Логово

Англия, 1706 год.

***

За семейным ужином в этот раз было совсем немного людей. Братья уехали в столицу, чтобы купить семена и продуктов, а после смерти бабушки сестра уже неделю не выходила из своей комнаты, как бы Депардье её не упрашивал. В семье который месяц царила ужасная атмосфера, а недавняя трагедия только её усугубила.

Стол уже не набит разными блюдами и сладостями, как это было прежде. Род Депардье обеднел как в финансовом, так и в духовном плане. На улице давно стемнело, а в зале, где ужинала его семья, - вернее, её часть – безоговорочно царила темнота. Зачем свет, если вампиры прекрасно ориентируются во тьме? Однако Депардье вовсе не был вампиром, как его родители. Он унаследовал гены своего прадеда, который был наполовину человеком. Знал ли он тогда, что кто-то из его рода потом будет страдать из-за невыносимой жизни в обществе вампиров? Вряд-ли.

Единственные две свечи в большом зале на столе уверенности не придавали. Они освещали разве что злобный оскал отца и морщины матери, с горьким сожалением смотрящей на своего непутёвого сына. Тишина. Она проникала в сознание подобно червю, пытаясь сожрать все мысли и превратить единственного человека в поместье в послушную марионетку, исполняющую любые приказы. Но Депардье держался.

Все эти годы он терпел издевательства своих братьев и остальных членов семьи. Ведь они сильнее, а он всего-лишь человек. Единственными в доме, любящим Депардье, была его сестра и бабушка. Они всегда помогали ему, однако после смерти бабушки сестра сильно изменилась.

Выгнать Депардье из дома его отцу мешал кодекс вампиров, по которому родственные души не могли разъединиться. Поэтому бедному человеку пришлось страдать.  Во владениях, которыми владел отец Депардье, находилась одна деревня, где жили люди. Но они едва ли могли чем-то помочь, ведь сбежать от семьи казалось невозможным. Они боялись, что Депардье может раскрыть их истинное происхождение, а дальше за них возьмутся охотники на вампиров. Поэтому ему запрещалось покидать дом.

Люди в деревне считали, что в этом поместье живут такие же как они, а вся нежить находится далеко отсюда. Однако они даже не подозревали о том, что всё это время она была среди них, прямо в этом поместье. Единственная надежда была на корпус охотников, который, по слухам, расположился рядом с их домом. Лишь они могли спасти Депардье из заточения, лишь они могли одолеть серьёзную угрозу в лице его отца. Поэтому уже вторую неделю в поместье не зажигались огни, и не было света по ночам, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Отец тем временем прожигал Депардье взглядом. Гробовую тишину нарушил стук кулака по столу.

- Я не могу есть за одним столом с этим уродом! – внезапно прокричал отец.

Мать лишь испуганно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на меня.

- Ты ведь погубишь всех нас! В один момент ты сбежишь и разболтаешь о нас всей деревне, а затем мы умрём по твоей вине, Депардье, - угрожающе посмотрел на него вампир, - по старой традиции мы не можем превратить тебя в вампира и впустить в нашу реку крови, но даже будь иначе, я бы ни за что не стал этого делать!

Похоже, отец серьёзно разозлился, - подумал Депардье, - может он и вовсе хочет убить меня…

Вампир хотел продолжить свою гневную тираду, но его грубо прервал треск стекла. Из окон в один миг вылетели тёмные силуэты и окружили стол. Их было около дюжины. В полутьме Депардье различил тёмные накидки, круглые шляпы и отблеск стали. Незнакомцы зажгли фонари, отец в смятении уставился в одну точку, словно не веря в происходящее. Сомнений не было. Это охотники.

Сам же Депардье не мог опомниться. Внутри его давным давно потухшей и серой души зажёгся огонь надежды. Однако он исчез так же быстро, как и появился.

В свете фонарей охотники выглядели как кучка оборванцев. Потрёпанные плащи, порванные шляпы и грязные башмаки. Депардье представлял своих спасителей несколько иначе. Он читал про доблестных охотников Орден серебряных клинков и считал, что это смелые воители, бесстрашно защищающие весь мир. Но наяву вся эта доблесть и отвага испарилась. Охотники вовсе не хотели спасать Депардье, наоборот, они смотрели на него враждебно, а некоторые из дюжины и вовсе оглядывались по сторонам, уже представляя, чем они могут поживиться в этом богатом поместье. Отца Депардье даже не стали ни о чём спрашивать, а лишь хладнокровно проткнули серебряным гарпуном. Послышался хрип. Теперь всё кончено. Такой бесславной смертью он и умер, даже не пытавшись сопротивляться.

Один из охотников повернулся к Депардье и направил оружие прямо в его сторону.

- Пожалуйста, прошу, - прокричала его мать, - он ведь человек!

