Ласка и охотничий пес

Глава 1

Колеса телеги натужно скрипели, переваливаясь по размокшей грязи. Пара крепких жеребцов с лоснящейся от пота шкурой, яростно раздувая ноздри, тянули тюрьму с трудом, отчего вся многочисленная вереница всадников задерживалась в пути, не успев к первым сумеркам достигнуть родного поселения. Встали лагерем прямо в поле, среди пожухлой травы и остатков чьего-то прошлогоднего урожая.

Ключ провернул шестеренки в замочной скважине, пружины щелкнули и дверь-решетка с лязганьем отворилась. Соглядатай рыкнул что-то на своем гортанном языке и выпустил девушек поочередно.

— Ты в порядке? — обратилась к подволакивающей ногу Кайле невысокая, крепко сбитая, но такая же тощая как и все остальные пленницы темнокожая уроженка восточной Соланки, пока они втроем, под пристальным взглядом одного из высоченных уродов, собирали хворост для костров в ближайшем подлеске.

Та едва заметно кивнула и громила прикрикнул, чтобы они не смели разговаривать.

Редкий лес освещал свет одинокого факела, следующего за ними в руке работорговца, тени отплясывали на серых стволах свой жуткий танец. Зайдя дальше, краем глаза Ада зацепила неестественную темную танцовщицу, которая отчего-то не спешила присоединяться к своим сестрам. Решила, что воображение подшучивает над ее измученным дорогой разумом. Взглядом нашла искомое — бледная трава с листьями-зубьями, каждой клык которой был голубым у края. Сорвав несколько, женщина быстро запихнула ее себе в рот.

Как только работа была окончена, их всех вернули обратно в клетку-повозку, кинув прямо на дощатый пол не до конца обглоданные кости. Сокамерницы тут же жадно накинулись и принялись отрывать оставшиеся куски жил и мяса. Ада успела ухватить немного, отдав свою порцию выздоравливающей Кайле, ей нужны были силы. Вытянув изо рта кашицу, в которую превратились голубые листья, густо обмазала ее опухшую щиколотку. Должно помочь. Иначе кто-нибудь из тех ублюдков, что сейчас сидят у огней, точно решат, что она им больше ни к чему. И тогда только боги знают, что придет им в деревянные головы. Может, сразу убьют. А может поразвлекутся напоследок, затем выкрутят конечности, пока девочка будет тихо захлебываться слезами и кровью, уже не в силах кричать. Женщина уже видела подобное. При таком раскладе она точно не выдержит и вцепится кому-нибудь из них в лицо, успеет выцарапать хотя бы один глаз, прежде чем разделит участь девчонки.

Ночь прорезал внезапный шум. Крики, оры, лязг железа, удары о мягкую плоть раздавались отовсюду. Ада вскинулась, со сна не понимая, что творится вокруг. Прильнула ближе к решётке, обхватив прутья руками, всматриваясь в мглу, совместно с сестрами по несчастью. Костры продолжали пылать, быстрые тени метались меж палаток. Повеял ветер и кинул в лицо металлический запах. Запах крови.

По первой ей почудилось, что дикари просто устроили междоусобную бойню, что-то не поделив в очередной раз. Они никогда не отличались воспитанием и манерами. Но позже все стало ясно. Кто-то другой напал на их лагерь.

Все завершилось меньше чем за десять минут. Крики стихли, последний булькающий вздох у тележного колеса замолк, и все вокруг погрузилось в молчание. Кажется, пленницы боялись пошевелиться или вдохнуть.

Наконец, один из дикарей, такой же высоченный, крепкий и мускулистый, просто живая гора мышц, обратил на них внимание. Двинулся в их сторону, и огни костров высветили на его торсе и кожаной броне багровые пятна.

