Лишённый имени

Приговор

Я расскажу вам о своих приключениях в другом мире…

С чего бы начать?

С того, как встретил самую настоящую эльфийку, а она чуть меня не съела. Как лишился имени, отчего навсегда потерял волшебную силу, которой никогда и не имел. Или как вместе с неожиданными союзниками победил злобного архимага, тянувшего силы из разумных?

Вот вы скажите – «Что за бред?! Как можешь ты - целый кандидат и старший научный сотрудник верить в эдакую чушь?». Наверное, вы будете правы, я бы вот и сам себе никогда не поверил.

Впрочем, я не стану утомлять вас мой дорогой читатель долгими россказнями о работе учёных, мне в той жизни хватило её сполна. Не поведаю я вам, как и зачем мы открыли портал в другой мир, потому, что посторонним этого точно знать не следует. В общем, вы услышите мою историю не с самого начала…

***

- Юрий Андреевич, я пуст! – сквозь грохот выстрелов, услышал я голос Коли.

Не поворачиваясь, я проорал в ответ:

- Колька, уматывай отсюда!

Я полоснул короткой очередью по высунувшейся из-за угла твари. Её уродливую голову буквально разнесло, и тело рухнуло на бетонный пол. Из мертвого чудовищ растекалась лужа голубоватой жижи.

– Бегите, мы их здесь задержим, - снова прокричал я, не оборачиваясь назад.

У меня оставалось ещё три полных магазина и три патрона в этом. Ещё пистолет с двумя обоймами. Я зло матюгнулся на самого себя. Как же я теперь жалел, что пропускал занятия на стрельбище.

Под грохот очередей из машинного зала раздался грозный, то ли рёв, то ли вой.

- Ща попрут… — во внезапно повисшей тишине произнёс Георгич, его белый халат весь был вымазан в голубой крови тварей.

Я сменил опустевший магазин. Как говорил, командир в армейке – «если мы не стреляем, мы перезаряжаемся». Я глянул на забрызганные синей жижей бетонные стены. Сейчас в красном мерцающем свете, они выглядели особенно зловеще.

Всего секунду спустя, из-за угла высунулась уродливая голова, потом ещё и ещё. Я, не останавливаясь, палил по рвущейся с той стороны массе чудовищ. Определить, что они собой представляли, оказалось совсем непросто, то ли крабо-осьминоги, то ли рако-каракатицы. Твари пёрли прямо по телам своих погибших и живых собратьев, давя их без всякой жалости.

Я стрелял, стрелял и стрелял, даже возьми я калаш в руки первый раз, не попасть, я бы вряд ли смог. Весь коридор уже был завален трупами, а монстры всё не кончались.

- Андреич! – меня окрикнул Корнеев, наш безопасник. - Оставь калаш и бегом к изделию! Надо закрыть портал… — он тыкал в меня ключом.

- Лучше вы… — ответил я, стараясь перекричать грохот выстрелов.

- Нет! Я здесь прикрою, ты мажешь!

Да, как тут промахнуться-то?!

Я секунду колебался. Потом положил на пол рядом с двумя полными магазинами, опустевший АКМ и рванул назад по коридору. На бегу я проверил свой пистолет и чуть завозился, вводя код в терминал, расположенный на двери в обходную галерею.

Вдруг меня кто-то толкнул.

- Колька, ты, что тут делаешь, мать твою?! Вали отсюда, – я продолжал материться, пытаясь скользкими от крови руками набрать код.

- Девчонок наверх отправил, мне места в лифте не хватило. Давайте уж вместе! – проорал он, перекрикивая визг чудовищ и грохот очередей.

- Идиот, я иду изделие активировать, – голос мой предательски дрогнул.

- Нормально, ща как дербалызнет! – попытался изобразить веселье он.

Я наконец-то смог ввести комбинацию, и дверь отскочила в сторону, пропуская нас в галерею – длинный коридор, отделанный сероватыми пластиковыми панелями. В левой стене были проделаны окна, забранные бронестёклами.

Галерея шла вокруг всего машинного зала. Лестница на нижний уровень находилась, с другой стороны — в самом конце коридора. Я на секунду задержался, чтобы выглянуть вниз.

Посреди огромного помещения мерцала зловещим тёмно-фиолетовым сиянием мутная гладь портала, из которой, давя друг друга, лезли всё новые и новые твари. Я матюгнулся и рванул по галерее. Коля последовал за мной.

