок, казалось, замер в этом ночном покое. Лишь в королевских покоях едва слышно доносился храп. Король Эдмунд мирно спал, его дыхание было тяжёлым, но размеренным, время от времени оно сменялось чуть более громким всхрапом. Он лежал неподвижно, словно изваяние, погружённый в глубокий сон. Рядом, под тонким балдахином, покоилась королева Марта. На первый взгляд казалось, что она спит беззвучно, но стоило прислушаться - и становилось ясно: именно от неё раздавался тот самый храп, пусть и не громкий, но достаточно упорный, чтобы нарушить тишину. Всё в этом месте должно было оставаться неизменным до рассвета. Но среди этого спокойствия и дремлющего величия одна душа не находила себе покоя. Для принцессы Элизабетт эта тишина как и всегда была обманчива. Она не убаюкивала, а давила, становясь лишь затишьем перед её личной, тайной борьбой.

Её комната была пуста.
Сама же принцесса, затаив дыхание, сидела на самом верху своей любимой дозорной башни. Это место было её тайным наблюдательным пунктом. Отсюда, из темноты узкой бойницы, открывался идеальный вид на внешнюю стену замка и маршруты ночного караула. Добраться сюда всегда было целым ритуалом. Каждую ночь она спускалась по верёвке из связанных простыней, рискуя сорваться, а затем тенью скользила по саду, прячась от стражников. Но риск того стоил. На каменном столе перед ней был разложен потёртый лист пергамента. Рядом лежал обгрызенный кусочек угля. Элли сверилась с планом, а затем снова выглянула в бойницу.
Внизу факелы двигались лениво и ровно. Она прижалась лбом к узкому оконному проёму - камень тут был сырой, отдавал в кожу неприятной прохладой.

Вдох - и снова считать.

- От подножия башни до стены…
Она мысленно прошла это расстояние, как будто уже бежала: раз, два, три… на двадцатом шаге сбилась, на тридцатом стиснула зубы и начала заново.

Глупо. Нельзя сбиваться.

- Шестьдесят… или… - она быстро, почти зло смахнула ладонью по пергаменту, смазав одну цифру в чёрную кляксу.

- Пятьдесят? О Айсвер…
Её взгляд снова вцепился в караул. Один факел качнулся - стражник переложил копьё на другое плечо. Металл на секунду поймал свет, словно кто-то провёл по клинку ногтем. Они шли парой: один чуть впереди, второй отставал на полшага - и именно этот полшага она ловила, как ритм сердца.

- До поворота… - кончик угля дрогнул, оставив на пергаменте зубчатую линию вместо прямой. Элизабетт задержала дыхание, выровняла руку и провела заново.

- Около двадцати шагов.
Она считала не только расстояние - считала время по себе: по тому, как быстро стынут пальцы, как часто хочется сглотнуть, как начинает ломить шею, если долго держать голову в одном положении. Минуту вдоль западного крыла… если идти быстро. Если не зацепиться плащом. Если не поскользнуться на мокром камне.

Факелы остановились у ворот.
Она замерла вместе с ними, будто её тоже могли заметить снизу. Плечи напряглись, ладонь сама нашла край окна - пальцы втиснулись в щель между камнями, нащупали крошку извести.

- Две минуты… - прошептала она и тут же скривилась.

- Или три?
Она ненавидела это или. Оно было как слабое место в цепи. Факелы всё стояли.

- Три. - решила она резко и поставила точку так сильно, что уголь хрустнул и оставил жирное пятно.
Она откинулась назад и на секунду позволила себе улыбнуться - коротко, без радости.

- Так.. Это моё окно. - выдохнула она, и пар снова ушёл в ночь.

- Четыре минуты… точно четыре.

Её взгляд соскользнул со света вверх - на стену.
Та не выглядела препятствием. Она выглядела решением чужой жизни: массивная, глухая, уверенная в себе. Камень темнел ровным полотном, местами гладким до наглости - ни выступа, ни трещины, за которую можно было бы зацепиться пальцами. Высота давила даже отсюда.

- Десять метров… - она прикусила губу, снова склоняясь над пергаментом, прикрывая его собой от ветра. Уголь бегал по поверхности, оставляя цифры и стрелки, как следы лапок на снегу.

- Простыни рвутся.. - Она вспомнила ткань в своих покоях: тонкую, выстиранную до мягкости - красивую, но предательскую. Стоит дёрнуть сильнее - и она расходится по нитям, как старый лоскут.

- Нужно минимум тринадцать метров веревки, с запасом и крюк.. Но.. Где достать столько?
Мысли ударяли одна о другую.

Конюшня… нет.
Там всегда кто-то есть: конюхи встают раньше солнца, а в сене слишком легко оставить след. Самый последний вариант.

Плющ на башне…
Она посмотрела на тёмную зелень, прилипшую к камню. Красиво. Бесполезно. Его можно плести часами, а он всё равно подведёт. Она знала по опыту.
Элизабетт снова подняла голову к стене. Пальцы левой руки сжали уголь так сильно, что он треснул - сухой щелчок. В следующую же секунду в ладонь вошла острая крошка. Она дёрнулась - резко, против воли, будто током ударило. Воздух застрял в горле. Лицо перекосилось. Глаза сами налились влагой, горячей и обидной, и слёзы тут же сорвались, оставив по щекам короткие мокрые дорожки. Элизабетт зло моргнула, будто могла приказать им остановиться. Тыльной стороной запястья смахнула влагу одним жёстким движением - так, что кожа на щеке вспыхнула. Ещё раз, уже быстрее, почти яростно.
Только потом медленно разжала пальцы. На коже чернела заноза, вокруг неё уже поднималась бледная припухлость с тонкой красной точкой.
Она втянула воздух сквозь зубы - коротко, шипением - и уставилась на крошку, как на маленькую подлость. Большим пальцем упёрлась в кожу по одну сторону, указательным - по другую.

Глава 2 (Незнакомка)

Она ещё сидела, уставившись в одну точку.

И тут - шаг.

Не громкий.
Просто новый ритм по камню, чужая тень, которая сдвинулась с порога и легла на пол. Элли не повернула голову сразу. Будто оставляла себе право сделать вид, что это её не касается. Но все же смотрела искоса, краем глаза: как фигура оторвалась от косяка, как ремни на доспехах не звякнули, как ткань не зашуршала.

Полшага - остановка. Ещё полшага.
Вианэль вышла в узкую полоску рассветного света. Металлические вставки на груди холодно блеснули. Лицо стало видно целиком, и Элли наконец повернула голову прямо.
В середине зала стояла девушка лет двадцати пяти - высокая, крепко сложенная. Доспехи сидели плотно, ремни не болтались, ничего лишнего не звенело. Кожа была необычного, редкого оттенка - не смуглая, как у южан, и не бледная, как у обитателей зимних земель. Она имела холодный, приглушенный сероватый тон, словно пепел от давно погасшего костра или цвет грозового неба перед бурей. Короткие светло-каштановые волосы были взъерошены дорогой, несколько прядей упали на лоб и почти закрывали глаза.

Почти.
Элли всё равно их поймала - серые, холодные, цепкие. В этих глазах не было угрозы в лоб, но и тепла не было. Словно перед ней стоял не человек, а тот, кто привык быть орудием. Взгляд принцессы скользнул правее - и споткнулся о тонкий тёмный шрам, пересекающий глаз. Губы сами собой сжались. Она продолжала сверлить взглядом незнакомку, не понимая что происходит. И только через несколько ударов сердца она заметила деталь у виска: из-под волос выглядывало небольшое заострённое ухо.

Эльф.
Принцесса никогда не встречала их прежде. Элли почувствовала, как по спине пробежал ледяной укол.

- «Отлично. Новая тюремщица». - Она инстинктивно выпрямилась, её руки незаметно сжались в кулаки.
Вианэль это заметила. Уголок её губ дёрнулся в слабой, почти незаметной усмешке.

