Ловушка для строптивой

Пролог

Зал Совета в аркадийской цитадели заполнен магами и двуликими. Впервые за несколько столетий удалось собрать глав всех кланов Вейлорна. В воздухе чувствуется вязкое, густое напряжение. Сотни свечей освещают длинный стол, за которым сегодня решается судьба мира и одной молодой девушки.

Младшая дочь главы Совета лорда Дэлейн Аврора прячется в небольшой нише за кадкой с пышным кустом и, затаив дыхание, слушает то, что не предназначено для нежных ушек молодой леди. Родной отец, любимый и заботливый папочка, отдаёт её как гарант мира между двумя противоборствующими сторонами.

— Союз будет скреплён нерасторжимым браком. Гарантом мира станет моя младшая дочь Аврора Дэлейн, — каждое сказанное слово главы Совета впивается иглой прямо в сердце девушки. Она знала, что этот день настанет. Её к этому готовили с рождения. Это её предначертанное.

— Ни один из двуликих не будет брататься с магами, — бушует альфа медведей.

— Чтобы наги с-сс-связали с-сс-себя с ч-шш-шеловеком? Никогда! — поддерживает наг.

— Мы все пришли сюда с одной-единственной целью. Заключить мир. Остановить кровопролитие, начатое ещё нашими дедами, — парирует седой архимаг.

— Двуликие не пойдут на такой союз добровольно, — замечает альфа волчьего клана. — По нашим законам жену выбирает ипостась.

— Когда это вы, дикари, начали действовать по законам? — усмехается один из магов.

— Кого ты назвал дикарём? — рычит оборотень.

Низкий рык эхом проносится по помещению. К нему присоединяются шипение, холодная вспышка защитной магии и скрежет когтей по мрамору. Аврора мелко дрожит и зажимает ладонями рот, чтоб, не дай магия, её не учуяли.

Вместо конструктивного диалога две противоборствующие стороны готовы разорвать друг друга на части. Стены цитадели трещат от разноцветных магических заклятий и звериного рёва.

— Довольно! — гремит голос главы Совета. — Хранителей печати мира выберет драконья кровь!

Зал погружается в тишину. Аврора выглядывает между ветками своего убежища и смотрит на спину отца, что держит в руках небольшой сосуд с золотой кровью давно вымерших драконов. Тех самых прародителей магов и двуликих.

— Древняя кровь Вейлорна выберет связующих. Тех, кто сможет удержать мир. И скрепит их судьбы неразрывной связью.

Лорд Дэлейн распечатывает сосуд. Жидкость словно живая бурлит, ощущая свободу. Две капли вязко поднимаются по стенкам и, нарушая все законы физики, тянутся из сосуда по воздуху.

Не разрывая нити, словно мёд, драконья кровь плывёт между магами и двуликими. Кружится спиралью, переплетается между собой и вновь разделяется. Пока одна нить не достигает цели. Она закручивается вокруг стоящего недалеко от главы молодого мужчины. Обвивает его и впитывается прямо в сердце. Его глаза на краткий миг вспыхивают золотом, а нить, истончаясь, пропадает.

— Первый хранитель — архонт первого круга! — голос лорда эхом проносится по залу. В нём слышатся радость и гордость. Мужчина явно доволен выбором этой странной древней крови.

Аврора смотрит на профиль своего первого жениха и сглатывает. Она боится архонта первого круга больше, чем отца. О нём ходят ужасно дурные слухи.

Меж тем золотая нить кружится вокруг двуликих. Оборотни разных рас, затаив дыхание, ждут вердикта. Сопротивляться древней магии никто не смеет. Даже двуликие.

Единственный, кто не смотрит на плывущую драконью кровь, — это альфа снежных барсов. Он с прищуром наблюдает за дальним углом, из которого выглядывают несколько пушистых веточек куста. Временами они подрагивают, словно от дуновения ветра. И это ему кажется очень подозрительным, так как окна и двери все запечатаны магией.

— Роар! — успевает воскликнуть стоящий рядом с альфой глава кумихо.

В следующий миг золотая светящаяся нить обвивает альфу барсов и перетекает в грудь, пробуждая ипостась и скрепляя его братскими узами с магом. С врагом!

— Альфа снежных барсов — второй хранитель мира! — торжественно объявляет лорд Дэлейн.

— Какой позор, — вздыхает наг, ударяя себя по лбу.

— Хочешь выйти и обсудить? — ледяным тоном уточняет оборотень, никак не выдавая собственной ярости на возникшую патовую ситуацию.

Наг чуть приседает на хвосте и не торопится вступать в конфликт. Остальные присутствующие двуликие невольно отступают, зная о диком нраве альфы барсов.

Представители этого вида двуликих редко выходят из своего ареала обитания, но считаются сильнейшими и кровожадными из оборотней. А о недавно вступившем во власть альфе слухами весь Вейлорн полнится.

— Вы согласны с решением? — спрашивает лорд Дэлейн.

Взгляды будущих побратимов скрещиваются, и ни один из них не сдаётся другому. Два кровных врага не торопятся отвечать согласием, испытывая терпение и выдержку друг друга.

— Если ты попытаешься меня обмануть, — наконец говорит альфа, — я разорву этот союз, и маги потонут в крови.

— Аналогично, — флегматично отвечает стоящий в другом конце стола мужчина.

Присутствующая делегация магов и двуликих медленно выдыхают и возвращаются к столу переговоров. Наконец-то в Вейлорне будет мир. Пусть шаткий, но долгожданный.

Глава 1

— А вы меня не бросите? — спрашивает мой подопечный, грызя помпон на шапке.

— Не брошу, Никитос. Будем ждать твоих родителей до победного, — улыбаюсь я, забирая головной убор и надевая на его голову. Зима на дворе как-никак. — Застегни куртку, сейчас позвоню ещё раз твоему папе.

Мальчишка послушно застёгивает куртку, а я вновь набираю номер его папаши года.

— Слушаю? — чеканит злой голос из динамика.

— Здравствуйте, это воспитательница вашего сына, Ярина Станиславовна.

— И?

— И... вы приедете за Никитой?

— А он что, ещё в саду? — удивляется он.

