Лазурное сердце. Истинная для морского дракона

Глава 1. На краю света

Я сбежала на край света, спасаясь от врага, лишившего меня голоса. Зажгла древний маяк — и стала истинной для морского дракона.

Он скрывает свою сущность, я — свою боль. Но что произойдёт, когда прошлое настигнет нас обоих?

*****

Где-то неподалёку...

Ночь была спокойной и холодной.

Ловец сидел у кромки воды и точил нож. Камень скользил по металлу без спешки — с той же размеренностью, с какой он когда-то учился дышать под водой и ждать, пока добыча приблизится сама.

Море молчало.

Это было плохо.

Он чувствовал, как магия тянется тонкой нитью от ожерелья под рубахой — туда, где темнота становилась гуще. Клятва, вплетённая в металл, дёргалась, требуя движения. Он давно перестал спорить с этим зовом.

Ловец провёл большим пальцем по лезвию. Капля крови упала на песок и тут же исчезла, впитавшись, будто её ждали.

— Всё ещё жив, — тихо сказал он. — Но слабеет.

Магический клинок отозвался недовольным гулом.

Нужно закончить дело.

Ловец поднялся.

Ветер донёс запах соли и чего-то чужеродного.

Слабое. Живое. Человеческое.

То, что не должно было вмешиваться.

Ловец нахмурился.

Он посмотрел в сторону тёмного горизонта, туда, где среди скал стоял старый маяк — чёрный силуэт, похожий на выбитый зуб. Слишком живой для заброшенного.

Ловец достал из-за пазухи костяную птицу. Провёл пальцем по острию ножа — ещё одна капля крови впиталась в резные крылья. Птица дрогнула, ожила, тихо щёлкнула клювом.

— Он здесь, — произнёс Ловец вполголоса. — Но есть осложнение. Человек. Возможно, женщина.

Птица подняла голову, будто слушая.

— Если маяк загорится — всё станет сложнее, — продолжил ловец. — Жду указаний.

Он отпустил птицу. Костяные крылья бесшумно рассекли воздух, и она растворилась в ночи, унося весть.

Ловец спрятал нож и остался стоять у воды.

Ждать он умел.

Где есть раненый зверь — там есть след.

А где есть след — там будет охота.

***

Лодка глухо ударилась о камни. Словно тоже больше не хотела плыть.

Я перевалилась через борт — ноги ушли в ледяную воду. Холод обжёг тело, я с хрипом выбралась на берег и рухнула на колени. Солёный воздух рвался в лёгкие, вода стекала с волос.

Позади хрустнуло.

Я обернулась — и замерла.

«Ну почему всегда так?» — пронеслось в голове.

Лодка рассыпалась, оставив лишь щепки в прибое. Волна тут же подхватила их и утащила прочь.

Пальцы вцепились в скользкий камень. Я поднялась. Ноги дрожали, неохотно подчиняясь. Каждый шаг отзывался болезненным кашлем.

Я подняла голову.

Надо мной нависали чёрные, изъеденные временем скалы. На вершине, протыкая низкое небо, затянутое тучами, возвышался маяк. Зуб в каменной челюсти.

Пустые глазницы окон неприветливо наблюдали за морем.

Вокруг — ни души. Только ветер, редкие хлопья снега и камень. Камень повсюду.

Нужно идти.

Останусь здесь — прилив заберёт меня.

Узкая, неровная тропа вела вверх. Под ногами хрустел щебень, кое-где проступали клочья жёсткой травы, побуревшей от соли. Она цеплялась за обувь, словно пыталась удержать.

Ни птиц, ни крика чаек. Только свист ветра в расщелинах, тоскливый и злой.

На середине пути пришлось остановиться. Лёгкие горели. Я прижалась спиной к холодному камню, закрыла глаза, пережидая головокружение.

И тогда сквозь вой ветра и грохот волн внизу я почувствовала гул. Он шёл из-под земли, как будто скала подо мной дышала.

На мгновение стало страшно.
Но холод пугал сильнее, и я отправилась дальше.

Домик смотрителя маяка вынырнул из тумана внезапно — приземистый, тёмный, вросший в скалу. Сложенный из того же камня, что и всё вокруг.

Я навалилась на дверь всем весом. Петли заскрипели.