***

- Заключённый номер два восемь один три восемь шесть, статья триста восемнадцатая, пункт «б» – произнёс парень, встав с узких нар во всю длину его одиночки.

У открывшейся только что металлической двери стояли двое в незнакомой форме. У обоих на поясе висели короткие огненные хлысты, скрученные в кольцо. Тот, что был повыше ростом, глумливо улыбнулся и кивнул, указывая на коридор.

Парень шагнул к ним, протягивая руки. Те, вместо того чтобы надеть кандалы, скрутили его, заломив локти за спину. Только после этого на нём защёлкнули наручники. Потом те двое проверили номер ошейника-блокиратора и повели к лестнице.

У рунной решётки они остановились, впечатав заключённого в стену. Один охранник держал, а другой отпер дверь. Надзиратель вышел на лестничную клетку, затем обернулся к заключённому, которого напарник выволок туда же.

Потом долго спускались. Явно дольше, чем должны были идти до первого этажа. Оказавшись в подвале, охранники впихнули парня в крохотную камеру, больше похожую на шкаф. Наручники с него снять даже и не подумали. Стоило двери закрыться, как заключённый три восемь шесть оказался в полной темноте и тишине.

Сколько прошло времени, он не знал, но дверь открылась и его грубо вытащили наружу, а потом, так же как раньше, повели по коридору, явно вырубленному в сплошной скале.

Они прошли совсем чуть-чуть и оказались у дверей укреплённой вязью незнакомых рун. Один из надзирателей распахнул створку, а второй с силой втолкнул парня в освящённый магическими фонарями зал. Он кубарем покатился по каменному по́лу.

- Заключённый номер два восемь один три восемь шесть Иван Кошкин – усталым голосом произнёс государев человек в форме сыскного приказа. - Вы обвиняетесь в убийствах, причинении вреда здоровью и сговоре с целью преступления – это сыскарь прочитал на листке, который вытащил из толстой пачки, лежавшей на столе перед ним. - Вы приговорены к лишению имени. – Парень с трудом поднялся на ноги и, выпрямившись, посмотрел на сыскаря. - Ваше прошение о замене наказания на смертную казнь суд не удовлетворил – всё тем же скучным голосом продолжил тот. – В связи с этим сегодня — в лето две тысячи пятьдесят четвёртое от Рождества Господа нашего, девятнадцатого числа пятого месяца вы будете лишены имени. Перед тем как приговор будет приведён во исполнение, я повторно спрашиваю, признаёте ли вы себя виновным в убийстве Ксении Лопухиной?

Пустошь

В себя я пришёл на грязной соломе в товарном вагоне поезда. Свет пробивался сквозь узкие щели между досками. Я лежал там, мучаясь невыносимой головной болью и тошнотой. Мы ехали ещё долго, наверное, целый день.

Потом меня и троих заключённых выгнали из вагона. Мы оказались на небольшой площади зажатой между кирпичной стеной высотой в пятиэтажку и несколькими пакгаузами из красного кирпича. Нас по очереди подводили к плите из полированного гранита, в нижнем правом углу которой, находилось схематическое изображение кисти.

Повинуясь неясному наитию, я приложил к нему руку. В этот момент гладкой поверхности плиты зажёгся значок, изображавший череп на фоне двух сложенных крест-накрест кос, вписанных в тонкий круг, ярко горевший зелёным.

Я отошёл, пропуская следующего, и вдруг буквально наткнулся на взгляд миловидной девушки. Она носила строгое платье, а обеими руками держала сумочку. Что-то в ней было мне явно знакомо, но я не мог вспомнить что.

***

Таня вперила взгляд в убийцу сестры. Гад, как там его звали-то… приходился им троюродным братом!

Они выросли вместе! Чёртов ублюдок прирезал Ксюшу зачарованным ножом. И как ему только это удалось, он же был почти бессильный.

Ему никто не говорил, но все знали, что мальчишка — выродок. Магия в семье главы выдохлась, и его дети мало отличались от простолюдинов. А всё из-за этих глупостей о том, что аристократ сам волен выбирать, как и с кем жить. Учились они, видите ли, вместе… Какой бред!

Неудивительно, что наследниками рода стали двое племянников, а один вообще приёмный.

Родственничка, она сразу даже и не признала. Всего за пару лет в Медногорске парень разительно изменился. От полного сил и здоровья юноши не осталось почти ничего.

Теперь убийца оказался болезненно худ и бледен, а на щеках обозначился нездоровый румянец. Когда-то чёрные волосы приобрели мышиный оттенок, и в них поблёскивала седина.