Риторический вопрос, потому что сразу после него идёт отборный русский мат. Забористый такой. И материт мужчина маму мальчика. Высказав мне все претензии, адресованные другой даме, коротко бросает:

— Приеду через десять минут.

— Жду, — хмыкаю я и отключаю телефон. Притягиваю грустного мальчика к боку и улыбаюсь. — Десять минут, Никитос, и папа тебя заберет.

— Опять будут ругаться, — вздыхает пятелетка и пинает забор.

— А ты их не слушай, лучше в детскую зайди и порисуй, — предлагаю я, копаясь в сумке. Вытягиваю последний мандарин и протягиваю ему. — Завтра мы будем писать письмо Деду Морозу. Вот подумай, что бы ты попросил у него.

— Я бы попросил другую маму, — бубнит мальчик, очищая фрукт от кожуры. — Такую, как вы.

Умиляюсь детской непосредственности, но ничего не говорю. Лезть в чужую личную жизнь нельзя. Особенно давать деткам советы в отношении их родителей. Не педагогично.

— Янина Станиславовна, — коверкая моё имя, Никита задирает голову. Бровь вопросительно выгибаю. — А выходите замуж за моего отца? Он хороший. Самый лучший.

Ага, я уже в курсе, какой хороший этот самый отец. Особенно как хорошо он материт собственную жену и мать его ребенка.

— Прости, малыш, но моё сердце занято другим мужчиной, — отвечаю ласково, поглаживая по плечам.

— Кем? — хмурится он.

Вопрос прерывается рёвом автомобиля. К нам на бешеной скорости несётся взволнованный родитель.

— Папа! — Никита вырывается из моих рук и бежит к выскочившему из машины мужчине. — Я думал, вы про меня забыли.

Папаша года подхватывает сына, осматривает его и поправляет шапку.

— Спасибо, Ярина Станиславовна, — басит он, подталкивая ребенка в салон.

— Вы, пожалуйста, больше так не опаздывайте. Зима, темнеет рано, после шести в саду отключают отопление и свет, — менторски отчитываю я, доставая телефон, чтобы посмотреть, когда приедет мой автобус.

— Да, сегодня форс-мажор получился. Клара… Мама Никиты… А давайте мы вас подвезём до дома? — оборвав свою мысль, предлагает он. — Так сказать, компенсация за ожидание.

— Хорошо, — соглашаюсь я и с радостью ныряю на переднее сиденье.

Он аж удивлённо брови вскидывает. Что? Не ожидал? Думал, застесняюсь и откажусь? А вот я «нетакуся». То есть «такуся». В общем, когда вижу выгодное предложение, не отказываюсь от него.

Устроив сына в автокресле, мужчина садится за руль и давит на газ. В салоне тепло, из магнитолы льётся ненавязчивый джаз. Никитос играет в планшет и дожевывает мандарин. А мы молчим.

— Вы замужем? — спрашивает вдруг нечаянный водитель.

Вот не пойму я, почему всех интересует мой статус? Ладно родственники, для них свободная я — как бельмо на глазу, мешаю спокойно жить. Как это так: одна, ни мужа, ни ребенка, ни котёнка. Кто мне на старости лет стакан воды подаст? Но вот совершенно чужого человека почему это интересует? Тем более женатого!

— В разводе, — отвечаю сухо и включаю телефон в надежде, что на этом наш диалог завершится.

— А чего так? — надежды мои развеиваются новым вопросом.

— Не сошлись характерами. — эту фразу я уже ненавижу, потому что повторяю не одну тысячу раз. Но обычно после неё ко мне уже не лезут.

— А чего так? — кажется, мужчину заело. Куда надо нажать, чтобы перезагрузить этот пентиум?

— Вот как-то так, — решаю ответить в его стиле и пожимаю плечами.

— Я тоже подумываю о разводе, — говорит он почти шёпотом и бросает на меня долгий изучающий взгляд.

Копаюсь в сумочке, достаю блокнот с ручкой, отрываю небольшой клочок бумаги и пишу номер адвоката. Протягиваю обалдевшему мужчине. И — о чудо! Больше вопросов он не задаёт.

Остаток пути мы едем в молчании. Поблагодарив ответственного родителя и попрощавшись с мальчиком, я выскакиваю недалеко от своего дома. Нужно только дорогу перейти.

По пути заглядываю в продуктовый. В последние месяцы почти перестала готовить. Мне обычно хватает йогурта на ужин или злакового батончика.

— Яра, хорошо, что я тебя поймал, — прямо у пешеходного перехода, перекрыв мне проход, тормозит бывший муж.

— Нам не о чем разговаривать, — бурчу, обходя его махину.

— Нам надо поговорить…

Глава 2

Мужчины довольно быстро удаляются, со мной остаётся некая Сальма. Женщина выслушивает ценные указания и обещает позаботиться об их жене. Странно, что в единственном числе жена. Наверное, я не так расслышала и всё-таки речь о жёнах. На этой ноте я уплываю в царство Морфея.

В себя прихожу ранним утром нового дня. Сквозь не до конца зашторенное окно ярко пробивается солнечный луч. Улыбнувшись, переворачиваюсь на живот, подушку крепко обнимаю. И даже не обращаю внимания на то, что могу, наконец, двигаться. А вот когда до меня доходит, что я могу не только двигаться, но и боли никакой не чувствую, вскакиваю. Так резво и бодро, аж голова кружится. Приходится сесть обратно на высокую кровать.

— Миледи, вы очнулись! — восклицает кто-то за спиной.

Обалдело оглядываюсь. Она это мне? Больше в комнате никого нет. И вообще, эта комната на больничную палату не похожа совсем.

— Радость-то какая! — всплеснув руками, женщина кружится вокруг меня, щелчком пальцев зажигает жёлтый огонёк. — Последите за светом, миледи.

Обалдело слежу. Я точно ещё в бреду нахожусь.

— Замечательно. Нужно незамедлительно написать архонту. Ох, обрадуется лорд Морвел. И этот… — сглотнув, бледнеет медсестра или сиделка, даже не знаю, как её назвать. — Второй ваш тоже обрадуется, да. Как вы себя чувствуете?

