Лавандовая сталь

Глава 1. Чужая пятница

Арина

Весна в этом году словно издевалась. Сначала душила черемуховыми холодами весь апрель, а теперь, в середине мая, резко включила летнюю духоту. Асфальт плавился, и даже тень от университетского корпуса на Петроградке не спасала от ощущения, что город накрыли стеклянным куполом.

Я задержалась на кафедре дольше обычного. Пятикурсники сдавали «источниковедение», и я до последнего правила их корявые сноски на труды Ключевского, лишь бы не ехать домой. Лишь бы не входить в нашу идеально обставленную квартиру с видом на Крестовский и не видеть холодный, отсутствующий взгляд Вадима.

Вадим. Мой муж. Успешный, состоятельный, владелец «СтройГаранта» — компании, которая за последние три года выиграла тендеры на половину социальных объектов в области. Школы, больницы, даже новое крыло нашего университета — всё это его бетон, его стекло, его фамилия на табличках. Я привыкла к тому, что на светских приемах меня воспринимают как «жену Соболева». Красивый статус. Золотая клетка, в которой почему-то стало трудно дышать.

Телефон завибрировал. Чат «Пятничный побег».

Катя:Аринка, если ты сейчас скажешь, что едешь домой готовить мужу котлетки, я за себя не ручаюсь. У Милены +1 в новое место.

Милена:Девки, там владелец, говорят, отставной спецназ или типа того. Мужчины как на подбор — шеи как мои бедра. Нам нужно развеяться!

Я:Я только до десяти. Мне завтра на даче грядки полоть.

Милена:Опять ты прячешься за своими грядками! Что ты вообще в них нашла?!

Я:Уговорили! До встречи.

Отправив сообщение и тут же почувствовала укол стыда. Грядки. В двадцать пять лет.Но я и вправду ощущала в них какое-то блаженство. Да, руки грубели от такой работы, но это мне помогало. Пока мой муж покоряет строительный рынок региона, я планирую выходные с тяпкой. Наверное, поэтому, когда Катя прислала адрес какого-то клуба с лаконичным названием «Аванпост», поправила волосы, подкрасила губы и решила: один вечер ничего не изменит. Мне нужен глоток воздуха. Нужно отвлечься. Девочки правы.

Бросила взгляд на себя в темное стекло шкафа в преподавательской. Днем я выглядела как классический «синий чулок»: строгая белая блуза из плотного хлопка, заправленная в юбку-карандаш цвета темного индиго, на ногах — замшевые лодочки на низком устойчивом каблуке. Волосы убраны в низкий пучок, перехваченный простой черной резинкой. Студенты за глаза звали меня «Снежной королевой», я знала.

Но в спортивной сумке, которую всегда таскала с собой на утренние пробежки, лежало другое оружие. Зеленое платье-футляр. Оно облегало фигуру как вторая кожа, доходя ровно до середины бедра — достаточно смело, чтобы чувствовать себя желанной, но не настолько, чтобы выглядеть вульгарно. Тонкие бретели открывали ключицы и ровный загар, который я успела схватить на майских праздниках. К платью прилагались туфли — те самые «рюмочки» из черной лаковой кожи с тонким ремешком вокруг щиколотки. В них мои и без того подтянутые ноги казались бесконечными.

Я заперлась в туалете на втором этаже, том самом, куда студентки бегали курить между парами. Стянула строгую юбку, расстегнула блузу, сбросила уродливые замшевые лодочки. Распустила волосы — волны тяжелой массой упали на плечи и спину, доставая почти до лопаток. Пара взмахов щеткой, капля духов с запахом лаванды за уши, и строгая преподавательница Арина Валентиновна исчезла. В зеркале отражалась зеленоглазая девушка, готовая к приключениям.

Быстро сложила офисную одежду в сумку, сунула туда же учебники и тетради, которые нужно было проверить к понедельнику. Закинула сумку в шкафчик в преподавательской — заберу завтра, перед пробежкой. Сегодня не собиралась думать о работе. Сегодня я собиралась дышать.