- Разве одна девушка сможет защитить всё королевство? - Слова вылетели раньше, чем та успела их обдумать. Она обхватила себя руками - но не от холода, и уставилась в упор на эльфийку.
Эдмунд отодвинул стул. Дерево коротко скрипнуло. Он поднялся не спеша и сделал пару шагов ближе. Встал так, чтобы заслонить от дочери половину комнаты.

- Всё королевство, возможно, и нет.. - Голос лёг ровно. Без оправданий. Король на мгновение задержал взгляд на ремнях и застёжках доспеха Вианэль - там, где у других болтается лишнее и звенит, - и только потом посмотрел на дочь.

- Но одну упрямую принцессу - вполне.
Кровь бросилась Элли в лицо. Она стиснула челюсть сильнее. В висках застучало. Не от страха - от того, что её снова поставили перед фактом.

- Мама, п-папа.. - Она произнесла это тихо, но язык будто ударился о зубы. Элли заставила себя расправить плечи, хотя спина отзывалась тупой болью.

- Я слышу вас. Про долг. Про зерно. Про.. людей. - Она выдохнула через нос и на секунду закрыла глаза.

- Но я прошу дать мне.. - Глоток воздуха застрял в горле. Пришлось сглотнуть, чтобы продолжить.

- Время. Мне нужно… время.
Эдмунд и Марта переглянулись. Не долго - ровно настолько, чтобы успеть понять: это уже было. И будет снова. Их взгляды встретились на середине и разошлись.

- Время будет.. - Эдмунд едва заметно кивнул.
Марта не кивала. Она просто подняла подбородок - на миллиметр.

- Оно не бесконечно.. - Слова прозвучали мягко, зато пауза после них - жёстко. Элли почувствовала её кожей.

- Королевство ждёт от тебя решимости.
Принцесса неспешно наклонила голову - как будто соглашалась. Ровно настолько, чтобы это выглядело прилично. Ровно настолько, чтобы не выдать, что внутри уже всё решено.

- «О, вы её получите.» - мысль обожгла.
Она неохотно встала. Колени дрогнули, и ей пришлось на секунду задержать вес на пятках, прежде чем сделать первый шаг. Подошва скользнула по камню - лёгкий шорох, слишком громкий в тишине. Элли прошла к двери, ладонь легла на холодную ручку, и на миг она застыла, словно прислушивалась не к комнате - к собственному сердцу.

Потом резко развернулась.

Её взгляд нашёл Вианэль сразу.

- Не советую привыкать к этим стенам.. - холодно бросила та, глядя эльфийке прямо в глаза.
Она не стала ждать ответа, лишь развернулась и почти выбежала из зала.
Как только массивная дубовая дверь сомкнулась с глухим щелчком, с Марты будто сняли корону. Её повело в сторону, ладонь легла на край стола, пальцы - к вискам. Плечи, ещё минуту назад прямые, тяжело осели.

- Элли и её брак - это будущее нашего королевства..
Она шагнула ближе - без величия, почти без звука. Пальцы на миг сжали ткань у локтя. Вдох - и она выпрямилась на упрямстве.

- Мы рассчитываем на Вас… - начала она привычной формулой, но язык словно споткнулся.

- Нет. - Она посмотрела Вианэль прямо в лицо.

- Я рассчитываю на тебя..
Стражница на мгновение замерла. Этот внезапный переход на «ты», этот срыв с формального тона на отчаянно-личный.. Это был либо знак абсолютной уязвимости, либо приказ, не терпящий возражений. А может, и то, и другое сразу.

- ..Ты должна дать нам уверенность в её безопасности.
Взгляд Вианэль метнулся от влажных, покрасневших глаз королевы к лицу короля - хмурому, собранному, недовольному тем, как легко жена сбросила маску. Она видела не просто приказ, а трещину в монолите королевской семьи. И поняла, что её нанимают не просто как телохранителя. На лице не дрогнул ни один мускул, но пальцы правой руки на миг сжались у пояса, она мысленно сделала пометку.

- Сделаю всё, что в моих силах.. - наконец произнесла она, её голос был ровным и профессиональным.

- Она может на меня рассчитывать.
Напряжение на мгновение оставило Марту, она едва заметно кивнула. Однако её пальцы всё ещё добела сжимали подлокотник стула - едва заметная деталь, но Вианэль поняла: королева ещё не закончила. Гвардейка выпрямилась чуть сильнее, ожидая продолжения.
Марта молча ждала, прислушиваясь, пока торопливые шаги дочери окончательно не затихли в дальнем конце коридора. Она знала, что дочь подслушивала. На губах мелькнула тень усталой, почти горькой усмешки. Только убедившись, что они остались одни, она обернулась к Вианэль.

Глава 3 (Каприз)

Вианэль шла на полшага позади, ее длинные, выверенные шаги легко поспевали за более частой и нервной поступью принцессы. Она видела, как напряжена спина Элизабетт, как упрямо вздернут ее подбородок. Тишина. Густая и колючая. Виан устало хрустнула шеей. Этот поход выматывал не физически, а морально. Хватит ходить вокруг да около.
Она ускорила шаг, поравнявшись с Элли.

- Знаешь, чего у меня не отнять? - ее голос был ровным и будничным, что совершенно не вязалось с напряжением между ними.

- Свободы. Я иду, куда хочу. Делаю, что хочу. Никто мне не указ..
Она искоса взглянула на принцессу.

- А ты как здесь уживаешься? - в ее голосе прозвучал неприкрытый сарказм.

- Столько дел, столько мест… голова, должно быть, кругом идет от выбора..
Элли промолчала, лишь недовольно фыркнула и отвернулась. Но Виан успела заметить то, что хотела: в ее глазах, прежде чем их скрыли ресницы, мелькнул огонек - смесь зависти и отчаянного интереса. Крючок заглочен.
Они как раз сворачивали на тропинку, ведущую к конюшне. При виде знакомого здания плечи Элли поникли. Она остановилась и тяжело вздохнула.

- Почему ты мне это говоришь? - голос ее был полон горечи.

- Ты просто.. Издеваешься.. Сама ведь знаешь про стражу.. Они уже наверное составляют рапорт, придумывая, как поизящнее рассказать все моим родителям..
Вот он, нужный момент. Виан остановилась рядом с ней.

- Про стражников можешь не волноваться.. - ее тон был донельзя будничным.

- Я с ними "поговорила"
Элли удивленно посмотрела на нее.

- Им крайне невыгодно, чтобы кто-то узнал, где они были этой ночью, пока принцесса играла в альпиниста.. - пояснила Виан.

- Так что твой маленький секрет - теперь и их маленький секрет. Они будут молчать.
Элли несколько секунд переваривала информацию, ее лицо выражало смесь шока и недоверия. Она внимательно посмотрела на Виан.

- Зачем ты это делаешь? Какой тебе от этого толк?
Виан лишь пожала плечами, глядя на дверь конюшни.

- Может, мне просто надоело быть на свободе..?
Они снова зашагали по сужающейся тропинке. В воздухе смешались запахи нагретой пыли и сладкий аромат, доносившийся из королевского сада. Элли шла, уставившись себе под ноги, но в голове ее молотом бились последние слова Виан.

- «Как… как может надоесть свобода?»
Это было немыслимо. Это была какая-то ложь, очередная уловка.

- «Да, точно..» - решила Элли, мысленно хмурясь.

- «Она играет со мной. Специально это говорит, чтобы потом начать рассказывать, какой мир за стенами жестокий и опасный. Чтобы я сама испугалась и передумала бежать.»
Она так глубоко погрузилась в эти мысли, пытаясь разгадать следующий ход в их странной партии, что не сразу заметила, как Виан остановилась. Элли едва не врезалась в ее спину. Она подняла голову, проследив за напряженным взглядом гвардейки.
Ее размышления прервала высокая фигура, показавшаяся впереди, за поворотом дороги. Женщина средних лет с заботой склонилась над белым кустом аделин, срезая увядший бутон маленькими садовыми ножницами. Её волосы, с благородной сединой на висках, были собраны в тугую, аккуратную косу, а в движениях чувствовалась сдержанная элегантность и привычка к порядку.
Как только женщина заметила их, она выпрямилась, и её строгое лицо осветила теплая, вежливая улыбка.

