Лекарь для проклятого генерала драконов

Пролог 1

Генерал Аяз проклят. Свой последний бой он выиграл, но цена победы оказалась слишком высока. Он остался прикован к инвалидному креслу. Дракон не верит в свое спасение. И все, что хочет, – защитить свой род и свой город от вторжения чужаков.

Даррина Камли — сильнейший целитель Южной империи драконов. Она своенравна и сильна духом. Путешествие в пустыню казалось ей простым приключением, пока она не столкнулась лицом к лицу с генералом Аязом. Суровый, несговорчивый, он ни на мгновение не поверил, что эта красивая хрупкая магичка способна поставить его на ноги.

И это он зря!

Такого пренебрежения Дара не простит. И сделает все, чтобы невыносимый мужлан не то чтобы пошел, а побежал, и желательно от нее подальше! И сил своих на это она не пожалеет!

Визуал героев 1

Отал-генерал пустынного города Таклеш

Сильный, харизматичный...

Рыжий, но не бесстыжий.

Даррина (Дара) Камли

Лекарь. Красивая, прямолинейная и невероятно одаренная.

В меру наглая. Где надо - дерзкая.

Если пациент перед ней не снимает штаны - она сделает это сама.

И вообще, Дара считает, что хорошо зафиксированный генерал в обезболивающем зелье не нуждается!

Пролог 2

Великая пустыня

Граница территории Таклеша

Отал-генерал Аяз

Боль... Кровь... Песок под ладонями.

Превозмогая дикую боль, я поднял голову и осмотрелся. Растерзанные тела тех, с кем я еще с утра ел у костра. Друзья, соратники... Они все были здесь и останутся в этих песках навечно.

Те, с кем я воевал бок о бок годами...

Все мертвы. Но я пока дышал.

Поднявшись на четвереньки, передвигал ногами. Перед глазами все расплывалось. С трудом помнил, что произошло. Резкая боль в затылке... а дальше тьма беспамятства...

Сколько же тел! Псы-перевертыши.

Песок превращался в грязь от крови. Сотня... на нас бросили всю свору, не пощадив. На двенадцать воинов драконов хватило... Их морды, застывшие в полуобороте, продолжали скалиться с каким-то безумием.

Красноглазое отребье, сколько ни уничтожай, а они все лезут...

Я полз по раскалённому песку, вглядываясь в их пустые, залитые кровью лица.

В надежде ловил взгляды своих соратников, но видел лишь застывший лик смерти.

Этот бой мы проиграли.

Последний бой...

И мне отсюда уже не уйти...

Борясь с белой пеленой перед глазами и помутнением рассудка, я зачем-то продолжал ползти. Что-то не позволяло мне смириться с поражением. Можно было просто упасть и умереть. Но...

Не мог. Взгляды мёртвых друзей взывали к отмщению. Гордость и гнев кипели в душе. Еще несколько глотков воздуха.

Выдохнуть и проползти вперед. Туда, где длинные тени гуляли по песку.

Я слышал смех врагов. Осознавал, что они потешаются надо мной. Но это не трогало.

Их тоже осталось немного... Я с братьями задорого отдал свои жизни. Не продешевили.

С нами полегло около сотни одичалых красноглазых. Но остались черные ведуны, что вели это иго в бой. Они всегда держались за спинами своей своры. Скрывались на расстоянии, как шакалы.

Именно их я сейчас и слышал. И все, что мне нужно было, — забрать с собой в забвение хотя бы одного.

Хотя я был жаден до крови... Мне бы всех зубами с собой утащить к смерти в объятия. Как дар ей. Подношение.

Эта мысль не позволяла мне сдаться, и я искал...

Свой клинок.

Воин пустыни не должен терять его.

Для дракона отала — это бесчестие.

Смех приближался. Ведуны осторожничали. Опьянённые победой, все же опасались приближаться, пока я еще способен был двигаться. Жалкие трусы, вечные тени за спинами полубезумных перевертышей.

Выдохнув, всего на мгновение позволил себе упереться лбом в песок. От моего тяжелого дыхания песчинки начинали двигаться.

Магия тихо перетекала по моим венам.

От боли путались мысли, но я еще был жив.

