Ласка и охотничий пес

Глава первая. Чужаки

Колеса телеги натужно скрипели, переваливаясь по размокшей дороге. Грязь комьями налипала на промасленные деревянные спицы, цеплялась за обод, чавкала в лужах. Жеребцы, два крупных мерина, шумно раздувая ноздри, тянули тюрьму с трудом и их копыта скользили по влажному от прошедшего дождя тракту.

Вереница работорговцев, пеших и конных, преодолела большую часть пути и теперь застряла здесь, на старой дороге через Дикие земли - страну варваров, дикарей и людей, когда-то бежавших от закона, а теперь и их потомков, построивших новый оплот в надежде на то, что новые боги, правила и власть теперь на их стороне.

Так говорили знающие люди, вестовые разносили слухи по миру, ученые мужи записывали в своих трактатах. Но правда в том, что люди не меняются. И цивилизации, где бы не были основаны, всегда имеют в своей сути три силы: страх, деньги и веру.

Они тряслись в повозке больше суток, уставшие, изможденные, обессиленные. Сгустились сумерки, когда было принято решение встать лагерем прямо в поле, среди высокой травы и редкого подлеска. Поставили шатры и палатки, разожгли костры, выставили патрули.

Шестерни замочной скважины с лязгом провернулись, щелкнули пружины, и дверца камеры с противным скрипом приоткрылась. Соглядатай бросил несколько слов на гортанном языке и под его пристальным взглядом невольницы выбрались из клетки.

– Ты в порядке? – обратилась к подволакивающей ногу Кайле невысокая, крепко сбитая уроженка восточного Зеерана.

Та коротко кивнула, попыталась улыбнуться сквозь боль и громила, подсвечивая путь факелом в мрачном лесу, строго гаркнул, чтобы они не смели переговариваться.

Тени в жутком танце отплясывали на стволах деревьев, играли в редких кронах с шелестящим ветром, стелились у ног и удлинялись, призывая следовать дальше, вглубь ночной чащи. Насекомые слились в низком гуле, где-то над головой птица бросила клич, и ее товарка отозвалась издалека.

Ада краем глаза выцепила неестественно темную танцовщицу, отчего-то не желающую присоединяться к остальным сестрам. Силуэт ее был недвижим, затем резко дернулся и наваждение пропало, когда очередной тычок прилетел в спину.

Грузный воин подгонял поскорее закончить сбор хвороста и вернуться к стоянке. С той стороны слышался отчетливый запах мясной похлебки и животы у девушек скрутило в приступе голода. Ясмин поморщилась, как от зубной боли, глянула на северянку вопросительно. Ада в ответ качнула головой и жестом пальцев попросила дать ей больше времени.

Пока темнокожая зееранка привлекла к себе внимание сопровождающего, она нашла искомое. Сорвала с хрупкого стебелька несколько листьев с хищными зубьями, сунула их за щеку, и слюна приобрела кислый оттенок.

Когда работа была окончена, девушек распихали обратно по клеткам. Здесь трое, там четверо, кто-то ютился вшестером. Пленницы жались друг к другу, кутались в чужие плащи, заботились о слабых и растерянных, еще не свыкшихся с новой участью.

На пол камеры прилетели плохо обглоданные кости, жилы и хрящи, - скудная трапеза, чтобы у товара не было сил бежать, но и не подохли от голода. Кайла с тоской наблюдала, как сокамерницы в соседних повозках жадно набрасываются на объедки, пока сама с нескрываемым омерзением пыталась заставить себя есть.

- Не кривись, - строго сказала Ада.

- Ты сама не ешь! – обижено заметила девчонка.

- Жуй и не пререкайся.

Кайла покорно жевала, стараясь подавлять рвотные позывы.

Северянка с опаской прошлась взглядом по лагерю, по силуэтам у костров, спинам пары воинов, что охраняли их. Сплюнула на ладонь зеленую кашицу и приложила к разбухшей щиколотке младшей.

Знала, что поможет. Должно помочь, иначе кто-нибудь из тех ублюдков решит больше не тащить за собой испорченную рабыню. Бросят на обочину, обескровленную и пустую. А может, позабавятся напоследок. Тогда Ада точно вцепится кому-нибудь в лицо, успеет вонзить пальцы в глазницы, прежде чем разделит участь девушки.

Ночь прорезал шум. Крики, лязг оружия, удары по живой плоти раздавались отовсюду. Ада вскинулась, со сна пытаясь прояснить, что творится вокруг. Обхватив пальцами прутья, прильнув к холодному металлу, она вместе с остальными вглядывалась в мглу, отблески пламени и быстрые силуэты.

По первой решила, что мордовороты, бывшие в подчинении у торговцев, устроили драку, не поделив что-то между собой. Северянка уже успела заметить, что те не отличались особым умом и были не прочь размять кулаки время от времени, пока их наниматели отвлечены делами.

Все решилось меньше чем за десять минут. Звуки борьбы стихли и лагерь захватила напряженная тишина, нарушаемая лишь треском костров и шепотом ветра, теребящего ткань разноцветных шатров.

Кайла вскрикнула, когда об клетку ударилось тело, сухо треснуло и кровь размашистым мазком упала на лицо отшатнувшейся Ады. Женщина завалилась на спину, поспешно поднялась на четвереньки, щуря блекло-голубые глаза, стараясь разглядеть четкую картину в скачущих тенях.

Лезвие прошило мертвеца насквозь и острие клинка теперь торчало из его спины, отделив позвонки друг от друга. Звук ломающихся костей и разрываемых мышц достиг их ушей, когда наконечник исчез и труп сполз под колеса, с противным чавканьем шлепнувшись в грязь.

Воин, на чьем небритом лице плясали отсветы факела, высвечивая широкие скулы и багровые пятна на бронзовой коже, обвел взглядом троицу. Сердце Ясмин зашлось гулким эхом в ушах, стоило темным глазам, отразившим пламя десятком золотых искр в глубине радужки, остановиться на ней. Они не задержались и пошли дальше, с пренебрежением изучив сначала трясущуюся Кайлу в ее объятьях, затем замерев на фигуре Ады.