Леля и медведь

ГЛАВА 1

— Он женаааааат, — все мое тело содрогнулось от очередной порции рыданий, и казалось, будто слезы текут не из глаз, а просачиваются напрямую сквозь поры.

— Лель, не драматизируй, — Вика поморщилась, насколько я могла заметить сквозь пелену своего отчаяния. Конечно, то, что случилось, для нее ерунда.

Я знала Викулю с пятого класса, когда она переехала в Москву из какого-то маленького городка неподалеку. Понятия не имею, что свело нас вместе, ведь мы разные, как болтик и гайка.

"Болтик и гайка созданы друг для друга" — всегда говорила Вика. Именно она была болтиком в нашей паре – высокая, стройная, красивая! Одним словом, магнит для мужчин. А я гаечка, и этим все сказано. Кругленькая, и все меня постоянно крутят, как им надо. Я магнит для одиночества и комплексов. И только Вика всегда была рядом, чтобы поддержать и направить на путь истинный. Мой верный болтик.

— Лапуль, с чего ты вообще взяла, что Стасик твой женат?

Стасик...

Он появился в моей жизни полгода назад, когда я сдалась под Викиным напором и зарегистрировалась в приложении для знакомств. Он сразу мне понравился – десять попаданий из десяти по моему списку.

Список критериев, кстати, я тоже создала по наказанию Викули. "Это поможет поднять планку и не размениваться по мелочам" — мудрость моей подруги, ага. В Стасике было все как надо: приятная внешность, образование, карьерные устремления, хорошее здоровье, манеры. Даже то, с какой педантичностью он поправил складку на моей юбке, когда я села рядом в нашу первую встречу, говорило о его тонкой душевной организации и особом видении красоты. Но самое важное его качество в том, что он не стесняется моего тела. Или не подает вида.

— Я решила найти его в других соцсетях. И там были они…, — в носу забурлил поток соплей, и Вика протянула мне салфетку. — Фотки со свадьбы. Жена у него красивая, — я всхлипнула, шумно высморкавшись в бумажный платок, — Она вроде старше его, но худая, Вик. Она худая. В этом все дело.

— Погоди. Ты полгода с ним общаешься только в приложении? И до сих пор не чекнула его соцсети? Лель, тебе пятнадцать лет, что ли? В нашем возрасте сразу паспорт проверяют на наличие жены, детей и задолженностей. А если бы все зашло далеко? — подруга покачала головой и плеснула в бокал свое любимое шампанское с "легкими пузырьками".

— Все и так зашло далеко! У нас было… это..., — я потупила взгляд, пальцем покручивая ножку бокала.

— Это? — Вика, конечно, все сразу поняла, но не могла упустить шанса поиздеваться над моей зажатостью.

— Это! Мы занимались любовью! И не раз, — выпалила я и прижалась губами к полному бокалу. Да, обычно шампанское до краев не наливают, но в моем случае иначе никак.

— Лелюшка, знаешь, в чем проблема? Ты занималась любовью, а он просто трахался. Чуешь разницу? — я поморщилась, а Вика в отместку щипнула меня за руку. — Когда я тебя отправляла в это приложение, я хотела, чтобы ты тоже просто потрахалась. Твое постное лицо снижало мое либидо.

Викино отношение к мужчинам одновременно возмущало и восхищало. Она вела какое-то сумасшедшее соревнование с самой собой. У нее даже как-то был список иностранцев, с которыми она спала. Вика тогда сказала, что ее цель – поставить как можно больше флажков на карте. На обеде от нее можно было услышать что-то вроде: "Как тебе паста? О, у меня как раз вчера был итальянец. Уже третий раз, но этот хоть из Тосканы" или "Представляешь, утром не могла выехать, чья-то КИА закрыла мою букашку. Кстати, о корейцах. Ты знала, что маленький член у азиатов — это миф?".

При этом она не была развязной или зависимой от мужчины. Скорее, наоборот, мужчины впадали в зависимость от нее и пытались окольцевать, а моя подружка боялась этого, как огня. "Свободная птица" — так она говорила о себе, высоко задрав палец.

Я завидовала ее отношению к мужчинам. Вернее, тому, как она с легкостью получала любого, кого бы ни захотела, и так же просто оставляла его, не страдая и не боясь одиночества.

Нет, мне не хотелось менять партнеров как перчатки или ставить галочки на карте, но и рыдать от того, что один единственный за последние пять лет мужчина оказался обманщиком, тоже не доставляло удовольствия.

Выходит, я та самая Леля, которую облапошить на раз-два. Попользоваться и найти другую дурочку. Обиднее всего, что мое сердце разбито. Я-то Стаса полюбила.

— Так, моя принцесса, — провозгласила Вика, — Давай состряпаем из чего-нибудь олицетворение твоего Стасика и сожжем! И голышом у костра попляшем. Или куклу вуду! Хочешь, я куклу вуду закажу? — Вика достала телефон и на полном серьезе стала искать, где в Москве можно приобрести куклу вуду под заказ. Не удивлюсь, если уже к завтраку нам ее доставят.

