«уesterday». Повесть о первой любви

I. Гитара

Удивительно!.. Мог ли Арсений Епифанцев предположить, что слова песни The Beatles[1] «Yesterday»[2] станут роковыми для него?

Всякий раз, когда в воздухе разливаются чарующие звуки этой грустной мелодии о потерянной любви и несбывшихся надеждах, сердце Арсения сжимается от боли…

В тот памятный день, когда ему исполнилось тринадцать, судьба преподнесла удивительный подарок. Из дедушкиного радиоприёмника, потрескивающего и шипящего, полилась мелодия, от которой перехватило дыхание. Звучала песня «Yesterday», перевернувшая его сознание.

То, что пережил подросток, назвать потрясением было бы не совсем правильно… Скорее в сердце Арсения родилась любовь с первого звука – глубокая, искренняя, всепоглощающая.

Сначала он влюбился в мелодию – совершенно простую и в то же время бесконечно красивую, словно сотканную из ярких солнечных лучей. Затем его сердце покорили битлы, сотворившие эту музыку. А затем, словно по волшебству, в его жизнь влился английский язык. Он зазвучал для него по-новому – не как школьный предмет, а как язык поэзии и музыки. Слова казались мелодичными, а фразы – услаждающими слух, идеально подходящими для сочинения песен. И, словно вишенка на торте в этом исчислении, появилась гитара, ставшая ему неразлучным спутником, верным другом и проводником в мир музыки. Пальцы, почти не знавшие струн, теперь учились извлекать из инструмента волшебные звуки, а душа наполнялась радостью от всепоглощающего творчества.

Вскоре пришло осознание, что группа The Beatles – величайшее явление. Это – как Пушкин для России, вящий поэт и писатель. А группа The Beatles так и останется непревзойдённой, потому что мир черствеет, нравы мельчают, а музыка превращается в нечто механическое. И вот Арсений начал понимать, почему его умерший дедушка, являвшийся большим поклонником The Beatles, всегда говорил о них с нескрываемым трепетом, почему собирал их пластинки и знал наизусть все их песни.

Мальчик стал погружаться в мир ливерпульской четвёрки, изучать их биографии, читать интервью, смотреть концерты: особенно его завораживали простые, обыденные моменты из их жизни, когда музыканты смеялись, дурачились или просто наслаждались жизнью на сцене. Из всех музыкантов The Beatles Арсений выделял Пола Маккартни, в глазах которого проглядывались детская непосредственность и неподдельная искренность, подкупавшие чистое сердце мальчика.

Большие глаза орехового цвета, словно два тёплых омута, в которых можно было утонуть, не отрывая взгляда, пухленькие губы, всегда готовые расплыться в искренней улыбке, и миловидное, чуть ли не ангельское лицо – всё это выделяло Пола и делало его кумиром миллионов. Во внешности Пола было нечто необыкновенное, почти магическое. Когда он выходил на сцену, тысячи глаз устремлялись к нему, ловили каждое движение, каждый жест. Его облик был настолько притягательным, что даже самые скептически настроенные критики не могли не признать его очарования. Но внешность была лишь частью его обаяния. За ангельскими чертами лица скрывался гений, способный создавать музыку, которая трогала самые глубокие струны души. Его талант был настолько велик, что даже такие мастера, как Боб Дилан[3], признавали его исключительность.

Сам Арсений чем-то напоминал Джорджа Харрисона – такой же худенький, с густыми чёрными бровями и задумчивым взглядом. Но в душе он всегда восхищался Полом, его энергией и жизнелюбием.

На концертах The Beatles происходило что-то невероятное. Фанатки буквально сходили с ума, когда Пол появлялся на сцене. Их вопли, визги, дикие взгляды создавали атмосферу всеобщего безумия. Арсений, впечатлившийся от видеопросмотров, никак не мог осознать, как можно было так сильно любить человека, но в то же время он прекрасно понимал их чувства.

С каждым днём его увлечение группой становилось всё сильнее. Он с неистовым рвением учился играть на гитаре, пытаясь воспроизвести любимые мелодии. В его комнате появились постеры участников группы, а на полке выстроились в ряд иллюстрированные журналы, книги с рассказами о The Beatles.