— Сносно, — хрипло выдаю я. В очередной раз удивляясь собственному голосу. Тоненькому, нежному. На руки свои белоснежные смотрю. Точно, глюки!

— Сейчас я подберу для вас наряд и помогу ополоснуться.

Отвернувшись, женщина отходит к закрытой двери и пропадает в гардеробной.

Медленно встаю и направляюсь к туалетному столику. Попутно осматриваю всю комнату и диву даюсь собственной фантазии. Это же надо так детально придумать каждую мелочь. Шторы, лепнина, картины и статуэтки. А потолок весь исписан непонятными для меня рунами.

Дойдя до зеркала, громко вскрикиваю и, отшатнувшись, падаю на многострадальную филейную часть.

— Что такое? — из гардеробной с ворохом одежды выбегает сиделка. Бросает вещи и, ворча себе под нос, помогает мне подняться. — Вы себя берегите, миледи. Говорите мне, я принесу то, что вам нужно. Позабочусь о любом вашем капризе. Вот скажите: «Сальма то», — и я мигом достану.

— Сальма, отойди, — прошу я.

Та послушно отходит, открывая мне винтажное зеркало с не моим отражением. На ватных ногах подхожу ближе и, прищурившись, рассматриваю девушку. Красивую, миниатюрную, белокожую блондинку. Поднимаю руку, отражение повторяет. Поправляю волосы — то же самое делает отражение. Кривлю губы, зубы смотрю, язык зачем-то высовываю. Всё повторяет незнакомка в зеркале.

— Это что, я? — спрашиваю в пустоту.

— Конечно же вы, — усмехается замершая сбоку Сальма. — Бледновата, согласна. И ссадины эти вас пугают, но не волнуйтесь, миледи. Вы быстро поправитесь. Снова будете первой красавицей в Аркадии.

— В Греции? — уточняю я.

— Где? — переспрашивает женщина.

Отмахиваюсь и вновь рассматриваю себя… Её… В общем, блондиночку. Надо же, какая бурная у меня фантазия. Придумала такую яркую, красивую девушку.

— Давайте ополоснёмся и переоденемся. Вы наверняка проголодались. За завтраком напишем письма лорду Морвелу. Благую весть сообщим. Уверена, он всё бросит и примчится к молодой жене.

Сальма ещё что-то бубнит и, подхватив за локоть, буксирует меня в смежную комнату. Новая локация заставляет забыть о своём преображении. Это не ванная, а будуар императрицы, не меньше.

Вместо ванны — маленький бассейн, вырубленный в куске гранита. Люстра со свечами на звёздном потолке. Смесители позолоченные. Мраморный пол тёплый. С подогревом. Разнообразные баночки и бутылёчки на стеклянных полках и в шкафчиках.

Женщина пытается стянуть с меня белую сорочку, упираюсь и скрещиваю руки на груди.

— Я сама могу обмыться, — проявляю твёрдость. — Оставьте меня, пожалуйста.

— Конечно, но, если почувствуете слабость или головокружение, позовите меня, — соглашается она и уходит, отложив чистые вещи на тумбу.

В этом банном раю я застреваю непозволительно долго. Нюхаю и открываю все баночки. Кручу рычажки смесителя у раковины, которая тоже из гранита или какого-то чёрного камня. Унитаз рассматриваю. Вот он старинный, без бачка, но со шнурком на цепочке.

Блаженно окунаюсь в горячую воду. Намыливаю новое тело вкусно пахнущим бальзамом. И анализирую полученную информацию.

— Миледи, у вас всё хорошо? — спрашивает Сальма.

— Да, скоро выйду.

— Пришёл ваш муж, — говорит она.

Нет, ну вот пронырливая заноза в моей ягодичной мышце! Что ещё нужно Диме! Это моя фантазия! Мой бред! И я хочу побыть в ней свободной, счастливой миледи!

— Он мне не муж, Сальма! — поправляю её, выползая из пенной воды и вытираясь пушистым полотенцем.

С одеждой приходится повозиться. Корсеты носить не умею, да и платье слишком многослойное. Не могло моё сознание придумать мир без этих крючков, оборок и ленточек?

Сделав на голове чалму из полотенца и оставив платье просто висеть, выхожу в комнату. И застываю прямо у порога.

Глава 3

— Аврора, милая!

Стоило спуститься в трапезную, ко мне направился высокий широкоплечий мужчина с белоснежными волосами. Успеваю только отступить, боясь быть сметённой этой горой. Но он оказывается быстрее и заключает меня в крепкие объятья.

Уткнувшись носом в расшитый золотом камзол, замираю. Просто жду, когда этот акт нежности завершится. Мужчина по-отечески гладит по голове.

— Как же я рад, что ты не пострадала, маленькая. Ты должна себя беречь и быть осмотрительной, дочка. На твоих хрупких плечах судьба всей империи и мира, — бубнит он, продолжая обнимать.

— Вы за меня переживаете, батенька, или за свою империю? — вырывается тихий вопрос. Не умею я держать язык за зубами, когда нутром чувствую несправедливость. Особенно когда она направлена к детям.

— За тебя, конечно же, — отстранившись, хмуро смотрит седовласый.

Под тяжёлым взглядом мужчины немного тушуюсь и опускаю глаза в пол. Он принимает это за покорность, в лоб целует и, приобняв, провожает к накрытому столу, возле которого стоят якобы мужья и ещё двое незнакомцев.

— Как ты, Рори? — спрашивает один из стоящих.

— Нормально, — пожимаю плечами.

— Отец, может быть, мы с Лемаром после завтрака сводим сестру на ярмарку? — этот же товарищ обращается к папеньке.

— Рори теперь замужняя женщина, Кайл. Спрашивай у её мужей.

— Аврора ещё слаба, и, пока не нашли злоумышленника, она останется в замке, — припечатывает один из них.

Второй сверкает льдисто-голубыми глазами, но ничего не говорит. Он вообще выглядит так, будто съел что-то и в данный момент мучается несварением.

Кайл и Лемар не спорят. Зато во мне поднимается волна возмущения. Сдерживаю порывы высказать всем своё несогласие. Надо сначала поесть, унять злость. А то я, когда голодная, злая. Возможно, и возмущение пройдёт.