Повернул голову, наконец, увидел то, что так искал, —

мой меч. Изящный, прочный, как чешуя дракона, ятаган погрузился в песок. Вмонтированный в рукоять рубин сверкал на солнце.

Уголки моих губ приподнялись.

Еще не все проиграно... Это еще не конец.

Вытянув руку, я зашептал древние слова, и песчинки ожили. Ятаган сдвинулся.

Словно на волнах, его несло ко мне.

Ведуны так и не поняли, кого не добили... И это будет стоить им жизни.

Рубин отражал яркие лучи светила. Я опустил руку, и моя бледная, покрытая слоем запекшейся крови и песка ладонь сомкнулась на рукояти.

С нечеловеческим рыком я поднялся на колени.

За спиной заголдели.

Я скорее ощутил тьму, что наслали на меня, чем увидел, но все это уже не имело никакого значения.

Я еще не проиграл. Еще нет... Призвав свою магию, выпустил ее всю без остатка, позволяя барханам ожить и запеть.

Буря...

Я призывал ее.

Поднимал слои песка и кружил, ослепляя врага.

Ведунов было с десяток. Их тьма клубилась, въедалась в мою плоть...

Но все это было так неважно...

Пустыня пела. Кровавая буря поднимала тела еще живых, не давала им сделать вдох. Колючие песчинки врезались в кожу, оставляя на ней многочисленные царапины.

Я не щадил свой дар...

Это был мой последний бой.

Наш бой, и мы одержим в нем победу.

Смерчи один за другим раскидывали растерзанные тела красноглазых псов, погребая их под толщей песка.

Где-то истошно орали и ведуны. Теперь им было не до смеха.

Зато хохотал я. Устремив взгляд в затянутое оранжевой песчаной пеленой небо.

И мне было так хорошо...

Пролог 3

Я ликовал. Здесь не останется выживших. Пустыня поглотит и живых, и уже мертвых.

Но останется победитель.

И в мир мертвых я пойду с ятаганом в руках, и мне не будет стыдно перед друзьями за этот бой.

Мой последний бой...

Я отомстил за всех.

Подняв голову, издал последний победный крик.

Тьма ведунов все еще сопротивлялась буре, пытаясь спасти своих хозяев. Но для них все уже было кончено, просто они еще не смирились.

Ветер пел. Красный от крови песок поднимался к небесам.

Тела моих друзей и поверженных псов медленно исчезали.

Выдохнув, я опустил плечи. Силы иссякали. Теперь лишь дождаться костлявой и уйти с ней в забвение.

Внезапно что-то острое вонзилось в спину.

Вздрогнув, я качнулся вперед, но удержался. С невероятным усилием завел руку назад и выдернул из поясницы метательный нож. Он рассыпался в моей ладони, обращаясь в прах. Вверх взвилась темная туманная дымка.

Проклятие! Прощальный подарок врага.

Засмеявшись, я сбросил хлопья черного пепла в песок.

Такая нелепость — тратить оставшиеся силы на того, кто и так уже мертв.

Теперь я — проклятый генерал драконов.

Какая честь!

Подняв окровавленную руку, убрал с глаз темно-рыжую прядь волос.

Буря усиливалась, теперь уже без моей помощи. Ее вой убаюкивал и успокаивал.

Еще немного... Несколько вдохов... и все.

Воткнув ятаган в песок перед собой, я вслушивался в песню пустыни. Это последняя радость, что мне осталась.

Живых здесь больше не было.

Я последний...

А значит, победитель!

Засмеявшись, я упал навзничь, сжимая рукоять в руке.

... А время шло. Я все еще дышал. Тяжело и надрывно. Ветер стихал. На ярко-оранжевом ковре пустыни причудливые узоры выплетали песчинки. Я наблюдал за их передвижением и не понимал, почему все еще дышу.

Руки ломило от боли, но при этом я совершенно не чувствовал ног. Клинок, что вонзился в поясницу, заразил тьмой. Я видел подобные раны, после них милосердно добивали.

Но я все еще был жив.

Закрыв глаза, медленно впадал в беспамятство, надеясь, что на сей раз все...

Слышал голоса друзей. Их веселый смех и браваду. Треск костра и запах жареного мяса. Наше последнее утро. Миг, в котором мы все еще были живы.

