Лекарство для генерала

Глава 1

Если молодой девице приходится просить помощи у бандитов, то и жрецы не предскажут, каким будет результат и кто окажется в выигрыше. Но у меня больше не осталось вариантов.

Я едва стояла на ногах от страха, но все же толкнула дверь таверны. Та с грохотом ударилась о противоположную стену, словно ее пнули изо всех сил.

Шокированная, еще более испуганная, я попробовала улыбнуться десятку хмурых мужчин, что уставились на меня в повисшей тишине.

— Доброй ночи, — неуверенно произнесла, кривя губы в попытке изобразить улыбку. Не убьют же меня, в самом деле, за неосторожное обращение с дверью?

В зале снова раздался гомон: посетителей совершенно не интересовала моя оплошность, как и само мое появление. Это не могло не радовать. Чуть осмелев, я шагнула в зал.

В лицо пахнуло алкоголем и табаком, отчего захотелось скривиться. Место совершенно не подходило для таких посетителей, как я. Порядочная молодая горожанка, благопристойная и воспитанная, не должна бывать в столь сомнительных местах. Вот только что с этим можно было поделать, если единственный, кто мог мне помочь, находился в этом затянутом дымом зале. А упрямство и отчаяние были сильнее страха или возможных пересудов. Впрочем, никто из тех, кто был способен меня осудить, в подобных заведениях не бывали и подавно.

Стараясь не смотреть по сторонам, чувствуя на себе липкие, колючие взгляды из-под бровей, сильнее расправила плечи и выше задрала подбородок. Я не знала, как выглядит тот, кого искала и в этом была самая большая загвоздка.

Лавируя между столами, стараясь не коснуться подолом никого из сидящих на пути, я подошла к стойке и громко, кажется, на весь зал, сглотнула. Трактирщик смотрел на меня без интереса. Скорее с недоумением. Его темная косматая бровь вопросительно вздернулась, отчего лицо слегка перекосило.

— Чего-то желаете? — безразлично, протирая грязной тряпкой мутный стакан, спросил мужчина.

— Д-да, — я запнулась. В наступившей тишине мой голос прозвучал как-то слишком громко, надрывно. Теребя пояс на юбке, я переступила с ноги на ногу. — Мне нужен Огонек.

— Огонек? — трактирщик хмыкнул, продолжая натирать стакан. — И мне тепла бы. Женского. Но так и быть, давай лампу свою, куда тебе огонек посадить. Можешь вон, от той свечи запалить.

Я поджала губы, чувствуя себя совершенно нелепо. Хотелось закричать. И так потребовалось немало сил, чтобы найти сведения о нужном человеке. И еще больше, чтобы заставить себя сюда сегодня явиться. Но в этом месте, притоне для самых опасных и беспринципных людей города, не стоило выказывать свое недовольство.

Кое-как справившись с лицом, я попыталась изобразить улыбку и выложила на стол небольшую серебряную монетку:

— Вы не поняли: я ищу проводника по имени Огонек. И я знаю, что он должен быть здесь.

— Вот как? И кто же тебе об этом сказал, девушка? Не бывает тут никаких «Огоньков», — трактирщик, наконец, отставил в сторону свой стакан, накинув полотенце на плечо. Опираясь на стойку, он внимательно и пытливо рассматривал меня, словно незнакомую рыбину, из которой предстояло приготовить вкусное блюдо.

— Этого я не могу сказать. Да и не ваше это дело.

— Зубастая какая. Огонька нет, есть Жар. Не его ли ищешь?

— Может, и так, — я вся покраснела, понимая, что от волнения неверно запомнила имя того, кто был так нужен.

— Сама не знаешь, кого ищешь. Шла бы ты отсюда… — безразлично пожал плечом трактирщик, но замолчал на середине фразы. К стойке подошел кто-то высокий и тощий, на вид почти приличный, несколько выбиваясь из общего контингента посетителей.

