«под красным знаменем»

Глава 1: Картина

Картина

Примечание автора

Привет! Меня зовут Яся Страгнова.

«Вятизьславовы» — это история целой династии, восьми поколений, прошедших через тысячу лет. А «Под красным знаменем» — история одного из них. Я решила начать с него, чтобы попробовать свои силы и понять, как вообще пишутся такие вещи.

Я не профессиональный писатель. Я студент-архитектор, а это, кто учился или учится, знает — специальность сложная и времени почти не оставляет. Поэтому всё, что я делаю для этой истории, пишется и рисуется в редкие свободные часы, между учёбой и сном. Можно сказать, это моя первая большая проба пера, и я просто делюсь тем, что родилось внутри.

О первой главе

Сейчас я выкладываю самую первую главу — скорее, как знакомство, как анонс. Дальше работа над историей продолжится, но продолжения стоит ждать не быстро. Я пишу медленно, потому что хочу сделать хорошо, а ещё потому что учёба забирает почти всё время. Если вы готовы ждать и вам не мешает такой неторопливый ритм — я буду очень рада вашей поддержке. А если нет — тоже всё хорошо, спасибо, что заглянули 🌿

О чём важно знать заранее

Эта история не для лёгкого чтения. В ней есть сцены, которые могут быть тяжёлыми:

— Война, насилие, пытки, смерть

— Изображение ПТСР, панических атак, галлюцинаций

— Темы наркозависимости и алкоголизма (без романтизации)

— Упоминания инцеста (без подробных сцен, но с фокусом на последствиях)

— Жестокость, историческая правда без прикрас

Произведение предназначено для взрослой аудитории (18+). Если вы остро реагируете на такие темы — пожалуйста, берегите себя.

Если же вы готовы к неторопливому, глубокому погружению — добро пожаловать. Я рада каждому, кто заглянет.

1866 год

Гром и молнии. Дикий ветер безжалостно ломал ветви деревьев и склонял их к земле.

Большую комнату освещали свечи, чей тихий треск перебивал истошный женский крик.

Казалось, прошла вечность, прежде чем крик, наконец, оборвался, уступив место тонкому, требовательному писку новорождённого. Суета, замершая было на миг, вспыхнула с новой силой.

Повитухи, бабы в серых и поношенных платьях, в белых платках на головах, бегали как ошпаренные, кто тянул за головку ребёнка, кто успокаивал роженицу, а кто-то разрезал пуповину. Белые простыни были сильно испачканы в крови.

— Близнецы! - Крикнула одна из повитух.

Согласно древнему обычаю, прежде чем перерубить топором пуповины, женщины перевязали их прядями волос, которые заранее срезали с правого виска матери и отца. Эти «волшебные нити» должны были навсегда соединить новорождённых с матерью, передать им её силу и защиту.

— Чтобы такое-то дело делал хорошо, здоровье было крепким, жизнь долгой, а душа — чистой — приговаривала одна из повитух, наблюдая за процессом обрезания пуповины, что положили на книгу и перерубили на определенном расстоянии.

Снова крик, и детей унесли в другую комнату, а роженицу, что лежала в полуобморочном состоянии, приводили в порядок.

По истечению часа всё успокоилось. В особняке воцарилась тишина, и лишь за окном продолжала бушевать стихия.

— Наталья Романовна, может вам водички? — аккуратно спросила женщина, видя, что роженица приходит в себя.

— Дети… — очень слабо и тихо произнесла она, полуоткрытыми глазами смотря на повитуху

— У вас мальчики, Наталья Романовна! Два здоровых мальчика! Поздравляю вас!

— Роман… — душа её была спокойна, но отец этих детей? Как он?

— Роман? Ой, это вы про батюшку нашего? Он всю ночь не спит, и даже сейчас отказывается пойти прилечь, дорогая — пожилая женщина покачала головой.

Услышав ответ на вопрос, Наталья Романовна выдохнула и тихо усмехнулась, сжимая одеяло в руках.

— Ох уж этот Рома… Люба, можешь позвать его сюда, пожалуйста.?

— Конечно, дорогая наша, вы подождите только!

1871г.

Утренний рассвет. Солнце ярко озарило Санкт-Петербург. Запели птицы, а где-то вдалеке, из подворотен и кабаков, доносились пьяные песни. Но до элитных кварталов этот шум не долетал — они жили слишком далеко от тех улиц, где царила совсем иная жизнь.

Где-то неподалёку от столицы, в тени деревьев, стоял большой и величественный особняк с деревенькой рядом. Это был дом Вятизьславовых — семьи, которую издавна считали то ли хранителями, то ли заложниками государства. Каждый из них нес на себе эту ношу — быть лицом страны. И каждому это давалось по-своему

С портрета, висящего над лестницей, на парадную строго смотрел хозяин поместья. Красная дорожка, высокие расписные потолки — всё было под его незримым присмотром, даже застыв на холсте.

Но вдруг величественную тишину резко перебил детский смех. Кажется, что грозный бюст с Кутузовым нахмурился, так как ему помешали наслаждаться тишиной.

Со стороны правого крыла особняка резво выскочили два мальчика, похожие друг на друга как две капли воды. Почти как две капли — если бы не глаза. У одного они были лазурно-голубые, у второго — огненно-янтарные.

— Догоняй! — крикнул один из них и ловко запрыгнул на перила лестницы, начиная скатываться вниз со звонким смехом.

За первым повторил и мальчик с янтарными глазами, что-то приговаривая с широкой улыбкой на лице.

***

Длинный коридор освещали яркие солнечные лучи, что проникли через большие арочные окна.

По коридору не спеша, прогулочным шагом шёл хозяин особняка. Его звали Роман Романович Вятизьславов. Для многих он был не просто барином, а живым символом Российской империи — той, что знали под чёрно-жёлто-белым флагом. Но память рода хранила и другие знамёна: петровские, александровские... Россия менялась, а Вятизьславовы оставались её молчаливыми свидетелями.

Роман Романович был достаточно высоким и статным мужчиной. В нём сразу чувствовалась порода. Правильные черты лица, голубой цвет глаз, спокойный и вдумчивый взгляд — настоящий Вятизьславов. Тёмные, почти чёрные волосы, гладко зачёсанные назад и собранные красной лентой в низкий хвост, открывали высокий лоб с небольшими морщинами; усы и борода, ухоженные, но без излишнего щегольства, говорили о том, что перед нами человек дела, а не пустой позёр. Он преобладал всеми качествами привлекательного мужчины, и даже отсутствие правого глаза не сразу бросалось в глаза — настолько сильно было его внутреннее достоинство.