Охотники опешили. Все медленно, один за другим, повернулись в мою сторону с недоумевающими взглядами.

- Капрал? – спросил один из них, - он и правда человек. Его глаза совсем не красные, что с ним делать?

- Идиот! – закричал тот самый капрал, - если он не вампир, значит им станет! Возьмите кровь у высшего вампира и вколите ему! Кодекс охотников не позволяет убить человека, а вампира вполне, - сказал он уже более спокойно, довольно ухмыльнувшись.

Депардье не верил в происходящее. Вместо спасения его ожидает такая же смерть? Вот какими оказались охотники? Они готовы убить любого свидетеля, пускай это и человек.

Два охотника взяли  его за руки, не давая пошевелиться. Капрал же подошёл к отцу Депардье и взял у него кровь шприцом. Затем подошёл к нему.

- Теперь ты будешь как они, этого ты хотел, верно? – спросил он.

Депардье почувствовал острую боль. Сначала в месте укола, затем заныло всё тело. Он перерождался в нечто ужасное и не по своей воле, каждая клетка его тела обращалась во что-то иное. Но затем на смену резкой боли пришло облегчение и даже мрачная уверенность. Депардье открыл глаза и стал видеть всё совсем иначе. Двенадцать человек, двенадцать серебряных гарпунов, которые причинят ужасную боль вампиру. Все мельчайшие детали слились воедино, а сам Депардье почувствовал небывалый прилив сил. Одним махом он откинул двух рядом стоящих охотников. Просвистели гарпуны, но вампир смог легко увернуться и, в один шаг преодолев большое расстояние, свернул шею тому самому капралу. Прилив сил внезапно закончился, уступив место нестерпимой головной боли. Депардье попятился назад и едва не упал. Оставшиеся охотники в ужасе перезарядили гарпуны. На этот раз они не промахнутся.

Глава первая: Ночной город.

Просто не надо было браться за этот заказ. Спокойно сидеть у себя в провинции и пытаться найти подработку. Да, платили бы гораздо меньше, но это лучше, чем каждый день жить, опасаясь, что тебя сожрут!

Франция, 1938 год.

Было десять часов вечера. За окном поезда мелькали красивые горы, свежий и чистый воздух настойчиво пробивался через открытое окно, солнце давно скрылось за большим холмом, уступая место холодному и равнодушному лунному свету. В такое время я обычно не ложился, а предпочитал читать сводки новостей из газет, раскинувшись в кресле перед старинным камином. Но сейчас пора спать: ровно в три часа ночи поезд прибудет на вокзал. Об этом мне сообщил мой сосед по имени Руберт, когда я вернулся в купе. Он был ирландцем, коих во Франции не очень жаловали из-за некоторых предрассудков: среди людей этой национальности  было якобы много воров. И хотя я ехал с ним вот уже несколько дней, всё же иногда  поглядывал на свои вещи.

Я почти заснул. Убаюкивал звук мирно постукивающих колёс, а веющая из приоткрытой форточки ночная прохлада приятно щекотала лицо. Неубранная посуда слегка тряслась, издавая тихий звон. Всё это создавало приятную атмосферу в поезде, и я слегка задремал, сам того не заметив.  Но в тот же миг Руберт разбудил меня басистым голосом:

- Просыпайся, Крис! – прокричал он, да так громко, что в соседних купе послышалось ворчание.

Я с трудом открыл глаза, глянул на часы и к своему удивлению обнаружил, что уже три часа ночи. Сон пролетел в один миг, а я даже не успел нормально выспаться!

Мой коренастый попутчик посмотрел на меня карими глазами, в которых блестел весёлый огонёк, и показал в окно:

- Мы почти прибыли!

Странно, Руберт старше меня всего на пять лет, а уже побывал во многих горячих точках Великой войны. Я вспомнил его рассказы.  Позиционные бои во Фландрии, Верденская мясорубка… Кое-что ещё,  точно не помнил. Впрочем, это было неважно. Ведь меня поразило то, что человек, переживший войну, может сохранять чувство юмора и оптимизм. За несколько дней, прошедших в его компании, я ни разу не видел его в поникшем состоянии. Он будто забыл, что такое страх и трудности! Но нет, его жизнь была куда сложнее моей.  После войны его выслали из Ирландии, (за кражу в одном из магазинов, которым владел один очень влиятельный человек) и он с трудом приютился во Франции. И вот теперь я стою рядом. Стою и смотрю на него заспанными глазами. А ирландец, как ни в чём не бывало, заряженный неведомой мне энергией, оживлённо рассказывал что-то про политику. А ведь он перенёс куда больше тягот, чем я! По сравнению с ним я был похож на поникшее, вечно пессимистичное зимнее дерево с облетевшей листвой. Но тяжело было сохранять оптимизм, когда почти каждый год идут бесконечные войны. Наш мир погряз в них. Одна страна предаёт другую, а недавние союзники готовы порвать друг другу глотки ради личной выгоды, культура и человеческие ценности практически канули в бездну. И при всём этом безобразии в мире всегда находятся люди, которые умеют улыбаться. Кажется, так будет всегда.