??: ¡Ah! ¡Aquí está usted, Su Alteza! - произнесла она, делая изящный, отточенный годами реверанс.
Элизабетт нехотя подняла взгляд и лишь коротко кивнула.

- Сеньора Грисельда..
Представлять свою новую надзирательницу она не собиралась. Грисельда, заметив холодность принцессы, не стала настаивать. Вместо этого её карие, проницательные глаза переместились на Вианэль. Она смерила гвардейку цепким, оценивающим взглядом, который, казалось, мог сосчитать каждый порез на её теле.

- А вы, должно быть, та самая гвардейка, о которой говорила королева. Вианэль Миллтон..
Виан стояла неподвижно, но её плечи едва заметно напряглись. Она скрестила руки на груди.

- Верно.

- Миллтон… - задумчиво повторила Грисельда.

- Я наслышана о вас. Говорят, вы настоящая героиня.
Уголок рта гвардейки дернулся в кривой усмешке.

- Слухи - плохой советчик, сеньора..
Грисельда мягко рассмеялась.

- Возможно. Но в этот раз, мне кажется, они не врут.. Правда, в легендах вас описывали несколько иначе… - она сделала паузу, её взгляд стал ещё внимательнее.

- Длинные белые волосы, кожа, как первый снег…
В повисшей паузе Элли заметила, как острое ухо эльфийки, выглядывающее из-под коротких волос, едва заметно дернулось. Раздражение? Смущение? Вианэль провела пальцами по своим коротким светло-коричневым прядям.

- Легенды любят красивые картинки.. - голос её был ровным, но в нём появилась едва уловимая холодная нотка.

- А что касается цвета кожи… - она на мгновение встретилась с Элли взглядом, и в её глазах что то мелькнуло.

- Иногда миру проще выдумать себе удобный образ, чем принять тот, что есть.
Грисельда почувствовала напряжение и к чему идет диалог поспешила сменить тему.

- Кхм.. Что ж, добро пожаловать в Кортленд. Уверена, ваш опыт нам пригодится.. Пойдёмте, я распоряжусь насчёт лошадей.
Когда они подошли к конюшне, воздух наполнился тяжёлым запахом сена и лошадиного пота. Было тихо, лишь изредка раздавалось фырканье животных и приглушённое цоканье копыт. Грисельда, поправив складки на своей рубашке, кивнула девушкам.

- Стойте здесь, chicas, я сейчас. - Она уже сделала пару шагов в сторону стойл, но вдруг замерла и обернулась.

- Вианэль, querida, напомни, как выглядит твоя лошадь? Прости, со всей этой суетой и неспокойной обстановкой совсем вылетело из головы..
Вианэль вздохнула, но ответила, её голос был ровным, однако в словах ощущалась тень чего-то далёкого.

- Она золотисто-розового окраса.. Думаю, этого хватит..
Грисельда моргнула, затем понимающе кивнула.

Глава 4 (Пропавшая принцесса)

Они ехали молча. Тишина была густой, вязкой, нарушаемая лишь скрипом сёдел и глухим стуком копыт по влажной земле. Элли смотрела в одну точку, на тёмную гриву Миднайта, но не видела её. В голове, как удар молота, звучали слова Виан:

- "Тех, кто в ней слишком выделился - убили".
Она не выдержала.

- Кого? - голос был тихим, сдавленным.

- Ты сказала "тех". Кого именно убили?
Вианэль медленно повернула голову. Ее взгляд был холодным и непроницаемым, как камень. Она снова ничего не ответила. Лишь мотнула головой вперед, в сторону замка.
Элли поняла. Разговор окончен.
Она лишь тяжело, прерывисто вздохнула, и её плечи, до этого напряженно-прямые, поникли. Вся ее фигура в седле обмякла, словно из неё выпустили воздух.
Вианэль увидела это. Увидела, как погас огонь в глазах принцессы, как ее лицо стало осунувшимся и потерянным. И почувствовала, как внутри поднимается глухое, необъяснимое раздражение. Зачем она вообще это рассказала? Чтобы увидеть вот это? Эту тихую, всепоглощающую скорбь? Это всё усложняет.

- «Меня не должны заботить её чувства..» - Она с силой сжала кулаки, заставляя себя вспомнить, ради чего всё это.

- «Ради Серафины.»
Это имя, как ожог, вернул её к реальности.

- «Её слёзы… это всё неважно. Нужно просто довести дело до конца..»
Нужно было немедленно сменить тему. Отвлечь Элли от её мыслей, а себя - от своих. Её голос прозвучал нарочито грубо, обрывая тяжелое молчание:

- Твой конь.. Он не похож на тех, кого разводят в королевских конюшнях. Слишком дикий нрав.
Слова Вианэль вырвали принцессу из оцепенения. Она с лёгким удивлением посмотрела на гвардейку, а затем её взгляд с нежностью скользнул по чёрной, лоснящейся спине Миднайта.

- Всё так… Мы нашли его в лесу.

- Поделишься? - спросила Вианэль, её взгляд профессионально оценивал стать и мышцы жеребца.
Элли открыла было рот, чтобы начать, но слова застряли в горле. Простой вопрос. Простая история из детства. Но после всего, что она узнала, её прошлое больше не было простым. Оно превратилось в клубок из тепла и лжи, правды и боли. Мир на мгновение потерял резкость. Шум ветра и скрип сёдел отошли на второй план, уступая место гулу в ушах. Её взгляд расфокусировался, устремившись куда-то за горизонт, в туман запутавшихся мыслей.
Пауза затянулась. Наконец, словно ища спасения, она потянулась и запустила пальцы в короткую, тёплую гриву Миднайта. Ощущение знакомой, живой шерсти под пальцами заземлило её, выдернув из вязкой пучины раздумий. Напряжение покинуло её плечи. На губах появилась лёгкая, настоящая улыбка, и зелёные глаза снова зажглись тёплыми искорками.

- Мне было лет восемь, когда это случилось…
Тот день всплыл перед глазами чётко, до мельчайших деталей: утренний холодок, хруст веток под ногами, гордый профиль её отца, сосредоточенного на выслеживании добычи. Тогда охота казалась ей чем-то захватывающим, важным. Она не думала о боли или страхе, только о том, как приятно ловить каждое слово отца и чувствовать себя частью чего-то значительного.

- Мы с папой отправились на охоту за лисой, которая таскала кур у наших кухарок… а нашли его. Он прятался под телом своей мёртвой матери… - она притихла, её голос на мгновение дрогнул.

- Её загрызли волки, а маленький Миди дрожал от страха и голода. Я никогда не забуду его глаза… в них было столько ужаса…

- Дикие не доверяют так просто.. - тихо заметила Вианэль, её взгляд скользнул к своей Каприз.

- Он и не доверял.. - подхватила принцесса, и её голос снова окреп, наполнившись страстью.

- Первое время он кидался на меня, кусался. Он так сильно боялся людей! Но я была упрямой. Каждый день кормила его, чистила, разговаривала с ним. Постепенно он привык.. - Она с нежностью посмотрела на Миднайта, который спокойно шёл вперед иногда пофыркивая.
Вианэль молча слушала, её взгляд стал другим - менее колючим, более задумчивым. Она повернулась в седле, чтобы лучше видеть лицо принцессы.

- Это очень смело с вашей стороны. Спасти его, не зная, выживет ли он..

- Мой отец… он очень добрый человек.. - она кивнула, но её улыбка погасла, а взгляд снова стал отстранённым.
Гвардейка резко выпрямилась в седле. Теплая атмосфера воспоминаний мгновенно улетучилась, сменившись её острой настороженностью.

