Лотос: код миров

1 глава

Лотос сидела на огромном гребне дракона, который обвивал красное цилиндрическое здание, а именно буддийский храм: 80 с лишним метров над землёй, новый архитектурный плевок современности в сторону исторических, маленьких и привычных пагод Таиланда.

Курила тайские сигареты и размышляла: «Почему чей‑то мир, как заболоченные поля, как трясина, ступил и провалился по горло, искупавшись в грязи, а Его мир… его мир, как свежий глоток воздуха, как резкий выброс души из грязного тела в праведные райские сады?»

В нём хотелось раствориться, им хотелось укутаться, с ним рядом хотелось жить, творить и летать.

Сильная и независимая, Лотос умела поставить на место любого — даже тех мужчин из общины, что были вдвое старше неё, с Рокосом терялась как самая неопытная и юная девчонка.

Рокос был гораздо старше Лотос, что смущало её ещё больше. Он появился внезапно, на пороге их храма: раненый, измождённый, он попросил убежища — и сердце девушки дрогнуло.

В его карих, хищных глазах она увидела, что‑то родное. Секундная вспышка, и Лотос открыла перед ним двери не только храма, но, как оказалось впоследствии, и своего сердца.

Она часто казалась грубой, а порой даже жестокой, скрывая таким образом уязвимость. В новом перевёрнутом мире после катастрофы, где женщин практически не осталось, выживать без защиты сильных мира сего стало практически невозможно. Женщина стала товаром. Хочешь не хочешь, а броню наращиваешь автоматически.

Поэтому появление Рокоса на их пороге смутило, удивило и испугало одновременно. Лотос никогда никому не доверяла, кроме своих родителей, семьи монахов и Пипо, но об этом чуть позже.

Рокос, как волны музыки, незаметно пробирался в душу девушки, которая всеми силами сопротивлялась. Ей не нравилось его чувство юмора, а он, как назло, всё время шутил. Её раздражало, что он мог быстро найти со всеми общий язык и пользовался этим. Он помогал монахиням приносить воду, вспахивать огород, вскапывать землю, которая всё ещё была мёрзлой после катастрофы, и ухаживать за скудным садом, а в свободное время изучал единоборства. Он уже и так был прилично подготовлен: самбо, карате и бог знает, что ещё, но ему захотелось погрузиться в тайскую культуру боевых искусств, а Лотос злилась, что все как с ума посходили с его появлением: «Рокос то, Рокос се, а вчера Рокос сделал это…». Только и слышно было о новом прибывшем. Мало того, что пустили чужака, так ещё и развлекаются, смеются и пускают его глубже, чем кого‑либо до этого. Да к тому же мужчину.

Поначалу Лотос пугали такие перемены в её привычной жизни. Он внёс раздрай в тихое течение друг на друга похожих дней. Думала, вылечится и уйдёт, так уже не раз было с другими, но он не уходил. И как бельмо на глазу всё время надоедал ей своим присутствием. Она, казалось, единственная, кто всё ещё сохраняла нейтралитет и держала оборону, не позволяя хихикать с ним и предаваться забавам.

Иногда она забиралась на столетний дуб, что рос рядом с храмом, и наблюдала за ним издалека, изучала привычки и повадки, как учил Пипо, но Рокос каким‑то непостижимым образом ловил её взгляд. Будто спиной чувствовал, что за ним наблюдают.

И не сказать, чтобы он был очень красив, наоборот — обычный. Прямой широкий нос, карие соколиные глаза, чёрные прямые брови и узкие небольшие губы. Острый подбородок с ямочкой посередине. На голове короткий чёрный ёжик волос с проседью. Пожалуй, это единственное, что смотрелось необычно, если учесть, что для седины он всё‑таки ещё молод. Но именно из‑за этой особенности она никак не могла понять, сколько ему лет. Порой казалось, что он ещё совсем мальчишка, но временами его выражение лица приобретало оттенки предгрозового неба, и тогда ей казалось, что ему лет 40.

Единственное, что выделяло его на фоне других — это рост. Он был исполинский. Лотос и сама не была маленькой, но на его фоне смотрелась карликом, а уж тайцы рядом с ним вообще напоминали деревню лилипутов. Он также имел необычайно развитую мускулатуру, очень широкие плечи, узкую талию и сильные крепкие ноги. Но при этом владел какой‑то фантастической грацией кошки. Ступал неслышно, подкрадывался порой настолько незаметно, что даже она вздрагивала.

Это было не свойственно русским, хотя Лотос даже не была уверена, что Рокос русский. Он без акцента говорил на нём, но при этом знал английский и за время пребывания у них в храме почти выучил тайский. Это за пару‑то месяцев, а у Лотос на это ушло несколько лет.