Постепенно Арсению открылось, как появилась песня «Yesterday» на белый свет – поистине, всё гениальное рождается в муках. Однажды Пол Маккартни проснулся в доме своей возлюбленной Джейн Эшер[4] с удивительной мелодией, словно соткавшейся из самого эфира сновидений. Она звучала в его сознании так чисто и законченно, будто существовала ранее. Пол, не теряя ни секунды драгоценного времени, бросился к пианино, стоявшему в комнате, и стал наигрывать приснившуюся мелодию. Но судьба приготовила ему ещё одно чудо. В долгом путешествии на автомобиле со своей возлюбленной Джейн, когда Пол задремал на заднем сиденье, к мелодии явились и слова. Они снова приснились ему во сне, словно дар музы, решившей проявить особую благосклонность к молодому гению. Путь от сна до готового шедевра оказался тернист и извилист, как горная тропа. Пол Маккартни месяцами искал подходящий текст, перебирая варианты, сомневаясь в каждом слове. Даже первое название песни было шутливым – «Scrambled Eggs» («Яичница-болтушка»), настолько несерьёзно Пол относился к своему творению на первых порах. Окончательный вариант текста родился под ласковым португальским солнцем[5]. Пол, словно поэт, заметил, как прекрасно рифмуются слова, заканчивающиеся на «-ау» – и «yesterday» стало идеальным центром композиции. Запись песни произошла с ещё одним маленьким чудом. Впервые в истории The Beatles над композицией работал только один участник группы – сам Пол, аранжировщиками были Джордж Мартин и струнный квартет. И хотя остальные члены группы сомневались в успехе эксперимента, песня мгновенно покорила сердца слушателей по всему миру. Так, в череде снов, сомнений и творческого поиска родилась «Yesterday» – песня, которая, согласно Книге рекордов Гиннесса, получила больше кавер-версий, чем любая другая композиция в истории музыки. История, доказывающая, что иногда самые великие творения действительно рождаются в муках творчества и глубинах подсознания, чтобы затем навсегда остаться в сердцах людей.

II. Коллекция пластинок

В звенящей тишине школьных коридоров затихли последние торжественные звонки. Их серебристый перезвон, словно прощальный привет всем зубрёжкам и шпаргалкам, растворился в знойном воздухе наступающего лета. Улицы опустели от детских голосов – школьники, сбросив с плеч тяжкое бремя уроков, растворились в мареве июньского лета. И будто сама природа, радуясь их свободе, подарила этим дням небывалую жару. Солнце, словно желая отметить начало каникул, заливало город золотистым светом. Его лучи, пробиваясь сквозь молодую листву, рисовали на асфальте причудливые узоры, а воздух, напоённый ароматом цветущих садов, пьянил свободой и ожиданием чудес. Каждый день теперь принадлежал только детворе – можно было до бесконечности плавать в речных заводях, валяться в парковой траве, читать любимые книги в тени деревьев или просто мечтать, глядя в безоблачное небо. Лето распахнуло свои жаркие объятия навстречу малышам и подросткам, обещая незабываемые дни и яркие впечатления.

Настя с подругами выбрали для отдыха уединённый пляж за песчаной косой. Здесь, вдали от городской суеты, волны лениво накатывались на берег, оставляя после себя перламутровые следы пены. Подруги разложили полотенца на прогретом песке, и вскоре их смех и весёлые крики слились с шумом прибоя.

Настя, не в силах сдержать переполнявших её эмоций, набрала по своей наивности номер Арсения. Её голос, звенящий от счастья, поведал ему о чудесном месте, где они нашли приют от городской суеты. Арсений, заинтригованный её описанием, пообещал непременно отыскать их в этом блаженном раю, и в его словах звучала твёрдая решимость исполнить обещание. Он приблизительно знал, где находится место их обитания, и отправился на маршрутке, и буквально через час уже стоял на утёсе, возвышающимся над рекой.