— Не туда, — мягко останавливает батюшка, когда я собираюсь занять один из свободных стульев. Удивлённо вскидываю голову. — Ты теперь хозяйка дома Морвел.

И где должна сидеть эта хозяйка? Спросила бы я, но один из мужей двигает стул во главе стола, между ним и вторым рычащим товарищем. Нехотя отстранившись от как бы родственников, иду к началу и, поправив юбки, сажусь. Меня вместе со стулом легко сдвигают к столу и возвращаются на своё место.

Исподлобья бросаю взгляд на сидящего по левую руку от меня «мужа номер два». Он опять ноздрями шевелит и с каждой секундой злится сильнее. Вот не пойму. Если тебе настолько противна жена, зачем жениться? Перевожу взгляд на «мужа номер раз». Тот вилку с ножом сжимает до побелевших костяшек. Ещё немного — и сломает приборы. Тоже злой, аж золотым ободком радужка глаз вспыхивает. Очень необычно. Тот же вопрос и к нему. На кой чёрт связывать себя? Вроде красивые, молодые и, судя по обстановке дома, богатые.

Я теряю интерес к мужчинам, пробую незнакомые блюда, расставленные на столе. Стараюсь вспомнить все уроки школьного этикета и не нарушать его. Дабы ненароком не вызвать подозрения у сидящих. Явно ведь эта Аврора аристократка в сотом поколении.

— Вы уезжаете из Аркадии? — краем уха слышу удивлённый вопрос от одного из братьев и напрягаюсь.

— Мы приняли решение, что Авроре лучше пожить в моём клане.

— В Норвальде, за ледяным плато? — уточняет Кайл и бросает встревоженный взгляд на меня.

— Да, — спокойно так кивает голубоглазый.

— И ты согласен, Морвел? — злится братец. Похоже, единственный из семейства, кто вправду волнуется за сестрёнку. Может, стоит с ним поговорить и попросить политического убежища?

— Меня вполне устраивает такой вариант. В Аркадии небезопасно. Нам ведь нужно беречь жену, — в тоне новоиспечённого мужа буквально слышится издёвка вперемешку с неприкрытым сарказмом.

— Аврора не готова к жизни на севере, да ещё и в стае двуликих! — вспыхивает второй братец Лемар.

— Ты допустишь это, отец? Чтобы твою дочь сослали за ледяное плато в хребты Роара? — подключается Кайл. — Разве ты не видишь, они хотят избавиться от неё! Отправить подальше, чтобы продолжить жить в своё удовольствие.

— Ещё одно обвинение — и для вас будут закрыты двери нашего дома, — чеканит рычащий, медленно поднимаясь.

— Да я с радостью уйду отсюда, Хантер! Со своей сестрёнкой!

— Довольно! — рявкает седовласый и хлопает ладонью по столу. Я вместе с посудой и трёхъярусной люстрой вздрагиваю, а вот мужчины лишь замолкают и смотрят друг на друга с бешенством. — Сядь, Кайл, и ты, Лемар! Аврора теперь их жена и подчинится мужьям. А они позаботятся о ней.

Оба брата злятся и сдерживают себя. Аж пальцы искрят разноцветными всполохами. Вот на них я залипаю. Интересно, что это? Статическое электричество? Разве оно бывает цветным? Может быть, какой-то гаджет зажат в рукаве. Ну вряд ли магия, да? Я как бы в неё не особо верю. И выдумать такое даже моё подсознание не могло.

Пока анализирую происходящее, двое мужчин, не желая подчиняться воле отца, быстро удаляются из дома, бросив напоследок что-то о старом маразматике, погубившем ребёнка в угоду политики и власти. Интересно, кто этот маразматик и какого ребёнка он погубил? Я ж первая камнями его закидаю. Очень уж сильно обострено во мне не только чувство справедливости, но и защиты детей. Я ж поэтому пошла в педагоги. И психологию детскую изучала. Хотела повысить квалификацию, так сказать.

— Молоды и глупы, — оправдывает поведение сыновей седовласый, словно извиняется перед этими мужчинами. Тоже мне, отец года. Я ещё что-то предъявляла Никитиному папе. Тут вот похлеще тип сидит. — Раз вы считаете правильным отправиться на север, так тому и быть. На кону стоит слишком многое. Надеюсь, вы все это понимаете?

Тяжёлый взгляд направляется на меня. Аж кусок бутерброда в горле застревает. Это что, мне вопрос? Я не понимаю. Но покорно киваю.

Батюшка поднимается, тоже автоматом встаю. Этикет, чтоб его.

— Всё будет хорошо, Рори. Ты будешь счастлива и ещё поблагодаришь меня, — басит он, обходя стол. В очередной раз покорно киваю и получаю поцелуй в лоб.

Глава 4

Оставшись одна, я долго меряю шагами роскошные апартаменты. Опять подхожу к зеркалу с не своим отражением. Стягиваю с волос шпильки и, подумав немного, давлю острым концом на ладонь. Морщусь от боли и смотрю на каплю крови. В бреду или во сне ведь не бывает боли, правда? Осознание того, что это точно не фантазия, приходит медленно. Похоже, это моя новая реальность. И пока она мне не нравится.

Мне, конечно, говорили, что жизнь после развода круто меняется. Но ведь не настолько же кардинально! Хотела, блин, сбежать от бывшего мужа и попала в очередной брак. Только с двумя мужьями! И эти, судя по всему, намного опаснее Дмитрия. Хантер так точно. Он явно не человек.

И что ему в моём запахе-то не понравилось? Я мылась и не воняю. Нюхаю подмышки на всякий случай. Пахну чистотой и немного ментоловым шампунем.

Перебираю флакончики, разложенные на туалетном столике. Нахожу парфюм со сладким цветочным запахом и от души обливаюсь им. На всякий случай. Не хочу злить Хантера.

Стук в дверь отвлекает. Оборачиваюсь, а это Сальма пришла.

— Милорд сказал, вам нужна помощь в сборах, — улыбается женщина.

— Проходи, — соглашаюсь я, отступая к кровати.