Когда великан встал рядом, некоторые из девушек боязливо отпрянули, и только Ада и уроженка востока остались, сжимая пальцами прутья собственной тюрьмы. Сердце заходилось в ожидании. Взгляд темных бешенных глаз блуждал по бледным силуэтам в задумчивости. Затем мужик вдруг усмехнулся и что-то крикнул своим. У телеги появились еще несколько уродов. Они переговаривались, уже на другом, но все таком же непонятном для женщины языке.

— Они говорят, что могли бы забрать нас с собой, — вдруг шепнула темнокожая Ясмин.

— Что? — Ада в недоумении уставились на нее. — Ты понимаешь?

Соланка кивнула.

— Очень похож на диалект хамир. Моя мать росла на границе, где смешиваются наречия.

Не было времени удивляться.

— Что еще они говорят?

Похоже, один из варваров заметил, как они переговариваются, подошёл ближе, встал совсем рядом с клеткой. Он был заметно массивнее своих братьев по оружию. Хотя казалось бы, куда еще. Протянул огромную лапищу, с трудом просунув ее между прутьев, схватил Аду за лицо, грубо сжав пальцами подбородок. Она не решилась сопротивляться. Такой, если захочет, вот прямо сейчас открутит голову одной рукой. И тогда юная Кайла окажется в еще большей опасности.

Тем временем мужик покрутил запястьем туда сюда, рассматривая ее, и довольно ощерился, наконец отпустив.

Снова непонятные разговоры, крики, пререкания.

— Ну? — шикнула Ада на Яс.

— Сейчас, подожди, — женщина свела брови на переносице, прислушиваясь. — Похоже, тот, кто тебя схватил — их главный. Говорит… Не отпускать нас и вести в поселение. Что-то про торги…

Глава 2

Дорога вела неблизко. Пленниц не выпускали, не заставляли готовить ночлежку или обслуживать своих же мучителей. Даже кормили сносно, теперь им доставались не только объедки. Это иное, не похожее на прежнее отношение порядком воодушевило большинство сокамерниц. Они шептались, переглядывались и водили руками в воздухе в надежде на благоприятный исход. Похоже, только бледнокожая северянка с Яс не верили в счастливый конец. Не бывает так, что тебя сначала держат в клетке словно зверя, а потом отпирают замок и гуляй. Не бывает.

Все это время она не видела Кайлу. Девчонка находилась где-то в начале вереницы всадников, в то время как основная славная компания плелась позади. Оставалось только надеяться и молиться богам, чтобы ее не обижали.

Примерно на десятый день из тумана, стелющегося низко над полями, выплыли островерхие соломенные крыши первых домов, затем, подъехав ближе, можно было разглядеть уже большую часть поселения. Казалось, все жители вышли их встречать. Они расступались, кланялись, тянули руки и шептали молитвы. Женщины, старики, дети, все кто не мог идти в набег ждали возвращения воинов.

Рабынь выпустили, стоило повозке оказаться на середине площади в окружении большого числа наблюдателей.

— Кайла! — заметив девчонку, Ада ринулась к ней и заключила в объятия.

— Ада, — младшая прильнула к теплой груди, ее плечи сотрясали рыдания.

— Никогда больше тебя не отпущу, обещаю, — женщина гладила ее по ежику волос и успокаивающе шептала в макушку.

Деревня представляла собой мрачноватое местечко наравне с ее жителями. Они не сводили с новоприбывших угрюмых недоверчивых взглядов. Радушное приветствие среди высоких бревенчатых домов, плетенных изгородей и размокшего после обильного дождя подобия дорог.

Пересчитав, будто скот, всех под строгим надзором местных женщин отвели в большой дом, из трубы которого валил сизый дым. Объемный зал занимали скамьи и чаны с горячей водой, над которой поднимался пар. Девушки, кажется забыв обо всех муках, которые им пришлось пережить, начали раздеваться и лезть в очищающие источники. Налипшая за долгое время грязь постепенно растворялась в пахнувшей травами и хвоей воде. Та быстро темнела, обретая отвратительный оттенок, так что местным работницам пришлось менять ее несколько раз. Всю одежду сожгли в той же печи, что отапливала большое помещение.