— Не надо, — я допила шампанское и достала со столика вязание на спицах. Не глядя на подругу, стала провязывать одну петлю за другой, — Удалю этот дурацкий профиль и больше никогда не вступлю в отношения.

— Прекрати это делать, — Вика аккуратно взялась за спицы и отложила изделие. Я с опасением наблюдала за ее действиями, боясь, что петли вот-вот соскользнут и мне придется начать все сначала.

— Прости, это меня успокаивает, — я пожала плечами, отметив про себя, что, пока другие девчонки гуляют свою бурную молодость, я к тридцати годам на беспокойстве и страхе одиночества навязала целую коллекцию на радость бабушке, которая меня этому и научила. Но у нее-то в эти годы уже был дедушка и трое детей.

— Леля, мужик не хочет приходить домой и видеть, как ты вяжешь носки. Это не сексуально!

— Это свитер, — поправила я. — Для него. Для Стаса, — внутри снова сжалась маленькая плакса, готовая вот-вот закатить новую истерику.

Чтобы заглушить боль, я потянулась к коробке с любимыми шоколадными эклерами, которые Вика притащила с собой, когда по телефону я ей сообщила, что у меня чрезвычайно разбитое сердце.

Подруга, прищурившись, проследила за тем, как половина эклера пропадает за моей щекой.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2 - отредактировано

Как бы я ни пыталась, выбросить Стаса из головы не получалось. Он звонил и звонил, а я, как идиотка, смотрела на мигающий экран телефона, не моргая и, кажется, не дыша. Сердце в груди колотилось от волнения, и я все думала, не совершаю ли я глупейшую ошибку. Может, стоит отложить ярую борьбу за собственные права на неопределенный срок и позволить Стасу объясниться? Продолжать играть в обиженную школьницу казалось, как минимум, недостойно тридцатилетки.

Но я дала Вике слово не отвечать обманщику ни по каким каналам связи, иначе эта длинноногая красотка потащит меня бежать марафон с ней под ручку. А мы со спортом несовместимы так же сильно, как Викуля с вязанием. Только страх стоптать пяточки на двадцатикилометровом забеге удерживали меня от разговора со Стасом. Вика знала, каким условием связать меня по рукам и ногам.

Когда Стас понял, что я не отвечу на его звонок, он зарегистрировал второй профиль в приложении знакомств и закидал меня порцией взволнованных сообщений. Я едва успевала читать выскакивающие уведомления. Уборка квартиры, запланированная на выходной, пошла крахом от того, что я не могла оторвать глаз от дисплея телефона: я либо сходила с ума от того, что сообщений так много, либо грызла ногти в переживаниях, когда уведомления вдруг пропадали.

Мне казалось, что Стасу вот-вот надоест играть со мной в кошки-мышки, и он просто забросит эту идею. Идею любить Олю Василевскую. Почти уже тридцатилетняя рыжая толстушка – я была не в фаворе у мужчин, так что, конечно, не могла не видеть в уходе Стаса некоторый виток декаданса. Моя личная жизнь готовилась впустить аромат увядания, так и не успев толком расцвести.

Стас замолчал, и я так некстати вспомнила его поцелуи. По телу пробежала дрожь. Решительность таяла под натиском интимных воспоминаний. Но я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Легкая боль и забег на двадцать один километр, замаячивший на горизонте, вернули в реальность и слегка отрезвили рассудок.

Через час меня ждет встреча с молодым человеком в итальянском ресторане. Вот о чем мне действительно стоит думать. Перебросить свою буйную фантазию на формирование красивого романтичного сюжета, по которому должен пройти сегодняшний вечер.

После того как я согласилась встретиться, Артем (так звали моего нового собеседника) написал мне невероятной красоты стихотворение. Мужчина с отменным литературным вкусом – то, что нужно для девушки типа меня. Даже если внешне мы друг другу не понравимся, нам будет, о чем поговорить.

Бабушка всегда говорила, что мужик должен уметь работать языком. Не для того я заканчивала филологический, чтобы краснеть и бледнеть перед мужчинами с четко поставленной речью и богатым словарным запасом. Сама жизнь готовила меня тому, кто может задать тон светской беседе.

Именно таким был Стас. Мы обсуждали все на свете. Вернее, говорил больше он: о психологии, о литературе, об живописи – а я слушала, широко раскрыв влюбленные глаза. Каждое ловко подобранное слово, каждая метафора, каждая четко переданная цитата – выдавали в Стасе истинного ценителя искусства. Человека с отменным образованием и вкусом. Десять из десяти, согласно моему списку критериев.

И только одна строчка, по глупости не внесенная в список, испортила всю картину. А ведь стоило внести в список графу «семейное положение», чтобы обезопасить свое сердце от ненужных потрясений.