Но, открывая глаза, я обнаруживал себя все еще лежащим среди песков. И я готов был выть от несправедливости.

Я должен уйти с ними, как и положено оталу.

Должен!

Знал, что они ждут... Но смерть не находила ко мне путь.

Она словно испугалась меня забирать.

Меня, сильнейшего генерала пустыни!

Повелителя бурь!

Того, кто не знал поражений.

И я лежал на песке и смиренно ждал ее. Ждал, как милую подругу.

Но она все не шла.

Солнце медленно склонялось к ровному горизонту, освещая последними лучами барханы. Редкие колючие кусты отбрасывали длинные тени.

Всматриваясь в слепящий парящий диск, с ужасом понимал, что все еще жив.

Рана от клинка немела. Тело сковывало холодом.

Ноги... Я не чувствовал их. Совсем.

Это не давало надежды на спасение. Магические раны не подвластны даже самым сильным целителям.

Так что меньше всего я желал, чтобы меня нашли.

Если выживу — останусь калекой.

Да и то ненадолго. Это будет агония длиною в год, может, в два...

Закрывая глаза, я пытался найти в себе хоть крупицы магии, чтобы заставить песок разверзнуться и поглотить меня.

Но, похоже, и на это я был уже не способен.

... Пустыня пела...

Ночной ветер шуршал песчинками.

Я не понимал, сколько прошло времени. Первая это ночь или нет. Губы, потрескавшиеся до крови, едва шевелились в глухой молитве. Я звал милосердную смерть...

Но услышал не ее. Хлопки крыльев. Возможно, они показались мне...

Кто-то коснулся плеча.

— Да легко сдохнуть, племянник, — это не про тебя, — раздалось над самым ухом. — Ты что удумал! Да без тебя обречены все мы!

На мою спину надавили, и я зашипел. Боль накрыла с новой силой.

— Это генерал Аяз Бурхан?

Еще один голос врезался в мое сознание.

— А ты что, ослеп и отала своего не признаешь! — сидевший надо мной громко прокричал. — Это мой племянник, и он жив. Везучий ты, ублюдок, — добавил он куда тише. — А значит, и я вместе с тобой. Не вздумай сейчас умереть!

Давление на рану ослабло, и я снова потерял сознание.

Пролог 4

Небо... ощущение полёта. Я то проваливался в беспамятство, то снова открывал глаза и видел чистое ночное небо и звёзды. Я всё ещё был жив.

Ветер обдувал лицо, принося влагу. Горло горело от жажды, тело я уже просто не чувствовал.

Проклятье... Душу гложила обида, что так легко подставился под нож. Вот только я и не надеялся на спасение.

Моргнув, я повернул голову. Меня несли в лапах. Кто?

Мысли терялись... и словно засыпал и пробуждался. И в эти мгновения просветления мог различить мелькающие в свете луны огромные красные крылья ящера. Грузного. Тяжёлого.

Волкан... Волкан Бурхан.

Родной дядя... Младший брат отца.

Единственный, кто не ударит в спину, — мелькнула мысль в голове. — И не потому, что родня, просто без меня он не проживёт и дня. Убьют, чтобы оборвать весь наш род.

Ведь нас и так осталось двое. Остальные — побочные ветви или потомки бастардов.

Значит, он искал меня... И правильно. Пока я воевал, он правил, решал торговые вопросы, занимался хозяйственными делами. И так было уже очень много лет.

Всё же отал-генерал на троне — не лучшее, что может случиться с городом пустынников. Но если у него такой наместник, то он будет процветать.

Я усмехнулся.

Какой теперь из меня правитель... Калека...

Любой сможет сделать мне вызов... Я теперь тень себя.

Оскалившись, готов был проклинать эту жизнь и свою судьбу, но усмешка богов заключалась в том, что я и без того теперь проклят.

Тёмные ведуны в этом невероятно сильны. А тот, кто пустил нож, знал, что живым уже не уйдёт.

Это его прощальный мне подарок! Достойный генерала.

И так хотелось орать! Не столько от боли — к ней я был привычен. Нет, от несправедливости.

От ужаса... Я не желал такого будущего.

Не желал...