— Так хорошо, — облокотившись на край чаши, проворковала Кайла. — Ада, это ли не рай?

— Рано радуешься, сестра, — протирая кожу губкой из мха, ответила Ада.

Ясмин горько усмехнулась. Она понимала то же, что и ее невольная подруга. Нет, это не рай. Это даже не похоже на рай. Стоит им выйти и все снова окажутся в кандалах, безвольные и пресмыкающиеся. Но пусть пока они наслаждаются мгновением покоя и выдуманной свободы.

Одна из женщин, уже седая, с испещренным грубыми морщинами лицом, подошла с ним, сказала непонятно, кивнув на младшую. Северянка напряглась, выпрямляясь и становясь в весь рост, закрывая собой Кайлу.

— Она говорит, что должна помочь ей с ногой, — перевела соланка.

— Скажи, что только в моем присутствии, — процедила северянка, с угрозой смотря на старуху.

Та в задумчивости отошла к своим, шепнула что-то девушке, невысокой и весьма привлекательной. Глянула в их сторону, прямо и твердо. Этот взгляд говорил о многом. Вот, кто здесь всем заправляет, что бы не думали там о себе мужчины. Яс как-то рассказывала Аде о традициях своего народа. Если чего-то жаждешь, сколь угодно обращайся к правителю, стелись перед ним, целуй его туфли. И только если заслужишь расположение его жен, стоит им шепнуть и твое желание исполнится. Что-то подсказывало беловолосой, что здесь нечто подобное. Именно так смотрела эта девица.

Симпатичная девушка кивнула, двоим тут же поднесли свежую одежду, помогли застегнуть ремни, повязали пояса, надели сапоги. Ада крепко сжимала руку младшей, пока их вели сквозь артерии улиц к строению, у входа в которое натянули веревки с сушеными ветками рябины, листьями календулы и нанизанными на нить ягодами ежевики.

В нос тут же ударил терпкий запах трав, лечебных мазей и крепких настоек. Женщина, кажется еще старше, чем та, что их сопровождала, усадила девчонку перед собой, сняла обувь, осмотрела распухшую ногу. Недовольно цокнула языком, начала что-то шептать, перебирая баночки-скляночки. Зафиксировала щиколотку тугой повязкой, смазанной вонючим раствором. Наставительно передала что-то старухе и отпустила их.

На ночевку разношерстную компанию определили в какой-то амбар, продуваемый всеми ветрами. Печи здесь не наблюдалось, зато на каждую наспех сооруженную лежанку кинули по две толстые шкуры.

— Ада, все ведь будет хорошо? — в очередной раз спросила Кайла, когда они устроились рядом. — Нас ведь не убьют?

— Не убьют, — твердо ответила женщина, не став говорить, что их могут ждать вещи пострашнее смерти.

Глава 3

Рога трубили раскатисто, чтобы в каждом уголке поселения их услышал всякий. Девушки вскочили, не понимая, что происходит. Жители за стенами громогласно орали, будто призывая к чему-то.

— Нападение? — спросила Ада Яс, поглаживая по голове прижимающуюся к ней дрожащую Кайлу.

Соланка отрицательно мотнула головой.

— Кто-то сбежал.

Женщина быстро начала осматриваться. Одна из лежанок оказалась пуста.

— Присмотри за ней.

Ада доверила Ясмин младшую, сама кинувшись к выходу.

На улице властвовала утренняя темень, мрак разгонял свет факелов на стенах домов и в руках метавшихся воинов. Выбежав из амбара, побежала за толпой, никто не задержал ее. Остановились на границе деревни, и в тумане она различила удаляющийся силуэт.

— Нет! — заметив натянутый лук, северянка рванула к стрелку, сбив стрелу и та ударила куда-то в землю.