У подножия утёса, там, где волны облизывали берег, раскинулся небольшой песчаный пляж – забытый уголок природы, куда редко ступала нога человека. Четыре девичьи фигуры, словно ожившие манекены, расположились на растянувшихся полотенцах. Их тела, отливающие бронзой под лучами полуденного солнца, казались частью этого дикого пейзажа. Каждая из них была погружена в свой мир, в свои мысли, но вместе они создавали удивительную гармонию: девушка с длинными рыжими волосами, раскинулась на полотенце звездой; вторая, темноволосая красавица, читала книгу, изредка поднимая взгляд на противоположный берег реки; третья, в соломенной шляпе, рисовала что-то в своём блокноте; а Настя, его милая девчонка, в бирюзовом купальнике на тонких бретелях, просто наблюдала за ликующими над водой чайками.

Арсений с гитарой за спиной, осторожно спустился по извилистой тропинке с высокого утёса к песчаному берегу. Его тёмные волосы развевались на ветру, а в глазах отражался отблеск полуденного солнца. Когда его ноги наконец коснулись влажного песка у воды, он увидел Настю, бежавшую к нему с раскинутыми руками, словно птица, готовая взлететь, что у Арсения перехватило дыхание. Настя, не раздумывая, бросилась ему на шею, переполненная счастьем и светом. Когда их губы встретились в поцелуе, весь мир словно перестал существовать. Были только они – двое влюблённых, застывших в вечности на берегу тёмно-синей реки. Шум прибоя, крики чаек, лёгкое дуновение ветра – всё слилось в единую симфонию счастья, которую слышали только Арсений и Настя.

– Сеня, сыграй нам что-нибудь про любовь… А то мы тут уже почти русалки! – сказала девушка в соломенной шляпе. Это была Юлия Савина.

– Про любовь? Пожалуйста! Но сначала объясните, как вам удаётся быть такими же прекрасными, как морские нимфы, – сказал Арсений.

– Ой, Арсений, ты как всегда! – Юлия кокетливо поправила соломенную шляпу и улыбнулась. – Какие нимфы? Мы просто наслаждаемся этим прекрасным днём. Хотя, знаешь, может быть, секрет нашей красоты в том, что мы рядом с тобой? Ты ведь умеешь создавать такую особенную атмосферу… – она запнулась и улыбнулась Насте, которая всё ещё держала Арсения за руку, и добавила: – А насчёт песни… Думаю, нам подойдёт что-нибудь лёгкое, воздушное. Этакое, м-м-м… – Юлия снова запнулась и посмотрела в сторону реки. – Этакое, чтобы мелодия летела над водой, как эти чайки.

Арсений смутился от витиеватой фривольности Юлии, но быстро взял себя в руки и с мягкой улыбкой ответил:

– Вы, дамы, как всегда, преувеличиваете мои скромные способности. Но раз уж вы заговорили о песнях… Может быть, что-то из классики? Например, от The Beatles или Queen? У них есть прекрасные лёгкие композиции, – он повернулся к Насте и тихо прошептал ей на ушко: – Ты самая красивая! – голос Арсения был настолько тихим, что Юлия не могла расслышать этих слов, а Настя расцвела.

– Что он тебе сказал?.. Что он тебе сказал? – стали допытываться её подруги.

– Я сказал, что в Черёмушках – самые красивые девчонки, – слукавил Епифанцев.

– Только не The Beatles и не Queen! – фыркнула Юлия.

– Так мы тебе и поверили, – рассмеялись подруги на похвалу Арсения.

Молодой человек медленно расстегнул пуговицы на рубашке и аккуратно сложил её на прогретом солнцем песке – движения его были плавными, основательными. Затем он достал из потёртого футляра гитару, пальцы привычно легли на лады, извлекая первые аккорды. Арсений сел на песок и заиграл «А мы любили» группы Hi-Fi. Голос его, глубокий и бархатистый, поплыл над рекой, переплетаясь с шумом воды и шелестом листвы:

Золотистым звоном наше прошлое

Покатилось вдаль от школьных стен.

И рассвет уже встречая взрослыми,