Закрыв глаза, оскалился в бессилии.

Драконы плавно скользили в небесах.

Впереди, в предрассветном мареве, словно мираж, вырисовывался Таклеш.

Городские стены возвышались над барханами. За ними скрывались многочисленные улочки родного города: рынки и храмы, ткацкие и гончарные мастерские. А в центре всей этой суеты — замок. Многочисленные башни, выложенные из прочного песчаника, уходили в небо.

Теперь это моя темница.

Хотя у меня ещё сохранялась возможность совершить оборот.

Человек — калека, но зверь — нет.

Последняя отдушина.

Откинув голову, я следил за горизонтом.

Яркий пылающий диск солнца медленно поднимался на востоке. Воздух парил.

Новый день, а я всё ещё жив,

побеждённый победитель.

Закрыв глаза, позволил себе снова впасть в беспамятство...

... Суматоха. Гул голосов. Крики и истерики... женские.

Я не вслушивался в происходящее. Мы приземлились на центральной площади у крыльца замка. Меня уложили на землю. Мелькали тени, но я не смотрел.

Мне было всё равно.

Какая разница, что будет дальше.

Моё сердце остывало, а душа покрывалась льдом.

Вынесли носилки. Главный лекарь Таклеша, Кан, отдавал приказы. Я смотрел на него, такого испуганного и потерянного, и не надеялся ни на что.

Слишком хорошо понимал, какие раны получил. Видел их не раз на теле других, но все они были мертвы. А я, по чудовищно злой иронии судьбы, выжил.

Зачем? Для чего?

Я не понимал. Всё обратилось в прах.

Меня подняли и понесли в замок.

Рядом вышагивал дядя Волкан. Он был немногим старше меня. Родись он с силой дракона, всё было бы проще. Я передал бы власть ему. Но нет... Он мог совершить оборот, но не более. Магия в его крови так и не проснулась.

Он не сможет ответить на вызов силы.

И мы оба это хорошо понимали. Но...

Выдохнув, я попытался найти взглядом его лицо, уловить эмоции.

— Трон твой, — шепнул еле слышно. — Это моё слово. Слышишь, Волкан?

— Молчи, Аяз, — шикнул он. — Всё сложно. Мы теперь уязвимы. У нас в оталах немощный. А я так и остаюсь вторым рождённым, наместником. Но я ещё слабее тебя такого. Ты слишком многих заберёшь с собой в обитель мёртвых.

Пролог 5

Выдохнул. Боль обожгла спину вдоль позвоночника. Но я предпочел забыть о ней на несколько мгновений. Мне нужно было подумать.

Смерть мною побрезговала... Видимо, посчитала, что ей со мной одной дорожкой идти пока рано.

Но не надолго она от меня отстала. Ненадолго.

Слова Волкана встряхнули. Я просчитал, что случится, как только мое тело сгорит на погребальном костре.

Таклеш начнут атаковать. Тут такая бойня разразится за землю. Войска всех ближайших городов-государств слетятся, чтобы отбить себе осиротевший оазис.

Глотки рвать будут и моим талам, и друг другу.

Улицы Таклеша обагрят реки крови.

Как-то разом умирать мне расхотелось.

Подождет!

— Успокоился и взял себя в руки, — зашипел я змеем на дядю. — Сопли собери под носом. Твой сын сядет на трон как полноправный отал. Я наследников после себя теперь уж точно не оставлю, а бастардов не имею. Так что смотри вперед с надеждой, Волкан. Будущее тебе улыбается, дядя.

— Скалится оно мне, Аяз, — шикнул он. — А улыбаются пока мне только оталы западных регионов. Думаю, их просто разорвет от счастья, когда такие новости прилетят. Еще и делегация прибыла от южной империи Драконов. Вот уж кого не ждали. Что им нужно?

— Ярвен, — встрепенувшись, я вспомнил имя друга, которого действительно приглашал в гости. — Как же вовремя он! Ярвен! — превозмогая боль, я рассмеялся. — Союз им нужен, Волкан. Точка для торговых путей. Это наш шанс стать менее сладким пирогом на песках пустыни. Заключим с генералом Ярвеном Камли, прозванным Шрамом, договор о взаимной помощи и раструбим о нем всем. А ты позаботься, чтобы у тебя появился сын! Кого хочешь под себя стели, но чтобы наследник у Таклеша был!