Опять я отвлеклась на Стаса! Я должна думать об Артеме и о волшебном вечере, что мы сегодня проведем. Его стихотворение напомнило мне об университетских годах, когда я с упоением зачитывалась поэзией. Вдохновленная, я даже отыскала в одной из коробок старый томик с произведениями любимых поэтесс.

Хоть я и не складываю ямбы и хореи сама, но зачитать проникновенным голосом что-то из Зинаиды Гиппиус смогу. Артем не устоит, и, даже если у нас ничего не сложится, мы сможем остаться друзьями и время от времени встречаться для обсуждения понравившихся стихотворений.

Да, Вика хотела, чтобы я завела мужчину только для интима. Но разве можно спать с человеком, с которым не о чем говорить?

***

Я приехала в ресторан ровно в семь вечера, как и договаривались. Не терплю опоздания, и сама всегда прихожу вовремя или сильно заранее. Нельзя, чтобы люди подумали, будто я недостаточно уважаю их, раз позволяю себе прийти на встречу позже обозначенного времени. Особенно когда дело касается первой встречи и первого впечатления.

На входе я глянула на себя в зеркало. Опрятное длинное зеленое платье из льна с вырезом лодочкой, коричневая сумка-почтальонка, легкие плетеные сандалии. Волосы собрала в косу и скрутила ее в бублик на макушке. Макияжа, как всегда, не было, только легкий бальзам на губах. Я поправила круглые очки, корректирующие небольшую близорукость, и направилась внутрь, борясь с волнением.

Меня встретила девушка в обтягивающем синем платье и с длинными завитыми волосами чуть темнее моих.

— Добрый вечер! У вас забронирован столик?

— Здравствуйте, да, — краснея, ответила я. — Меня должен ждать Артем Ослицын.

— Простите, я только заступила в смену, сейчас проверю, — девушка провела длинным ногтем по большой тетради и победно улыбнулась. — Нашла!

Элегантно вышагивая между столиками, она проводила меня к дальнему уединенному уголку, в котором за круглым столом уже сидел молодой человек. Заметив нас, он широко улыбнулся, подскочил и бросился целовать руку сотрудницы ресторана. Той, что провела меня через лабиринты зала. Я смущенно отошла в сторону, ожидая развязки неловкой ситуации.

— Оленька, вы неотразимы! — не переставая глупо улыбаться, сказал он, а девушка неуверенно покосилась на меня. Было видно, что ей самой крайне неудобно, так что я постаралась ободряюще улыбнуться ей.

— Оля – это я, — почти шепотом сказала я.

Артем медленно перевел взгляд на меня и осмотрел мое тело с ног до головы, отпуская "не ту Олю, что он хотел бы". Искорки, так задорно подсветившие его глаза еще полминуты назад, стремительно угасали, и я не могла не чувствовать своей вины.

ГЛАВА 3

Утром мне все же пришлось собрать себя по крупицам и отвезти на работу. Шумное метро и толпа немного привели в чувство. Раздражение от суетного города слегка притупило боль поражения на любовном фронте.

В восемь утра я открыла двери стоматологической клиники, в которой работала администратором уже больше двух лет. Не то что бы я не хотела сменить работу, но при всем уважении мою душу влекли совсем другие занятия.

Будь моя воля, я стала бы библиотекарем и скончалась бы под слоями пыли где-нибудь между Бальзаком и Байроном. Но зарплаты библиотекаря мне не хватило бы на квартиру и шампанское под рыдания. Кстати, о деньгах! Сегодня в мои обязанности входит угостить Вику сытным обедом.

Мы списались в мессенджере и договорились пообедать в кафешке неподалеку. Вика закидала меня аудиосообщениями с нетерпеливыми расспросами о свидании, но я пообещала рассказать все при встрече. От одного слова "свидание" меня кинуло в дрожь.

— Василевская, как отдохнула? — Люда, один из наших стоматологов, ткнула меня в бок локтем.

— Все нормально, — буркнула я, перебирая бумаги, которые разбросала за стойкой моя сменщица Настя.

— Выглядишь так, будто каток тебя переехал, — Люда, которая весила раза в два больше меня, на удивление изящно обошла стойку и крепко меня обняла, будто чувствуя, что я совсем не в порядке.

— Так-так, обнимашки и без меня?! — Заур Магомедович, самый опытный наш врач и хозяин клиники, обнял нас обеих своими длинными волосатыми руками.

Меня заволокло теплом и запахом дезинфектора, и я действительно почувствовала себя лучше.

— Ну, что за тройничок у вас? — весело отозвался Никита, стажер Заура Магомедовича. Парнишке было лет двадцать, и он частенько подмигивал абсолютно каждой женщине в клинике, за что его прозвали мелким Казановой.

— Все нормально, правда, — поспешила оправдаться я, когда коллеги выпустили меня из объятий.