- Подожди… Как ты оказалась с отцом на охоте за пределами замка? Разве тебя не держали внутри?
Элли моргнула, будто её поймали на чём-то запретном. А потом, оглянувшись по сторонам, тихо, почти заговорщически, хихикнула.

- О, мой отец очень любил нарушать запреты своей королевы… Иногда он брал меня с собой. А Дэй говорила, что я с ней, помогаю по хозяйству..
Она улыбнулась, но за этой улыбкой скрывалась тоска.

- Эти дни были самыми счастливыми в моей жизни… - призналась она.
Теплая улыбка, озарявшая её лицо во время рассказа, медленно угасла. Её пальцы, до этого расслабленно лежавшие на гриве Миднайта, снова сжались, вцепившись в чёрную шерсть. Яркий блеск в глазах потускнел, и она отвернулась, устремив взгляд на пыльную дорогу.

- А потом всё закончилось.. - её голос стал глухим.

- Так же быстро, как и началось.. Папа сказал, что больше мы не можем проводить так время.. Мама узнала, и... всё.
Последнее слово она почти прошептала..

- И о том, как сильно я не хочу, чтобы оно наступало..
Вианэль мысленно кивнула. Вот он, удобный момент. Приказ королевы был ясен, и это был шанс его выполнить. Прямой подход.

- Брак - это не всегда клетка, принцесса.. - начала она, выбирая слова, как выбирают оружие перед боем. И с удивлением почувствовала, какой фальшивой и чужой прозвучала эта фраза. На языке появился горький привкус.
Элли резко повернула голову, ее упрямый взгляд впился в Вианэль.

- Не начинай, а.. Не говори их словами..

- Я говорю словами здравого смысла! - отрезала Виан, заставляя себя продолжать. Раздражение нарастало - и на упрямство девчонки, и, к ее собственному изумлению, на себя.

Глава 5 (Побег)

Месяц, последовавший за их сделкой, превратился в долгое, напряженное перетягивание каната. Первые дни были почти невыносимы. Они жили в одном пространстве, но словно на разных полюсах. Элли, привыкшая к тому, что ее эмоции, пусть и подавляемые, имеют значение, натыкалась на стену ледяного безразличия.

- Ты могла бы хотя бы делать вид, что тебе не все равно! - бросила она однажды вечером, когда Вианэль молча расстилала на полу карту, игнорируя заплаканные глаза принцессы.

- Моя работа - защищать твою жизнь, а не твои чувства. - отрезала Виан, даже не подняв головы.

- Сосредоточься. Это важно!
Элли раздраженно фыркнула и отвернулась к окну. Вианэль же внутренне стискивала зубы от того, что принцесса, даже столкнувшись с реальностью, продолжала витать в облаках своей обиды, не понимая всей серьезности их замысла.
Они могли молчать часами. Это была вязкая, враждебная тишина. Элли демонстративно читала любовные романы, вздыхая так громко, чтобы Вианэль точно услышала. Гвардейка в ответ с нарочито громким стуком точила свой кинжал, проверяя лезвие на смертоносность.

Это была их маленькая война.
Но однажды ночью эта война была нарушена. Элли проснулась от странного, сдавленного звука, от которого по спине побежали мурашки. Она резко села в кровати, сердце заколотилось. Кто-то был в комнате.
Ее глаза привыкли к лунному свету, и она разглядела темную фигуру, ворочающуюся на полу у двери. И тут же вспомнила. Виан. Она все еще не привыкла к этому. Ей приказали "не отходить от принцессы ни на шаг", и гвардейка восприняла это с упрямой, раздражающей буквальностью.
Но звук, разбудивший ее, не был звуком стража на посту. Он был полон боли. Элли пригляделась: Виан металась на своем матрасе, ее кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а с губ срывался тихий, страдальческий шепот. Элли увидела, как по щеке обычно непроницаемой гвардейки скатилась одинокая слеза.
Элли тихо поднялась, подошла и осторожно коснулась ее плеча.

- Вианэль…
Виан резко распахнула глаза, ее рука молниеносно взметнулась и схватила Элли за запястье с диким, животным ужасом во взгляде. Затем зрачки сфокусировались, и она поняла, где она. Она тут же отпустила руку Элли, ее дыхание было частым и прерывистым.

- Что… что с тобой? - тихо спросила Элли.
Виан удивленно посмотрела на нее. Ее лицо снова стало жестким.

- Ничего. Просто кошмар - отрезала она, отворачиваясь.

- Не делай вид, что тебя это волнует, принцесса..

- Я не делаю вид.. - так же тихо ответила Элли. Она шагнула ближе и, прежде чем Виан успела отстраниться, осторожно стерла большим пальцем влажный след от слезы. Девушка замерла от этого прикосновения.
Элли отступила, подошла к своей кровати, взяла теплое шерстяное одеяло и, вернувшись, накинула его на плечи Виан.

- Сегодня холодно.. - просто сказала она.

- Может, поэтому и снятся кошмары.
Виан посмотрела на нее, потом на тяжелое, теплое одеяло. Она знала, что дело не в холоде. Но она не сбросила его. Вместо этого, после долгой паузы, она медленно кивнула и плотнее закуталась. И в ту ночь лед треснул.
После этого их враждебность сменилась настороженной тишиной. А второй прорыв произошел уже на территорию хрупкого мира. Поздней ночью они сидели над очередной картой тайных ходов.
В комнате было холодно, единственная свеча отбрасывала на стены дрожащие тени. Элли, кутаясь в плед, от усталости и напряжения уронила на карту чернильницу. Огромное чернильное пятно расползлось по тщательно выверенному маршруту.

- О нет! - в ужасе прошептала Элли, готовая разрыдаться.
Вианэль медленно подняла взгляд от испорченного пергамента. Элли замерла, ожидая упрека, холодной ярости, чего угодно. Но гвардейка вдруг тихо хмыкнула.

- Что ж.. - произнесла она, глядя на кляксу.

- Похоже, теперь наш главный враг - не стража, а огромное чернильное чудище, затаившееся в подземелье..
Элли удивленно моргнула. А потом, представив эту картину, невольно прыснула со смеху. Ее смех, сначала тихий и неуверенный, становился все громче, и, к ее изумлению, Вианэль ответила ей тихой, едва заметной улыбкой. С этого момента все изменилось. Их споры не прекратились, но из них ушла ядовитая враждебность.

- Этот ход слишком рискованный.. - говорила она, указывая на карте на узкий проход под кухнями.

- Там всегда кто-то есть.

- Зато он самый короткий! - настаивала Элли.

- Мы можем проскользнуть, пока они будут разгружать утренние припасы. Я знаю их расписание, я сто раз наблюдала за ними!
Вианэль хмурилась, но прислушивалась. Она начинала понимать, что за наивностью и упрямством принцессы скрывается острый ум и поразительная наблюдательность. Они засиживались до рассвета. Вианэль, с ее методичностью, проверяла каждую деталь, а Элли, с ее знанием замка, предлагала неожиданные решения. Они начали делиться не только планами, но и мелочами. Однажды ночью, когда холод пробирал до костей, Элли заварила чай и протянула кружку Вианэль.

- Слишком горький.. - буркнула та, сделав глоток.

