Лёгкие, полные тебя

«Люблю тебя. Прощай.»

Одним майским вечером я нашёл то, что обычно называют «судьбой», «любовью всей их жизни», но я скажу иначе. Я нашёл свой собственный кислород, собственное тепло — человека, который видел мою жалкую душу насквозь.

Мы оба словно были выброшены этим миром. Жизнь каждый день напоминала нам о том, что мы — ошибка, не имеющая права пропускать через лёгкие чистый воздух. Мы заменили его на табачный дым, таким образом заявляя им, что он принадлежит лишь нам и другим таким же неудачникам, которых жизнь благополучно выкинула.

Мы были счастливы — даже больше, чем эти идиоты, живущие свою до костей «правильную» жизнь. Пока они ходили к мозгоправам, жалуясь на то, что кто-то недодал им столько любви, сколько им было нужно, мы находили её в мимолётном взгляде, в тепле друг друга, в ритме наших одиноких сердец и сквозящих сквозь дыры душ.

Домом и миром для нас был матрас, в котором мы умещались, только если прижимались друг к другу, пока на нашем, сплошь покрытом тьмой, небе каждую секунду умирали звёзды. Спасибо ему большое за то, что не дал нам понять, как люди спят рядом, при этом уткнувшись носом по разные стороны.

Меня перестала мучить бессонница, ведь рядом был человек, разделявший со мной одну ночь и всё, чем она была наполнена: тьму, звёзды, свет от полной луны, страхи, одиночество и самое большее, что в ней было, — честность.

Мы не были теми, кто улыбался каждую секунду и смеялся так громко, что уши начинали кровоточить. Но мы были теми, кому была необходима серость дней и слёзы, обжигающие щёки. В них мы находили суть, в них было всё самое искреннее, чего мы не нашли вокруг. Её глаза говорили больше, чем если бы она пыталась говорить о важном — словами. Её губы, так нежно прикасающиеся и согревающие мои, были градусом выше пламени. Мы безвозмездно отдавали друг другу весь запас кислорода в наших лёгких, и могу поклясться — слаще этого мои лёгкие не пропускали ничего. Мне впервые было так приятно дышать.

О Небесный Лорд, ответь: зачем же ты так невзлюбил нас, когда сам и подарил нам жизнь?

Зачем позволил мне дышать, чтобы после отнять у меня всё и даже больше?

Почему так несправедливо решил, что мы не заслужили тех простых вещей, о которых мы молились каждый чёртов день, тогда как другим они достались даром?

После твоего ухода моя дверь всегда была открыта…
Я ждал, я всегда продолжал ждать, что однажды ты решишь постучаться в нашу дверь, и она всегда была бы готова открыться для тебя.

Ночь никогда не была столь давящей и невыносимой.
Куда бы я ни шёл, стоило мне обернуться — ты всегда была там. Иногда тихо, иногда громко, а иногда, словно тень, сопровождала меня, не издавая ни звука. Я мог идти дальше, потому что знал, что, обернувшись, я увижу тебя. Я знал, что, сжав руку, я почувствую твою ладонь в своей.

Мне стало страшно оборачиваться назад. Я боялся, что, обернувшись, ты больше не будешь стоять там, как всегда, нежно улыбаясь мне.

Неужели ты ушла, потому что я держал твою руку слишком слабо?!

Неужели потому, что, пока спал, я перестал так крепко сжимать тебя в объятиях?

Я остановился, задержал дыхание и не смел сделать ни единого вдоха, ни единого выдоха. Я был не в силах сделать даже шаг, в попытках удержать это мгновение, в котором ты всё ещё была рядом. Вдруг ты исчезнешь, как только я сдвинусь с места?

Если ты вернёшься… обещаю, я буду держать тебя так, что кровь перестанет поступать к твоей нежной руке. Я не сомкну глаз, ведь, чёрт возьми, мне не нужен сон, если из-за него я могу случайно отпустить тебя…

Нечто поселилось в нашем доме. Оно проникало под пол, внутрь стен и потолков, иногда оказывалось под кроватью или в ванной, когда я набирал в неё воды. Самым пугающим было мгновение, когда оно пробиралось в мою голову и не замолкало. Тишина душила, а одиночество разъедало изнутри мой мозг, перебираясь по очереди к каждому органу. Это не то, что я был способен описать хотя бы самому себе. Да и не думаю, что кто-то смог бы. Словно мы были вынуждены расплачиваться всю жизнь за то, что посмели появиться на этот свет.

Каждое утро, просыпаясь в холодном поту, я по привычке искал тебя в каждой частице этой сырой квартиры, которую я уже не мог называть своим домом.
Возможно, я так и не узнаю, почему самой тяжёлой вещью для нас стало просто жить и быть счастливыми.
Похоже, я потерпел поражение в этом бою с жизнью, но меня это не особо печалит, ведь больше нет никого, для кого бы моя жизнь что-то значила. Я уйду, ведь именно этого с самого начала от меня хотели.

Я лишь надеюсь, что загробная жизнь существует и я вновь смогу коснуться её…, прижать так крепко, чтобы больше никто не смог отнять её у меня. Если же загробной жизни не существует… то этот мир — официально самое несправедливое и уродливое место, что могло существовать во вселенной.