Лорд, дракон и другие производственные травмы

1

Последний рабочий день в лондонском офисе напоминал затянувшиеся поминки по здравому смыслу, где вместо цветов на столах стояли пустые картонные стаканчики из-под латте. Шарлотта Этвуд, тридцатидвухлетний People Partner с дипломом психолога и хроническим недосыпом, только что закончила процедуру сокращения пятидесяти сотрудников, и её ладони всё ещё хранили фантомное ощущение чужого отчаяния. Это была её суперсила и её же проклятие; она видела людей насквозь, замечая мелкую дрожь пальцев или фальшивую бодрость в голосе, но совершенно не знала, что делать с собственной пустотой внутри. Марк, её теперь уже бывший муж, любил повторять, что она слишком сложная, словно она была каким-то запутанным программным кодом, который легче удалить, чем отладить.

Шарлотта вышла из здания под косой мартовский дождь, чувствуя, как холодные капли затекают за воротник пальто (того самого, которое она купила, чтобы отпраздновать повышение, ставшее в итоге золотой клеткой). В её голове всё ещё звучали обрывки прощальных фраз, смешиваясь с шумом города и гулом машин; мир вокруг казался выцветшим, лишенным той яркости, которую обещали в рекламе счастливой жизни. Она глотнула остывший кофе, который на вкус напоминал мокрый картон и разочарование, и направилась к своей машине. Вспышка фар была мгновенной, ослепляющей, словно кто-то решил сделать финальное фото её неудавшейся карьеры; звук сминаемого металла стал последним аккордом в этой симфонии лондонской суеты. Последней мыслью, странной и неуместной, была надежда на то, что отчет по увольнениям всё-таки сохранился на облаке, потому что иначе завтрашний митинг превратится в катастрофу.

Темнота была не черной, а скорее густо-серой, пахнущей гарью, старой бумагой и чем-то необъяснимо сладким, похожим на жженую карамель. Шарлотта открыла глаза, ожидая увидеть белый потолок реанимации или хотя бы лицо хмурого врача, но вместо этого наткнулась на пару огромных янтарных глаз с вертикальными зрачками. Существо, размером чуть больше упитанного кота, сидело прямо у её лица, смешно раздувая бока и издавая звуки, подозрительно похожие на икоту; с каждым таким «иком» из его ноздрей вылетали крошечные золотистые искры. Оно было покрыто чешуей цвета молодой травы, которая в тусклом свете помещения переливалась мягким золотом, и выглядело настолько нелепо, что Шарлотта невольно улыбнулась.

— Ты еще что за галлюцинация? — прошептала она, чувствуя, как горло саднит от копоти.

Дракончик (а это был именно он, если верить детским книжкам, которые Шарлотта когда-то мечтала читать своим детям) склонил голову набок, сложил свои непропорциональные крылья, одно из которых было явно короче другого, и лизнул её в щеку. Язык у него был шершавый и теплый, и в этот момент внутри Шарлотты что-то дрогнуло; тот самый триггер заботы, который она так долго подавляла в Лондоне, сработал с оглушительным щелчком. Она была жива, хотя её тело ощущалось странно легким, а руки, которые она подняла, чтобы коснуться чешуйчатой головы, казались изящнее и бледнее её собственных.

Дверь в помещение (а это была скорее лаборатория, забитая чертежами и медными трубками, чем палата) распахнулась с таким грохотом, что Игги — так она почему-то решила называть дракона — подпрыгнул и забился под её локоть. В проеме стоял мужчина, чья фигура казалась слишком объемной для этого пространства; он пах еловым лесом, холодным металлом и чем-то сугубо мужским, что заставило сердце Шарлотты пропустить удар. Его темные волосы были стянуты на затылке в небрежный хвост, а глаза цвета грозового неба метали молнии, которые были куда опаснее искр маленького дракона.

— Жива? — голос мужчины был низким, резким, лишенным и тени сочувствия.

Он подошел вплотную, и Шарлотта почувствовала исходящий от него жар, который контрастировал с холодным полом, на котором она лежала. Прежде чем она успела ответить, он схватил её за воротник изодранного платья и рывком поднял на ноги; мир на мгновение качнулся, и ей пришлось ухватиться за его крепкие предплечья, чтобы не упасть.

— Если ты повредила Игги своим идиотским ритуалом, я тебя в кандалы закую, Мердок, — прошипел он ей прямо в лицо, и его дыхание коснулось её губ.

Шарлотта моргнула, пытаясь осознать услышанное; страх начал медленно уступать место привычному раздражению, которое всегда возникало у неё при общении с токсичными руководителями. Она заметила глубокую складку между его бровей и то, как напряжена его челюсть; этот мужчина явно страдал от гиперконтроля и, судя по всему, давно не посещал тренинги по управлению гневом.

— Во-первых, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — ваш менеджмент безопасности ниже плинтуса, лорд... как вас там. Оставлять опасное — или не очень — существо в помещении с посторонним человеком без надзора — это нарушение всех протоколов.

Мужчина замер, его глаза расширились от удивления, словно мебель в его кабинете внезапно начала цитировать трудовой кодекс. Он не отпустил её воротник, но его хватка стала чуть менее болезненной.

— Каких протоколов? — переспросил он, прищурившись. — Ты бредишь после удара, Шарлотта? Или твоя магия окончательно выжгла остатки твоего скудного ума?

Шарлотта посмотрела на него со всей серьезностью, на которую была способна женщина, только что переродившаяся в другом мире и подвергшаяся нападению со стороны сексуального, но крайне невоспитанного незнакомца.

— Магия тут ни при чем, — отрезала она, поправляя выбившуюся пшеничную прядь. — У вас тут бардак, хаос и полное отсутствие клиентского сервиса. И если вы планируете и дальше общаться в таком тоне, то нам придется пересмотреть условия моего пребывания здесь... в одностороннем порядке.

Игги, сидевший у её ног, внезапно издал утвердительный «хрюк» и выпустил облачко дыма, пахнущее карамелью. Итан — а это был лорд Итан О’Салливан, хотя Шарлотта об этом еще не знала — посмотрел на дракона, потом на Шарлотту, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на замешательство, быстро сменившееся привычной суровостью.