- Добавь меда.. - пожала плечами Элли.
Вианэль ничего не ответила. Но на следующий вечер на столе рядом с картами стоял маленький горшочек с медом.
Элли начала замечать и другие вещи. Как Вианэль, думая, что принцесса спит, бесшумно подходит и поправляет на ней сползший плед. Как однажды, когда Элли в отчаянии рвала очередной неудачный план, Вианэль молча положила руку ей на плечо и сказала:

- Попробуем еще раз.. Вместе..
Она все еще не знала ничего о прошлом этой резкой девушки. Но она начинала ей доверять. Не потому что Вианэль стала мягче - нет, она оставалась такой же требовательной и жесткой коркой хлеба. А потому что за этой жесткостью Элли теперь видела не безразличие, а скалу, на которую можно опереться. Тишина между ними перестала быть оружием. Она стала общей территорией, где можно было просто сидеть рядом, спина к спине, слушать капли дождя за окном и чувствовать себя в безопасности. В их рискованный план посвятили и Дэй. Она не проводила с ними бессонные ночи над картами - у нее была другая, куда более опасная роль. Дэй, с ее похожим телосложением и умением подражать походке принцессы, должна была стать ее двойником. Оставаться в покоях, создавая видимость, что принцесса на месте. Это был самый рискованный элемент их плана. К счастью, король с королевой, казалось, были поглощены своими делами. После той сцены в тронном зале они почти не проверяли Элли. Дэй, принося им чай или убирая в гостиной, часто слышала обрывки их встревоженных разговоров. Они говорили о книге, о какой-то «опасности», о письмах, которые сжигали в камине, не дочитав до конца. Но стоило Дэй задержаться на секунду дольше или издать малейший шорох, как они тут же замолкали, бросая на нее быстрые, настороженные взгляды. Оставалось лишь надеяться, что эта их таинственная деятельность продлится еще хотя бы одну ночь. Наконец, день настал. Все планы были составлены, маршруты выучены. Элли и Вианэль стояли в полумраке комнаты, готовые сделать первый шаг. Дэй, уже облаченная в одно из простых платьев принцессы, нервно теребила в руках книгу.

Глава 6 (Садись. Поговорим)

- Тихо, уходим… медленно… - выдохнула Вианэль, но ее шепот утонул в реве толпы.

- ЭЙ, ВЫ! СТОЯТЬ! Я ВАМ ГЛОТКИ ПЕРЕРЕЖУ! - продавец заорал, его голос сорвался в визг. Он тыкал в их сторону пальцем, и за его спиной уже маячили два стражника, протолкнувшиеся сквозь зевак.
Гвардейка не стала мешкать. Ее пальцы, как тиски, вцепились в запястье Элли, и она рванула вперед. Они нырнули в обезумевшую толпу. Это был не просто гудящий рынок - это был муравейник, который разворошили палкой. Люди вопили, толкались, падали. Под ногами хлюпала кроваво-красная жижа из раздавленных ягод и овощей, смешанная с грязью. Обломки лотков торчали, как ребра скелета гигантского зверя. За их спинами гремел топот сапог и яростные крики. Стража была близко. Вианэль, не сбавляя темпа, тащила Элли за собой. Они петляли между палатками, ныряя в узкие проходы, где воняло мокрой тканью, гнилой рыбой и страхом. Внезапно впереди с оглушительным треском рухнул навес, осыпав их градом яблок и заставив отшатнуться. Элли вскрикнула, врезавшись в стену.

- Сюда! - прошипела Вианэль и, дернув ее вбок, юркнула в темный, вонючий проулок.
Наконец, они выскочили в узкую улочку, где сырость липла к коже, а гомон рынка превратился в глухой, давящий гул. Вианэль остановилась, тяжело уперевшись рукой в холодный камень. Ее грудь вздымалась, как кузнечные меха.

- Кажется… оторвались… - прохрипела она, но ее глаза все еще рыскали по теням, выискивая погоню.
Элли привалилась к стене напротив. Ее руки дрожали, в ушах стучала кровь, но на лице не было ни вины, ни страха. Только чистый, детский, ошеломленный восторг. Она смотрела на Вианэль так, будто та только что показала ей нечто невероятное.

- Ты… - выдохнула она, ее голос дрожал от возбуждения.

- Ты маг? Настоящий маг! Это… это было потрясающе! Как ты это сделала? Почему ты молчала?!
Вианэль замерла. Она ожидала чего угодно - слез, упреков, испуганного молчания. Но не этого. Не этого восторженного, сияющего взгляда, в котором не было ни капли понимания той смертельной опасности, из которой они только что вырвались. Она медленно опустила руку, которой упиралась в стену. Ее взгляд, до этого усталый, стал ледяным.

- Потрясающе? - переспросила она, и голос ее был тихим и пустым. Она сделала шаг к Элли, и в этом движении не было ни грамма тепла.

- Ты серьезно считаешь, что это было «потрясающе»?
Элли растерянно моргнула, ее улыбка медленно угасла под этим взглядом.

- Но ведь… цепи… они просто…

- ОНИ СВОБОДНЫ, ДА! - взревела Вианэль, и ее голос, сорвавшийся на крик, эхом ударился о стены проулка.

- А еще рынок разгромлен! Мальчишку чуть не убил олень! Стражник ранен! За нами теперь гонится весь город! И все, о чем ты можешь думать, - это то, какой красивый был фокус?!
Она стояла перед принцессой, ее лицо пылало от ярости, а руки дрожали от эмоций.

- Ты думаешь, это игра?! Ты думаешь, это просто… фокусы?! Я смотрела на хаос и кровь, а ты… ты видела только красивые огоньки?!
Элли отшатнулась, вжавшись в стену. В ее глазах наконец-то появился страх, но не перед стражниками.

- Я… я не думала… - пролепетала она.

- Вот именно! - отрезала Вианэль. Ее голос стих, перейдя в усталый, ядовитый шепот.

- Ты никогда не думаешь. Ты просто хочешь. Хочешь свободы, хочешь справедливости… Но ты понятия не имеешь, какова их цена..
Она отвернулась. Не было ни сожаления, ни надежды в ее глазах. Только выжженная земля. Элли осталась стоять, прижавшись к холодной, мокрой стене. Ее детский восторг был растоптан, а на его месте, в самой душе, зияла уродливая, кровоточащая рана. Она смотрела на удаляющуюся спину Вианэль - прямую, как лезвие, непроницаемую, как камень. И это молчание, последовавшее за бурей было тяжелым, вязким, и оно душило. Стиснув зубы до боли в челюсти, девушка заставила себя оторваться от стены и поплелась следом. Они шли по опустевшим улочкам, и звуки затихающего рынка доносились до них приглушенным гулом. Теперь эти звуки воспринимались иначе. Смех прохожих казался грубым и неуместным. Яркие вывески над лавками резали глаза своей фальшивой веселостью. Даже запах свежего хлеба, который еще час назад казался ей ароматом свободы, теперь смешивался с фантомным, металлическим запахом крови.
Каждое слово Вианэль горело клеймом на ее коже:

- «Ты здесь - служанка».
Элли не смела заговорить. Она просто шла на несколько шагов позади, чувствуя холод, исходящий от спины Вианэль. Этот холод был наказанием, и она знала, что заслужила его. Ее взгляд больше не скользил по ярким платьям и диковинным товарам. Теперь она видела трещины на брусчатке, грязь в сточных канавах, темные, угрожающие тени в подворотнях. Мир показал ей свои клыки.
Вианэль не оборачивалась. Она шла вперед, не замедляя и не ускоряя шаг, ее сапоги отбивали по камню ровный, безжалостный ритм. Наконец она остановилась у высокой таверны «Веселей Медведь» с почерневшей от времени деревянной дверью. Она не предложила, не спросила. Она просто констатировала факт.

- Здесь и остановимся.. - ее голос был ровным и пустым. Она бросила короткий взгляд на вывеску.

- Я жила тут, перед тем как отправиться в ваш замок..
Последние слова она произнесла с едва уловимым презрением, которое резануло Элли. В ее голосе не было ни тени прежней теплоты, ни намека на предвкушение. Ничего. Лишь холод. Они вошли в таверну, и шумный, теплый воздух окутал их, но не согрел. Пропасть между ними была настолько ощутимой, что, казалось, сам воздух вокруг них становился холоднее. Вианэль, не оборачиваясь, прошла в самый дальний, самый темный угол, и Элли молча последовала за ней.