Окинув меня внимательным оценивающим взглядом, мужчина усмехнулся и дернул головой, словно не одобряя увиденного. Было в нем что-то, отчего хотелось укрыться за крепкими дверями. В прямой спине, в том, как на меня смотрели светлые, льдистые глаза, таилась пугающая уверенность и непреклонность.

— Оставь ее, дружище. Брат сказал, что встретится с девчонкой.

— Как скажешь. Только попроси Жара не следить в моем заведении. Все же, мы приличная таверна, а не какая-то забегаловка в порту.

— Обижаешь, дружище. Мы за собой всегда прибирали, — протянул тощий и длинный, так и не посмотрев на собеседника, не отводя взгляда от меня. — Идем со мной, раз пришла. Познакомлю тебя с Огоньком.

Чувствуя, что меня могут легко, как деревенскую дурочку, обмануть, я сглотнула, но кивнула. Вариантов не было. Мне эта встреча была жизненно необходимой.

**

За перегородкой, в самом углу сидели люди. Здесь было темно, только на столе трепетал язычок небольшого огонька на носике масляной лампы. Это было не в пример дорого в сравнении с теми жировыми свечами, что горели в остальном помещении. Зачарованная голубовато-белым огнем, я в первый миг и не обратила внимания на тех, что сидели за столом, укрытые тенями.

— Меня так называл только один человек. Скажи мяснику, что я не просил рекламировать свои услуги. Работы и без его забот хватает.

Я вздрогнула, оторвав взгляд от огонька, пляшущего над столом. Почему-то казалось, что мужчина сдерживается, чтобы говорить тише, словно в его груди грохочет и ворчит гром.

Подняв глаза, я попыталась убедить себя не дергаться. Вот он, человек, которого я так долго искала. И теперь мне нужно было любыми путями уговорить его на авантюру.

Жесткие, подсвеченные пламенем лампы черты лица. Глубокие черные тени и глаза. Бездонные, пугающие своей чернотой, в центре которой плясало отражение пламени, бившегося на столе от движений воздуха, от нашего дыхания. Видя мой испуг, мужчина усмехнулся, показывая белые зубы.

— Садись и говори, зачем пришла, раз уж в тебе так много смелости.

— Вы согласны мне помочь? — я почти рухнула на табуретку, чувствуя, что ноги больше не держат.

— Этого я не говорил. Но выслушать могу. Исключительно из уважения к силе твоего духа.

— Наш друг, Огонек, очень внимателен к достоинствам людей, — хмыкнул за спиной, заставив дернуться. Я и забыла, что там кто-то еще стоит.

Глава 2

Утро было еще менее радужным. Диару скрутил такой приступ, что пришлось почти два часа отогревать сестренку в кипятке, прежде чем судорога отпустила слабое тельце девчушки. Истощенная болезнью, Диара выглядела совсем хрупкой, и я глотала слезы, осторожно, щипцами опуская на дно медной ванной раскаленные камни, чтобы помочь ее телу.

— Мэтр Иваньер приедет через несколько часов, молодая госпожа, — старый дворецкий запыхался, пока поднимался по ступеням на второй этаж. Видно, мальчишка из тех, что все время шныряют по улицам города, только вернулся с сообщением от лекаря. — Сказал, делать все, как обычно, но добавить в воду тот порошок, что он оставил в прошлый раз. Кофейную ложку, не больше…

Откинув железные щипцы, которыми таскала камни из камина, я бросилась к небольшому секретеру, сейчас заваленному вместо бумаг лекарствами, травами и пилюлями. Среди множества баночек и склянок, в самой глубине стояла небольшая деревянная шкатулка. С трудом, стараясь не рассыпать ценное содержимое, я открыла крышку и зачерпнула сизую, с зелеными вкраплениями, пыль. В свете дня и пылающего камина казалось, что порошок сверкает, словно сделанный из протертых спинок бронзовок. Но значение имели только его свойства, а никак не внешний вид.