На улице меня встретил теплый майский ветер. Вызвала такси, назвала адрес — «Аванпост», новый клуб на набережной, о котором последние недели гудел весь город. Милена утверждала, что владелец — бывший спецназовец, и от этого место казалось еще более загадочным.

Такси пришло через пять минут. Запрыгнула на заднее сиденье, прижалась лбом к прохладному стеклу и смотрела, как проплывает вечерний Питер. Невский, набережная Фонтанки, мосты. Город зажигал огни, и чувствовала, как с каждым километром, отделявшим меня от университета, напряжение отпускает.

Всю дорогу думала о Вадиме. О том, что он, наверное, снова задержится на «деловой встрече». О том, что дома меня ждет пустая квартира и ужин в одиночестве. О том, что очень устала. Устала ждать, устала надеяться, устала быть идеальной женой для человека, который этого не замечает.

— Девушка, приехали, — голос водителя вырвал меня из мыслей.

Расплатилась, вышла из машины и огляделась. «Аванпост» выглядел именно так, как я представляла — никакой кричащей вывески, только сдержанная подсветка и массивные двери из темного дерева. У входа уже толпились люди, но моих подруг видно не было.

Достала телефон, набрала Милене.

— Мы внутри! — прокричала она в трубку, перекрикивая музыку. — У барной стойки, справа от входа. Ждем!

Я улыбнулась, убрала телефон и шагнула к дверям. Охранник — крупный, с каменным лицом — окинул меня оценивающим взглядом и молча посторонился. Видимо, моего зеленого платья и лаковых лодочек было достаточно, чтобы пройти фейс-контроль.

Глава 2. Позывной «Тихий»

Игорь

Я увидел её сразу, как только она вошла.

Зеленое платье. Пшеничные волосы, распущенные по плечам. Лаковые лодочки на тонких ремешках. Она остановилась у входа, оглядывая зал, и на секунду замерла — видимо, искала подруг. Я стоял у дальней колонны, в тени VIP-зоны, и смотрел.

Одиннадцать лет.

Одиннадцать гребаных лет я представлял эту встречу. В песках Сирии, когда вокруг свистели пули. В госпитале под капельницей, когда врачи говорили, что могу не встать. В пустом кабинете ночами, когда сон не шел. Каждый раз представлял, как она выглядит теперь. Какой стала? Узнает ли меня?

Она не изменилась.

Та же осанка — прямая, гордая, словно весь мир у её ног. Те же зеленые глаза — я видел их даже отсюда, через весь зал. Те же пшеничные волосы — только теперь не косички, а тяжелые волны, спадающие на плечи. Она стала женщиной. Красивой, уверенной, желанной.

Я смотрел, как она проходит через зал, как обнимает подруг — яркую брюнетку в алом мини и более сдержанную шатенку в серебристом комбинезоне. Как садится у барной стойки, закидывает ногу на ногу. Как заказывает «Апероль» и смеется чему-то, что говорит подруга.

Моя Пшеничка. Живая. Настоящая. Здесь.

Достал телефон, набрал Руслана.

— Шеф? — он ответил сразу.

— Видишь девушку у бара? Зеленое платье, русые волосы. С подругами.

Пауза. Руслан сканировал зал.

— Вижу.

— Мне нужна вся информация о ней. Кто, откуда, где живет, чем занимается. Семейное положение, дети, работа. Всё. До мельчайших деталей.

— Понял, шеф. Срочно?

— Вчера.

Я отключился и снова посмотрел на неё. Она смеялась, запрокидывая голову. Помню, как она смеялась в детстве — точно так же. Словно весь мир должен был слышать её радость.

Бармен подал ей коктейль, она взяла бокал, сделала глоток. Её губы — мягкие, с легким блеском — сомкнулись вокруг трубочки, и я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Желание. Острое, почти болезненное, которое я не испытывал ни к одной женщине. Только к ней.

Я заставил себя отвести взгляд. Перевел его на её подруг. Брюнетка в алом — яркая, шумная, явно любит быть в центре внимания. Шатенка в серебристом — более спокойная, но с живыми глазами. Они о чем-то болтали, смеялись, и Арина была с ними... счастливой? Или мне казалось?

Телефон завибрировал. Руслан.

— Шеф, информация.