Вокруг глаз залегли тяжёлые тени. Парень слегка сгорбился. Да и вся повадка его неуловимо изменилась.

Одет убийца был в чёрную робу, поверх которой носил замызганный ватник. В руках он мял неуместную в это время года ушанку. Если бы Таня не знала его всю жизнь, то подумала бы, что ему к пятидесяти.

Да ещё и взгляд, этот спокойный, оценивающий, совсем не такой, бегающий, как у остальных. Его первым подвели к небольшой калитке. Там уже ждал сыскарь. Он окинул убийцу взглядом и произнёс:

- Слышишь, меня?

- Да, – пожал плечами тот.

- Хорошо! Тебе запрещено появляться в обитаемых землях за исключением города Выборга. Там ты можешь бывать только пока на небе солнце. Если нет, купол убьёт тебя. Понимаешь?

- Что ж здесь непонятного?! – произнёс убийца. Голос его напоминал скрип какого-то механизма.

-Хорошо! Тогда второе: ты обязан прибыть в Выборг не позднее тридцатого июля сего года. Там будешь учиться в академии.

Тут Таню затрясло. Какого чёрта! Почему подонка отправляют именно туда, где она работает. Плевать, что на её памяти ещё никто не дошёл. Какого чёрта!

- Так, я ж это… колдовать больше не могу и не смогу никогда. Зачем? Я уж на природе лучше… — проскрипел убийца, кажется, растерявшись.

- Твоё дело, но мой тебе совет, приходи, – твёрдо сказал сыскарь. - Будешь жив и не придёшь — ваш род ждёт наказание. Понимаешь?

- Понимаю… — эхом ответил он.

Мужчина протянул ему плоскую сумку.

- Твои документы, здесь приговор, постановление об условно-досрочном освобождении, и отношение в академию, там же адрес в Выборге, где должен будешь отмечаться.

Потом сыскарь достал откуда-то папку с листами, и положил один из них на сумку.

- Здесь распишись – он ткнул в нижнюю часть документа рядом с замысловатым вензелем.

- А как? Я же никто… — снова удивился парень.

- Как хочешь, так и пиши, и помни: прав ты лишён, но обязанностей никто с тебя не снимал. Смекаешь?

Таня не видела, как расписался убийца, но сыскарь глянул и криво ухмыльнулся.

- А где мы? – проскрипел этот мерзавец, пока отпирали калитку.

- Дибуны там… — указал на стену сыскарь, уже шедший к другому заключённому.

Убийца на мгновение задержался и двинулся в калитку. Прямо на съедение тварям. В тот момент ликование наполнило душу Тани. Наконец-то сестра отомщена, а выродка ждёт достойная его участь!

***

Километров восемь я прошёл без проблем, и вдруг на меня из кустов, словно смерч, бросилось что-то серое. Лишь чудом я успел подставить руку в кожаном наруче, и зубастая пасть вцепилась в него, а не в моё горло.

Я со всей силы жахнул кулаком по продолговатой голове, потом ещё и ещё. Тварь и не думала отцепляться. Прокусить голенища она не смогла, но сдавила предплечье с такой силой, что мне послышался хруст костей.

Выставив согнутую руку перед собой, я резко упал вперёд, стараясь налечь на тварь всей массой. Удар получился сокрушительным и просто разбил ей голову. Подхватив с земли камень, я собирался добить тварь, но та вдруг расслабилась и отпустила. Я вскочил и несколько раз с силой ударил её подошвой ботинка, буквально вбивая чудовище в покрытую мхом землю.

Заяц!

Да, это был грёбаный заяц, наконец-то издох. Он оказался такой грязный, тощий и облезлый, что мне на мгновение, даже стало его жаль.

Близился июнь, и на северо-западе - а я совсем недалеко ушёл от Петрограда - уже входили в свои права белые ночи. Я шёл через смешанный лес. Чаще всего здесь попадались сосны, но встречались и другие деревья.

Почему-то в пустошах было удивительно тихо. За весь путь я ни разу не слышал пенья птицы.

Есть мне почему-то совсем не хотелось, то ли из-за грёбаного обряда, то ли сказывалось нервное перенапряжение последних дней, но я не сомневался, скоро мне потребуется пища.

Я провозился с полчаса, но смог-таки осколком стекла разрезать зайцу артерию на шее и выпустил кровь. Потом помучался ещё порядком и выпотрошил ему живот, и только затем сунул косого в сумку. Её я прикрепил к верёвке, служившей мне поясом.