Подойдя к большой ванне, где завернутая в простыни лежала моя младшая сестра, я бросила взгляд на няньку. Если бы не Эн, я давно бы не выдержала этой пытки и просто опустила руки. Но пожилая, все еще крепкая женщина не позволяла мне быть малодушной или слабой.

— Высыпайте, Лора. Если мэтр сказал, значит, это средство поможет. По крайней мере, сегодня.

— А что же потом, Эн?

— А потом мы придумаем что-нибудь еще, — уверенно отозвалась женщина, придерживающая голову Диары над водой, не давая той захлебнуться.

Я медленно кивнула. Рука, занесенная над ванной, подрагивала, когда я перевернула ложку, позволяя сверкающей пыли упасть на воду. Содержимое ванной тут же забурлило, комнату наполнил терпкий, сладковатый запах. Но почти сразу, как только пена осела, тело сестры расслабилось окончательно. Приступ прошел.

— Сколько ее можно держать в этом растворе? — вода была горячей и сейчас после того, как болезнь отступила на полшага назад, Диаре могло быть больно.

— Сказал, минут десять, не больше.

Я вскинула голову, глянув на большие часы, что стояли на каминной полке. Сегодня приступ длился намного дольше, и пришлось использовать столь дорогое и опасное лекарство. А это означало, что у меня, у сестры почти не осталось времени.

Отставив порошок на место, я вынула из комода чистые полотенца, расстелив их на постели. Рядом уже лежала сменная рубашка. После того как время процедуры выйдет, нужно будет привести сестру в порядок.

— Лора? Ты где? — девчушка казалась совсем маленькой из-за худобы и вовсе не походила на четырнадцатилетнюю барышню. И голос после приступа звучал сипло, слабо, словно у сестры болело горло. Хотя, может, так оно и было, просто на фоне остальных болей Диара этому не придавала значения.

— Я тут, моя хорошая, — подошла к ванной, стараясь улыбнуться.

— Ты снова вся растрепанная. Мама была бы недовольна, — тихо просипела девушка, глядя на меня ясными, светлыми глазами, так похожими на отцовские.

— Я знаю, милая. И приведу себя в порядок сразу, как мы позаботимся о тебе. Сможешь встать?

— Попробую, — тихо и неуверенно произнесла Диара, а я махнула рукой Веролу, что так и стоял в дверях. Если Диара пришла в себя, то мы с Эн должны были справиться и без его помощи. А вот что делать потом, пока не могла придумать.

**

Накинув длинную кружевную мантилью, с тоской посмотрела на свое отражение. События утра не лучшим образом сказались на моей внешности, но я не могла себе позволить выглядеть плохо. Пришлось открывать шкатулку, и легкими мазками наносить на щеки румяна, чтобы не казаться такой мрачной и бледной. Плетеная корзинка и светлое, летнее платье делали меня похожей на любую юную горожанку, но глаза все равно выдавали. Я попыталась улыбнуться отражению, но и это не помогло.

Неподобающе выругавшись сквозь зубы, быстрее вышла из комнаты, пока не успела передумать. Если мне понадобится финансовая помощь, я должна продемонстрировать собственную состоятельность.

— Эн, ты сложила мое кружево? — спускаясь по длинной лестнице на первый этаж дома, построенного из светлого песчаника, я с удовлетворением отметила и распахнутые резные ставни, и то, что цветы на подоконниках снаружи буянят, как при маме. Это было хорошо.

— Да, молодая госпожа, — нянька вынырнула из боковой комнаты, неся в руках сверток с лучшим кружевом в городе. — Получилось три куска. То, что вы начали на той неделе, не снимала.

— Правильно. Я хочу переплести несколько последних рядов, там вышло неровно, — отобрала у женщины свою работу и осторожно уложила на дно корзинки. — Если все пройдет хорошо, сегодня получится взять еще пару заказов.

— Вы бы сильно не торопились, — Эн выглядела встревоженной, хотя я была меньшей из ее забот. Тяжело вздохнув, на правах няньки, Эн качнула головой и сменила тон. — Диара требует много сил и внимания, Лора, а ты и так по ночам почти не спишь. Передохнула бы.