— Ольга, если кто-то посмел тебя обидеть, дай знать, — Заур Магомедович сжал руку, демонстрируя внушительный бицепс. — Мы морду за тебя быстро начистим.

— Это верно, — поддакнул Никита, невысокий и щупленький.

Люда подмигнула, будто говоря: "Эх, Василевская, на что эти мужчины готовы ради тебя!".

— Меня никто не обижал, — повторила я. — Заур Магомедович, можно на обед отойду минут на сорок? Никита как раз сегодня должен мою часть работы изучить.

Никита согласно кивнул, выражая готовность остаться наедине с телефоном и возможными клиентами. С руководителем проблем не возникло, так что в районе часа дня я уже подходила к грузинскому ресторанчику. Вика бодро помахала мне с летней веранды.

— Ну, привет, спонсор моего обеда! — весело воскликнула она, как бы невзначай напоминая, что пир за мой счет.

— Выбирай, что тебе хочется, — я вяло улыбнулась, удобно усаживаясь в глубоком темно-коричневом кресле.

— На самом деле я уже все заказала. И себе, и тебе. Чтобы не тратить время твоего обеда на ожидание, — Вика глянула на фитнес-браслет на левой руке. — Уже должны подать.

Как по заказу появился официант и поставил на столик ароматное дымящееся блюдо из курицы и овощей перед Викой и жареные хинкали с соусом передо мной. Жирные хинкали для Лелиных жирных боков.

— Хачапури будет готов с минуты на минуту, — оповестил официант и удалился. А у меня от одного слова "хачапури" потекли слюнки. Так обильно, что аж стыдно стало.

— Я не голодна, — соврала я, отодвигая аппетитное блюдо. Я не ела со вчерашнего дня и сейчас готова была проглотить хинкали вместе с хвостиками.

— Чего это? Программа экстремального похудения? — Вика сунула ложку в рот и театрально застонала, демонстрируя пищевой оргазм и привлекая к нам внимание окружающих. В основном мужчин, конечно. Но в этом вся Вика.

— Я была вчера на свидании…, — нехотя начала я.

— И что, парень закормил тебя на пару дней вперед? — Вика с удовольствием уминала свое блюдо и, когда она обмакнула свежую лепешку в соус, я сдалась под натиском ароматов и принялась за хинкали.

За вкусной едой я рассказала Вике о том, что произошло со мной накануне. Подруга только повторяла "Вот урод!" сначала про Артема, а потом и про Стаса. Закончила я тем, что удалила приложение и на этом закончила активный поиск спутника жизни. Вика, к счастью, спорить не стала.

Когда нам подали хачапури, подруге позвонили.

— Да, добрый день, — ответила она. — Да, я Виктория Медведева. А, вы по поводу дома? Мне не очень удобно говорить сейчас. Я вчера уже общалась с вашей помощницей. Скиньте мне адрес офиса и часы работы. Я заеду сегодня. Спасибо, всего доброго! — она скинула и отложила телефон.

— Покупаешь дом? — пошутила я. Представить Вику, заядлую любительницу города во всех его проявлениях, в загородном доме было практически невозможно.

— Да нет. Прадед мой умер недавно и, оказывается, оставил мне дом, — Вика пожала плечами, будто это была какая-то мелкая досада, а не подарок судьбы. Дом, конечно же, а не смерть прадеда.

— Это же дом! — воскликнула я.

— Лель, ну ты в своем уме? На кой он мне сдался? Мало того, что это в моем родном захолустье, так еще и не в самом городе, а в лесу на отшибе, — Вика покрутила пальцем у виска и принялась за хачапури. — Там даже интернета нет. Что там делать вообще?

— Да ты что! Я бы закрылась в таком домике на месяц и писала бы роман, — я мечтательно прикрыла глаза, посасывая сырную корочку.

Когда-то давным-давно, когда я была маленькой Олюшкой, вечно торчащей у бабушки, в моей рыжей голове всегда крутились невероятные романтические истории, и я тогда пообещала себе, что обязательно воплощу их все, когда стану взрослой. В реальности мне, конечно, не светили никакие романтические истории. Я не была прекрасной девой, не вдохновляла мужчин на подвиги, не разбивала сердец своей неземной красотой. В реальности я ела хинкали и оплакивала неудачную личную жизнь.

И, хоть из меня не вышло героини романа, я все еще могла дать жизнь тем историям, которые зародились в моей фантазии. Возможно, судьба завела меня на филологический факультет не просто так. Само провидение толкало меня на путь писательства, а я все пряталась за страхами осуждения. За тем, что у меня ничего не получится. Как я могу писать о любви, если не проживаю ее в жизни? Сапожник без сапог.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4 – отредактировано

Междугородний автобус не без приключений довез меня до нужной станции. Два раза в пути нас проверяли сотрудники ДПС. Один раз автобус застрял в дорожной яме, когда мы остановились около перекошенного кафе на перекур и туалет.