Внутри было сухо. Пахло пылью и въевшейся солью.

Тише, чем снаружи — да. Теплее — нет.

Ноги подкосились, и я рухнула на пыльные доски.

И в последний миг — странное, почти неуловимое ощущение: рядом, совсем близко, кто-то вздохнул.

Я пришла в себя на холодном полу. Сквозь щели в ставнях сочился серый свет — не понять, вечер это или уже утро. Тело ныло, как после длительной болезни. Кое-как поднялась, добрела до узкой кровати у стены и рухнула, не раздеваясь.

Натянула на себя плед. Озноб не отступал.

Закрыла глаза, пытаясь провалиться в сон — и снова почувствовала чужое дыхание. Совсем рядом, у самого лица. Протяни руку — и пальцы коснутся чего-то тёплого.

Но пошевелиться я не смогла. Сказалась усталость и всё пережитое. Я провалилась в тревожный, рваный сон.

Сон разбился о вой ветра. Казалось, буря пыталась сорвать крышу с моего нового убежища. Дом стонал, жалуясь на старость и натиск.

Я открыла глаза в темноте.
Где-то в районе солнечного сплетения пульсировала тревога.

Я должна зажечь маяк, несмотря ни на что. Иначе старый смотритель отправит меня с острова. И куда я тогда пойду?

Глава 2. Пульс под утёсом

Зов не слышался ушами — отдавался в костях. Тянул. Требовал. Похоже на тоску, но такую древнюю и глубокую, что перехватывало дыхание.

Приди...

Замерла. Показалось? Или этот остров тоже проклят, как и я, и теперь сводит меня с ума?

Но зов повторился — отчётливый, пульсирующий толчок откуда-то снизу, из темноты у подножия утёса.

Разумом я понимала: лучше вернуться в домик смотрителя и закрыть за собой дверь. Но ноги уже несли к выходу. Что-то тянуло вниз, прямо в шторм. Такая же необходимость, как дыхание.

Я спускалась по скользким камням. Ветер толкал в спину, норовя сбросить в кипящее внизу море. Цеплялась за выступы, обдирая ладони, сползала всё ниже — ведомая беззвучным зовом.

У самого основания скалы, там, где волны с грохотом разбивались о камни, воздух изменился.

Холод отступил.

Сначала я подумала — лихорадка. Но нет. В лицо пахнуло жаром, как из открытой печи. Здесь, среди ледяных брызг, это казалось невозможным.

Я шагнула за выступ и увидела узкую расщелину. Она светилась слабым красноватым светом, и именно оттуда шёл жар.

Протиснулась внутрь, стараясь не задеть раскалённые стены.

Пещера оказалась маленькой — скорее каменный мешок, чем грот. Низкий свод давил на плечи, заставляя пригибаться. Стены влажно поблёскивали, испещрённые красными прожилками. Они пульсировали в такт зову, который привёл меня сюда. Воздух дрожал от жара, и в этом мареве я не сразу разглядела...

Человек. Молодой мужчина.

Зажала рот рукой, подавляя крик.

Мужчина словно врос в стену. Камень оплыл вокруг его тела, сковав ноги и торс, оставив свободными только плечи и голову. Будто скала поглотила его — или пыталась выплюнуть, да так и застыла на полпути.

Голова бессильно свесилась на грудь. Длинные тёмные волосы спутались, прилипли к лицу. Обнажён по пояс, и кожа...

О, Высшие маги!

Кожа испещрена шрамами.

Старые — белые, гладкие. Свежие — рваные, незажившие, но не кровоточащие. Они тлели изнутри, мерцая тусклым багровым светом. Лицо отливало лазурью, словно под кожей текла не кровь, а расплавленные драгоценные камни. От него исходил жар.

Жив ли?

Я шагнула вперёд, преодолевая страх. Волна жара ударила в лицо — мокрая одежда высохла мгновенно. Протянула руку.

Кончики пальцев коснулись плеча.

В тот миг, когда я дотронулась, пещера содрогнулась. Камень вокруг его тела пошёл паутиной трещин — и осыпался.

Он качнулся вперёд.

Я не успела отскочить. Его тяжесть обрушилась на меня, сбила с ног, прижала к полу. Рухнули вместе — я и этот странный, горящий мужчина, которого выплюнула скала.