— Я в полном порядке, — изображая самую уверенную из своих улыбок, возразила, поправляя мантилью, чтобы та не сползла с головы в самый неподходящий момент.— Меня к обеду не ждите, хочу заглянуть к мэтру.

— Думаете, он сумел так быстро найти что-то новое?

— Если не спросить — не узнаем, — изображая беспечность, я вышла под жаркое солнце Сигеры.

Город стоял на самом берегу моря, и даже в такие солнечные, знойные дни, это не давало его жителям растечься по мостовым, словно выброшенные на берег медузы. Подставив лицо солнцу, так и замерев на верхней ступени, я прикрыла глаза, пытаясь напитаться этим светом. Он не спасал, но позволял не терять надежды на лучшее самыми темными и тихими ночами, когда кроме звона цикад не было слышно ни скрипа корабельных снастей, ни песен моряков.

Глава 3

В лавке лекаря какая-то девушка грустным голосом что-то обсуждала с мэтром Иваньером. Болезнь сестры? Я задумчиво хмыкнул и откинул эту мысль как ненужную, только отметив, что данный вопрос всплывает при мне второй раз подряд. Была бы у меня сестренка, вполне можно было бы принять это за предупреждение от богов. А так не стоило и задумываться.

Заметив меня в дверях, лекарь поклонился, обращая внимание посетительницы на постороннее присутствие. Девушка обернулась, и я едва не отшатнулся от удивления: вчерашняя гостья, что так пыталась изобразить простую горожанку и просила помощи, стояла передо мной в облике благородной доньи. И этот образ, нужно было признать, шел ей куда больше.

Я не ожидал ее здесь увидеть.

Невысокая фигурка выглядела фарфоровой статуэткой в темноте лавки. Светлое платье, темная кружевная мантилья на голове поверх черепахового гребня. Тонкая, перетянутая лентой, талия. Смуглая, поцелованная солнцем кожа, гладкая и чистая. Темные волосы, уходящие под кружево. И большие, распахнутые в удивлении от узнавания глаза. Девушка была диво, как хороша! Особенно ее пышная, поднимающаяся при каждом дыхании грудь в вырезе платья притягивала взгляд. Но я сдержался, пытаясь угадать мысли этой особы, так быстро сменяющиеся в темных глазах.

Зачем я перегородил ей дорогу? И сам не знаю. Мне просто казалось, что судьба так бы не озаботилась нашей повторной встречей, если в этом не было какого-то смысла. Ничего не бывает просто так. Понять бы только, что именно проведение хотело до меня донести.

И все же мне пришлось отступить. Я самолично отказал этой красавице вчера, и пока не было ни малейшего основания менять собственное решение сейчас.

Проследив за тем, как донья стремительно вышла на улицу, заслонив от света маленькой ладошкой глаза, прикусил губу. Я что-то упускал, но понять, что именно, никак не удавалось.

— Я ожидал вас еще позавчера, — тихо проговорил мэтр после того, как девушка оставила его лавку.

— Дела, — пожал плечом, не придавая этому особого значения. Даже если в этот раз я достиг успеха, то день-два на фоне трех лет ожидания не имели значения.

Выудив из кармана шкатулку, я поставил ее на стол перед лекарем. Если все верно, то именно это должно помочь.

— Вы ее достали? — с придыханием, словно речь шла о чем-то действительно невыполнимом, спросил мэтр, боясь коснуться шкатулки.

— Да. И было это не так сложно, как я предполагал. Хотя и не так просто.

Лекарь все же справился с собой и откинул крышку деревянного ларца. На темном бархате лежала небольшая жемчужина странного зеленого цвета. Подрагивающей рукой старик медленно вынул грушевидный камень, взвесив на ладони.

— Этого хватит?