Она всячески избегала его и не хотела сближаться, как сделали все остальные, приняв его в семью, поэтому иногда она уходила на привычные задания и надеялась, что по возвращении больше его не застанет, вот только ожидания не оправдывались.

«Рокос — странное имя, вымышленное, как у неё», — думала она. А когда попыталась узнать настоящее, он лишь отшутился.

— Ты же не говоришь своё, — ответил он на её ухмылку.

— Моё имя Лотос. Так и зовут, — упрямилась она. Нельзя же было говорить настоящее.

— По паспорту? — взметнул он брови.

«Паспорт? Кто вообще сейчас пользуется паспортами?» — подумала она, но вслух ничего не сказала. Лишь хмыкнула и снова ушла ни с чем.

Однажды утром, когда она выдвинулась на пробежку, вдруг в тоннеле драконьего туловища наткнулась на Рокоса.

— Доброе утро, Ло, — поздоровался он, а Лотос, не терпящая никакой компании по утрам, лишь махнула головой и прошла мимо, но Рокос не отставал и упрямо направился за ней.

— Чего не в духе с утра? — ухмыльнулся он.

— Оставь меня в покое. Я люблю с утра побыть одна.

— А я люблю компанию, поэтому составлю её тебе, — как танк наступал он.

— Ну, значит, я налево, ты направо, — холодно произнесла она и побежала в своём направлении, но через минуту с сожалением обнаружила, что он бежит рядом.

— Что тебе надо, Рокос?

— Ничего, я тоже бегаю по утрам.

— До этого ты бегал позже меня, чего сегодня приспичило со мной?

— Погодой наслаждаюсь, после катастрофы не часто бывает солнце.

2 глава

За окнами уже была непроглядная ночь, когда Лотос незаметно выскользнула за территорию храма. Поежилась, осмотрела себя придирчиво с ног до головы и снова поежилась. Черные холщовые утепленные штаны не грели так, как хотелось, черная толстовка, которую она сняла со своей последней жертвы, была теплее, чем штаны, и она очень гордилась тем, что смогла снять ее, не запачкав в крови. Черные берцы ей подарили мужики из общины, которые уважали ее и иногда брали на охоту, и черные перчатки. Ей нравился черный, она любила минимализм и то, что в черном ее не видно ночью.

Сейчас была поздняя весна и приближалось лето, но на улице все еще было холодно. Даже летом им редко удавалось ходить без верхней одежды.

Снега уже не было почти, да и лед сошел, но из-за того, что озоновый слой был покрыт огромными слоями пыли, пепла и мусора, тепло еще не скоро придет в эти края. Те, кто называл себя «правительством» — попросту самые сильные и изворотливые мужики, занявшие оборонные и административные здания, — уверяли, что ищут способ очистить атмосферу. Но пока это были лишь слова и начальные разработки. С трудом верилось, что они хоть что-то смогут. Тут нужны технологии, а мир с момента катастрофы лишь пытается выжить и говорить об инновациях в планетном масштабе даже не приходится.

Лотос достала карту из рюкзака, надела ее, затем раскрыла карту и внимательно уставилась на красные крестики, которыми отмечала те места, в которых она уже бывала и не обнаружила ни тело Пипы, ни каких-либо следов.

— Осталось 4 квадрата по 25 км, — вздохнула она, — надеюсь, до конца лета смогу найти тебя. Живым или мертвым. Ведь должны же остаться хоть какие-то следы…

Тут надо сделать уточнение: эти оставшиеся 25 квадратных километров – самые опасные. В карте у девушки они были обведены черным. Это так называемые места скопления тварей, которых у них в Бангкоке прозвали Сатан Да, что с тайского переводилось как Инопланетный зверь.

Дело в том, что Сатан Да невероятно опасны. Один укус, и люди лишались рассудка, если выживали, конечно. А уж несколько укусов никто не переживал, поэтому Ло оставила их на самый крайний случай. И он настал…

Каждый раз, думая о Пипо, Лотос гнала от себя мысли о том, что его могли загрызть Сатан Да. Тогда от Пипо не осталось бы совсем ничего, но она отгоняла эту мысль и не давала себе возможности скатываться в безысходность и опускать руки. Пипо не этому ее учил. Надежда есть всегда.

Лотос глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в теле — не от холода, а от напряжения, от предчувствия опасности. Она знала: эти четыре квадрата — не просто точки на карте. Это логово смерти. Места, где даже самые опытные охотники не решались появляться в одиночку.

Она двинулась вперёд, прижимаясь к земле, скользя между обломками зданий и поваленными деревьями. Каждый шаг — осторожно, прислушиваясь к каждому звуку, вглядываясь в тени. И чем меньше становилось жилого пространства, и она глубже проникала в корявый лес засохших деревьев, тем сильнее чувствовала перемены. Воздух становился густым, пропитанным запахом гнили и чем-то ещё — тем самым, что предупреждало: Сатан Да рядом.