А ирландец всё говорил:

- Германия проиграла из-за подлого удара Италии! Ведь Франция не выдержала бы войну на два фронта! Была бы Италия, и мы бы не справились! Я сам видел, как нашу дивизию бросали из стороны в сторону, потому что не хватало солдат даже с англичанами. А если бы ещё и итальянцы! Говорю тебе, Франция бы проиграла! Кстати, знал бы ты, как немцы негодуют из-за поражения. Я был проездом в Германии после войны и постоянно чувствовал на себе ненавистные взгляды. Уверен, что они скоро нападут на нас, это лишь вопрос времени.

Я любил его жизненные истории и рассказы о политике. Несмотря на то, что этот человек часто досаждал мне своей навязчивостью, он всё же был искренним. И когда мы сошли с поезда, я крепко пожал ему руку и добродушно сказал:

- Прощай, Руберт! Надеюсь, ты найдёшь себе работу по душе!

- Тебе того же, Крис, - ответил Руберт.

И вот, наши пути разошлись, я особо не расстраивался. Ведь все мы заводим приятные, но короткие знакомства, а расставшись с этими людьми, лишь изредка вспоминаемо них. Затем на смену им приходят другие.

Я сошёл на перрон и заспанно осмотрел вокзал. Несмотря на позднее время, здесь бурлила толпа, состоявшая из таких же заспанных и проклинающих этот железнодорожный вокзал пассажиров, как и я.  Кто-то из них искал уборную, кто-то решил перекусить в местной забегаловке, но основная масса стремилась к выходу. Из-за этого началась давка, из которой я едва выбрался целым. Толпа кидала меня в разные стороны, но я смог устоять на ногах и пробиться к выходу.

Но, вопреки моим ожиданиям, у выхода с вокзала дела обстояли не лучше. Дожидающиеся своего поезда люди сидели прямо на холодной и грязной плитке, подстелив под себя лишь тоненькое полотенчико. Кто побогаче, заняли скамейки и стулья. В центре вокзала крысиная возня продолжалась. Кричали недовольные пассажиры, нечаянно столкнувшись друг с другом, торговцы, везущие свои товары на громоздких тележках и просто несчастные путешественники, которым не посчастливилось попасть на вокзал в такой час. Где-то среди этой смешанной симфонии криков и отчаянных голосов раздавался громкий, оглушающий плач ребёнка. Было ощущение, будто этот звук заглушает все прочие и в скором времени заполнит весь вокзал. Я постарался покинуть это место как можно быстрее и устремился к выходу из невыносимого помещения. Что здесь происходит и почему на вокзале так неспокойно?

Снаружи у выхода на полу сидел какой-то оборванец. Он что-то тихо просил у прохожих, но те лишь равнодушно скользили по нему взглядом и шли дальше. Когда я подошёл поближе, то он обратился ко мне громче:

-Мсье, у вас не найдётся немного денег или хотя бы крошечку чего-нибудь… Честное слово, не ел уже три дня.

- Извините, но в моём кармане не найдётся ни франка, - сказал я.

Я хотел последовать примеру прохожих, но что-то меня остановило. Да, бросать других в беде для меня всегда было тяжело.

Глава вторая: новые знакомства.

Город встретил меня неприветливо. Всё время лил нескончаемый дождь, но жизнь здесь била ключом. То и дело я случайно сталкивался с прохожими, быстро идущими на работу. На каждом шагу было множество прилавков с разными товарами, а на улицах было бесчисленное количество ресторанов и забегаловок. Торгаши заманивали клиентов оригинальными фразами и лозунгами. Дома стояли, плотно прижавшись друг к другу. Машины разъезжали по улицам, брызгая на прохожих, а сами жители были всегда чем-то недовольными, на улицах даже частенько возникали драки и ссоры из-за пустяков.

Моя квартира была в центре города. Она находилась на улице Монтрей в конюшенном переулке. Я поднялся по лестнице на четвёртый этаж и открыл дверь под номером 13. Меня встретила уютная комнатка с ванной и кухней. Я огляделся вокруг и подошёл к тумбочке, стоявшей возле массивной кровати. На ней лежал конверт, который я незамедлительно раскрыл. Это было письмо от дяди:

Дорогой Кристофер, я рад помочь твоей семье, которая меня много лет назад очень сильно выручила. Я предоставлю тебе работу в своей конторе с высоким жалованием. Благодаря нему ты сможешь платить за съёмный дом и отсылать деньги бабушке на лечение.  Разумеется, тебе тоже будет хватать. Благо я договорился с мсье Чифом, (владельцем дома) чтобы тот предоставил тебе хорошее жильё по низкой цене. За первый месяц я уже заплатил, так что можешь не волноваться. Я уехал на несколько недель в Париж по важным делам, но не переживай, когда я приеду, мы наконец-то  увидимся снова. И одна просьба: будь аккуратнее. В нашем городе стало небезопасно, ночью теперь частенько грабят простых работников. Так что постарайся не выходить слишком поздно.