— Сперва проверим, поможет ли. Я никогда не пытался вернуть к жизни таких, как ваши товарищи, и могу только предполагать, что именно подействует. Исключительно на основании старых записей и знаний, накопленных годами. Если бы у нас был доступ к эйолам…

— Но его нет. Как вы сами только что напомнили донье, что вышла из вашей лавки, — несколько более резко, чем следовало, перебил я. «Если бы» меня не устраивало. Так как оно никоим образом не влияло на ситуацию нынешнюю.

— Да, вы совершенно правы, Жар, — старик кивнул и поманил меня свободной рукой вглубь помещения.

Там, в куда более светлой комнате с несколькими столами и койкой для срочной помощи, работали несколько учеников мэтра, которым он махнул рукой при нашем появлении.

— Подождите в лавке, оболтусы. Мы будем немного заняты здесь.

Мальчишки, совсем подростки, но серьезные, словно это могло им гарантировать светлое будущее на лекарском поприще, почти синхронно кивнули и, оставив свои дела, вышли в переднюю комнату. Мэтр же выбрал небольшой столик под самыми окнами, осторожно опустив жемчужину в керамическую плошку.

— Сперва мы попробуем совсем маленькую часть, нет смысла сразу все разводить, — припомнив видно, что я предпочитаю понимать процесс, взволнованно проговорил лекарь, прежде чем взять тонкий, отменно заточенный скальпель. Поймав жемчужину щипцами, не позволяя ей выскользнуть, старик принялся осторожно, с небольшим нажимом, соскабливать с жемчужины верхний слой зеленого перламутра.

Не отрываясь от своего дела, мэтр, на чьем лбу выступили капли пота, обратился ко мне:

— Там в углу шкаф. На третьей полке в шкатулке красного дерева есть еще пробный материал. Принесите мне одну, будьте так любезны.

Я прекрасно знал, где хранятся привезенные мной для опытов образцы, так что без затруднений нашел нужную шкатулку. На дне, не касаясь стенок, выложенных тонкими пластинами хрусталя, лежало несколько прозрачных фигурок. Улитки, так похожие на тот самый хрусталь, что не давал им растаять, выглядели настолько искусной работой, что было невозможно не выразить свое восхищение мастерством. Если бы только это действительно были куски камня.

Запустив руку в шкатулку, я осторожно за панцирь вытянул одну из фигурок, тут же поморщившись от жуткого, колючего холода, опалившего пальцы. Но мороз, словно наткнувшись на пламя, тут же отступил. Только самые подушечки пальцев побелели. Быстрее захлопнув шкатулку, чтобы с остальными ледяными фигурками ничего не произошло, я вернулся к столу, за которым работал мэтр. Старик Иваньер уже закончил скрести жемчужину и теперь смешивал ее порошок с каким-то едким, красно-коричневым веществом. Сморщенные, но умелые руки мэтра заметно подрагивали.

— Поставьте фигурку в эту большую плошку.

Выполнив, что велел лекарь, я внимательно следил за тем, как смесь в его ступке из бурой становится сперва белой, а затем ультрамариновой, синей. Сердце, кажется, вовсе перестало стучать от волнения. А если получится? Если это окажется верным средством?

Я тряхнул головой, запрещая себе думать об этом. Столько вариантов испробовано, что каждая новая неудача казалась еще большим ударом, чем сама трагедия.

— Отступите, дон, — попросил старик, когда его полностью устроил вид содержимого ступки. — Я никогда не пользовался этим средством, но судя по записям, эффект может быть невероятно сильным.

Глава 4

Я спустилась в Ведьмин квартал уже ближе к закату. Солнце больше не светило так ярко, а может, просто сама улица притягивала мрак? У меня не было ответа. Быстро, судорожно оглядываясь и завернувшись почти по нос в мантилью, шла мимо темных, мрачных лавочек, не зная, с которой начать. У одной стояло несколько больших и маленьких чучел, а над дверью висел череп какого-то грызуна. Покачав головой, едва сдерживая подкатившую от неприятного запаха дурноту, я двинулась дальше. Мне нужны были не кости или какая-то редкая шерсть. Мне требовалась травница.