От невозможной духоты меня всю дорогу мутило, и я была на грани потери сознания. В какой-то момент показалось, что сама судьба велит мне бросить эту затею. Но у меня не было сил ничего бросать, я просто плыла по ходу движения автобуса и все-таки добралась до заветной цели.

Поселок городского типа с виду выглядел скорее деревней, ничем городским там и не пахло. Если Вика выросла в таком месте, то в какой момент она превратилась в пафосную мадам, которая по утрам пьет “фильтр”, а после обеда “латте на миндальном”? Еще и третирует мой растворимый кофе.

Я отмахнулась от мухи и покатила свой чемоданчик в сторону постоялого двора, на который мне указал любезный водитель автобуса. Уже вечерело, так что провести ночь я собиралась в гостинице, а уж утром найду кого-нибудь с машиной и попрошу за вознаграждение довезти меня до пункта назначения.

По названному адресу я нашла двухэтажное кирпичной здание с пышными клумбами, аромат которых вскружил мне голову. Я подергала калитку, но она оказалась заперта, зато на столбе чуть левее обнаружился звонок, провод от которого замысловато тянулся к самому дому. Чудеса инженерной мысли!

Я позвонила, и спустя какое-то время из дома показалась невысокая полноватая женщина в фартуке. Она перекинула через плечо полотенце и с подозрением глянула на меня.

— Чего надо?

— Мне бы переночевать. У вас, говорят, комнаты сдаются, — невинно улыбаясь, ответила я, перебирая в голове другие варианты ночлега на случай, если хозяйка прогонит меня.

— Столичная, что ли? — все еще жмурясь, женщина подошла ближе к калитке и покосилась на мой чемодан.

— Ага.

— Тысячу за ночь, — отчеканила она, будто наличие у меня московской прописки добавляло к стоимости проживания определенный процент.

Мне выбирать было не из чего, так что я согласно кивнула, а женщина разочарованно цокнула языком, поняв, что я согласилась бы и на большую сумму.

Калитка отворилась, и я прошла за хозяйкой в дом, попутно зацепив чемоданом пару старых велосипедов.

— Ой, простите, — я запаниковала, прикидывая, сколько с меня могут здесь взять за царапину на ржавом велике, но хозяйка безразлично махнула рукой.

— Это мусор. Муж никак не сдаст в металлолом, — после "заключения сделки" женщина вдруг подобрела.

Мы вошли в дом, и от запаха свежей выпечки мое самочувствие улучшилось. Я снова ощутила это неуловимое чувство размеренного тягучего счастья, как тогда при просмотре фотографии дома. Мы свернули вправо и пошли по коридору, застеленному коровой дорожкой.

— Пирожки с капустой, — пояснила хозяйка, заметив, как трепещут мои ноздри от активного поглощения ароматов. — Угощу, как расположишься. Я Наталья, — представилась моя спасительница.

— Оля, — я благодарна кивнула, соглашаясь на приглашение отведать пирожки. Почуяв один только запах, я поняла, как сильно проголодалась.

— Так, Оля, вот комната, — Наталья открыла дверь и протянула мне ключ, который висел на гвоздике, вбитом в дверной наличник. — Туалет и душ в конце коридора, кухня прямо напротив входа. Приходи, я чайник вскипячу. Вечером сериал про цыган смотреть будем.

Хозяйка оставила меня одну, и я заперлась в маленькой чистенькой комнатке. В моем распоряжении была односпальная пружинная кровать, застеленная старомодным, но аккуратно выглаженным бельем. Рядом стоял столик с ночником, а напротив — вешалка для вещей. Я широко раскрыла окно и села на подоконник, надеясь немного выветрить духоту.

Прямо в окно заглядывала раскидистая ветвь яблони с крепкими зелеными яблочками. Я снова глубоко вдохнула упоительный аромат, и мне вдруг дико захотелось увидеть дом. Открыть окно на мансарде, почувствовать, как скрипят половицы на крыльце. Было еще не так поздно, и, будь у меня машина, я могла бы быстренько съездить туда и обратно, чтобы осмотреться.

Была бы машина...

Я переоделась в хлопковое голубое платье до колен и, подвязав волосы лентой, отправилась пить чай с пирогами.

— А, Оленька, — Наталья кивнула на стул, приглашая меня присесть. Передо мной тут же появилась большая чашка свежезаваренного чая и блюдо с румяными пирожками.

Я откусила мягкое пушистое тесто и замычала от удовольствия. Невероятно, но это почти так же вкусно, как эклер. Женщина рассмеялась, явно довольная моей реакцией на свои пироги.

— А ты чего приехала-то, столичная? — по-доброму спросила она.

— У подруги тут дом. Хочу месяц пожить, отдохнуть от города.

— Это верно, — женщина понимающе закивала. — В городе разве жизнь? Вот она жизнь! На своей земле, в своих продуктах, в детях, которые все лето на речке резвятся, а не сидят с телефоном в четырех стенах. Тут простор, а у вас там что? Машины да бордюры.