С уважением, Плуто.

Было очень приятно, что Плуто так позаботился о собственном племяннике. Однако с этим пришло и осознание того, что теперь я должен отплатить своей усердной работой в конторе. Ответственность перед первым днём на новой должности тяготила меня, но я твёрдо решил, что со всем справлюсь и докажу, что Плуто взял меня на работу не зря.

Распаковав чемоданы, я вышел на улицу. У меня было множество неотложных дел по работе.

Сначала я получил форму курьера. Контору дядя создал давно, но развозить письма и посылки ей до этого не приходилось. После войны бизнес резко пошёл на спад, и Плуто вынужден был выбрать другое направление для дальнейшей работы предприятия. Поэтому он решил, что его фирма должна доставлять посылки, ведь это было куда выгоднее. Именно эта идея спасла его от банкротства. Работа была нелёгкой и требовала к себе серьёзного отношения. Ведь отвозя очередную почту владельцу, ты несёшь немалую ответственность и полностью ручаешься за её сохранность. Разумеется, я не развозил почту по всему городу. Он был достаточно большим, и развозить её везде было трудно. Моим участком была местность немного поодаль от города. Сразу за его чертой начинался лес небольшими дорогами и тропинками. В лесу находились дачи и особняки богатых особ, а ведь контора доставляла им наверняка что-то ценное, и если я потеряю почту, которая должна быть доставлена к богатому и влиятельному человеку, то я здорово подставлю дядю.

Курьеров было не так много, но мне довелось познакомиться лишь с парой человек. Уверенности придавал тот факт, что мой попутчик Руберт тоже смог устроиться в контору дяди, только в другой отдел. Мой новый приятель стал частенько рассказывать о своих проблемах на новой должности (дело в том, что он развозил большие объёмы посылок в центре города, где был самый пик заказов), но был хорошим товарищем, который всегда готов был выручить из любой передряги. Так я и работал изо дня в день, всё чаще писал семье, сильно скучал и в первые недели чувствовал себя необычно, даже порой неуютно в новой обстановке. Со временем я привык, а увлекательные первые дни работы превратились в серые будни.

Скоро прибывал Плуто. Альто пригласил меня на ужин ещё до того, как приехал дядя. Поэтому с утра пораньше я наведался в контору, чтобы до вечера сделать всю работу.

За стойкой как всегда стоял старик Ренер. Я обрадовался, увидев его в том же прекрасном расположении духа, как и всегда:

- Здравствуй, Ренер! – приветливо сказал я.

- Привет, Кристофер! – добродушно откликнулся старик. – Сегодня тебе повезло, у тебя не так много работы.

Он заметно нервничал, хоть и старался не подавать виду. Возможно, потому что в газетах объявили о волнениях на границе между Францией и Германией. Ренер какое-то время служил в воздушных силах Франции, был патриотом и обожал свою страну. Он не жалел ни себя, ни самолёт, бросаясь в самое пекло и выходив из боя практически без единой царапины. Но железный друг его подвёл. Отказал двигатель, и пилот попал в плен к немцам. Когда война закончилась, он узнал, что все его товарищи погибли из-за поспешных действий главнокомандующих, которые бездумно кидали все войска, в попытке быстрее прорваться через Бельгию.

- Ради чего мы сражались? Ради жалких нескольких лет мирного времени? Чтобы кровавая мясорубка, которая уносила миллионы молодых парней, вновь возобновилась? – всегда повторял Ренер, когда речь заходила о войне.

В последнее время в городе стало орудовать больше преступников, полицейские не справлялись. Хоть и работу сегодня усиленно ищет добрая половина населения, в полицию не берут всех подряд. Из-за этого случаи преступлений участились. Ренер иногда прятал от меня заказы, ведущие в очень опасные части города. Возможно, причина его странного поведения несколько иная?

Я заметил красный конверт, который он аккуратно прикрывал рукой, стараясь не выдавать себя.

- Ренер, что ты там прячешь? – укоризненно спросил я.

- Да так, ничего, - сказал Ренер, - письмо, которое я написал своей сестре.

Кажется, я понял, в чём дело. Старик вновь пытается переложить ответственность за опасные заказы на других курьеров!

- Если ты опять что-то прячешь, то я начну жаловаться! – пригрозил я