У другой лавки, видимой издали, клубился зеленый дым. Миг, и вместо ядовито-изумрудного он вдруг стал аметистово-фиолетовым. С трудом справившись с желанием развернуться и броситься бежать прочь, я только сильнее сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Мне нужно пройти эту улицу до самого конца, даже если я не верила, что сумею отыскать нужный ингредиент у местных обитателей.

Повезло мне только на пятой или шестой двери. Тонкий, бледный, несмотря на южное солнце, человек в темной хламиде как раз вывешивал над дверью пучок каких-то сушеных цветов.

Сделав глубокий вдох, почти слыша, как за спиной хихикают ведьмы и колдуны, я тихо обратилась к человеку.

— Вы травник?

— А? — едва не выронив пожухлый букетик, растерянно переспросил мужчина, глядя на меня совершенно прозрачными глазами.

— Мне нужен травник, — откашлявшись, громче произнесла я, почти что жмурясь. Мама перевернулась бы в склепе, если бы узнала, куда пришла ее дочь одна, да еще так поздно вечером.

— И зачем же тебе он? — мужчина дернул уголками губ, но я так и не поняла, была это улыбка или надо мной, над моей нерешительностью и скованность, насмехаются.

— Мне нужно найти одно редкое растение, — стараясь говорить увереннее, но, понимая, что это выходит как-то совсем плохо, ответила на невежливый вопрос.

— Ну, заходи тогда, может, у меня что-то и есть. Все же не ромашками торгую,— опять покривил губы мужчина, делая приглашающий жест.

Все еще дрожа от собственной смелости и безрассудства, я шагнула в неожиданно светлое помещение, наполненное запахом трав и пряностей.

— Что ищешь, донья? — травник прошел за невысокий прилавок и вынул из-под стола какую-то огромную книгу.

Глубоко вздохнув, глядя прямо в бесцветные глаза мужчины, я решительно произнесла:

— Мне нужна Ледяная Лилия.

В помещении повисла такая тишина, что стали слышны голоса снаружи. Травник же, как стоял, опираясь на прилавок, так и замер. Несколько долгих мгновений он пристально смотрел на меня, а затем неприлично поковырял в ухе. Чуть нагнувшись ко мне, как-то нехорошо сощурившись, он потребовал:

— Повтори.

Пришлось еще раз вздохнуть. Почему, ну почему каждый раз это название вызывает подобную реакцию?

— Ледяная Лилия. Мне нужна. Лепестки.

— Значит, я услышал верно, — тихо, отстранившись, пробормотал травник. Задумчиво распахнув фолиант, что до этого выложил на прилавок, мужчина поманил меня белой рукой, указав на одну из страниц примерно в середине книги.— Уж не знаю, для чего тебе потребовалась такая редкость, но хочу предупредить сразу: ни в этом городе, да и ни в одном соседнем, ты ее не найдешь. Смотри.

Подойдя, я заглянула в книгу. На желтоватой странице было изображено нужное мне растение. Несколько мелких цветочков с сияющей сердцевиной в окружении снега. Но не это было главным. Ниже, там, где обычно рисовали корни растения, были нарисованы кости. И я бы засомневалась, правильно ли поняла, не будь там и черепа. Человеческого черепа.

— Вот она, твоя лилия. Помимо того что она любит холод и расцветает только под снегом, она растет только на крови эйолов. Это их погребальный цветок. И достать подобный можно только у них. Я не видел Ледяных Лилий уже лет восемь, а после войны даже не слышал о них ни слова. Все участки, на которых эти цветы могли бы расти сейчас под контролем Долины, как ты понимаешь. Эйолы ни за что не позволили бы своим павшим остаться не погребенными. Может, это одна из причин, почему они забирали своих мертвых домой.

— А на полях сражений? Разве там не могло остаться их крови, достаточной для того, чтобы лилия появилась?

