Лекарство для дракона

Глава 1

– Какая прелесть, – ядовито пропела Гретхен, садясь. Она взяла салфетку, развернула её, положила на колени. Расправила несуществующие складки и фальшиво мне улыбнулась. – Ты так старалась, дорогая. Гюнтер говорил, что ты хорошо готовишь. Жаль, что у тебя не было другой возможности себя проявить…

Я посмотрела на Гюнтера.

– Гюнтер, – мой голос был ровным. И я отстранённо поразилась этому спокойствию – внутри всё кипело, но снаружи, как всегда, была маска. – Я накрыла на двоих. Ты предупредил бы меня, что у нас будут гости, я бы распорядилась...

– У нас нет гостей, Миранда. – Гюнтер шагнул в комнату. Его голос, лишённый всяких интонаций, показался тяжелее, чем если бы он кричал. – Гретхен теперь живёт здесь. На правах законной супруги.

Слова падали, как камни в воду. Тяжёлые, холодные… выбивая почву из-под ног. Я инстинктивно сжала край стола, чтобы не упасть.

– Законной супруги?.. – Вопросительно наклонила голову. – Но у тебя уже есть законная супруга или ты забыл?

На мгновение его красивое лицо исказилось в брезгливой гримасе. Шагнул ко мне, достал из рукава свиток и пренебрежительно протянул его мне.

– Вовсе нет. Орден Святого Знамения позволяет расторжение брака в случае, если одна из сторон не может выполнять супружеские обязанности. Не исполняет возложенную на него высшими силами роль… Ты же не родила мне наследника, ведь так? – И в насмешке выгнул бровь. – И твой удел отныне – монастырь!

– Отойти в сторону, освободив место для другой, отринуть всё мирское… – голос Гретхен ядовитыми жалами скорпиона вонзался мне в уши. – Поверь, дорогая, монастырь – это ещё не самое страшное из бед, что могло тебя постигнуть… – Девушка склонила голову, лукаво блеснув на меня своими не к месту ясными глазами и тихо произнесла: – Могла быть ведь и плаха…

В груди всё сжалось в болезненном коме…

Как такое могло со мной произойти?! Разум отказывался в происходящее верить.

Но чтобы стало чуточку понятнее, нам, дорогой читатель, следует вернуться немного назад, к началу этой «душещипательной» сцены…

Итак, день тот же. Вернее, глубокий вечер.

Свечи на столе казались к месту и отлично вписывались в сервировку. Но это только сейчас, пока они оставались не зажжёнными. Потом они неотвратимо закапают воском изящные салфетки и нежные цветы…

Ужасное расточительство!

Зачем тратить деньги на такую роскошь, как восковая свеча, когда любой служанке подвластно сотворить светляк?

И, чего уж, пока в стране был кризис, прекрасные северные луга и пастбища оскудели, начался падёж скота, уж кто-кто, а главный маг королевства мог бы и затянуть поясок…

Но мой муж, королевский архимаг, откровенно чихать на это хотел.

Я поправила салфетку и сделала шаг назад, оценивая результат. Серебро сияло. Хрусталь переливался в дрожащем свете пламени. Блюда, которые я готовила сегодня собственноручно – вопреки всем правилам приличия, вопреки тому, что для этого есть повар, – источали ароматы, способные разбудить аппетит у мертвеца.

Запечённая форель с тимьяном, которую он так любил. Молодой ягнёнок под соусом из зелени. Тарт с лесными ягодами, посыпанный сахарной пудрой так искусно, что каждый кусочек напоминал зимний лес после первого снегопада.

Я надела то самое платье.

Тёмно-синий шёлк, который Гюнтер выбрал для меня в первый год нашего брака. Тогда он сказал: «Это цвет твоих глаз, Миранда. Я хочу, чтобы ты всегда носила его». Тогда он смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его слишком правильном, слишком холодном мире.

Тогда.

Я провела ладонью по юбке, разглаживая несуществующие складки, и поймала в зеркале своё отражение.

Сейчас мне двадцать шесть… Но в этом платье, при этом свете, я выглядела почти так же, как в день, когда переступила порог его дома. Та же золотая копна волос, уложенная в замысловатую причёску.