— Вы пока отдохните, я всё упакую. Если хотите, принесу книгу почитать из библиотеки. У лорда Морвела очень обширная коллекция всевозможной литературы, — помощница понижает голос. — Даже любовные романы есть.

— Какая прелесть, никогда бы не подумала, что лорд читает женские книжки, — хмыкаю я, просто не представляю этого строгого типа за столь необычным чтивом. — Я лучше сама прогуляюсь до библиотеки и выберу себе что-нибудь. Мы ведь в Нордвелл отправляемся, а это далеко, наверное. Не один день ехать. Ты мне только объясни, как найти эту библиотеку.

— Да, Нордвелл очень далеко, миледи, — соглашается женщина. — Я лучше вас провожу, а то заблудитесь.

Пожимаю плечами, и мы выходим из комнаты. Поднимаемся ещё на два этажа выше, проходим длинный коридор и попадаем в огромный светлый зал, забитый книгами. У меня аж глаза разбегаются от количества литературы. Сальма не соврала, Себастьян тот ещё любитель почитать.

— Любовные романы находятся в той части, их немного совсем, но уверена, вам понравится, — помощница указывает на дальний угол и уходит.

Решительно шагаю в противоположную сторону и, медленно читая корешки, ищу то, что мне поможет выбраться из этого нежеланного брачного союза. Возможно, законы какие-нибудь там.

Вместо законов я нахожу десять томов энциклопедии. За неимением других вариантов подхватываю том первый и устраиваюсь удобнее на широком подоконнике у открытого окна. Хочется воздухом подышать тоже, заодно и посмотреть хотя бы сверху этот новый чудный мир. Окно, к слову, выходит на подъездную дорожку и сад. Раскидистый и безумно красивый.

За пару часов чтения я выясняю самое главное. Вейлорн — мир, в который меня занесло. Аркадия — одна из империй под управлением магов. Нордвелл — ещё одна империя, довольно обширная и холодная. Там всем правят двуликие, а в частности оборотни-барсы.

Мир населяют официально две расы: люди и двуликие. А вот двуликие делятся на подвиды. Это оборотни разнообразные — от куниц до медведей и прочих хищников. Ирлинги, наги и другие чешуйчатые гады, среди которых есть русалки и тритоны. В общем, двуликих много самых разных мастей и размеров. В древности даже драконы жили, но сейчас они вымерли. Среди магов и двуликих ещё остались потомки с каплей драконьей крови. Они сильнее физически и магически, больше отличий никаких.

Меня отвлекает подъезжающая карета. Прикрыв книгу, выглядываю. Из дома выходит Себастьян и, распахнув дверь, помогает выйти прибывшей гостье. Очень красивая брюнетка в дорогом пудровом платье с глубоким декольте эффектно прижимается грудью к мужчине, но он сразу же отпускает её и отступает.

— Ты не рад мне? — удивляется дама.

— Не стоит компрометировать себя и меня, — сухо отвечает он.

— Боишься, твоя новоиспечённая жёнушка устроит тебе скандал? — усмехается женщина.

— Зачем ты приехала? — отрывисто спрашивает мужчина.

— Соскучилась, — она ногтями проводит по лацканам камзола и шагает ближе. Мой как бы муж отступает, удерживая дистанцию.

— Поезжай домой, Тейра, и больше не смей приезжать сюда без приглашения. Как только я освобожусь, загляну к тебе.

— Ты предлагаешь мне молча ждать, пока ты наиграешься в семью со своей малолетней женой? — заводится дама. — Я не собираюсь просто так отсиживаться в тени! Ты мой, Себастьян!

Мужчина резко сокращает расстояние между ними и хватает любовницу за челюсть двумя пальцами, тем самым затыкая её. Он что-то грозно цедит, не расслышать. Приходится аж на полтела высунуться. Интересно ведь, чем дело кончится. Подерутся? Поцелуются? Расстанутся?

— Я два года ждала твоего предложения, — всхлипывает женщина. — А она получила тебя просто потому, что так решила древняя кровь! Это несправедливо!

Именно в этот момент зажатая под мышкой книга соскальзывает и летит вниз. С грохотом падает в нескольких сантиметрах от прижимающихся любовников и отвлекает их. Мужчина резко вскидывает голову наверх, ловя мой взгляд. За ним тут же задирает голову дама его сердца и губы в презрении кривит.

Глава 5

Хантер Роар, альфа снежных барсов.

Свою будущую жену, Аврору Дэлейн, я увидел лишь на брачном ритуале. Стоя у алтаря в самом центре Эйлисара — Леса забвения, — смотрел, как ко мне по проходу из лепестков белых цветов идёт босоногая малышка, укрытая вуалью до самых пят. Хрупкая, едва вступившая в возраст согласия. Я видел, как она дрожит. Чувствовал запах страха, которым она пропахла.

Невеста подошла и остановилась между мной и Морвелом. Вытянула белоснежную маленькую ручку вперёд и даже не пискнула, когда верховный маг порезал ей ладонь.

Когда древние узы крови скрепили нас, новоиспечённая жена повернулась ко мне, предоставив возможность первым открыть вуаль. Я поднял фату и взглянул в красивое невинное лицо девушки. Но ничего, кроме бушующей в душе злости, не почувствовал. Злости от превратностей судьбы, что связала меня с врагом и чужой девчонкой. Ради общего блага, ради своей стаи и двуликих.

Ипостась, казалось, вовсе смирилась с судьбой, навязанной женой и заснула. Не подала никакого знака. А мы, двуликие, очень сильно связаны с нашими сущностями.

Она ждала, что я скреплю брачный обряд поцелуем. Приглашённые гости, затаив дыхание, смотрели на наш союз. Я не собирался играть на публику. Коротко прижался губами к её лбу и отвернулся. Морвел, в отличие от меня, не пренебрёг обычаем и поцеловал в губы.

Последующее торжество отняло все силы и выдержку. Мало того, брак навязанный, так ещё и сидящая невеста весь вечер дрожит и источает запах отчаяния и страха. Отличное начало семейной жизни.

Как только мы перешагнули порог замка архонта, девушка ушла к себе в покои. Я остался с побратимом, родственниками жены и главами других стай.