Он как-то резко выдохнул, подумал немного и качнул головой.

В пустыне правит сила — это непреложный закон.

И если правитель города слаб, значит, он не жилец. Но в моем случае имя может сыграть на руку. Никто не посягнет на землю, если будет знать, что на нее нацелена империя.

А мы позаботимся, чтобы все думали именно так.

Как же вовремя появился друг. Тот, кому я мог доверять.

Нет, смерти я никогда не боялся. Своей. Но люди... Жители. Им война ни к чему.

План медленно прояснялся в моей затуманенной проклятием голове.

— Слушай меня, Волкан, — прохрипел, прикрывая глаза. — И не вздумай перечить. Приведешь генерала Ярвена ко мне. Он теперь тебе нужен даже больше, чем мне. — Носилки качнулись, и я зашипел от внезапной боли, сглотнув вязкий ком в пересохшем горле. Кожа горела, а на зубах чувствовалась кровь из растрескавшихся губ. Но я старался не замечать всего этого. Мысли занимало другое. — Ты меня услышал, дядя? Потрудись обзавестись ведьмой, которая родит тебе сыновей. И побольше. Таклешу нужны сильные наследники. Драконы, обладающие магией. Хоть всех нелей замка запри в своей комнате, но у тебя должны быть наследники. Должны!

— Да без тебя разберусь. Ты еще с факелом в мою спальню приползи и там в процессе зачатия советы раздавай... — процедил он, но быстро умолк.

Я прищурился, поймав его взгляд.

— Надо будет, и расположусь там в кресле — все советы и наставления выслушаешь и проникнешься. Так что рот закрой и делай, что я сказал. Свою шкуру мне уже не спасти, о твоей же переживаю! — мой голос звенел от гнева. — И не забывай, калека или нет, а я все еще отал этого города!

Он умолк. Расслабился и я.

Мысли текли в голове потоком, я не цеплялся ни за одну из них. Перед глазами мелькал белоснежный потолок коридора.

У меня появилась цель — спасти свой город от кровопролития. Защитить его жителей, которые сейчас там, на улочках, в страхе смотрят на замок, зная, что их правитель получил смертельное проклятие.

Мужчины, женщины, старики и дети. Нет... Таклеш должен жить в мире.

Их безопасность — мой священный долг.

У меня были обязательства перед ними.

А значит, я еще немного поживу. До тех пор пока не увижу сыновей Волкана.

Сам он на троне не продержится ни дня. Умен, да, но слаб.

Слишком подвластен блеску золота.

Веки сомкнулись. Меня несли в личные покои...

Мысли снова стали бессвязными и обрывистыми. Я терял сознание.

— Аяз, — дядя пошевелил меня за плечо. — Кан?

— Он впадает в беспамятство... — уловил я испуганный ответ целителя.

... Полумрак...

Света резко не стало. Пошевелившись, я нашел взглядом окно. Сомкнутые шторы. Через небольшую щель между ними проникал тонкий луч света. В его сиянии в воздухе парили мелкие частички пыли.

Это показалось таким завораживающим, что я улыбнулся.

— Что скажешь, лекарь Кан? — голос Волкана звенел от напряжения.

— Я здесь бессилен. Отал не умирает, но он не восстановится. Может, если пригласить целителей из империи?

— Ты в своем уме, старик? Всему миру продемонстрировать нашу слабость. Если не можешь исцелить ты — ведун — то маги здесь не помогут.

Кан кивнул и, проведя ладонью по седой бороде, отступил от постели.

Моргнув, я снова уставился на окно.

— Отал... — голос целителя дрогнул.

— Делай что можешь. Мне нужно несколько лет жизни. Это смертельное проклятие, и здесь магия не спасет. А у меня нет резерва подавить его. Так что просто помоги продержаться до тех пор, пока наш союз с Южной империей Драконов не наберет силу, и я не увижу хотя бы двух кузенов. Мне нужно знать, на кого я оставляю город!

— Да, отал, — Кан склонился и бросил осторожный взгляд на Волкана.