Гюнтер всегда гордился моими волосами. Они были его фетишем...

Я усмехнулась над тем, что до сих пор помнила некоторые иномирные словечки, которые тут были не в ходу.

Когда-то, уже так давно, я умерла в своём мире и очнулась в этом… В теле юной нищей институтки, покончившей с собой из-за неразделённой любви…

Такая глупость!

Так я думала. Трезво рассудив, что для того, чтобы зацепиться в этом мире, мне нужно грызть гранит магических наук. И в чём-то я была права?

Ну, а потом… Гюнтер. Подающий большие надежды маг. И я вновь трезво рассудила, что он – лучшая партия для меня. А значит, можно было забыть о целителях, больницах, и полностью посвятить себя семье…

Теперь же что?..

Выпускница королевской академии, лучшая ученица профессора Паульа по курсу целительства, сейчас стою перед зеркалом и надеюсь, что муж заметит мои старания. Как собачка, которая ждёт, когда хозяин погладит её по голове...

Наверное, я должна ненавидеть себя за это?..

Что проглотила то, когда Гюнтер по факту изгнал меня из столицы, велев уехать в это дальнее поместье и ждать его. Пока он нагуляется и остынет: всё в рамках заведённых правил и приличий…

И теперь, как верная жена, «переосмыслив» собственные ошибки, обязана была встретить его, радостно повиливая хвостиком…

Надежда, глупая, живучая, непобедимая, всё ещё теплилась где-то под рёбрами, как уголёк в остывающем камине. Ведь были же дни – в самом начале, – когда он смотрел на меня с восхищением! Когда он приносил мне редкие книги по магии, потому что «моя жена должна быть лучшей». Когда шептал на ухо: «Ты – моё сокровище».

Что случилось? Когда он перестал видеть во мне сокровище и начал видеть просто... вещь? Привычную, надоевшую, занимающую место?

Я знала, но боялась себе признаться.

Высшее общество – по сути та же канава… Грязь, сплетни, домыслы и слухи… И они, подобно грязной жиже, нет-нет да и докатывались до носков моих шёлковых туфель…

Но я верила, что Гюнтер не позволит себе ничего более значительного, что могло бы запятнать имя королевского архимага, чем просто интрижка… Как уже случалось.

Глава 2

2.1

Конь летел сквозь лес.

Я низко пригнулась к шее Ветра, чтобы ветки не выбили меня из седла. Он храпел, чувствуя мой страх, но слушался безошибочно – налево, теперь направо, прыгай в ручей, чтобы сбить собак со следа...

Я знала этот лес. Знала каждую тропинку, каждую низину, каждое болотце, где годами, во время летних визитов в поместье, собирала редкие травы для своих зелий и настоек.

Тоже тайно, потому что это не приличествует благочестивой фрау.

Гюнтер никогда не интересовался, куда я уходила на рассвете, потому что когда возвращалась, он ещё спал.

Впрочем, даже знай, ему было бы всё равно.

Сейчас это безразличие должно было стать моим спасением.

Собаки лаяли где-то слева – близко, слишком близко. Я слышала их злобный, торжествующий лай, перекрывающий топот копыт. Гюнтер поднял всю псарню.

Он хотел вернуть меня…

«Он не хочет вернуть меня, – поправила саму себя, стиснув зубы. – Он хочет вернуть свою собственность. Вещь, которая посмела перечить и сбежать».

– Направо, в низину.

Конь послушно свернул, и начали спускаться в болотистую ложбину, ту самую, где я когда-то чуть не утонула, увлёкшись собиранием ягод для лечения лихорадки. Тогда меня спасли крестьянские дети, тоже собирающие ягоды.

Сегодня со мной не было никого, и спасать себя придётся самой.

Ноги Ветра начали вязнуть. Конь захрипел, забился, но я удержала его, шепча на ухо успокаивающие слова.

– Тихо, тихо, хороший мой. Ещё немного.

Спешилась, чувствуя, как ботинки проваливаются в жижу. Холодная вода обожгла голые лодыжки. Взяла коня под уздцы и повела его через болото, выбирая твёрдые участки по памяти, на ощупь, как слепая.

