Леший для одинокой женщины

Глава 1.

Господи, если ты есть – а ты есть, не подумай, что я не верю, просто так принято говорить – так вот, боженька милосердный и всемогущий, пошли мне мужика. Мне ведь ничего особенного не нужно, правда-правда! Весь список требований на моем чеке из «Пятерочки» уместится.

Чтобы не бухал. Не то, чтоб совсем, раз в неделю можно. Но немного!

Чтобы работал. Просто работал. И какую-нибудь денюжку зарабатывал.

Чтобы в постели что-нибудь мог. Не надо, чтобы болт был двадцатисантиметровый, и чтобы мог полчаса без остановки – зачем мне это?! Но и на полшестого мне тоже не надо.

Да и все.

А, нет.

И чтобы ростом был меня выше. Ну, хотя бы сто восемьдесят, я ж все равно только в балетках да кроссовках хожу. Можешь с члена пару сантиметров убрать, чтобы в рост добавить, я не возражаю. Ну, тебе виднее, конечно, что ж я буду под руку говорить. Все вроде бы, в чек уложилась.

Аминь.

Сычева Алена Александровна, среди соседей известная как Сычиха, наконец, разогнулась с колен. И тут же долбанулась головой об столешницу. Желание испросить мужика нахлынуло вдруг и внезапно, прямо в процессе мытья полов. Как нахлынуло, как нахлынуло – что даже тряпку из руки не выпустила.

Алена потерла затылок, вздохнула.

– Ладно, намек понят. Губу закатала. Но можно мне все-таки… – Алена повернула голову и аккуратно, пятясь задом, выползла из-под стола. – Можно мне хотя бы кого-то, кого можно любить?

***

Облака хмурились, делая вид, что сейчас будут изображать дождь. Но он все никак не начинался. Алена потерла одну искусанную ногу о другую, потеряв при этом калошу. Что же за парадокс – тепла еще не было, зелени еще толком нет – а комары уже есть!

Алена потянулась за утерянной калошей, и тут рядом с резиновым изделием шлепнулся комок земли. А его источник суетливо выглядывал из-за забора.

– Здорова, Иннокентий Григорьевич!

Сосед зашикал, замахал руками, заозирался. И пролез, отогнув специально обученные для этих целей штакетины.

– Аленушка, я у тебя отсижусь?

Алена понимающе кивнула.

– Лютует супруга?

Иннокентий Григорьевич согласно и опечаленно кивнул, поглаживая редковолосую макушку. Был сосед, вопреки своему длинному, солидному и чуточку рычащему имени-отчеству, среднего роста, худосочен, плешив. Характер имел такой, что супруга его, Нина Ивановна, им без всякого стеснения помыкала, да так, что вся улица их дачная слышала.

– Что-то случилось?

– Да так… – махнул рукой Григорьич. Вздохнул и добавил: – Как всегда.

Это «Как всегда» в расшифровке не нуждалось. Причин для скандалов в соседском семействе было две. Либо недостаточно рьяное исполнение Иннокентием своих супружеских обязанностей в виде «вскопать/прибить (не жену!)/напилить» и так далее и далее, куда фантазия Нины Ивановны могла завести, а была она у соседки неуемной. Либо единственный сын. Дорогой сыночка-корзиночка.

Лет десять назад… да нет, пожалуй, больше, двенадцать, Нина Ивановна на пару с ныне покойной матушкой Алены задумали породниться и соединить два одиноких сердца. И два участка заодно, видимо. Соседский сын по имени Валера как раз соизволил, «из дальних странствий возвратясь», явиться в отчий дом. И тут его решили в хорошие женские руки пристроить.

Алена свои руки особо хорошими не считала. Вон, к дачному труду так и не проснулась тяга. И пристраивать в них кого-то тогда, в свои тридцать плюс, совсем не хотела. Но знакомство с Валерием свела. Чисто по-соседски и потому что мама весь мозг выела. «Он хороший», – говорила она.

Алене хватило двух минут, чтобы понять, что вариант совсем не ее. Хамоватый, самовлюбленный, смеется собственным несмешным шутками и без стеснения лапает взглядом. Судя по напору, только взглядом – это ненадолго.

Ну его нафиг. Алена выслушала в свой адрес поочередно и от мамы, и от Нины Ивановны все, что в таких случаях положено – и про Галю балувану, и про тикающие часики, и про сорок котов. Выслушала и пропустила мимо ушей. История забылась, Валерий снова исчез с горизонта. И появился эпично, спустя семь лет, в виде известия о своем аресте. За разбой.

«Мальчик попал в дурную компанию!» – выла Нина Ивановна. Иннокентий Григорьевич мрачно молчал. Алена с мамой следовали его примеру и тоже молчали – на внешнем контуре. А между собой, конечно, обсудили со всех сторон, мама поохала, мол, как хорошо, что у Алены с ним ничего не вышло, а с виду такой приличный. Алена великодушно не стала припоминать маме ее настойчивость в деле сватовства.

Иннокентий Григорьевич еще раз вздохнул. Что-то это на него совсем не похоже, обычно он больший стоик.

– Что не сделал? Теплица еще не готова?

Сосед снова вздохнул.

– Да не во мне дело.

А в ком еще-то? Сыночку-корзиночку нынче государство воспитывает, так что…

– Валерка из тюрьмы убег.

Вот это поворот… Прямо как в детективах, которые так уважала Алена, предпочитая всем прочим жанрам!

– А как?.. А где?..

Ответить Иннокентий Григорьевич не успел.

– Вот ты где! – за забором показалась макушка Нины Ивановны. Была она тоже не очень высокого роста, но крепко сбитая, со слегка утопленной в плечи головой – так, будто в любой момент готова вступить в любой конфликт. Что, собственно, соответствовало действительности.

Соседка тоже просочилась через отогнутые штакетины, не утруждая себя испрашиванием разрешения. Деловито поддернула штанины, уперла руки в бедра.

– Что ж ты, как баба, растрезвонил уже всем, а?!

– Да что такого-то? – забормотал Иннокентий Григорьевич, суетливо пряча глаза за толстыми линзами очков. – Все равно б узнали все.

– Да кто узнал бы?! – тут же перешла на ультразвук Нина Ивановна. – Это тебя хлебом не корми –дай растрепать всем и каждому, какой у тебя сын плохой! Будто не сын родной твой!

– Нина, ну так ведь в тюрьму-то он за дело сел.