Застолье продолжилось. Кроме нас с Себастьяном веселились все. Радовались, пили за здоровье молодых и подписывали пакт о ненападении.

— Сразу после консумации брака можешь забрать её в свою стаю, — бросил мне побратим, направляясь в покои жены.

— Ты не полезешь к ней, — прорычал я.

— Ты, что ли, меня остановишь? — удивился Себастьян, насмешливо окидывая меня взглядом.

Мы заспорили в коридорах замка. Готовились вцепиться друг другу в глотки. Нас остановил девичий всхлип. Тихий, тоненький.

Я ринулся на звук. Выломал дверь и заметил тень, мелькнувшую в окне. Тело жены лежало на полу, обвитое тонкой шнуровкой. Разорвав путы, прислушался. Она не дышала. Сердцебиения не было.

Себастьян влетел следом, вызвал лекарей и стражей. Не знаю, как магам удалось вернуть душу в тело, но к рассвету девушка задышала.

Оставив возле её покоев своих бет, я отправился на поиски наёмника. Не все в Вейлорне согласны на мир. Есть мятежники, которым нужна война. И их необходимо найти.

Впервые Себастьян был со мной согласен, и мы вместе организовали масштабную операцию по поимке. Следы вели на нейтральную территорию. В Лес забвения. Туда, где началась наша новая жизнь.

Письмо о пробуждении жены застало нас уже в Аркадии. Я был рад, что девушка жива, несмотря на навязанный союз, смерти ей не желал. Возможно, потому, что цена её смерти слишком высока.

Тем и неожиданнее стала наша встреча этим утром. Стоило ей выйти в клубах пара из купальни, ипостась взбунтовалась.

Аврора вела себя совершенно по-другому. С любопытством смотрела прямо в глаза, не дрожала, не жалась и не отступала. Двигалась легко, свободно, не заикалась. Я отчётливо учуял запах её возбуждения, и это окончательно затуманило разум. Сущность требовала взять своё по праву здесь и сейчас.

Я вылетел из покоев жены и весь завтрак старался унять непонятно откуда взявшееся влечение к девушке. Решил, она пользуется специальными феромонами. Дурманит зверя.

Прогнав девчонку, избавился от побратима и ушёл вновь на поиски неизвестного врага.

Ещё ночью, пока ждали пробуждения Авроры, мы с Себастьяном договорились, что отошлём её в дальнюю провинцию моих владений. Да, мы заключили брак ради мира, но никто не говорил о консумации. И никому не надо знать, что происходит в нашей постели. Для всего мира союз древней крови состоялся. Хранители вступили в свои права. Остальное останется между нами.

Я готовил двуликих, которые сопроводят девчонку в новый дом, сам ехать вместе с ней не планировал. Но даже вдали от Авроры мысленно возвращался к ней. Память услужливо подбрасывала её хрупкий стан, глаза цвета мёда, что смотрят непокорно и с вызовом, пухлые губы, которые она облизывала, рассматривая меня.

В ней за одну ночь изменилось всё. Запах, характер, осанка, мимика, голос, даже взгляд другой. Если бы я не оставил сторожить её лучших оборотней, решил бы, что девушку подменили. Да и брачные руны на запястьях подделать невозможно. Это точно Аврора. И она явно играет в какую-то свою игру.

— Кареты готовы? — во двор выходит рассерженный побратим.

— Как видишь, — флегматично отвечаю, показывая подбородком на вереницу повозок с двуликими на запятках. — Иди, поторопи жену. Нужно выехать до заката, чтобы добраться до нейтральных границ без происшествий.

— Поест и придёт, — отмахивается Себастьян и кивает слугам.

Несколько лакеев выносят сундуки с одеждой. Мои оборотни не торопятся помогать людям, лишь отступают, позволяя тем загрузить многочисленные наряды.

Глава 6

Кажется, только оказавшись подальше от замка и двух мужчин, я до конца осознаю, что это моя новая реальность. Приходит своеобразный откат в виде смеха. Немного истеричного и громкого. Прижимаю к груди два кожаных мешочка, толстенную книгу и хохочу.

Надо же так влипнуть!

Я не знаю реалий этого мира. Не знаю законов и мироустройства. Здесь нет родных и близких. Нет даже маломальских знакомых, к кому бы могла обратиться за помощью. Я осталась совершенно одна.

Есть, правда, деньги. Знать бы ещё курс. Вдруг там чисто на булавки и заколки. Очень уж быстро расстались мужчины с наличными.

После смеха, как оно и бывает, приходят они… слёзы, чтоб их. Я реву. Так себя жалко становится. Родственников жалко, они ведь меня потеряли. И дети в саду лишились воспитательницы. Не хочу хвастаться, но дети меня любили и родители уважали, просили даже определить их чад в мою группу.

Удивительно то, что в мою истерику никто не вмешивается. Хотя я не стараюсь быть тихой. Ни здоровяк-кучер, ни двое на запятках. Да уж, охрана у меня как у президента. Впереди ещё две менее презентабельные повозки с телохранителями и сундуками и позади две. А ещё я углядела где-то в начале этого обоза двух снежных барсов. Огромных таких, я их, конечно, в живую никогда не видела, но думала, они помельче. Хотя в этом мире, может быть, совершенно другие животные проживают.

В общем, истратив всю энергию на самобичевание и сожаление, благополучно засыпаю. Просыпаюсь, только когда карета останавливается. Выглядываю и прищуриваюсь, стараясь разглядеть в этой темени хотя бы очертания зданий. Только чудится мне, что мы в лесу.

— Мы уже приехали? — хрипло спрашиваю у стоящего возле двери кареты мужчины в кожаных доспехах.

— Мы на нейтральной территории, миледи. Сейчас соберём шатёр, отдохнёте. С рассветом отправимся в путь, — скупо отчитывается мужчина, сверкая в темноте глазами.

— Хорошо, — покорно соглашаюсь. — А могу я пройтись, ноги размять?

— Конечно, — удивляется мой тюремщик и, распахнув дверцу, протягивает раскрытую ладонь.

— Благодарю, — улыбаюсь миролюбиво и выскакиваю на улицу.