Пролог 6

Время... Я лежал на широкой кровати и думал только об одном: как выиграть немного времени.

Волкан — не тот, кого бы я желал оставить на троне.

Совсем не тот.

Впервые я пожалел, что не взял в жёны ведьму и не зачал сына. А ведь и искать бы не пришлось: полный дворец нелеи, и каждая из этого племени — Оставалось только сообразить, и всё.

Но я тянул. Всё ждал чего-то.

«Истинную, наверное», — словно в усмешку шепнул мой зверь.

Хорошая шутка. Песчаные драконы уже очень давно перестали слышать древнюю истинную связь.

Или не желали этого делать, беря в жёны ведьм.

Женщины мало трогали наши сердца. Интересовали лишь сыновья. В идеале их должно было быть два.

Два сильных, магически одарённых дракона, и никак иначе.

А после можно было снова возвращаться к многочисленным наложницам-нелеи.

И не создавать себе слабость в виде единственной, что в руках будет сжимать твоё сердце.

Таковы были наши традиции. И я ими пренебрёг.

— Пропустите, прошу, — раздалось возмущённо в коридоре.

«Тайле», — я скривился.

— Да пустите же, — эта ведьма всё же прорвалась.

Влетев в мою спальню, она бросила на меня внимательный взгляд и не сдержала эмоций.

Скривилась от брезгливости.

О, я знал, как выгляжу. Проклятие никого не красит. И всё же было забавно узнать, что она теперь думает обо мне.

— Ты и правда ранен, отал?

— Нет, притворяюсь, — шикнул на неё. — Что ты здесь забыла, ведьма?

— Пришла позаботиться о тебе, мой повелитель, — она вроде и патоку устами лила, а в глазах... Да ей было противно видеть мои ноги. Мертвецки бледные, даже синюшные. Чёрные вены сетью проступали через прозрачную тонкую кожу.

— Мне не нужна твоя забота, — рявкнул я на неё и прищурился.

Тайле была знатного рода светлых ведьм, слабо управляла стихиями. Крепка здоровьем...

— Ты понесёшь от Волкана, — резко произнёс я, — мне нужно два мальчика. Сильных.

Её глазки забегали. Она быстро прикидывала, выгодно ли ей проявить кротость и послушание. И я решил ей помочь:

— Они станут наследниками трона. А ты — матерью следующего отала.

Её взгляд резко замер. Ведьма моргнула и уверенно кивнула.

— Соблазнишь его. Он давно на тебя поглядывает. И не тяни. Я даю тебе три года.

— Да, повелитель, — она снова уставилась на мои ноги и поморщилась.

— Пошла вон! Больше в этих покоях я тебя видеть не желаю.

Покорно склонив голову, ведьма развернулась и удалилась.

— Вот и вся любовь, — засмеялся я ей вслед. — А такие песни пела, в верности клялась, так страстно себя предлагала.

Прикрыв глаза, я откинулся на подушки.

И снова шум. На сей раз кто-то очень громкий. Прислушавшись, усмехнулся.

Этот войдёт. И никто ему не помешает.

— А ну, открыл дверь, пока жив! — гневное рычание, и замок щёлкнул. — Показывай, Волкан, где твой отал!

— Ярвен, — выдохнул, с трудом приподнимаясь на локтях.

Сколько сил на это у меня ушло! Но я просто не мог быть в присутствии этого дракона слабым.

Он вошёл, осмотрелся и подошёл к кровати. Покачав головой, оценил полученную рану.

— Аяз, как же ты подставился, друг? — в его голосе я не уловил фальши.

В Ярвене я всегда ценил открытость и искренность.

— А просто умирать готовился, — улыбнулся я. — Там уже было всё равно, что в меня прилетело с кинжалом. Но где-то разминулись мы со смертью, заплутала она среди барханов. Но, думаю, всё равно дойдёт. Мне бы дела в порядок привести. И... наш договор в силе, генерал Южной империи? Или, глядя на меня сейчас, передумаешь?

Он приподнял тёмную бровь и обернулся на оставшегося стоять в дверях Волкана.

— Выйди, — четкий и грубый приказ.

Дядя вынужденно подчинился.

— Он всё больше наглеет, — заметил Ярвен.

— Потому что его дети сядут на трон.