Наталья стала активно перечислять минусы городской жизни, и мне даже стало обидно за Москву, хотя меня и привлекало все то, к чему агитировала хозяйка дома.

Я уставилась в окно, слушая ее вполуха. На мои глаза попались велосипеды, которые я задела чемоданом. И в голове тут же возникла картинка, как я мчусь на велике по полю, подставляя лицо ветерку. Мои волосы колышутся сзади рыжей волной, и только лента лазурно-голубого цвета мелькает меж ярких прядей.

— А можно я у вас велосипед куплю? — внезапно спросила я. — Хочу прокатиться.

— Да бери так! Считай, что включено в стоимость, — Лариса кивнула на тот велик, что поменьше, и посоветовала: Возьми желтый, он целее. Но осторожнее, цепь легко соскакивает, если резко дергать. Сыночка мой раза три уж колени расшибал.

Я радостно закивала и, сполоснув чашку, побежала запрягать новый транспорт. Пьянящее чувство свободы манило творить глупости.

Я выкатила железного коня за калитку и осмотрелась. Впереди за соседским домом виднелась разрушенная колокольня. Объясняя дорогу до дома, Вика упоминала этот ориентир, чтобы я не заблудилась в пути. За церквушкой было поле, а там и кромка леса зеленела бескрайней полосой.

ГЛАВА 5

За окном сверкали молнии, и где-то вдали мощными раскатами разносился гром. По полу несмелой змейкой полз холодный воздух, и я, дрожа от страха, на четвереньках выглянула из-за печки. Дверь оказалась распахнута настежь. Скрипя петлями, она качалась туда-сюда по ветру. Спокойно, Олюшка, это всего лишь природа пришла познакомиться с тобой. Она проверяет тебя на прочность. Не дай себя запугать!

Я собралась, поднялась на ноги и, держа лопату наготове, подбежала к двери и захлопнула ее одним быстрым движением. От стука двери в комнате что-то протяжно завыло. И только тут я заметила его…

Недалеко от входа на полу сгорбилась темная куча: то ли зверь, то ли нежить из детских страшилок. «Ууууууу!» — протянуло нечто, и мое сердце ухнуло прямо в желудок. Это же медведь! Зверь шевельнулся и снова замычал, и я, стараясь не описаться от страха, что есть сил хлопнула его лопатой по голове и под кошмарный рев поспешила к лестнице, чтобы укрыться от медведя на втором этаже.

Интересно, если меня сожрет это чудовище, как скоро мое растерзанное тело найдут спасатели? Наталья вообще еще помнит, что ее новенькая постоялица уехала кататься на велосипеде и не вернулась?

Пока я размышляла о своей судьбе, сидя на верхней ступеньке, зверь вдруг начал…материться? Ничего необычного, просто матерящийся медведь. В русской глубинке и не такое встретишь.

— Твою мать! Как больно! — жалобно ныл медведь.

— Ты к-к-кто такой? — стуча зубами от ужаса, крикнула я.

— Это ты кто, сумасшедшая? Убить решила? — донесся ответ из-за печки.

Я спустилась с лестницы и, прикрываясь лопатой, глянула на зверя. Тот присел, пытаясь скинуть с себя мокрую куртку. В темноте я смогла разглядеть здоровенного бородатого мужика и… ружье, валяющееся у его ноги.

Комок в горле с таким шумом плюхнулся куда-то вниз, что медведь поднял голову и, прищурившись, всмотрелся в темноту, в которой я пыталась скрыться.

— Я тебя вижу, — сказал он низким голосом, с трудом выговаривая слова. Кажется, он был пьян, и ему было больно. Неужели я так сильно ударила его лопатой?

Я покосилась на ружье. Отлично, Оля, ты в логове бандита. Сейчас он придет в себя, изнасилует тебя, а потом пристрелит и закопает вместе с твоим ржавым велосипедом.

— Ты кто такая? — спросил мужик, с трудом стаскивая с себя штаны. Ну все, началось!

— Не убивай меня, пожалуйста! — взмолилась я, цепляясь холодными пальцами за печку так, что побелка начала осыпаться на деревянный пол.

— Помоги мне…, — снова взвыл медведь и рухнул без сил на скрипучий пол.

Кажется, мужчине действительно плохо. Его протяжный стон пронесся по пустому дому. Во мне живо откликнулась сестра милосердия, и страх уступил место желанию помочь. На цыпочках я вышла из своего укрытия и осторожно приблизилась к ужасному чудовищу. Оно молчало и только тихо постанывало сквозь сжатые челюсти. Я сняла с себя плед, который юбкой оборачивала вокруг бедер, и, присев на колени, подложила его под голову больного.

— Нога, — пробормотал он, и я опустила глаза ниже.