Глубоко вдыхаю чистый, насыщенный травами и цветами воздух. Прислушиваюсь к шелесту веток, журчанью речки и уханью птиц. Мы точно в лесу.

Стражники разбили лагерь, распрягли лошадей и занимаются своими делами. Кто-то охапку дров несёт, кто-то костёр сооружает, несколько ребят что-то мастерят. Все работают. Только двое стоят возле меня. Охраняют самый ценный груз.

— А не страшно-то в лесу останавливаться? — спрашиваю у одного из парней. Вижу в его глазах открытое непонимание. — Мало ли разбойники какие захотят поживиться. Или другие душегубы. Меня вроде уже пытались убить.

— Это ведь Лес забвения, миледи. Нейтральная территория. Здесь нет разбойников, и никто не посмеет напасть, — как маленькой объясняет он.

— Ну хорошо, — пожимаю плечами, боясь вызвать подозрения. — Как вас зовут?

— Торвальд, миледи.

— Кессар, — отвечает второй.

— Я Яри… то есть Аврора, — вовремя опомнившись, представляюсь в ответ.

— Мы знаем, — кивают мужчины.

— Ну да, — хмыкаю я и, оттолкнувшись, иду осматривать палаточный городок, который тут разбивают. Стражи синхронно стартуют и следуют за мной.

Остальные при моём появлении прекращают работать и цепко следят. Взглядами тяжёлыми провожают и принимаются за свои дела, только когда я отхожу подальше.

Да уж, от этих товарищей сбежать не получится. Тотальный контроль.

Дойдя до горящего костра, устраиваюсь на поваленном бревне.

— Ужин будет готов через полчаса, — бурчит незнакомец, потроша тушку птицы возле огня.

— Хорошо, спасибо, — киваю ему и открываю книгу.

Только читать не получается. Я постоянно отвлекаюсь на мужчин. Очень уж они колоритные. Ходят тут все здоровые, брутальные. Дрова рубят, шатры строят, кашеварят, просто стоят.

А ещё нет-нет да и возвращаюсь мысленно к мужьям. Интересно, чем они сейчас занимаются? Себастьян, небось, с любовницей кувыркается. Доказывает ей, что жена для любви не помеха. А вот второй? Рычащий.

Хантер.

Задумавшись, неосознанно губы облизываю. Его голубые глаза так отчётливо появляются в сознании, аж в груди печёт от воспоминаний. Жаль, конечно, что он такой грубиян. И вообще, наверняка у него тоже есть любовница. Не зря ведь они отослали меня. И чем им не нравится Аврора? Красивая ведь, молодая, невинная, судя по рассказам служанки. Ну, тряслась и боялась их. Оно и понятно. Девушке только восемнадцать лет исполнилось. При должном обращении можно было бы приручить её, вниманием окружить. Глядишь, и полюбила бы их. Возможно, даже закрыла бы глаза на недостатки.

Уже поздно, конечно, думать об этом. Авроры нет, зато есть я. И я совершенно точно не буду закрывать глаза на их недостатки. И в семейную жизнь играть тоже не буду. Всё. Добрая Ярина осталась там, на Земле.

Тряхнув копной белокурых волос, прогоняю образ рычащего Хантера и сурового Себастьяна. И вздрагиваю от настоящего рыка. Низкого, протяжного и очень даже грозного.

Глава 7

Во время сытного ужина на лоне природы оборотни немного раскрепостились и охотно делятся со мной своей жизнью. Я знакомлюсь с остальными мужчинами, у большинства есть семьи, дети. И среди них нет ни одной «человечки» — так они зовут обычных людей и магов.

Между делом выясняю, что последние несколько десятков, если не сотен лет шла война. Кровопролитная и страшная. Между магами и двуликими. Из-за чего всё началось информация разнится. Торвальд говорит, что маги посчитали себя выше двуликих и пытались поработить, поставить их на несколько ступеней ниже, чтобы те им прислуживали. Кессар же говорит, что началось всё из-за огромного пласта территории, оставшейся после смерти последнего дракона. Каждая из рас посчитала, что эти земли принадлежат ей, вот и дрались. Сначала между собой, а потом всё вылилось в масштабную многолетнюю войну. Дрейк, ещё один оборотень, утверждает, что всё было совсем не так. Война началась потому, что магам и обычным людям надоело жить под гнётом высших, то бишь двуликих, и они устроили бунт.

В общем, версий много, и сейчас это уже не имеет никакого значения. Ведь в Вейлорне, наконец, мир. Из-за меня родимой. То есть из-за Авроры. Маги и двуликие собрались и договорились, а чтобы никто перемирие не нарушил, провели обряд, связав две противоборствующие стороны в одном союзе. И не просто обряд, а с какой-то магически нерушимой печатью. Если кто-то из двуликих или магов нарушит перемирие и пойдёт войной, это отразится на всей расе нарушителя.

Гринго, наш повар, говорит, что такой обряд проводили лишь раз, и это уничтожило драконов. Они просто лишились своей ипостаси, и их перебили противники. Честно говоря, я не поверила, посчитала, что это просто страшилка для детей.

Главное поняла, что хранителями являются мои мужья. А я — их печать, что бы это ни значило.

Наевшись до отвала и послушав краткую выжимку последних событий мира, я прощаюсь со стражниками и почти приятелями и удаляюсь в отстроенный специально для меня шатёр. Дёрнув за полог, с открытым ртом осматриваю выделенное помещение.

Я, конечно же, не ожидала шикарных условий, понимала: мы в самой чаще лесной. Это тебе не пятизвёздочный отель, а походно-полевой лагерь. Но то, что отстроили эти оборотни, превзошло все мои ожидания.

Под пологом шатра — полноценная спальня с отдельной дамской комнаткой. Купель вместо ванны, горшок вместо… кхм… унитаза, но есть всё. А главное — есть вода! Целая бочка воды!

Пол устлан ковром, у зоны отдыха толстый слой матраса и разбросаны подушки. Даже шкура неизвестного животного есть, наверное, вместо одеяла.

Все мои сундуки расставлены полукругом, а на матерчатых стенах висят колбы со свечами.