— А ты не спеши, друг. И от этого лечат...

— Да брось, — прервал его я. — Это отсроченная смерть. Ног у меня, считай, уже нет. Я пустых надежд не питаю. Но ответь: ты поможешь мне защитить Таклеш? Этот город с самого основания принадлежал моему роду. Я не могу потерять его. Сыновья Волкана взойдут на правление. Но они должны хотя бы появиться на свет. Дай мне выиграть время, Ярвен.

Он стоял и внимательно рассматривал моё изувеченное тело.

Кивнул.

— Я знаю, как вы, пустынники, относитесь к целительству: недостойная воина магия. Но всё же, Аяз, я дам то, что ты просишь, и даже больше. Но и мне нужно года три. Она должна немного подрасти. Сейчас я так рисковать не стану.

Обернувшись, он заметил небольшой пуфик и подтянул его к кровати. Присел и снова уставился на меня. Я по глазам видел, что в его голове зреет план, и стало даже как-то любопытно.

— Ну, говори, генерал Южной империи.

— Да что говорить. Мы с тобой давние друзья. Я тебя ещё мальчишкой помню. Сильный ты был и злющий. Достойный правления. Дядя твой не такой. Тот только в казну руку запускать способен. Так что ты умирать подожди. Союз мы заключим, но на три года. А после — обсудим, кто будет править.

Я смотрел на него и не мог сообразить, что он задумал.

Три года... а после? Мне нужны были гарантии безопасности.

— Ярвен, я, считай, покойник. Мне нужно знать, что мой род продолжится.

— Не хорони себя, — он легко отмахнулся, потянувшись, взял тонкое покрывало и накинул на мои изувеченные ноги. — Три года мне дай, Аяз. Твоё спасение ещё слишком мало, чтобы я мог привести его сюда, в Пустыни. Но, поверь, я его доставлю. И тогда мы посмотрим, поддаётся это лечению или нет. Вот тогда и будем думать. А пока твой город под защитой Южной империи. Береги себя, друг. Береги. И не спеши идти в объятия смерти. Это всегда успеется.

Поднявшись, он протянул вперёд кулак, и, превозмогая боль, я ударил по нему своим, как положено по традициям пустынников. Договор был скреплён.

Откинувшись на подушки, мелко задрожал, ощущая, как лоб покрывается испариной.

Глава 1

Три года спустя.

Столица Южной империи драконов Драгоннест.

Дара Камли

— Папа, да сколько можно! — закатив глаза, я отправилась за своей сумкой, собранной в карету.

— Столько, сколько нужно, Дара, мы не на Север едем. Мне нужно, чтобы ты это понимала, — отец не отставал.

Он всё утро не умолкая рассказывал мне о традициях пустынников, словно меня это должно волновать. К чему мне все эти тонкости?

Я не дипломат и в межгосударственные целители не стремлюсь.

Из замка припрыжкой выпорхнула Сабрина, вторая названная дочь моего папеньки. Но, завидев его, она ринулась было обратно с упорством буйвола, но... не успела.

— Сабрина, милая, ну а ты всё выучила? — прилетело ей в спину.

Она остановилась. Как же я её понимала в этот момент! И не скроешься, потому что обидишь, и отвечать в сотый раз уже надоело.

Она развернулась и как-то обреченно выдохнула:

— В общем, генерал Ярвен, я тут подумала, а может, мне вообще отправиться к сестре на Север? — она подняла на него взгляд, полный мольбы. — Ну зачем я в пустыне?

За её спиной открылась обитая кованым железом замковая дверь, и вышел Комир. Братец, услышав её последнюю фразу, усмехнулся и указал на карету:

— Зачем? — она всплеснула руками.

— За судьбой, — с трудом проговорил брат.

«За судьбой», — мысленно перевела я.

А это означало только одно — от поездки не открутиться.

Папа же, скрестив руки на груди, довольный, стоял между двух больших карет для дальних путешествий. Одну снарядили для нас с Сабриной, а вторая — для Комира. Брат не любил отбивать зад в седле.

Наш медведь к своим восемнадцати годам в плечах раздался так, что не в каждую дверь пройдёт. В лице не осталось ничего мальчишеского. Взгляд темно-красных глаз провидца мог к месту прибить любого.