Мужчина успел стянуть с себя часть одежды, и теперь на нем оставались только трусы и штаны, спущенные до колен. Я скользнула взглядом по гладкому напряженному торсу и с трудом перевела глаза на бедро, вдоль которого тянулась рана, покрытая корочкой крови.

— Ох! — вскрикнула я, озираясь в поисках аптечки.

— В шкафу, — мужик пришел в себя и кивнул на шкафчик у раковины, аккуратно присаживаясь с опорой на скамейку. Судя по запаху, он действительно был не совсем трезв. Прекрасно! Первую ночь в доме я проведу в компании пьяного громилы с ружьем.

Я отыскала в шкафу небольшой контейнер с медикаментами и свечи с зажигалкой. Зажгла три свечи и расставила их рядом с раненой ногой, чтобы лучше видеть, что делаю. Необходимо было убрать кровь и грязь с ноги, обработать рану и наложить повязку. К счастью, кровотечения уже не было, и моя паника немного поутихла.

На вид казалось, что мужчину вздернул за ногу какой-то дикий зверь. Хотя рана для такого случая выглядела слишком ровной, будто ногу полоснули ножом. Но где в лесу этот громила мог так пораниться?

Под руки попалось мое собственное платье, и, так как воды в доме не было, мне пришлось распахнуть дверь и подставить ткань под ливень. Влажным платьем я отерла кровь и промыла рану перекисью, то и дело отбрасывая с лица волосы.

Рана уже не выглядела устрашающе, и медведь больше не завывал, так что я смогла спокойно наложить повязку, ловко обмотав бинтом сильное бедро. Кожа мужчины покрылась мурашками от холода, ползущего по полу через раскрытую дверь, и я нагнулась, чтобы подышать горячим воздухом на бедро, попутно растирая ладонями ногу. Раненый зверь молчал, и я подняла на него глаза.

О, бог ты мой, что это были за глаза…

В дрожащем от ветерка свете свечи на меня смотрели дикие холодные глаза. Зверь оказался молодым и бурно заросшим мужчиной. На его лбу красовалось красное пятно с небольшим кровоподтеком. Несмотря на алкоголь, взгляд внезапного гостя был острым, как осколок льда. И уж точно он больше не казался слабым и больным. Я замерла, глядя на мужчину. Мои теплые ладони все еще покоились на его ноге.

— Что ты делаешь? — обрывисто спросил он, кивая на мои руки, которые оказались гораздо выше раны, практически у мужского паха. Я вздрогнула и прижала ладони к груди.

Мужчина не сводил с меня напряженного взгляда. Что-то в его глазах было не так, но в полумраке я не смогла понять, что именно. Его плечи подрагивали, и я поймала себя на мысли, что ему, должно быть, холодно. Я расправила плед и накинула на его голые плечи. Когда я приподнялась на коленях, поправляя плед, мужчина вдруг дернул меня вперед и, обхватив ручищей мое голое бедро, усадил меня на себя. Я взвизгнула, ощутив между ног горячий мужской торс. Кажется, холодно ему не было!

Глаза бородача расширись, когда тот понял, что на мне нет ничего, кроме рубашки! Я залилась краской и уперлась руками в его каменную грудь. Сейчас он меня прикончит, это точно!

ГЛАВА 6

Проснулась я от того, что какая-то птица сидела на распахнутом окошке мансарды и чирикала бодрящие трели. Восторг захватил меня мгновенно, как и любого человека, который провел всю жизнь в мегаполисе, наблюдая только за ленивыми голубями в парках.

Я бесшумно скатилась с матраса и, нацепив очки, медленно поползла в сторону окна, чтобы рассмотреть ярко-оранжевую птичку поближе. Внезапно тишину разорвал удар топора о дерево, и моя маленькая гостья упорхнула прочь. Какая досада!

Я доползла до окна и высунулась навстречу прохладному солнечному утру. Из окна открывался невероятный вид на озеро — лазурная гладь переливалась и искрилась, отражая солнечный свет. Озеро было достаточно большим, и по всему обозримому периметру росли деревья и кустарники.

Лишь напротив дома был аккуратный деревянный помост. Я живо представила, как в детстве с этого помоста, крича и смеясь, прыгала в воду маленькая Вика. И ее брат Ваня. Они погружались в ледяную воду и с визгом забирались обратно, норовя снова столкнуть друг друга в озеро.

На противоположном берегу я заметила какие-то современные малоэтажные постройки, мигающие тонированными окнами. Это показалось мне чем-то неправильным. Будто нарушающим естественный облик леса.

Хрясь!

Снова этот звук.

Я вылезла в окно практически по пояс, опираясь на широкий карниз, и увидела, как перед домом Иван устанавливал очередное полено на пень, чтобы расколоть его на дрова. На мужчине были только вчерашние штаны, на которые теперь налипли щепки.