Громила отбросил женщину с диким ревом, долбанув носком сапога поддых, выбивая весь воздух из легких. Чтобы вздохнуть и подняться, потребовалась пара долгих секунд, и их хватило, чтобы заново привести в готовность тетиву и отправить острый наконечник в полет.

Сухо щелкнуло и резвая смерть устремилась вперед, разрезая мглу металлическим росчерком. Все следили за ее полетом, усмирив дыхание. Один, два, три… Приглушенный вскрик. Стрела нашла свою цель.

Ада лежала на земле, стискивая зубы от досады, наблюдая, как бездыханное тело тащат обратно. Вирия, девочка того же возраста, что и Кайла, смотрела в облачное небо невидящими глазами, из груди торчал наконечник, пробив плоть насквозь.

Рывком Аду подняли и повели обратно, не забывая подталкивать в спину. В другое время она бы огрызнулась, но сейчас перед ее взором было лишь бледное лицо ребенка, на месте которого могла оказаться младшая.

Рабынь выгнали из амбара, собрав на площади, в окружении местных жителей. Девушки нервно оглядывались, перешептывались, пытаясь понять, что произошло. Женщине не дали присоединиться к ним, до боли сжав запястья за спиной. С Кайлой все было в порядке. Она кинула на сестру испуганный взгляд, уже хотела было подбежать, но Яс крепко перехватила ее за талию, останавливая. Ада благодарно кивнула, наблюдая за развернувшейся сценой исподлобья.

Труп выволокли на середину и кинули в грязь. Миловидное личико тут же утонуло в ней. Шепотки усилились, переходя в неприкрытые разговоры.

— Вот что бывает с теми, кто не испытывает благодарности за пищу и кров! — криво пророкотал стрелявший на всеобщем. — Запомните! — и плюнул на тело.

Сцепив зубы, беловолосая чувствовала, как первобытное бешенство клокочет в груди. Ненависть ко всему, что ее окружает, к бесславным ублюдкам, порочащим и оскверняющим труп, к тем, кто спокойно смотрит и мирится, пропитала все нутро. Вот-вот сорвется с цепи, убежит с поводка и вырвется.

— А если вам понадобится напомнить, — громила вырвал из толпы первую попавшуюся девчонку.

До боли сжав предплечье так, что Кайла пискнула, достал страшный нож из-за пояса и приставил к тонкой шее. Ублюдок перестарался и кровь росой выступила на бледной коже. В этот момент Ада отпустила поводок.

Совершив прыжок, откинула голову назад, ощутив, как затылок с характерным хрустом ломает носовую перегородку, пальцы на запястьях расслабляются, тут же раздается звериный вопль. Пока тупая боль не исчезла, вырвалась вперед, замечая, как к ней бросаются другие варвары, пытаясь схватить, но те слишком неповоротливы, а она быстрее. Урод, держащий Кайлу, выкидывает руку вперед, задевая женщину лишь изгибом локтя, после чего ребро ладони настигает его бычью шею, находя тот самый мягкий участок. Глаза его заваливаются, сам он падает навзничь. А Ада тем временем начинает месить его рожу, сбивая костяшки. Слюна перемешанная с кровью летит в стороны, мажет по лицу, попадает в рот. И останавливают разъяренную только другие пары рук, оттаскивая от полуживого мертвеца. Напоследок она успевает сплюнуть на ненавистное лицо его же кровью.

— Что здесь происходит? — расталкивая толпу, на середину выбирается давняя «подруга», Фариза. — Что это?!

Она замечает распластанное тело воина, переводит озадаченный взгляд на труп девочки, затем на женщину. А та нагло улыбается ей в ответ, щерясь багровыми зубами. Кажется, дикий вид смог пронять ее, лицо вытягивается в отвращении.

Девушка выкрикивает слова на гортанном языке, кивает в сторону пленницы и уходит.

Последнее, что Ада успевает запомнить — бледное лицо растерянной Кайлы.