Лес становился всё гуще. Ветви цеплялись за одежду, корни торчали из-под земли и всё время норовили подставить подножку. Лотос шла, стараясь не шуметь, но земля под ногами была рыхлой, усыпанной сухими ветками. Она старалась ступать по камням, присыпанным хлопьями снега и грязной листвы, но даже так каждый шаг мог стать роковым. Она настолько была сосредоточена на задаче, что первый раз в жизни потеряла бдительность и не заметила, как зашла слишком далеко. Как пересекла невидимую черту, за которой начиналась территория Сатан Да.

Хруст ветки раздался настолько неожиданно, что она чуть не вскрикнула, вовремя зажав рот ладонью. Хруст — резкий, отчётливый. Девушка замерла. Сердце от неожиданности с такой силой лупануло по ребрам, что Лотос шатнуло в сторону, но она быстро вернулась в исходную позицию. Медленно подняла голову, вглядываясь в сумрак между деревьями.

Рычание. Низкое, утробное, раздавшееся позади и сразу со всех сторон. Из тени выступили силуэты. Сатан Да. Их было пятеро, может, больше — остальные прятались в темноте, ожидая момента для атаки. Высокие, гибкие твари, отдалённо напоминающие волков — но куда крупнее: в холке почти с человека. Их гладкие тела были лишены шерсти, кожа отливала тусклым серовато-бурым блеском, будто покрытая тонкой плёнкой слизи. Длинные конечности с перепонками между пальцами позволяли им бесшумно передвигаться и совершать резкие прыжки. Клыки — огромные, изогнутые, выступающие из нижней и верхней челюсти, — поблескивали в полумраке. Большие уши, широкие и заострённые на концах, то и дело дёргались, улавливая малейший звук. Глаза светились красным — не ярко, а как тлеющие угли, — и в этом свете читалась первобытная, неукротимая жажда крови.

Они двигались слаженно, полукругом окружая Лотос, прижимая её к поваленному стволу. Один из Сатан Да припал к земле, оскалился, обнажая не только клыки, но и ряд мелких острых зубов за ними. Другой издал короткий, хриплый рык — и все разом замерли, словно ожидая сигнала к атаке.

Лотос почувствовала, как по спине струйками побежал ледяной пот. Она крепче сжала ножи, расставила ноги шире, готовясь к бою. Сатан Да не спешили. Они изучали её, оценивали, наслаждались страхом жертвы — и это делало их ещё страшнее.

Один из них сделал шаг вперёд. Затем другой. И вдруг — все разом бросились в атаку.

Лотос резко выхватила нож из-за пояса, который сжимала до этого. Второй – резким движением, сложив ногу в колене, достала из голенища берца. Она знала: атакуя Сатан Да, бить нужно точно, без промаха. Один укус — и ты либо сдохнешь, либо сойдёшь с ума.

Первый бросился на неё сбоку. Лотос увернулась, развернулась и всадила нож ему в бок. Тварь взвизгнула, дернулась и упала, но остальные уже были рядом.

Второй прыгнул спереди. Она встретила его ударом в горло, но не успела отступить — третий вцепился в плечо. Лотос закричала от боли, но не выпустила оружие. Резким движением она воткнула нож в глаз твари, и та отпрянула, завывая.

3 глава

Очнувшись, Лотос еле разлепила глаза и не сразу поняла, где находится. Первые секунды разноцветные пятна так и прыгали перед глазами, не давая рассмотреть детали. Очень странное место, – решила она, уставившись в одну точку и пытаясь сосредоточиться на том, что видит. Совершенно непривычное для её мира.

Перед глазами — белая комната, залитая холодным светом миллионов крохотных лампочек, мерцающих в такт едва уловимому гулу. Со всех сторон торчат двигающиеся металлические ручки аппаратов, какие-то панели с индикаторами, провода, змеями ползущие вдоль стен.

Она лежит на белой кушетке, накрытой стеклянной полусферой, словно в герметичной медицинской капсуле. В первое мгновение Лотос пугается и пытается выбраться – дёргает руками, упирается ногами, но сфера не поддаётся. В голове бьёт одна мысль: «Я не должна была выжить…» Девушка в смятении, оглядывается по сторонам и пытается понять, где находится.

Комната круглая, без окон. По периметру — компьютеры с мерцающими экранами, непонятная аппаратура, стулья на колёсах, сдвинутые к стенам. В воздухе витает металлический привкус, смешанный с запахом озона. Слышится металлический треск, жужжание механизмов, ритмичный стук печатающегося текста на мониторе.