Он стоял ко мне спиной, и я, замерев, засмотрелась на то, как перекатываются мышцы его широкой спины, когда он заносит за собой топор. Разве я когда-то видела такие руки? Выточенные, рельефные, гладкие… Его загорелая кожа, покрытая капельками пота, поблескивала на солнце, и я вдруг поймала себя на мысли, что беззастенчиво пялюсь на полуголого мужика, хотя рядом со Стасом всегда смущенно отвожу глаза каждый раз, когда он раздет.

Чистый воздух совсем выветрил стыд из моей головы. Вот что имела в виду Вика, когда перед отъездом говорила, что мне жизненно необходимо сменить обстановку, если я хочу начать действовать иначе. Если я в принципе хочу начать хоть как-то действовать, а не заливаться слезами вперемешку с шампанским.

Я наспех отодвинула матрас, прикрывающий лаз, и спустилась вниз, желая отыскать свою одежду до того, как Иван вернется в дом. К счастью, трусы висели там же, где вчера я их видела в последний раз. Никаких следов насмешки над размером моих трусов замечено не было. Ну, и что я ожидала увидеть?

Быстро натянув белье, я засунула легкий прозрачный лиф без косточек в карман рубашки. Этот экстратонкий и прозрачный кружевной комплект подарила мне Вика как раз тогда, когда порекомендовала зарегистрироваться в приложении и отведать легкого секса без обязательств. Это был мой двадцать девятый день рождения.

Полгода я практически ни с кем не общалась через приложение, а потом появился Стас и наши долгие высоко интеллектуальные светские беседы. Чуть позже мы стали время от времени видеться. А потом зашли дальше… Но кружевное белье Стасик так и не видел, ведь наши интимные встречи случались только во время обеденного перерыва, и все происходило так стремительно, что толком не было времени на созерцание белья. Хотел ли Стас вообще смотреть на меня? Не могу поверить, что он мог бы использовать меня только в качестве тела для быстрой и доступной разрядки.

Я присела на кушетку, прикрытую одеялом, и представила, как Иван провел тут ночь, свернувшись в три погибели. Ведь его здоровенный матрас заняла рыжая и, как оказалось, на удивление наглая чужачка.

С одной стороны, меня пугал этот дикарь внушительных размеров. Конечно, шанса на доброе отношение заслуживают абсолютно все, но что-то в этом грубом мужчине казалось мне странным. Неестественным. И это порождало недоверие. Да, первичный страх, который я испытала, увидев его прошлой ночью, уже не имел надо мной такой власти. Тьма и непогода сделали свое дело, сгустив краски. Сейчас же, посреди чудесного летнего утра, все казалось куда светлее.

С другой стороны, с того самого момента, когда Иван признался, что он брат Вики, дверца в моем сердце приоткрылась. Я то и дело вспоминала мальчишку на фото и не могла видеть во вчерашнем дикаре жуткого бандита. Уверена, тому, что он явился посреди ночи с ружьем и раной на ноге, есть разумное объяснение.

Брат моей Вики не может быть плохим человеком. Хотя, судя по той же Вике, имеет полное право на щедрую долю неординарности.

Вспомнив о подруге, я на мгновение заскучала. Если бы она была вчера со мной, все было бы иначе. Готова поспорить, и подвесной мост не рухнул бы, и гроза прошла бы стороной. И Иван встретил бы нас с караваем у самого крыльца. Вике во всем сопутствовала удача, но дело не только в активном содействии вселенной. Дело в самой Вике.

В ее манере идти напролом, не растрачивая драгоценного внимания на страхи и мелкие неурядицы. Там, где я блею, как овечка, Вика выставляет вперед рога и, раздувая от ярости ноздри, несется вперед. Моя подруга – воин, не признающий поражений. А я неуверенная в себе сказочница. Живу в своих фантазиях из страха показаться миру такой, какая я есть. Романтичная феечка-переросток пятьдесят второго размера.

Только вчера, не имея Викиной силы, что тащила бы меня вперед, я высунулась из своего убежища и действовала сама. Я могла бы не обратить внимания на зов сердца поехать к дому, несмотря на погоду. Могла бы остаться смотреть сериал про цыганскую любовь и прихлебывать ароматный чай из большой кружки. Могла бы остановиться еще у моста, ведь одного взгляда на него хватило, чтобы усомниться в его надежности. Могла бы сдаться и уйти на дно озера вместе с велосипедом. Могла бы притвориться мертвой, когда в доме появился Иван, похожий на чудище.

Но я действовала. Подталкиваемая живыми не заглушенными чувствами: страхом, любопытством, воодушевлением, стремлением выжить. В критической ситуации мне пришлось вести себя по-взрослому. Без Вики, которая со школьной скамьи ходила рядом со мной, словно Цербер, и оберегала от любых нападок. Меня даже никто не обзывал – все боялись чокнутую Медведеву, которая в любой момент могла оказаться в эпицентре драки с диким ревом на устах. Если Иван был медведеподобным внешне, то и Вика далеко не ушла – она отхватила себе медвежий характер.