— Одной крови недостаточно. Разве что в низине Аавинатис, но туда я не советую тебе направляться. Ледяной Туман все еще закрывает долину, как и ее обитателей. Если ты не желаешь превратиться в одну из ледяных статуй. Разве что… но поговаривают, что там до сих пор стоят на страже остатки Бессменной тьмы, а их генерал рыщет по свету, желая вернуть свое войско… — выражение лица травника стало вдруг мечтательным, словно он рассказывал какую-то мрачную балладу.

— Бессменная тьма? — не понимая о чем речь, переспросила я.

— Самый решительный и отважный из генералов Перелома. Говорят, его армия шла первой в решающей битве, и эйолы впервые с начала войны применили свои Шары Тумана. Армия стояла в низине, и их накрыло почти всех. После этого эйолы и наша королева заключили мир, посчитав дальнейшие боевые действия бессмысленными. А войско так и осталось в долине, так как эйолы отказались выдать лекарство. Или сами не знают, что делать...

Травник захлопнул книгу, покачав головой.

— Так вот, вернемся к твоим лилиям. Цветы эти сейчас не найти, так что я бы посоветовал взять что-то попроще. Наверняка в нашем мире можно найти что-то, что удовлетворит твои необычные запросы. Яд из зеленой вечерешки? Если тебе нужно кого-то убить медленно, и не привлекая внимания, он будет куда лучше, поверь. Нет? Ну, тогда может веселка пагубная? Она как лечит, так и травит, смотря какой эффект тебе нужен.

Я вдруг всхлипнула, резко вскинув руку и прикрыв рот. Я знала, что ничего не найду в этом месте, иначе мэтр Иваньер бы сам сумел отыскать растение по своим каналам. Но почему-то услышать это сейчас было куда труднее, чем я предполагала.

— Эй, эй, только не плачь! — растерянно, почти испуганно воскликнул мужчина. Он быстро развернулся и плеснул что-то в высокий прозрачный стакан, протянув мутноватую голубую жидкость мне.— Пей!

Глава 5

Домой я вернулась уже не в том подавленном настроении, что была утром. И сестра сегодня была в значительно лучшем состоянии, словно чувствовала, что у нас появился шанс. Диара даже спустилась в платье к ужину, чего не было уже несколько недель. Обняв худую и бледную сестренку, я попросила Эн накрывать на стол. Такие вечера выдавались теперь нечасто, и нужно было ловить момент.

Рассказывать семье все события дня я не стала, как и говорить, что возможно вскоре уеду из города в поисках мифического цветка. Только сообщила, что вечером опять отправлюсь в город. Мне было нужно уговорить того человека отправиться со мной. Осталось только придумать, как именно это сделать.

— Я вас провожу, — решительно поднялся из-за стола Верол, но я не могла этого допустить. Мне и без того было сложно, а если мои домашние еще и ночами спать не будут… Я только покачала головой:

— Не переживай, я уже была там, куда собираюсь. Там не так и страшно, всего пара кварталов вниз.

— В первое кольцо?! — наш город стоял у побережья большим амфитеатром, овеваемый солеными ветрами, и нижний, первый ярус считался самым ненадежным местом. Но это больше было на словах. Если не ходить между складами и не лезть на рожон, то особых неприятностей ждать не стоило. Моряки — люди шебутные, но не злые.

Но туда я не собиралась в любом случае, так что спокойно и уверенно повторила:

— Нет, не в порт. Всего только на пару кварталов вниз. Вернусь до полуночи.

Это обещание, кажется, успокоило Верола куда больше, чем все остальное. Мне бы так уметь. Я даже примерно не знала, чем можно подкупить этого Харана-Огонька, чтобы уговорить отправиться со мной в поездку. Но времени рассуждать, больше не было. Нужно было действовать, пока сестра себя чувствовала более-менее хорошо. Пока у нас еще было время.

Вытянув из шкафа темное платье под горло, я убрала волосы в узел на затылке. Да, этот Харан видел меня сегодня в лавке лекаря, где я его сразу даже и не признала. Но это не значит, что можно разгуливать по ночному городу в дорогой кружевной мантилье. Для того чтобы понимать это, не нужно быть слишком уж умной.