Резкий механический голос доносит сводку:

— Повреждения мягких тканей заживлены с применением нанофибровой заплаты типа «Реген‑X». Проведена регенерация мышц левого плеча с использованием клеточной стимуляции — активированы стволовые клетки в зоне повреждения. Введены антитоксины группы «Альфа» (дозировка: 3,5 мл), стимуляторы восстановления общего спектра - препарат «Витанорм‑М» (2,0 мл) и блокиратор инфекции широкого действия - состав «И‑7» (1,8 мл), инъекция в область шеи. Состояние стабильное, уровень сознания — пробуждение, фаза поверхностной активации. Система фиксирует отсутствие болевого синдрома на текущем этапе. Рекомендация: щадящий режим двигательной активности в течение следующих 12 часов. Протокол восстановления активирован, фаза 2: «Стабилизация и поддержка».

Лотос замирает, пытаясь осознать услышанное. Что это за место? Кто её спас? И почему она всё ещё жива?

Девушка поворачивает голову и замечает фигуру у изголовья. Переворачивается всем телом — и сердце пропускает удар. Перед ней стоит… нечто. То, чего она никогда раньше не видела.

Существо невероятно высокого роста — точно более двух метров, скорее даже три. Его силуэт кажется одновременно пугающим и завораживающим, словно воплощение древнего мифа, ожившего в реальности. Череп вытянутый, клиновидной формы, с плавным изгибом от макушки к затылку — как у существ, которых Лотос видела в старинных комиксах, которые когда-то приносил ей Пипо. Лысая голова отливала глянцевым блеском, будто отполированная. Кожа тёмная, глубокого угольно-бронзового оттенка, словно существо веками жило под палящим солнцем далёкой планеты — не просто загорело, а впитало в себя саму суть жарких лучей. На свету она едва заметно мерцала, напоминая полированный обсидиан с тонкими прожилками более светлых линий, пролегающих вдоль мышц и суставов.

Раскосые вытянутые глаза, светящиеся холодным синим светом, напоминали два миниатюрных звёздных скопления — в них читалась древняя мудрость и чуждая человеку логика. Рта и носа не было — только гладкая, безупречная поверхность кожи, без единой морщины или складки, создающая ощущение абсолютной гармонии форм.

Руки длинные, с чётко прорисованными сухожилиями, перекатывающимися под кожей при малейшем движении. Пальцы, плавно переходящие в острые когти, отливали металлическим блеском — как будто их кончики были покрыты тонким слоем неизвестного сплава. Каждый палец имел три сустава, что придавало движениям особую гибкость и точность. Грудная клетка у́же, чем у людей, с выраженными рёбрами, подчёркивающими дыхательный аппарат, явно адаптированный к иной атмосфере. Пресс — не шесть кубиков, а восемь, идеально симметричных, разделённых тонкими линиями, напоминающими гравировку.

Талия вытянута и очень узкая, с плавным, почти текучим переходом к узким бёдрам — линия силуэта напоминала изящную скульптуру, высеченную мастером, знавшим законы идеальной анатомии. Длинные сильные ноги с чётко очерченными мышцами: ягодицы накачаны, как у конькобежца, икры в тонусе, с рельефными венами, пульсирующими в такт внутреннему ритму.

Стопы вытянутые, удлинённые, с пятью пальцами, каждый из которых заканчивается острым когтем, отливающим тем же металлическим блеском, что и на руках. Суставы на ногах имели дополнительную подвижность — видно было, что строение скелета отличается от человеческого. Всё тело покрыто сетью тонких светящихся линий, а также она рассмотрела светящиеся сферы, расположенные в районе сердца, солнечного сплетения и чуть ниже пупка. Такая же неоновая сеть обвивала плечи и руки, а на локтях и запястьях — две дополнительные сферы, пульсирующие в такт дыханию. В местах пересечения линий виднелись небольшие углубления, из которых исходило мягкое свечение — как будто под кожей скрывались миниатюрные источники энергии.

Лотос замерла, заворожённая и одновременно охваченная первобытным страхом. Перед ней было не просто иное существо — это было воплощение чего-то гораздо большего, чем она могла себе представить.

— Кто ты? — прошептала Лотос, чувствуя, как страх сковывает горло. Её голос дрожит, а ладони вспотели, дыхание становится прерывистым.

Инопланетянин замечает её ужас и тут же поднимает ладони в успокаивающем жесте, и быстро, почти тараторя, произносит:

— Ло, это я, Рокос. Не бойся. Это всё ещё я.

На глазах его облик начинает меняться. Вытянутый череп плавно округляется, лицо приобретает человеческие черты — нос, губы, скулы. Рост уменьшается до привычных ей размеров. Руки теряют когти, кожа становится обычной, неоновые узоры тускнеют и исчезают, оставляя лишь смутное воспоминание о себе. Через мгновение перед ней стоит тот самый Рокос, которого она знала: прямой широкий нос, карие соколиные глаза, чёрные прямые брови и узкие губы.