«стеклянный потолок»

Глава 1: Монотонность вакуума

Звезды за иллюминатором не мерцали. Они были неподвижными, колючими точками, вмороженными в бархат вечной ночи. Анна Соколова ненавидела эту безжизненную четкость. На Земле звезды дышали, подмигивали, жили. Здесь, в межсистемной пустоте, они были лишь холодными маркерами на карте, которую ее корабль, «Стеклянный потолок», ползком пересекал вот уже одиннадцатую неделю.

Мостик гудел. Низкочастотная вибрация двигателей пронизывала каждый болт, отдаваясь в костях скучающим, знакомым стоном. Воздух пах озоном от щитков управления, сладковатой пылью рециркулируемых систем и подгоревшим кофе. Всегда подгоревшим. Анна отхлебнула из термокружки, почувствовала, как приторная горечь обжигает язык. Она не добавляла сахар. Это синтезатор так «оптимизировал» вкус. Оптимизировал до полной потери смысла.

На главном экране плыли зеленые траектории, расчетные маршруты, цифры телеметрии. Все в норме. Всегда в норме. Рутина была таким же незыблемым законом, как гравитация. Проверка систем, сверка курса, заполнение бесконечных лог-файлов для корпорации «Гефест». Пилот второго класса Анна Соколова, серийный номер 887-Гамма, везла Груз.

Она мысленно пробежалась по спецификациям, как по мантре. Предмет: Образец 07, серия «Призрак». Статус: Критически опасен. Способ транспортировки: Изолированная криокапсула «Нексус-9» в усиленном контейнере. Конвой: Минимальный. В этом и была странность. Обычно «Стеклянный потолок» был плавучим моргом, беря на борт десятки капсул со списанными или бракованными генномодами — целый тихий легион. А в этот раз — лишь одна капсула. Один пассажир. И десять молчаливых, нанятых «Гефестом» охранников в черной тактической форме, размещенных в отсеке модуля «Дельта», которых она видела только во время погрузки. Их присутствие ощущалось, как нарыв: они не выходили в общие зоны, питались отдельно, и их молчание было гуще вакуума за бортом. Весь рейс Анна ловила себя на мысли, что везет не груз, а мину. Сверхопасную, живую, и десять человек тут лишь для того, чтобы в случае чего первыми броситься на щит.

Она провела ладонью по шраму на левом предплечье — старому, белесому, под формой комбинезона его не было видно. Шрам от осколка взрывной болванки, пробившей обшивку ее первого корабля, «Икара». Пять лет назад. Она выжила. Капитан Рендалл — нет. С тех пор ее перевели на грузоперевозки. «Стеклянный потолок», — горько усмехнулась она про себя. Не метафора. Приговор. Ты можешь видеть небо, но выше головы не прыгнешь. Всегда будет эта прозрачная, невидимая преграда, упираясь в которую, ты понимаешь: дальше — только холодный вакуум. А в этот раз, похоже, эта преграда треснула еще на старте, стоило им принять на борт этот единственный, проклятый «Образец 07».

Вспомнился вчерашний сеанс связи с ЦУПом на «Гефесте». Сухое, лишенное интонаций лицо диспетчера на экране.
— «Стеклянный потолок», подтвердите статус Груза.
— Статус стабилен. Показатели капсулы в норме. Охрана… на местах, — ответила Анна, едва не споткнувшись на последних словах. Она не видела этих людей уже неделю, лишь слышала изредка приглушенные шаги за гермодверями модуля «Дельта».
— Просто доставьте. Соблюдайте протокол криогенного хранения. Никаких внештатных проверок. Никаких контактов. Охранники проинструктированы. Конец связи.
Экран погас. «Никаких контактов». Девиз корпорации. Девиз этого проклятого рейса.

Ширповая дверь за ее спиной со скрежетом отъехала в сторону, впустив чуть более теплую и пахнущую машинным маслом струю воздуха из коридора.
— Доброе утро, спящее царство, — раздался бодрый, чуть насмешливый голос.

Марк Деланси, офицер связи и по совместительству их штурман, вплыл на мостик, словно на парусах собственной энергии. Он был молод, лет на семь ее моложе, и эта разница чувствовалась в каждом его движении — не в неуклюжести, а в какой-то неистребимой легкости, которой Анна давно лишилась.