Являясь первым советником императора, а по-простому палачом империи, нрав он имел довольно жёсткий. И с каждым годом он словно становился злее и суровее.

Провидец, играющий жизнями.

Комир Всевидящий имел всё же слабость — обожал комфорт. Вот поэтому все будут отбивать зад в седле, а он — лежать на мягком диванчике.

Брата я за это не осуждала, мог себе позволить.

— Так, девочки, я в последний раз спрашиваю: все традиции пустынников изучили? Сабрина?

— Не дышать в присутствии мужчин, не смотреть на мужчин и вообще изображать тень самой себя, — выдала она зло, раздувая ноздри.

Кажется, она всё ещё мечтала улизнуть на Север.

Наивная.

— Дара, а ты что скажешь?

— А я плевать хотела на то, что у оталов там положено. Буду смотреть, куда хочу, и делать, что хочу, а кому не нравится, пусть с претензиями идут к тебе или к Комиру. Хотя в нос двинуть как следует я и сама могу. Главное, чтобы их душевная организация это выдержала.

Сабрина, направившаяся было к карете, услышав меня, остановилась, приоткрыв рот. И вид у неё был такой, словно она вопрошала: «А что, так можно было?»

Моргнув, она перевела возмущённый взгляд на отца.

— Что? — он пожал плечами. — Мотай на ус.

Хмыкнув, генерал армии драконов Ярвен Камли, прозванный Шрамом, отправился в сторону конюшни.

— Ну нет, — не выдержала Сабрина, — я же правда всю ночь читала. И зачем? Только не выспалась.

— Милая, осведомлён — значит вооружён. Да, кстати, — он остановился и обернулся. Прищурился, отчего шрамы на его щеке слегка собрались складками. — Увижу хоть у одной из вас меч... — Он поднял руку, не договорив угрозу. — И Сабрина, я знаю, чему тебя Дара там учит. Не вздумайте в пустыне клинками размахивать.

— Конечно, папочка, — я до того мило улыбнулась, что он скривился.

— Дара, я не шучу. В пустынях женщине запрещено носить меч!

— По всем вопросам моего вопиющего поведения прошу обращаться к генералу Ярвену Камли или к моему брату Комиру Камли. На этом разговор считаю исчерпанным.

— Умная, да? — фыркнул генерал.

— Вся в отца, — выдала я.

— Комир! — рявкнул папа.

Братец, уже забрался в карету, но, услышав вопли, высунулся. Взглянув на нас, хмыкнул, после чего открепил со своего пояса кинжал, вложенный в аккуратные, расшитые серебром ножны, и бросил Сабрине.

Она ловко поймала и уставилась на отца.

— Ясно, — проворчал он. — Как же меня всё это порой раздражает! Быстро собирайте свои вещи и по каретам. Скоро отъезжаем.

Генерал удалился, оставляя нас со своими сумками.

Спохватившись, Сабрина поспешила ко мне:

— Твои сундуки вынесли? — спросила у нее, не оборачиваясь.

— Да. У меня всё в один поместилось. Всё равно, как мне сказали швеи, в пустынях иные наряды предпочитают, а в наших мы там долго не продержимся...

— Ага, — кивнула я, поставив корзинку со снедью между диванчиками. — По дороге заедем на их рынок в этом самом... — Забыв, как называется город, я обернулась на неё.

— Таклеше? — подсказала она.

— Точно, — кивнула. — В общем, там нас обернут в нужные тряпки, дабы мы не посрамили родину родную своими одеяниями.

— А может, я всё-таки на Север? — она забралась в карету и села на диванчик, сложив руки на груди. — Вот скажи, я там зачем?

Я улыбнулась. Интересный, конечно, вопрос, не лишённый смысла. Заправив выбившуюся из прически светлую прядь волос за ухо, взглянула на неё.

Столько возмущения во всегда спокойных голубых глазах. Светлые локоны собраны в простую косу, на висках лиловые, едва заметные чешуйки.

Вот это, наверное, и было первоопределяющей причиной, почему её тащили вслед за нами.

— Ты завидная невеста, Сабрина. А императору нужно, чтобы оталы были заинтересованы в союзе с нами.