— Докладывай.

— Арина Валентиновна Ветрова. В замужестве — Соболева. Двадцать пять лет. Преподаватель истории в университете, кафедра источниковедения. Муж — Вадим Соболев, тридцать четыре года, владелец строительной компании «СтройГарант». Детей нет. Проживает на Крестовском острове, элитный жилой комплекс.

Я сжал челюсти. Замужем. Она замужем.

— Что по мужу?

— Внешне — успешный бизнесмен. Компания на слуху, выигрывает тендеры, строит социальные объекты. Но есть нюанс. Я копнул глубже. У него долги. Крупные. Игромания. Подпольные казино, карточные столы. Плюс женщина на стороне — танцовщица из клуба «Бархат», Карина.

Внутри похолодело. Она замужем за ублюдком, который ей изменяет и проигрывает деньги.

— Продолжай наблюдение, — сказал я. — Мне нужна вся информация о муже. Финансы, связи, долги, слабые места. И установи слежку за Ариной. Тихую, незаметную. Я хочу знать о каждом её шаге.

— Понял, шеф. Сделаем.

Отключился и снова посмотрел на неё. Она сидела у бара, пила свой коктейль и не подозревала, что её жизнь только что изменилась. Что человек из прошлого, которого она, возможно, даже не помнит, теперь знает о ней всё.

Я простоял у колонны весь вечер.

Смотрел, как она смеется с подругами. Как откидывает волосы назад, когда они падают на лицо. Как облизывает губы после глотка коктейля. Как поправляет бретельку платья, сползшую с плеча. Каждое её движение отзывалось во мне волной желания, которую я пытался подавить.

Она была прекрасна. И она была не моя.

Пока.

Я видел, как она встала с барного стула, попрощалась с подругами — те пытались её удержать, но она лишь покачала головой, улыбнулась и пошла к выходу. Одна. Через весь зал.

Отступил глубже в тень, но не удержался — проводил её взглядом. Она шла быстро, лавируя между столиками, и не смотрела по сторонам. Не заметила меня. Не заметила мокрое пятно на полу — кто-то пролил коктейль, и официант еще не успел вытереть.

Её каблук подвернулся.

Я увидел это за секунду до того, как она потеряла равновесие. Её руки взметнулись вверх, бокал с остатками «Апероля» вылетел из пальцев, и оранжевая жидкость описала дугу в воздухе. А сама она — в своем зеленом платье, с распахнутыми от испуга глазами — летела прямо на меня.

Я мог бы отступить. Мог бы увернуться. Рефлексы позволяли.

Но не сдвинулся с места.

Она врезалась в мою грудь — теплая, мягкая, пахнущая лавандой и апельсиновым ликером. Её ладони уперлись в мою грудь, пытаясь удержать равновесие. А её коктейль — весь, до последней капли, — вылился на мою белую рубашку.

Brioni. Сто двадцать тысяч рублей. Любимая.

Оранжевая жидкость растеклась по ткани, впитываясь, окрашивая белоснежный хлопок в грязно-розовый. Кубики льда заскользили вниз, упали на пол, разбились с тихим звоном.

Она подняла на меня глаза.

Зеленые. Огромные. Испуганные.

И я пропал.

Одиннадцать лет. Одиннадцать гребаных лет я не видел эти глаза так близко. Они были точно такими же, как в детстве, — яркими, живыми, с золотистыми искорками вокруг зрачка. Только теперь в них плескался страх. Не узнавания. Страх перед незнакомцем, на которого она только что вылила коктейль.

Она меня не помнила.

— Извините, ради бога, я сейчас... салфетки... — залепетала она, хватаясь за бумажную подставку на соседнем столике.

Её пальцы дрожали. Она была напугана. Растеряна. И чертовски красива в своем испуге — раскрасневшиеся щеки, приоткрытые губы, сбившееся дыхание.

Перехватил её руку.

Её запястье было тонким, хрупким, и мои пальцы сомкнулись вокруг него легко, без усилий. Но она замерла, словно я держал её стальными тисками. Чувствовал, как бьется её пульс под моей ладонью — быстро, испуганно, как у пойманной птицы.