Они сели за стол.
Тишина между ними была вязкой и тяжелой, но мир вокруг продолжал жить своей жизнью. Элли смотрела на зал, но видела все как через мутное стекло. Вот двое торговцев, хохоча, стукнулись кружками, и эль выплеснулся на стол. Вот официантка с длинными косами, смеясь, танцевала с каким-то неуклюжим парнем под быструю, незатейливую мелодию лютни.
Запахи здесь были настоящими: жареное мясо, печеный хлеб, сладковатый запах меда и пряностей. Еще вчера Элли была бы в восторге от этого. Сегодня же каждый смех казался ей слишком громким, каждая улыбка - неуместной.
Виан сидела, выпрямив спину, и методично протирала рукоять своего кинжала краем плаща. Ее пальцы двигались ровно, без единого лишнего движения, но в этом механическом действии было столько сдержанной ярости, что Элли невольно поежилась.
Вскоре подошла девушка и, не спрашивая, поставила перед ними две дымящиеся тарелки с густым рагу и по кружке темного эля. Видимо, это было стандартное угощение для всех новоприбывших. Элли взяла ложку. Рука слегка дрожала. Первый кусок мяса показался безвкусным, как бумага.
Вианэль, помедлив, так же взялась за еду. Она ела быстро, почти агрессивно, не поднимая глаз от тарелки. Девушки не разговаривали. Только стук ложек о глиняные миски и далекая музыка нарушали их молчание. Еда, которую принесла официантка, остывала. Элли механически ковыряла вилкой. Она не смотрела на Вианэль, но чувствовала ее. Чувствовала, как та сидит, идеально выпрямив спину, и не ест, а методично поглощает пищу. Ее взгляд не блуждал по залу. Он сканировал. Оценивал выходы, вычислял угрозы. Элли смотрела на свои руки, на стол, на пляшущие тени, куда угодно, лишь бы не встретиться со взглядом Вианэль. Слова Виан звенели у нее в ушах, выжигая все остальные звуки.
Вианэль тоже молчала. Ее взгляд был холодным и отстраненным, как у хищника в засаде. Она не искала уюта. Она искала угрозу.

Глава 7 (Лепестки ромашек)

Они вышли из переулка, и теперь уже Элли крепко и уверенно держала Кармин за руку. Она не знала, куда идти, но знала, что должна вести. Должна показать, что не сломлена. Что их общая тайна не раздавила её, а сделала сильнее. Тишину нарушил тихий, насмешливый голос Кармин.

- И куда мы идем, принцесса?
Элли не замедлила шаг, её взгляд был устремлён вперёд.

- Туда, куда ведёт меня сердце.. - тихо, но твёрдо ответила она.

- Оно никогда не обманывает..
Кармин мотнула головой, пряча в тени капюшона кривую усмешку, так по детски, так по.. книжному.

- «Маленькая, приказная.. лисичка» - подумала про себя Кармин, наблюдая за ней. Эта дворцовая упрямица никогда не сдаётся. Да, она была грубой с ней, жёсткой. Но охранница знала - по-другому она бы не поняла. Иногда, чтобы спасти от огня, нужно толкнуть в ледяную воду.
Пока Кармин была погружена в свои мысли, она почувствовала, как хватка Элли на её руке ослабла. Принцесса остановилась, глядя на то, что ещё несколько часов назад было шумной рыночной площадью. В её ушах всё ещё звучали собственные слова, сказанные Кармин:

- «Мы сделали хорошее дело! Это знак!». Она ожидала увидеть хаос, но в этом хаосе ей хотелось найти подтверждение своей правоты.
Площадь медленно приходила в себя. Но вместо праведного удовлетворения Элли почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Её взгляд зацепился не за сломанные прилавки, а за людей. Она увидела маленькую девочку, лет пяти, которая стояла на коленях в грязи у опрокинутой тележки своего отца и горько плакала, пытаясь оттереть грязь с одного-единственного уцелевшего персика. Таргарос и лес были благодарны. Но эта девочка - нет. Для неё их «хорошее дело» обернулось разрушенным днём, потерянным товаром и слезами. Ради этого ли они всё затеяли? Мысль обожгла её стыдом.

Она глубоко вдохнула.

- Спасибо… - сказала Элли, не глядя на Кармин.
Охранница моргнула, её усмешка исчезла.

- За что?

- За то, что вернула меня на землю… - Элли наконец повернулась к ней, и в её глазах больше не было огня, лишь тень вины.

- Наш поступок… я думала, он был только во благо. Но нет..
Её взгляд обвёл площадь уже по-новому. Она видела не просто разруху. Она видела цену. Сломанные тележки, опрокинутые прилавки, раздавленные фрукты, превратившиеся в грязное месиво. Элли опустила глаза в пол, а Кармин, даже сквозь этот хаос, вдруг заметила, что упускала принцесса. Она удивлённо приподняла брови. Там, где раньше торговцы перекрикивали друг друга, отбирая клиентов, теперь царила тишина. Мужчины, до этого работавшие каждый на себя, сообща поднимали тяжёлый прилавок зеленщика.
Женщины собирали уцелевшие яблоки в одну общую корзину. Кто-то делил буханку хлеба на несколько семей. Хаос, который они устроили, парадоксальным образом заставил этих людей стать друг другу ближе. Элли же продолжала смотреть себе под ноги, не замечая этого. Она видела только разрушения, которые принесла. Кармин легонько толкнула её локтем и кивком указала в сторону.
Под навесом разрушенной лавки сидели трое босоногих ребятишек. Они со смехом доедали расколотый арбуз, сок стекал по их подбородкам. К ним медленно катила тележку женщина в платке. Увидев её, дети тут же испуганно спрятались за прилавок. Женщина тяжело вздохнула. Она остановилась, огляделась, а затем, достав из-под тряпицы в тележке несколько свежих, ещё тёплых булочек и несколько маленьких баночек молока, аккуратно положила их на чистый платок рядом с недоеденным арбузом. Она оставила еду и покатила свою тележку дальше, продолжая раздавать то немногое, что у неё было. Через мгновение из-за прилавка показалась любопытная головёнка, затем вторая, третья. Дети, убедившись, что женщина ушла, с радостными криками бросились к булочкам.
Элли смотрела на эту сцену, и её сердце сжалось от сложной, горько-сладкой смеси вины и надежды. Кармин молчала, но Элли почувствовала, как её рука, которую она всё ещё держала, чуть теплее сжала её пальцы.
Воздух между ними всё ещё звенел от недосказанности, колкий и холодный, как осколки разбитого стекла. Наконец, принцесса сделала глубокий вдох, её взгляд нашёл один из немногих уцелевших прилавков с выпечкой в дальнем конце площади. Она уже собиралась потянуть Кармин туда. Однако гвардейка мягко, но настойчиво остановила её. Она повела Элли не к прилавкам, а в противоположную сторону - прямо в сердце разрухи, к людям, которые, сгорбившись, пытались спасти остатки своего товара. Она отпустила руку Элли и без единого слова подошла к невысокой, сгорбленной старушке, которая тщетно пыталась наполнить тяжелую корзину яблоками. Кармин молча взяла корзину у неё из рук и, опустившись на колени, начала быстро, но аккуратно собирать уцелевшие фрукты, отбрасывая в сторону те, что превратились в кашу. На лице Элли появилась лёгкая, удивлённая улыбка. На одно мгновение она забыла обо всех их ссорах, о тайнах и страхах. Она подошла к мальчику, который растерянно смотрел на сломанную ось своей тележки, и так же молча попро

- Я уже говорила, но.. Мама их любит…
Кармин молча кивнула, её взгляд на мгновение смягчился.
Люди медленно расходились по домам, площадь пустела. И в этот момент Элли что то заметила. В глубокой тени подворотни, там, где уже сгустился мрак, стояла фигура. Высокая и невероятно массивная, даже на таком расстоянии. И ближе к земле два жёлтых глаза, которые, казалось, горели в темноте. Она не ошиблась. Такого исполина она видела лишь раз в жизни. Торгарос.

- Кармин, смотри! - прошептала она, дёргая охранницу за рукав и показывая в сторону переулка.

Но стоило Кармин повернуть голову, как фигура беззвучно растаяла в тени. Только жёлтые глаза на мгновение блеснули и исчезли.

