Лазурь и Сталь

От автора

Любовь?Сталь?Боль? Или же...Звенящая Тишина,пронзившая Истину?
Это нам и предстоит узнать...

Спасибо,что верите в меня и остаетесь со мной

Пролог

1905 год. Верхняя Сванетия.

Ночь висела над горами, как чёрный плащ богини Дали, а ветер шептал лашхари — старинные песни, что должны были охранять сон деревни Цхумари.
Но в доме Местияни сон не шёл.
Пятилетняя Като ворочалась, дрожа под овчиной.
— Мама… мне страшно… — шептала она. — Что-то… внутри… будто горит…

Её мать, Нино, прижала девочку к груди, гладя чёрные, как вороново крыло, волосы.
— Тс-с… не бойся, солнышко. Это просто ветер в горах. Спи.

Но обе они знали правду.
Силу Като заметили ещё в младенчестве: когда она плакала, камни у колыбели вибрировали, а вода в кувшине замерзала.Семья прятала её, как священную тайну: ни соседям, ни старейшинам.Потому что в Сванетии знают:
«Тот, чей дух сильнее горы, — либо спасёт народ, либо сожжёт его дотла».

Но этой ночью тайна взорвалась.
За старую обиду — оскорбление перед судом старейшин,чем "прославился" Георги Местияни —соседи пришли с факелами и ружьями.Крики. Выстрелы. Пламя на крышах.
Като увидела, как отец пал, защищая дверь.Увидела, как мать бросилась на убийц, сжимая в руке лазуритовый браслет — последний оберег.
И тогда — всё внутри перевернулось.Земля всхлипнула.Дома рухнули, будто их смял кулак невидимого духа.А люди…Люди увидели то, чего не должны были видеть.

Не просто разрушение.А саму силу — живую, пульсирующую, исходящую из ребёнка.Их разумы закипели, воспоминания вырвались наружу, как корни из вырванного дерева.
Они упали, хватаясь за головы, вопя не от боли, а от ужаса:
«Это не человек… Это — богиня гнева!»
«Она сожжёт нас всех!»

К утру Цхумари не стало.Только пепел. Обугленные башни. И тишина, настолько глубокая, что слышен был пульс земли.
И посреди руин — девочка в чёрном платье, с лазурно-карими глазами, в которых ещё дрожал огонь, и уже накапливались слёзы.
Из-за поворота тропы вышел человек в строгом темном пальто.Евгений Серов — агент Особого отдела, посланный по слухам:
«В Сванетии — аномалия. Существует ребенок с глазами как у демона.».

Он окинул взглядом пепелище.Подошёл к девочке. Присел на корточки.
— Как тебя зовут? — спросил он, голос его был ровен, как лезвие.
— Като… — прошептала она, дрожа.Он кивнул. Снял пальто. Укутал её.
— Пойдёшь со мной?
Она не ответила.Но её пальцы сжали край его рукава —и голова тихо кивнула,а большие глаза, полные слёз и страха перед собственной силой,взглянули на него —как на последний шанс быть человеком.

Серов поднял её на руки.И ушёл в туман, ведущий к миру, где её дар назовут не проклятием, а ключом,её страх — слабостью, которую нужно убрать,а её имя и личность — засекретят навсегда.

А над Лайла-горой впервые за тысячу лет пропел одинокий орёл —будто душа Цхумари улетала в небо,оставив за собой маленькую девочку с огнём в груди и существованием, которое изменит историю.

Глава 1.Лазурь,облекаемая в сталь.

1915 год. Петроградская губерния. Лаборатория «Пси-Отдела»(в народе — «Дом Тихих Детей»)

Холод проникал сквозь стены не столько с улицы, сколько изнутри самих стен — будто кирпичи впитали сто лет криков тех, кого «лечили» здесь.
Като стояла у окна, дрожа не от холода, а от послеударного напряжения.
Сегодня на тренировке она взломала мишень не пулей, а взглядом — и пуля застыла в воздухе, дрожа, как испуганная птица.
Инструктор Светозара долго молчала, потом сказала, и в её голосе звучал не упрёк, а странная гордость:
— Ты изящна, Катерина Николаевна. Не как солдат. Как те, в чьих жилах течёт голубая кровь гор.
Твои предки не служили — они вели.
Помни это. Даже когда падаешь.

Като кивнула.
Но в груди что-то горело — не так, как в Цхумари, но упрямо, как уголь под пеплом.Потому что она помнила.Помнила пепел.Помнила, как рука Серова была тяжёлой, но не жестокой, когда он увёз её из Сванетии.Помнила первые ночи здесь, когда лабораторные дети — Юра с даром предвидения,Маруся, что двигала камни мыслью, Петр, что читал сны — шептались в углах:

«Она — Лазурь. Её сила сожгла деревню. С ней нельзя дружить».