На волосы лег темный, неприметный платок, который даже Эн не согласилась бы надеть на рынок, а мешочек с серебром пришлось сунуть за корсаж. На поясе монеты слишком уж громко звенели. В этот раз я была определенно умнее, пристегнув к поясу еще и короткий кинжал. Не то чтобы я умела им орудовать, но почему-то была уверена, что это поможет принять верное решение тому, кто будет сомневаться. Не хотелось изображать из себя легкую наживу.

— Обещай быть осторожной, — Диара уже давно должна была спать, но сестра упрямо боролась с дремой, желая самолично меня проводить.

— Я всегда осторожна, моя хорошая, — подняла ладонь, коснувшись бледной сестриной щеки. Она вобрала слишком многое от отца, и даже если эта болезнь пройдет, ей будет непросто.

— Прости, это все из-за меня, — вдруг разрыдалась девушка, падая мне в объятия. — Если бы не я, ты была бы давно замужем и спокойно жила…

— Т-ш, ты мой самый близкий человек. Единственная, кто остался из всей семьи. Не смей так даже думать.

— Но это правда, Лора. Я создала тебе так много проблем…

— И мы их все решим. Для чего же еще нужна семья?

— Если бы родители были живы, тебе бы не пришлось так страдать.

— Но их нет, Диара. Их нет, и нам самим придется разбираться со всем, что судьба решит уронить на наши плечи. А теперь будь хорошей девочкой и не порти работу мэтра Иваньера. Иди в постель. Я зайду к тебе, как вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я улыбалась, а у самой щемило сердце. Какая она все-таки еще маленькая, моя сестренка.

И сообразительная.

**

Город остывал от знойного дня, но от мостовой все еще поднимался жар. Ночь обещала быть душной, и очень хотелось окунуться в залив... или хотя бы в ванну. Я печально вздохнула: купаться в море мне не приходилось уже лет двенадцать, а теперь, наверное, и те части побережья, где мы бывали когда-то всей семьей, изменились или заросли домами.

Если бы родители были рядом, если отец все еще был жив, лихорадку сестры можно было вылечить всего за пару дней. Как когда-то удалось справиться с моей. Но родителей больше нет, и этот путь нам недоступен. Разве что если найти кого-то еще из кровных родственников.

Я резко тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Больше никого нет. Есть только мы двое.

А если бы был? Это помогло бы?

— Тебе не попасть в Долину Тысячи звезд. И определенно он не станет с тобой разговаривать. Или ты уже все забыла, Милиалора? Больше никого нет, — я шла по улицам, все еще полным народа, пользуясь последними лучами сумерек, чтобы добраться до нужного места. У меня теперь был только один шанс, и почему-то казалось, что если потороплюсь, если приду затемно, то я могу все сделать правильно. Казалось очень важным, попасть в ту таверну первой.

Распахнутая дверь встретила меня непривычной тишиной: людей в зале почти не было. Кажется, местные завсегдатаи предпочитают собираться несколько позже. Хоть с этим я угадала, что не могло не радовать.

— Снова ты? — со стуком поставив заляпанный стакан на стойку, недовольно произнес трактирщик, сжимая свою тряпку, от которой стакан и не мог стать чище. Кажется, он пытался меня испугать. Вот только сегодня у меня совершенно не было настроения на эти расшаркивания.

— Пива, большую кружку, — я бросила перед трактирщиком монетку, прекрасно понимая, что так он меня не выставит. Сейчас я была не просто попрошайка или побирушка, сейчас я была клиентом. И пусть я не собиралась пить его дрянное пиво из его же грязных кружек, это уже не имело значения. Заказ оплачен, и я должна его получить. А как долго я над этой кружкой буду сидеть, и с какой целью — дело десятое. Широко улыбнувшись, почти приседая от собственной наглости, я направилась в темный, отделенный от остального зала угол, добавила. — И передай Харану, что я его жду, будь добр.