— Какое там утро, Марк. Здесь вечное «после полуночи», — не оборачиваясь, буркнула она, глядя на монитор с расходом гелия-3.
— Скучно? — Он подошел к своему терминалу, похлопал по темному экрану. — Могу предложить классический способ развеять скуку вахты. Партию в трехмерные шахматы? Я даже дам тебе фору. Коня, например.

Анна наконец повернула к нему голову. Его улыбка была искренней, почти настойчивой. В его глазах — знакомый огонек интереса, который она давно научилась гасить в зародыше. Слишком опасно. Слишком больно потом.

— Спасибо, бойскаут, — ее голос прозвучал суше, чем она хотела. — Я лучше со звездами поиграю. Они, по крайней мере, ходят предсказуемо. Раз в миллион лет — сверхновая. Раз в смену — коррекция курса.

Марк не сдавался, но улыбка его потускнела, стала более профессиональной. Он бросил взгляд на панель с внутренней связью, где горел немым укором значок модуля «Дельта».
— Как скажешь. Хотя, должен признаться, эта тишина от наших «пассажиров в черном» меня начинает напрягать. Видел пару из них вчера у серверной — молчат, смотрят сквозь тебя, будто ты уже статистика в отчете об инциденте. Чувствую себя на минном поле, которое еще и охраняют призраки.

Его слова попали точно в нерв. Анна сжала кружку так, что костяшки пальцев побелели.
— Их работа — охранять груз. Наша — везти его. Чем меньше мы о них думаем и чем реже их видим, тем лучше для всех.
— Особенно для них, да? — усмехнулся Марк без веселья. — Десять человек на одного спящего. Значит, проснется он или нет — вопрос лишь времени, да? И они тут как расходники.

— Марк! — ее голос резко оборвал его. Она оглянулась, будто опасаясь, что стены слышат. — Не надо. Просто… не надо. Выполняем рейс. Следим за показателями. Все.

Он вздохнул, сдаваясь, и повернулся к консоли. Мостик снова погрузился в гудящую тишину, но теперь в ней висела не просто невысказанность, а откровенный, неприкрытый страх. Страх перед тем, что лежит в центре их корабля, и перед теми, кто приставлен его стеречь.

Глава 2 - «Кэшированная правда»

Тишина в коридоре была иного сорта, чем на мостике. Там она была наполнена гулом машин, мерцанием экранов — технологическим пульсом. Здесь же, за гермодверью, ведущей в жилые и служебные секции, царила тишь гробовая, прерываемая лишь скрипом обшивки от перепадов температуры и далеким, призрачным шепотом вентиляции. Каждый звук собственных шагов Анны отдавался в ушах оглушительным эхом. Ботинки на магнитной подошве с глухим стуком прилипали к решетчатому полу, словно пытаясь удержать ее, отговорить от этого безумия.

Она шла по маршруту, выученному до автоматизма за сотни рейсов. Но сегодня знакомые серые стены, прошитые пучками разноцветных кабелей, казались чужими. Свет аварийных бра, расположенных через каждые пять метров, бросал на пол длинные, пляшущие тени. В одной из них, у поворота к модулю «Дельта», ей на миг показалось движение — сгусток мрака плотнее окружающего. Она замерла, прижавшись спиной к холодной стене, и слушала, пока в висках не застучала кровь. Ничего. Только мерный гул систем жизнеобеспечения, похожий на дыхание спящего гиганта.

— Паранойя, Соколова, просто паранойя, — мысленно прошипела она, отталкиваясь от стены и заставляя себя идти дальше.

Дверь в модуль «Дельта» была похожа на все остальные на корабле, за исключением двух деталей: матовой черной таблички с угловатыми буквами и второго, независимого сканера биометрии под стальным глазком камеры. Индикатор над сканером светился скупым красным цветом — «ДОСТУП ЗАКРЫТ. ОХРАНА».

Анна остановилась, сглотнув комок в горле. Она подняла руку, на мгновение замешкавшись, и постучала костяшками пальцев по холодному металлу. Звук получился сухим, беспомощным, тут же поглощенный тишиной.

— Эй! — крикнула она, и собственный голос, сорвавшийся на полтона выше, испугал ее еще больше. — Здесь кто есть?