Но однажды Петр упал в судорогах — его дар вырвал из него чужой кошмар, и он не мог вернуться в своё тело.Дети отошли в страхе. Даже охрана не знала, что делать.Тогда Като подошла, вложила ладонь на его лоб — и протянула ему нить своей памяти:

«Посмотри,как пахнет моя Сванетия. Посмотри, как пахнет можжевельник после дождя».

Петр вздохнул — и открыл глаза.С тех пор он стал её тихим братом в тени — не говорил много, но всегда знал, когда ей больно.А она — всегда знала, когда его гложут чужие сны.

О лаборатории....

«Дом Тихих Детей» стоял в глубине заброшенного имения барона фон Лейена — человека, что слишком рано умер, но слишком поздно понял, что его земли станут колыбелью нового мира.Здесь не было окриков, не было розог, не было криков.Была тишина — тяжёлая, как свинец, — и глаза за стеклом, которые всё записывали, всё оценивали.

Руководил лабораторией доктор Эрлих — человек с лицом, как у уставшего философа, и руками хирурга.Он не бил, но мог одним взглядом заставить тебя забыть своё имя.Его девиз:

«Душа — помеха. Мы её временно отключим. После — вернём. Если будет нужно».

Каждую неделю он отправлял шифрованный отчёт в Петроград —адресат: «Господин Лазарь» (так они звали Серова в переписке).
Тема: «Прогресс уникальных субъектов: группа „Искра“».
В отчёте — графики, цифры, проценты:

«Като (субъект Λ-7) демонстрирует 92% контроля над психокинетическим импульсом. Рекомендация: ограничить доступ к воспоминаниям о Цхумари. Риск эмоционального всплеска — высок».

Но никто не писал, что ночью она плакала в подушку, сжимая лазуритовый браслет, и шептала:

«Прости, мама… Я не хотела,чтобы так вышло…»

О Светозаре....

Её настоящее имя было Елизавета Степановна Веденеева, но дети звали её Светозарой — за глаза цвета зимнего неба и голос, что резал, как бритва.Она была одной из первых учениц Серова, прошедших «очищение» в 1907 году.Говорили, что она сама убила своего брата, когда тот попытался сдать лабораторию Службе Охраны Порядка.После этого её психокинез стал бесстрастным, как сталь.

Като училась у неё стрельбе, фехтованию, контролю над телом — и искусству быть «незаметной силой».

«Ты не для боя, Като. Ты — для борьбы. А борьба — это когда победа приходит до выстрела».

Однажды, после того как Като уронила клинок в тренировке, Светозара не наказала, а сказала:
— Сила — не только в том, чтобы не падать. Но и в том — чтобы падать правильно.
Ты — не орудие. Ты — наследница больших Сил.
И голубая кровь — это не цвет, а достоинство.

С тех пор Като стала видеть в ней не только наставницу, но и ту, кто помнит: за каждой победой — боль.


Письмо из Петрограда

Сегодня пришёл новый конверт с печатью «Λ».
Доктор Эрлих вызвал её в кабинет.

— Лазарь интересуется, почему ты отказываешься участвовать в демонстрации для гостей.
— Кто были гости? — спросила Като.
— Один из вождей будущего. Человек, что носит имя „Строитель Мира“.
— Он пришёл сам?
— Да. Сидел молча. Смотрел на тебя через стекло. Потом сказал: «Эта девочка — ключ. Но не для нас. Для чего-то другого».

Като опустила глаза.
«Чего-то другого»…
Она уже чувствовала перемены — в тумане будущего, в тяжёлом взгляде сквозь стены, в голосе, что ещё не прозвучал....

Позднее...

Вечером, лёжа на койке, Като смотрела в потолок и вслушивалась по привычке в происходящее.
За стеной Маруся шептала камням, заставляя их танцевать в темноте,Юра бормотал пророчества, что никто не понимал, но все боялись,а Петр, её тихий брат, лежал, держа в руке её платок — чтобы её запах отгонял чужие кошмары.

А она вспоминала Сванетию — запах можжевельника, песню матери, каменные башни, небо, такое синее, что больно смотреть.

И впервые за все годы она подумала:

«А что, если моя сила — не для борьбы?
А что, если она — для того, чтобы остановить саму борьбу?»

Где-то в Петрограде Серов стоял у карты, ставя флаги на дворцы.
Где-то в ссылке Строитель Мира читал брошюры под названием «Пламя Разума».
А здесь, в «Доме Тихих Детей», девочка с лазурно-карими глазами делала первый шаг к выбору —
не между оружием и человеком,а между долгом и душой.Хотя,позднее ее попытаются лишить этого выбора...