Лёд и пламя. Между щелчком клюшки и лезвием конька

Пролог

Лёд никогда не молчит. Он скрипит. Стонет. Поёт под лезвиями тонкую, ледяную песню. Но та ночь на пустом катке «Винер Штадтхалле» оглушила его тишиной.

Тишиной после битвы.

Арина стояла на коленях, не чувствуя пронизывающего холода через тонкий трикотаж. Перед ней, рассекая идеальную белизну, зияла длинная, злобная борозда — след от падения, грубый и глубокий, как шрам. Не её падения. Его. Тео Ландстрема, железобетонного защитника «Монреаля», который только что врезался в борт на скорости, от которой захватывало дух, пытаясь исполнить дурацкий, её элемент из их совместного номера.

Осколки пластика от его налокотника поблёскивали в свете аварийных ламп, как звёзды, упавшие с неба и разбившиеся при столкновении с землёй. И стояла тишина. Гулкая, всепоглощающая.

Он не двигался.

За секунду до этого он смеялся. Его низкий, хриплый смех раскатывался под сводами, пока он, сняв шлем, повторял за ней связку шагов, выглядев в его мощном теле нелепо и очаровательно. «Смотри, балерина, — дразнил он, — твой варвар уже почти не ломает лёд. Почти».

А потом — этот дурацкий вызов в его глазах. «А если вот так?» — и он рванул с места, не рассчитав, забыв, что его хоккейные коньки режут иначе, что его двести фунтов мышечной массы — не вес фигуристки, а инерция снаряда.

Щелчок. Глухой удар. Тишина.

И теперь она ползла к нему по льду, который внезапно стал враждебным и скользким, как стекло. Её «грация» и «безупречность» разбились вдребезги вместе с его самоуверенностью.

— Тео? — её голос сорвался на шёпот, затерянный в просторах пустого зала.

Он лежал лицом вниз, его широкая спина в мокрой от пота футболке напряглась, когда он попытался опереться на локоть. Потом раздался стон — не от боли, а от ярости. От унижения. Он швырнул в сторону свою перчатку, и она шлёпнулась об лёд с беззвучным упрёком.

— Всё, — прохрипел он, не глядя на неё. — Твоя взяла, принцесса. Полюбуйся. Настоящий хоккеист, размазанный по борту твоим фигурным катанием. Отличный финал для нашей сказки.

Но когда он наконец поднял голову, в его глазах, помимо боли и злости, она увидела нечто другое. Не Поражение. А вызов. Тот самый, с которого всё началось. Только теперь в нём не было насмешки. Была мрачная, железная решимость.

И она поняла. Это не конец их дурацкого проекта. Это только самое начало.

Их война только что перешла с ринга прессы и условностей на новую, куда более опасную территорию. Территорию, где под тонким слоем профессионального льда таилась бездонная, тёмная вода. И они оба уже сделали первый шаг навстречу падению.