Ответом была лишь все та же вибрация корабельных систем. Она приложила ухо к холодной стали двери. Ни голосов, ни шагов, ни привычного щелчка перезаряжаемого оружия. Абсолютная тишь. Не как в пустоте, а как в плотно набитой ватой комнате — глухая, давящая.

— Марк, — прошептала она в ком-встроенный микрофон. — У двери «Дельты». Никого не слышно. Индикатор красный. Попробуй запросить у них внутренний статус.

Голос в наушнике прозвучал громче, чем нужно. — Уже делаю. Посылаю запрос по закрытому каналу… Должны ответить в течение тридцати секунд.

Анна отвела взгляд от двери, и он упал на пол рядом с косяком. Что-то темное, едва заметное в полумраке. Она присела, щурясь. Пятно. Нефтяное, жирное? Нет. Более темное. И не одно. Несколько капель, растекшихся по мелкой пыли, которая вечно висела в воздухе «Стеклянного потолка». Они вели короткую пунктирную линию от двери в сторону технического люка метрах в пяти.

Ее рация шипнула. — Анна, они… не отвечают. Система подтверждает получение запроса, но обратного пакета данных с кодами доступа персонала нет. Как будто… как будто на том конце нет живого оператора, чтобы нажать кнопку «подтвердить».

Холодная волна прокатилась от копчика до затылка. Она подошла к техническому люку — круглой стальной крышке с штурвалом посередине, ведущей в сервисные тоннели. Это был единственный альтернативный путь в грузовой отсек, минуя «Дельту». Код доступа пилота сработал, штурвал с глухим скрежетом провернулся.

Тоннель был тесен, как горло чудовища. Анна вползла внутрь, и запах ударил в нос — густой, металлический, с примесью озона и чего-то сладковато-кислого, знакомого и оттого вдвойне отвратительного. Запах горячей меди, старой крови и стерильного антисептика. Свет ее шлем-фонаря выхватывал из мрака жирные трубы, жгуты проводов, покрытые инеем панели охлаждения.

Она проползла метров десять, когда луч света скользнул по полу и выхватил из тьмы предмет. Он лежал прямо под решеткой вентиляции, ведущей, как она знала по схеме, прямиком в казарму охранников «Дельты».

Черная тактическая перчатка из усиленного полимера. Но не порванная в борьбе, не сожженная. Она была разрезана. Идеально, с хирургической точностью, по линии шва, соединяющей большой палец с ладонью. Разрез был тонким, чистым, без бахромы. Рядом с ней на сером металле пола лежало еще несколько тех самых темных, уже подсохших капель.

Анна не стала ее брать. Она просто смотрела, чувствуя, как желудок сжимается в ледяной комок. Это не было несчастным случаем. Это была визитная карточка.

Рация снова ожила, голос Марка был напряженным, с помехами. — Анна, я копнул глубже… За пять минут до нашего первого сбоя, с серверов «Дельты» ушла команда. На полное стирание логов внутренних камер наблюдения и отключение датчиков жизнеобеспечения в жилых отсеках модуля. Команду инициировал их собственный старший, Риггс. Но… следов его биометрического подтверждения нет. Только цифровая подпись. Её можно подделать.

Она закрыла глаза, прижавшись лбом к холодной трубе. Десять человек. Десять профессионалов. Стерты из системы раньше, чем корабль мигнул светом. Не просто убиты. Ликвидированы с протокольной чистотой.

— Поняла, — выдавила она, и голос звучал как у чужой. — Держи связь.

Оставшийся путь по тоннелю она проползла на автомате, разум цеплялся за одну мысль: «Грузовой отсек. Увидеть своими глазами».

Люк в грузовой отсек открылся с тихим шипением. Холодный воздух, пахнущий антифризом и стерильной сталью, обжег лицо. Анна выпрямилась, оказавшись в соборе тишины и льда.

Пространство было огромным, пустым и темным. Обычно здесь, под слабым синим светом аварийных ламп, стояли рядами десятки криокапсул, похожих на саркофаги, создавая впечатление ледяного некрополя. Сейчас же взгляд притягивало единственное сооружение в центре зала — массивный усиленный контейнер, похожий на цилиндрический сейф. Его матовая черная поверхность поглощала свет, и лишь тонкая линия светодиодов по периметру пульсировала ровным, безмятежным зеленым. «Нексус-9». Капсула внутри была невидима, спрятана за слоями брони и экранирования.