Лоскутное одеяло

(*)

– Ещё раз – за что нам платят? – я не прикидывалась, я действительно не могла взять в толк.

– Нам платят, Ниса, за то, что мы меняем формат, – Волак был терпелив и за одно это его следовало ценить. – Теперь мы будем как шоу… только в интернете. С оператором, звуковиком и микрофоном.

Я поморщилась. Не вязалось в моей голове! Ну не вязалось! Мы же начинали как Агентство – единственное в своём роде, специализирующееся на работе с теми, кому не повезло и кто застыл в мире посмертия. Да, конечно, у нас было много безумцев и психов и мало настоящих клиентов, что в итоге и привело нас к банкротству, но шоу?!

– Ты просила найти способ, я его нашёл! – продолжил Волак. Он был твёрд в своём мироощущении, и я ему даже завидовала. – Теперь мы не банкроты. Мы, конечно, далеки от понятия финансовой стабильности, но во всяком случае, мы можем продолжать делать то, что делали прежде. Мы можем помогать людям.

– Мёртвым, – автоматически поправила я. – У живых слишком много помощи вокруг.

Нет, ну а что? Так и есть. Для живых услуги косметолога и психолога, нарколога и психиатра, кондитерская и винная лавка, друзья и прогулки. А что мёртвым? Полтора землекопа, которые не знают толком куда идти и что делать – вот что!

– Да, мы сменили формат, – продолжил Волак, не став со мною спорить. Он всегда считал, что живые важнее, им ещё предстоит умереть, ведь так? Значит, великое потрясение их ещё ожидает, а с мёртвыми уже случилось всё, что только могло случиться. – Да, теперь у нас будет свой канал в интернете, и теперь придётся работать на камеру, но разве это плохо? И потом, я ведь предлагал пойти тебе со мой на эту встречу? Предлагал! Ты не пошла.

И не собиралась. И не соберусь. Это не ко мне. Но Волак и правда предлагал. С тех пор, как он ушёл в банкроты, наши с ним отношения стали теплее и проще – он больше не был моим шефом, а я больше не была его сотрудницей, сейчас мы действительно всего лишь работали вместе, как соратники.

– Дагнер прекрасный человек. Он и сам когда-то хотел заниматься тем, чем мы. Но времена были другие, и потом он не смог противостоять окружению. Ушёл в бизнес, а детские мечты остались. Он не хочет давить на нас, просто будет зарабатывать на рекламе, – Волак не ждал моих слов, он доносил свою позицию, которую я, откровенно говоря, умом-то прекрасно понимала и принимала. – Реклама и всё… это даже не так заметно-то будет. Он просто хочет исполнить свою мечту. Через нас, да. Самому не довелось поработать над тайнами жизни и смерти, так вот – отрывается! А если ты беспокоишься за то, что теперь будут ещё новые ребята в команде, так это ничего. Робб очень тихий, ты его не заметишь. А Марта… ну она предупреждена, что лезть к тебе не стоит. Финальный монтаж, выкладка и реклама – это всё на Филло, его ты вообще не увидишь. Ты, по сути, вообще ничего не потеряешь. Тебе не надо беспокоиться о сроках и съёмках – это их задача. Твоя задача работать как прежде.

Я покачала головой:

– В этом и проблема. Мне, чтобы увидеть призрака, чтобы поговорить с ним и помочь ему, нужно сосредоточиться. Как я это сделаю, если буду всё время думать о том, не длинный ли у меня нос с этого ракурса?

– Не длинный, – ответил Волак со смешком, – а вообще – ты и правда думаешь, что я не подумал об этом? Твоя часть работы остаётся на тебе. На камеру попадает твой разговор с клиентом, твои хождения по дому и… всё.

– Люди не будут видеть как я работаю?

– Как общаешься с тем, чего не видно? – уточнил Волак, – нет. Это не зрелищно. Людям не понравится. И потом, в эти моменты в кадре буду я. То есть, когда ты закончишь, ты расскажешь мне как оно и что, а я уже передам.

– И люди будут смотреть это? – я рассмеялась, – с таким же успехом они могут смотреть наш разговор.

– Добавим зловещих деталей и тревожную музыку, – Волак вздохнул, – Ниса, я не знаю! Честно, не знаю, что будет и как! Да, на мой взгляд это полная ересь и бред! Но это наш шанс поработать. Поработать, не думая о деньгах. Дагнер тоже не ждёт от нас прибыли, во всяком случае, говорит так. Что мы теряем?

Ничего мы не теряем. Денег у нас всё равно нет, работать как прежде мы не можем, счета сами себя не оплатят.

– Я не умею работать перед камерой! – я капитулировала. Логика подсказывала, что это однозначно верный вариант. Да, может быть мы будем посмешищем для наших же зрителей, если такие вообще будут. Но Волак прав – это меня уже не тревожит. Я просто иду работать. И прав в другом – денег у нас нет, а это возможность помочь хотя бы раз или другой… разве этого мало?

– Даже если всё будет ужасно, ты не узнаешь об этом, – успокоил Волак, – ты же не сидишь в сети?

– Я читаю, – возразила я.

– Это не сеть. По блогам не ходишь? Ну и всё. Уймись. Это единственное, что мы можем сделать. Пока вариантов лучше нет. Мне лично даже нечего в залог предложить под кредит. Воспринимай их как насекомых, которые просто немного повьются рядом, поснимают, ладно?

Я пожала плечами. Всё это было слишком чужеродно, но попробовать стоило. Вариантов нет. У меня есть ещё кое-что в залог кредита, но ни я, ни Волак явно не умеем вести бизнес. Мы снова прогорим и окажемся в долгах. А так пока есть этот Дагнер… пусть будет.

– ну и хорошо, – Волак повеселел, – смотри, какое дело раскопал.