Ледяное Дыхание Ялмара. Двуликая урда

Глава 1. Инициация

Воздух Ялмара был обманчивым. Он не грел, а лишь перестал резать легкие, как ледяная крошка. Это и были Талые Недели — короткая передышка, которую духи дарили между двумя стужами. Снег осел, обнажив кое-где упрямые пятна бурой травы и темный, влажный мох, а в ложбинах заиграли хрустальные ручьи, еще слишком холодные, чтобы пить без опаски.

Вэйра двигалась между низкорослыми, приземистыми кустами морошки с тихой, врожденной грацией. Ее пальцы, тонкие и проворные, слетали с веток, оставляя лишь пустые чашелистики, и складывали янтарные ягоды в берестяной туес, подвешенный на поясе. Каждое движение было точным, как в танце, который знаешь с пеленок. Она не собирала — она словно благодарила природу за щедрость, и эта благодарность витала в ее молчаливом сосредоточении.

Ее одежда была частью этого танца. Не грубые, набрякшие потом шкуры, а мягко выделанная оленья кожа, выдубленная с помощью коры ивы, которую ее мать, Серана, знала где искать. Штаны, плотно облегающие ноги, не сковывали шаг. Короткая безрукавка из шкурки молодого песца, мехом внутрь. Поверх — накидка из волчьей шкуры, мехом наружу, но такая легкая, что не тянула плечи. Все швы были прошиты сухожильными нитями и украшены простым, но четким орнаментом — волнами и точками, знаком их рода, Рода Тихого Ручья. Это был не наряд, а вторая кожа, защищающая от холода.

— К востоку, дочь, — раздался спокойный голос матери. — Там, у камня-кормильца, солце дольше глядит. Ягоды слаще будут, духи земли щедрее.

— Следуем, матушка, — отозвалась Вэйра, и ее голос прозвучал тихо, словно шелест тех самых веток. Она подняла взгляд.

Серана, даже присев на корточки у куста, казалась центром тишины вокруг. Ее лицо, иссеченное морозами и ветрами, было безмятежно. В ее светлых, почти прозрачных глазах читалась та же глубина, что и в лесных озерах Ялмара — спокойная, но знающая о подводных течениях. Ее седые пряди из-под капюшона смешивались с пепельным цветом волос Вэйры. Они были похожи, как отражение в спокойной воде.

— Духи нынче благосклонны, — прошептала Серана, срывая особенно крупную ягоду. — Чувствуешь? Воздух не колет, ветер спит. Они дают нам время собрать силы.

— Дают время подготовиться, — так же тихо сказала Вэйра, и в ее груди что-то слабо и тревожно дрогнуло. Приближалась ее Инициация. День, когда духи назовут ее истинный лик перед всем родом. Никто не сомневался. Вэйра — тихая, чуткая, с руками, умеющими находить самую живительную траву и зашивать разорванные сети так, что шов становится прочнее целого. Она — будущая Омега. Сердце и руки племени.

Мысль о том, чтобы принести честь своему маленькому, мирному роду, выйдя за сильного Альфу из могущественного клана, согревала и пугала одновременно. Это была высшая судьба для девушки из Рода Тихого Ручья. Защита, уважение, возможность помогать своему народу с новой, прочной позиции.

— Не заглядывай в завтрашний ветер, дитя, — словно уловив ее мысли, сказала Серана. — Сегодняшнего солнца хватит. Наполни туес. Пора благодарить.

Когда последняя ягода легла сверху, они встали у подножия валуна, испещренного древними, стершимися знаками. Это был камень-кормилец. Серана высыпала горсть самых лучших ягод в небольшое углубление на его вершине — подношение духам этого места. Вэйра последовала ее примеру.

— Духи леса, духи ягоды, принимайте наш дар, — начала Серана, и голос ее зазвучал иначе — низко, вибрирующе, уходя в землю. — За вашу щедрость — наша благодарность. Пусть корни ваши крепки, пусть сок ваш сладок. Да не оскудеет это место и в грядущие зимы.

— Да будет так, — чуть слышно вторила Вэйра, чувствуя, как знакомый, почти осязаемый покой опускается на поляну. Она верила в этот покой. Он был ее миром.

Подношение совершено. Теперь — к шаманам.

Путь лежал через Лес Шепчущих Столбов — рощу древних, скрюченных морозами лиственниц, где обитало племя Хранителей Тонкого Льда. Воздух здесь менялся, становился гуще, пахнул смолой и чем-то металлическим, как перед грозой, которая в Ялмаре бывала редко. На деревьях висели связки костей, перьев и крошечных стеклянных подвесок, которые позванивали на ветру, отгоняя нечистые помыслы.

У входа в их стойбище, отмеченного воткнутым в землю оленьим черепом с горящими в глазницах мхами, их встретила худая, высокая фигура в плаще из совиных перьев. Это был старейшина Элхар, его лицо, как старое дерево, было покрыто ритуальными синими линиями.

— Род Тихого Ручья пришел за благословением, — произнес он не как вопрос, а как констатацию. Его взгляд, острый и всевидящий, как у полярной совы, скользнул по Вэйре, и ей стало прохладно, будто легкий ветерок пробежал по коже.

— Пришли, хранитель, — поклонилась Серана. — Завтра мою кровинку представят Великому Кругу. Пусть духи узрят ее истинную суть и даруют милость.

— Пусть узрят, — отозвался Элхар, и в его интонации Вэйра уловила что-то таинственное. Он повернулся. — Идемте. Очистим дорогу для судьбы.

Вэйра шагнула за ним, сердце забилось чуть чаще. Ее будущее, такое ясное и желанное, было всего в шаге. Она сжала пальцы, чувствуя под подушечками мелкие царапины от веток. Все будет хорошо. Духи видят ее кротость. Видят ее готовность служить, исцелять, быть тихим ручьем, дающим жизнь.

Она была уверена. Как и все вокруг.

“Пусть благословят духи”, — мысленно прошептала она, переступая порог священного круга из черных камней, где уже струился дымок благовоний.