- Там никого нет.. - сказала гвардейка, пожав плечами и подумав, что Элли уже устала. Она взяла у неё тяжелую корзину с их скромным ужином.

- Пойдём. Нас ждёт долгий путь обратно в замок..
Они шли вверх по мощеной улице, возвращаясь той же дорогой, что вела к замку. Вечер опускался на город, и в окнах домов один за другим зажигался мягкий, тёплый свет. Откуда-то доносился детский смех, смешанный с запахом печного дыма. Атмосфера была мирной, почти сонной, и этот контраст с хаосом, который они оставили на площади, был оглушительным. Элли шла, погруженная в свои мысли. Она снова и снова прокручивала в голове события этого бесконечного дня: холодный, взвешенный разговор в переулке, ужас от раскрытой правды, странное чувство общности во время уборки на площади. Она всё ещё держала Кармин за руку, но хватка её была рассеянной, задумчивой.
Кармин тоже молчала. Она закинула голову, разглядывая первые, едва заметные звезды на темнеющем небе, словно пыталась прочесть в них ответ на какой-то свой, внутренний вопрос.
Её раздумья прервал пронзительный детский визг, а следом - нарастающий грохот колёс по брусчатке.
Кармин тут же напряглась, её голова резко дёрнулась. Она вслушивалась, пытаясь определить источник угрозы, её глаза сканировали пустую улицу. Никого. И тут раздался звонкий, заливистый детский смех. Из-за поворота, виляя из стороны в сторону, вылетела небольшая самодельная тележка. В ней, вцепившись в доски и хохоча во всё горло, сидели двое мальчишек. Следом за ними, пытаясь обогнать, неслась ещё одна.

Глава 8 (Серьезный разговор)

Король возвращался в замок, но не чувствовал себя его хозяином. После разговора с ведьмой сам воздух казался пропитанным ложью и недосказанностью. Эта вязкая, неестественная атмосфера давила сильнее, чем усталость после долгой дороги. Он намеренно задержался в конюшне, дольше обычного расседлывая коня. Прохладная, гладкая кожа упряжи, запах сена и теплое дыхание животного - здесь все было настоящим и понятным. Этот простой, честный мир на несколько минут принес ему покой, прежде чем снова окунуться в дворцовые интриги и ожидавшую его тяжелую беседу с Мартой. Путь к покоям лежал через сад статуй. Мысли о словах ведьмы, о будущем дочери и королевства тяжелым грузом лежали на сердце, заставляя идти, низко опустив голову. Позволяя ветру трепать его волосы. Он как раз миновал статую Скорбящего Ангела, когда услышал тихий шорох гравия и сдавленный вздох. Звук был полон тревоги. Эдмунд резко поднял голову.

Элли.
Она стояла под окнами своей спальни, беспокойно глядя вверх, на опустевший балкон. Капюшон сполз, открывая бледное, напряженное лицо. Она, без сомнения, кого-то ждала.
Вся усталость мигом слетела с Эдмунда. Ее сменила холодная, тихая ярость, рожденная страхом. Он запер ее ради ее же безопасности, а она здесь. Одна. Ночью. Нарушив его прямой приказ. Он шагнул к ней из тени, но каблук сапога предательски хрустнул по гравию. Элли резко обернулась на звук, её глаза испуганно расширились. Вместо того чтобы устраивать допрос здесь и сейчас, он сделал шаг назад, растворяясь в густой тени статуи. Холодный ночной ветер доносил до него обрывки приглушенных голосов, мешая их с шелестом влажной листвы. Он видел, как Элли, все так же напряженно глядя на балкон, махнула рукой кому-то, кто стоял у самой стены замка. Фигура охранницы, Вианель, почти сливалась с темным камнем, но Эдмунд узнал ее. Значит, она была в сговоре с принцессой.
Ветер уносил большую часть слов, оставляя королю лишь дразнящие фрагменты.

- …ушла… можешь… - донесся до него голос Виан.
Элли что-то быстро ответила, но ее слова утонули в порыве ветра.
И тут с балкона раздался тихий, сдержанный смех. Это была не Элли и не Кармин. Это был кто-то третий. В тот же миг из окна спальни вылетело что-то темное и с глухим шлепком приземлилось в кусты неподалеку от Элли.
Эдмунд видел, как его дочь возмущенно всплеснула руками и что-то прошипела, глядя на кусты. Он не расслышал слов, но сама её поза говорила о досаде. Гвардейка, ухмыльнувшись, пожала плечами и, отсалютовав, бесшумно скрылась во тьме балкона.
Эдмунд сжал кулаки до боли в костяшках. Шепот. Сговор трех человек. Таинственный смех и предмет, выброшенный из окна. Это была не просто юношеская шалость. Это была чужая жизнь его дочери, в которую его не пускали. Жизнь, полная секретов, разворачивающаяся прямо у него под носом, в его собственном замке. Он дождался, пока шаги дочери затихнут, и вышел из тени. Не мешкая, он подошел к кустам и раздвинул мокрые от росы ветви. На земле лежала мягкая домашняя туфелька.
Эдмунд поднял ее. Запах влажной земли смешивался с едва уловимым ароматом духов Дэй. С туфелькой в руке он бесшумно скользнул в тот же боковой вход. Коридоры были пусты. Он остановился у двери в покои дочери и прижался ухом к холодному дереву.
Из-за двери доносился приглушенный смех. Слов он не разбирал - мешал гулкий стук крови в ушах. Он посмотрел на мягкий тапок в своей руке, и его пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. Забота о дочери боролась с гневом короля.

- «…От них пахнет городом…»
Эта мысль заставила его сердце сжаться. Улицей. Грязью, свободой, опасностью. Всем тем, от чего он так отчаянно пытался её уберечь. Внезапно шёпот стих. Но его сменили другие звуки - тихие, но отчётливые шаги, приближающиеся к двери изнутри.
Инстинкт, отточенный годами, закричал: «Спрячься!»
Он метнулся взглядом по коридору, ища спасительную тень, нишу, выступ. В ту же секунду тревога отца уступила место холодной ярости монарха. Он выпрямился, расправил плечи. Маска короля легла на лицо, скрывая все следы сомнений. Он больше не подслушивал. Он ждал.
Раздался щелчок замка, сухой и оглушительный в наступившей тишине. Дверь медленно, с протяжным скрипом, начала отворяться. На пороге застыла Дэй. Кровь отхлынула от её лица, оставляя его белым, как полотно. Глаза расширились от чистого, животного ужаса, а губы беззвучно приоткрылись, когда она ахнула, не в силах издать ни звука. Эдмунд вошёл. Медленно, властно, будто все так и задумывалось. Его тяжёлый, изучающий взгляд сначала впился в Дэй, заставив её съёжиться. Затем скользнул по Элли, которая в панике вскочила с кровати, сжимая в руках скомканное одеяло, как единственный щит. И наконец, его взгляд остановился на гвардейке. Она стояла у стены, неподвижная, как каменное изваяние. Руки сложены за спиной, подбородок чуть вздёрнут.

- Что с твоими волосами, Дэй? - голос короля был обманчиво спокоен.
Девушка в панике сорвала с головы рыжий парик.

- Мы… мы… шутили! Просто шутили! - выпалила она.

- Да, папа, это моя идея! - тут же подхватила Элли, ее голос был высоким и неестественным.

- Мы поспорили, и Дэй примерила мой образ…
За их спинами, у стены, Кармин едва заметно хмыкнула. Саркастический, тихий звук, который утонул в их паническом лепете. Она бы ни за что не поверила в эту чушь. Но король, чье внимание было приковано к лихорадочно-бледному лицу дочери, этого не заметил. Эдмунд медленно кивнул, его взгляд скользнул по комнате - по разбросанным фруктам из корзины, смятой кровати, грязи на простой одежды Элли.

- Так, значит.. это была просто игра?