Лай собак в дали стал беспорядочным. Уткнувшись в ручей, они потеряли след: вода смыла наши запахи. В предрассветной тишине до меня доносились и голоса – злые, растерянные, ругающиеся.

Я улыбнулась в темноту, представив, что среди мужчин был и Гюнтер, но улыбка вышла кривой. Потому что в следующее мгновение моя нога поскользнулась на мокром корне, и я рухнула вниз, ударившись коленом о камень, скрытый водой.

Боль вспыхнула острая, ослепительная. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать. Лодыжка – я сразу поняла это по неестественному углу, под которым стопа оказалась вывернута, – была сильно подвернута. Не сломана, нет, но растяжение было таким, что любое движение отдавалось пульсирующей болью, поднимающейся выше колена.

– Вставай, – сказала себе вслух. Голос был чужим, хриплым. – Вставай, или они тебя найдут.

Оперлась на Ветра, заставляя себя подняться. Нога слушалась плохо, каждый шаг отдавался в позвоночнике, но я шла.

Потому что другого выбора не было.

Ветер фыркал, чувствуя мою боль, шёл медленно рядом, позволяя опираться на его тёплый бок. Хороший конь. Самый лучший.

Мы выбрались из болота, преодолев его по краю. Пока ловчие разберутся, в какую сторону мы пошли, вверх или вниз по ручью, это подарит нам время. Болото тоже ненадолго задержит, но…

Я рухнула на сухую траву, стянула обувь, и посмотрела на свою ногу. Лодыжка распухла, ботинки промокли насквозь и напитались грязью. Ногу нужно было туго перевязать, зафиксировав, но времени не было.

Вдали, со стороны поместья, всё ещё слышались голоса и лай. Погоня не ушла. Они просто ждали рассвета.

«Магический поиск! – поняла я. – Гюнтер начнёт магический поиск, как только поймёт, что собаки не справились».

Я знала, как это работает. Гюнтер – архимаг, его заклинание поиска могло покрыть радиус в сотню миль. В доме осталось много моих вещей, по которым он мог легко настроить артефакт поиска. Единственный способ скрыться – постоянно двигаться и менять направление, не давая магии зафиксировать устойчивый след.

Я заставила себя подняться. Достала из кармана маленький кристалл-накопитель, тот самый, в который когда-то вложила часть своей магии, и сжала его в кулаке. Активировала защитное плетение, которое запитала от накопителя: так я могла не тратить силы, концентрируясь на поддерживании плетения.

Кристалл нагрелся, рассыпая вокруг неё слабое золотистое свечение, которое должно было сделать меня невидимой для магического поиска.

– Ненадолго, но хоть на что-то, – вслух констатировала.

Вскочила на Ветра, игнорируя боль, и направила его к тракту. Нужно было выйти к большой дороге, найти попутный транспорт, затеряться среди людей.

Конь шёл ровно, и я позволила себе на мгновение прикрыть глаза, собираясь с силами. В голове крутились цифры. Сколько у меня денег? Драгоценная брошь – это капитал, но её нельзя показывать. В холщёвом мешочке – горсть медяков и пара серебряных... Этого хватит на несколько дней, если экономить.

А дальше? Дальше – столица. Клара. Только Клара могла помочь. Клара, моя подруга по академии, которая знала все тёмные стороны столичной жизни и умела делать невозможное.

Главное – добраться до неё…

Мы вышли на тракт, когда небо посветлело. Рассвет вступал в свои права, а моё время неотвратимо утекало сквозь пальцы…

Я остановила коня и с опаской огляделась. С одной стороны дорога уходила назад, к поместью. С другой – вперёд, к развилке, идущей в сторону крупной деревеньки и где, как я знала, каждое утро останавливались следующие мимо из южных провинций в столицу дилижансы.

Вдали, в той стороне, я увидела огни. Маленькие, дрожащие, похожие на светлячков – фонари дилижанса. Моё сердце забилось быстрее. Я должна успеть!..

По дороге, петляющей от тракта сквозь лес и луга к поместью, послышался топот.

Много копыт, приглушённые мужские голоса…