Летучий мыш Уильям и глава преступного синдиката

1.

– За все твои злодеяния, – молвил грозный голос из пустоты, – ты, Уильям, будешь наказан и в наказание превращён в летучую мышь!

– В летучего мыша, – ослепительно улыбнувшись, поправил Уильям.

– Мышь, мыша! – вспылил грозный голос. – Какая разница! Главное сам факт.

Так и превратили ужасного злодея в жуткое крылатое существо, от которого, по идее, все должны были в панике шарахаться. Люди, дома и машины для Уильяма теперь стали огромными, а сам он – бесчеловечно маленьким. Маленьким и пронырливым.

И не сказать, чтобы он тяготился своей новой реальностью.

Похоже, он ею наслаждался.

***

На его счету было множество преступлений. Будучи человеком, Уильям без зазрения совести дурачил богачей, водил за нос владельцев заводов и фабрик, обирал алмазных королей, как липку, и был неуловим, хотя за ним активно охотились власти Европы и обеих Америк.

Крутые парни из спецслужб его так и не настигли. Зато, не исполнилось ему и тридцати лет, как его настигла небесная кара. Громоподобный голос с облаков посулил ему всяческие муки, однако в итоге всего-то обратил его нетопырем, полагая, что это послужит ему уроком и собьёт с него спесь.

Как же ошибался небесный голос! Ха-ха! Обретя новое обличье, летучий мыш Уильям по-настоящему вошёл в азарт. Отныне вершить свои злые делишки он будет ещё искуснее. Только вот помощника бы ему подходящего… Который лишних вопросов задавать не станет.

Где такого взять?

***

Соня была человеком с железными принципами и несокрушимой силой воли. Такой уж её воспитали.

Она ненавидела ложь во всех её проявлениях, мечтала о справедливости и, если бы ей пришлось выбирать между добром и злом, она несомненно выбрала бы добро. Такой её не воспитывали.

Соня росла не в семье. Её взрастила мафия. Отец, жестокий и непреклонный тиран, души в дочери не чаял и всячески потакал её капризам. Мать же, напротив, была мягкой, чувствительной. Она-то и заронила в душу Сони светлые семена.

Конкретно в этом отступничестве её не уличили, однако она провинилась на других фронтах, из-за чего её… Нет, не изгнали. Убили, перерезав горло, уничтожив труп так, чтобы ни единой улики не оставить.

В шесть лет Соня осталась без матери, под присмотром матёрых бандитов из шайки отца. С тех пор она тщательно скрывала все свои добрые намерения, пряча теплоту сердца за щитом ледяной неприступности.

Дополнением к её суровой русской красоте, как правило, шла бита. И пневматический пистолет. И баллончик с газом, от которого из глаз брызжут слёзы. И тугая плеть на поясе. Стоило ей пару раз огреть кого-нибудь этой плетью, как тот валился с ног и молил о пощаде.

Да и красотой своей она сражала наповал. Парни несведущие клеились к ней, как банные листы. И, как правило, получали в морду от какого-нибудь громилы из синдиката. Это в лучшем случае. В худшем останки самых непонятливых ухажёров находили в лесополосе (опознать их у следствия не было ни малейшей возможности).

***

Уильям не верил, что найдёт достойного компаньона в Англии, у себя на родине. За время, проведённое в человеческом теле, он многое повидал и успел понять. Здешним обитателям не хватало открытости, перчинки, внутреннего стержня. Они все, точно по единой методичке, справлялись, как у тебя дела, но в то же время совершенно не желали в них вникать. Это было голословное, притворное дружелюбие.

Европейцам Уильям тоже не особо доверял. Возможно, следовало поискать где-нибудь восточнее? Скажем, в сердце России.

Неведомый голос (наверняка небесного происхождения) нашёптывал ему на ушко, что откладывать нельзя, что великие дела ждут и любовь всей жизни тоже ждёт. А имя у этой любви будет певучее и манящее, как дивный мираж.

Чтобы решиться на переезд в Россию из туманного Альбиона зимой, летучая мышь должна была быть психом и маньяком. Потому что это вам не перелёт бизнес-классом, где учтено любое пожелание клиента, а сумасшедшее, полное опасностей приключение. И неизвестно, выживешь ли ты вообще.

О чём Уильям только думал, когда покинул свои владения в разгар зимних холодов?! С чердака старинного особняка, где хранились все его награбленные сбережения, он сорвался в морозную полночь, обжигая крылья воздухом, и, миновав Биг-Бен, рванул к Ла-Маншу.

Безумная идея двигала им, когда он задумал пересечь пролив, схоронившись на пароходе. Ледяной ветер, брызги свинцовых волн, беспокойное небо над головой были для Уильяма хуже кошмара. Но спустя время у берегов Франции кошмар закончился.

Начались гастрономические соблазны и деревенские ужасы.

Когда пароход причалил к земле, обессиленный Уильям пробрался в чей-то багаж и в относительном тепле и уюте был переправлен в ближайшую деревушку.

Пахло здесь просто потрясающе. Ароматы сыров из Нормандии, винные пары из погребов… Для его чувствительного носа это было как фейерверк. Но расслабляться не стоило, ибо, кроме сытных угощений, Уильяма поджидал враг: сельские кошки. Хитрые, изворотливые и невероятно быстрые, они пару раз чуть его не закогтили.

Чудом уцелев, летучий мыш улизнул на церковную колокольню и повис там среди колоколов, пока полосатый монстр с глазами-фарами дежурил внизу.