- Да-да, просто шутка! - хором выпалили Дэй и Элли, их голоса звенели, как фальшивые монеты.
Эдмунд молча протянул дочери тапок. Этот жест был громче любого скандала, на который он имел право. Элли боязливо взяла его, почти не веря своим глазам, ее пальцы дрожали, касаясь знакомого пушка. Король обвёл их тяжелым взглядом, на долю секунды задержавшись на непроницаемом лице Кармин, и, не сказав больше ни слова, развернулся.
Его шаги гулко отдавались в коридоре. Он не стал допрашивать их. К чему? Ложь породит новую ложь. Он оставил их со своей иллюзией спасения. Но теперь он знал главное. В сердце его замка зародился заговор. И его дочь была в самом центре всего.
Элизабетт стиснула зубы так, что они скрипнули. В груди бурлила ледяная паника. Она прижалась спиной к холодной каменной стене, но дрожь все равно пробирала до костей. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук эхом разносится по всему замку.

Глава 9 (Твоя улыбка)

??: Ты так на неё похожа.. - сказал голос, и от этого голоса Элли стало так тепло, как не было уже много лет. Она открыла глаза. На краю её детской кроватки сидел отец, и в его глазах была бесконечная нежность.
Она протянула к нему свои детские руки, маленькие, но уже по-упрямому сильные ладошки, пытаясь удержать его, не дать этому видению растаять. Он улыбнулся и бережно взял её ладонь в свою, его большая, тёплая рука почти полностью скрыла её пальцы.

??: Тот же огонь в глазах, то же упрямство. Твоя мать… она бы гордилась тобой, Элли..
Она хотела спросить, хотела удержать этот момент, это хрупкое тепло, но голоса извне становились все громче, настойчивее, выдергивая ее из сна, как корень из плодородной почвы.

??: Элли, вставай! Сегодня важный день, мы не можем опаздывать!
Элизабетт поморщилась. Реальность была холодной и резкой. Она неохотно приподнялась на локте, щурясь от света, и пробормотала, ее голос был хриплым от сна:

- Какой еще день? Дайте поспать…
Дэй стояла у кровати, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ее тревога, казалось, заполняла всю комнату.

- Не дразни меня, Элли! Ты обещала! Вставай, у нас мало времени! Милорд и его свита будут у ворот с минуты на минуту!
Элли застонала, натягивая одеяло на голову. Обещала. Да, она обещала отцу, матери, всему двору, что встанет рано, наденет парадное платье и будет с улыбкой встречать своего жениха. Мысль о лорде легла на грудь свинцовой тяжестью.
Но потом, в теплой темноте под одеялом, она вспомнила другое обещание. Данное вчера вечером. Она вспомнила тщательно скрываемую вину в голосе своей подруги. Она вспомнила, как Кармин, избегая смотреть ей в глаза, предлагала эту последнюю, безумную авантюру. В ее словах было что-то отчаянное, почти виноватое.
Элли тяжело вздохнула, откидывая одеяло. Она смирилась со своей судьбой, со свадьбой, с будущим. Но она не могла смириться с тем, что свет в глазах Кармин тоже погаснет.

- Полчаса тебя будим, лисенок.. - Кармин, до этого молчавшая в углу, шагнула ближе. В руках она держала кувшин с водой, демонстративно наклоняя его. На ее лице, как всегда, было спокойствие, но в уголках губ играла легкая, почти озорная улыбка. Именно эту улыбку Элли хотела видеть.

- Еще минута, и я устрою тебе холодный душ!
Элизабетт застонала, но уже по-другому - с ноткой притворного недовольства. Она села, потянувшись так, что суставы хрустнули.

- Зачем мы вчера так убивались? - проворчала она, растирая плечо.

- Кажется, мои руки сейчас отвалятся…

- Чтобы держать меч, а не махать им, как метлой! - ответила Кармин, ее тон был с заботливой ноткой.

- И потом, ты забыла, что мы задумали?
Элли посмотрела на нее, на эту редкую, почти детскую искру в ее глазах, и ее собственное сердце наполнилось теплом. Она улыбнулась. Уже по-настоящему.

- Ну да, конечно.. - ее голос стал живым и воодушевленным.

- Надеюсь, это стоит того, чтобы я пожертвовала своим драгоценным сном..
Кармин прислонилась к стене, и ее улыбка стала шире.

- Поверь, лисенок.. - сказала она.

- Сегодня последний шанс перед всей этой… - она поморщилась.

- Свадебной кутерьмой.
Дэй, готовясь к роли двойника, нервно теребила край платья.

- Значит, мне снова притворяться тобой? Надеюсь, это ненадолго…

- Ненадолго! - подхватила Элли, ее голос звенел энергией, которую она черпала в радости подруги.

- Заскочим в таверну, поболтаем, повеселимся и назад. Главное, чтобы никто не заметил!
Кармин подошла и ободряюще приобняла ее за плечи.

- Не переживай, лисенок. Вернёмся до того, как твоя мама начнёт обыскивать замок.

- Интересно, он уже приехал? - вздохнула Дэй, глядя в окно.
При упоминании жениха улыбка Элли на мгновение дрогнула, но она тут же взяла себя в руки. Она не позволит этой тени испортить день.

- Надеюсь, еще нет.. - твердо произнесла она.

- Иначе нам придётся быть еще тише. Я не хочу, чтобы что-то сорвалось..
Они вышли из комнаты, и напряжение, висевшее в воздухе, можно было резать ножом. Шаги Элли были легкими, почти невесомыми, но внутри у нее все сжималось от предчувствия. Яркий солнечный свет, хлынувший сквозь витражные окна, ослепил ее, когда они вошли в главный зал. Огромная люстра над головой переливалась тысячами огней, отбрасывая на стены дрожащие узоры. У дверей, ведущих в сад, стояли ее родители. При виде дочери лицо Марты осветилось тревогой и облегчением одновременно.

- Ma chère! - выдохнула королева, ее голос был мягким, но в нем слышалась дрожь.

- Ты вовремя, как замечательно!
Элизабетт заставила себя улыбнуться. Фальшивая, натянутая улыбка, за которой скрывалось бешено колотящееся сердце. Она спрятала руки за спину, чтобы скрыть, как сильно они дрожат.

- Мы рады, что ты пришла.. - добавил Эдмунд. Его голос был напряженным, а взгляд скользнул по дочери так, будто он искал в ней трещины, следы ее недавнего бунта.

- И… где он? - спросила Элли, ее голос прозвучал тихо, почти безразлично, но пальцы сжались в кулак.

- Он ждет тебя в саду. - ответила Марта. В ее голосе появилась легкая настойчивость.

- Будь вежлива, Элли. Это очень важный человек!

- Хорошо, я буду.. - пробормотала она.
Кармин шагнула ближе, ее рука почти коснулась плеча Элизабетт в ободряющем жесте, но Эдмунд поднял руку, останавливая ее.

- Нет. Она пойдет одна.
Эти слова прозвучали как приговор. Элизабетт почувствовала, как горло сжалось. Она стиснула зубы и, не глядя на родителей, шагнула к двери. Внутри нее бушевала буря: гнев, страх и.. обида, которая никуда не делась. Она думала что уже поборола эти чувчства, смирилась, но как оказалось, нет.
Сад встретил ее буйством красок и медовой сладостью аделин. Но для Элли все это было фальшивым, как декорации в плохом спектакле. Каждый шаг по хрустящему гравию был тяжелым, будто она тащила за собой невидимые цепи. Она остановилась у пруда. Вода сверкала, как жидкое серебро, но в своем отражении она видела лишь бледное, измученное лицо и глаза, в которых блестели непролитые слезы. Тоска сдавила грудь. В этот момент ей отчаянно захотелось оказаться не здесь. Ей захотелось ускакать вместе с Кармин к их упавшему дереву, слушать ее хрипловатый смех и бесконечные истории о магах и колдунах, чувствовать ветер в волосах и забыть кто она.
Ее мысли прервала тихая, почти завораживающая мелодия, льющуюся откуда-то из глубины сада.