Вот это комфорт, вот это сервис!

Устроившись с удобствами на лежбище, я до поздней ночи читаю книгу. Просвещаюсь, так сказать. Энциклопедия очень интересная и доступным языком описывает мироустройство, географию этой планеты. Про расы, особенно уникальные, довольно развёрнуто рассказывает.

Выясняю самое главное — снежные барсы очень закрытые, свирепые и сильные двуликие из всех. Они рьяно охраняют свою территорию и мало кого впускают к себе. Вместе с тем в них очень много положительных качеств, таких как справедливость и благородство.

Не знаю, кто писал эту книгу, но он явно не знаком с Хантером. Этот представитель двуликих не показался мне благородным и справедливым. Скорее вспыльчивым и агрессивным.

О магах я тоже успела почитать и даже пофантазировала, вдруг во мне тоже есть какая-то магия и в самый неожиданный момент я выстрелю. На этой прекрасной ноте я засыпаю.

— Яр-ина, вставайте, пора ехать, — слышу сквозь сон тихий голос Торвальда. Они ещё не привыкли к моему имени и зовут по слогам, будто это два слова.

— Ещё пять минуточек, — бубню я, обнимая подушечку.

— Если не выедем сейчас, то застрянем в Мерринской пустоши. Вы же не хотите провести там ночь?

— Не хочу, да? — бубню, с пятой попытки разлепляя веки.

— Не хотите, — бескомпромиссно чеканит мужчина. — Там разбойники, одичавшие и куча разных маргинальных личностей.

— Уговорил, встаю.

Тяжко вздохнув, соскребаю себя с мягкой перины и плетусь умываться, одеваться.

До таинственной пустоши мы добираемся к полудню и делаем первую быструю остановку в маленькой придорожной таверне. Завтракаем-обедаем, меняем лошадей и продолжаем путь.

Эта новая локация выглядит просто пустыней с одинокими скалами и разбросанными зданиями. И при свете дня никак не пугает. Будто в вестерн попала. Дикий запад, перекати-поле, иномирные салуны, и всё.

Наш караван движется быстро, я даже пересаживаюсь к кучеру, чтобы рассмотреть необычную местность со всех ракурсов. Да и жарко в душной карете ехать.

— Такое ощущение, что вы кроме поместья Дэлейнов ничего не видели, — усмехается Кессар, сидящий рядом. Молчу, пожимаю загадочно плечами. Я ж не знаю, что там видела Аврора.

К вечеру мы выбираемся из этой местности и въезжаем в многолюдный городок. На этот раз никто лагерь не разбивает. Мы заселяемся на постоялый двор. Получив ключи от одноместного номера, прячусь от своих соглядатаев.

Сидеть в четырёх стенах весь вечер не хочется. Поэтому, немного отдохнув, умывшись, переодевшись и взяв один кошель с деньгами, я выхожу обратно.

Глава 8

Себастьян Морвелл. Архонт первого круга.

— Себастьян! — встречает меня Тейра и тянется обнять. Отступаю, перехватываю за кисти, не давая прикоснуться. — Ты злишься?

Женщина наигранно дует губы и ресницами хлопает. Смотрю на эту игру одной актрисы с раздражением. Ловлю себя на мысли, что у Авроры это получалось настолько гармонично и шло ей, что это меня заводило. Отчего злюсь сильнее, и внутренняя магия клокочет, желая вырваться.

Сжав кулаки, удерживаю собственную силу и прохожу в дом любовницы. Сворачиваю в гостиную и располагаюсь в кресле. Тейра семенит следом, но под моим тяжёлым взглядом меняет траекторию и занимает диван.

— Наши отношения закончены, Тейра, — перехожу сразу к делу и кладу на столик кошель с деньгами. — Этого тебе хватит на первое время.

— Ты бросаешь меня? — вспыхивает женщина, вскакивая и сверкая злыми глазами. — Из-за этой пигалицы?

— Поуважительнее к моей жене, — чеканю я. — Ещё одно оскорбление в её адрес — отправишься в места менее комфортабельные.

— Но ты ведь говорил совершенно другое! Ты обещал, что между нами ничего не изменится! Ты обещал отдать её этому дикарю и остаться со мной!

— Дело не в Авроре, Тейра, — парирую я, сдерживая непонятно откуда взявшуюся ревность к жене.

— Да неужели?

— Мне наскучил этот разговор. Прими и живи дальше, — поднимаюсь и иду к выходу.

Тейра ловит за локоть и, развернув, прижимается полной грудью. За шею тянет, касается губами моих губ. Грубовато оттолкнув, удерживаю на вытянутых руках.

— Всё кончено, Тейра. Ещё одна выходка, и я не буду к тебе так добр.

Развернувшись, выхожу из дома и еду в цитадель. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоить бушующую внутри магию и собственные эмоции. Обычно простая медитация успокаивает, но сегодня меня это ещё больше раздражает.

Я вновь и вновь мысленно возвращаюсь ко вчерашнему утру. Хотя нет, к ночи, когда моя навязанная жена чуть не умерла. Когда я взял холодную безжизненную ладошку в руку и почувствовал, как моя магия тянется к этой девчонке и тело наполняется неясной энергией в купе с возбуждением. Я желал девушку, лежащую в беспамятстве.

Решив, что это обряд на нас так влияет, старался подавить отвлекающие чувства. Максимально занимал себя работой, поисками наших врагов. И желал поскорее избавиться от навязанной головной боли.

Но когда она уехала, я ощутил потерю и пустоту, причиняющую физическую боль.

Вот и сейчас ловлю себя на мысли, что мне не хватает её. Простого присутствия, изучающего взгляда, спокойствия.

Казалось бы, ещё день назад она дрожала при виде меня. Старалась не смотреть в глаза, заикалась, если обращался к ней. Тряслась, словно мышь недобитая. Вся скукоживалась, желая испариться.

Но вчера. Вчера она проснулась совершенно другой. И эта другая Аврора с лёгкостью схватила меня за живое.

Она — всего лишь орудие политического союза. Фигура на доске, которую я должен защищать. Но вместо этого я желаю сделать наш брак настоящим. Желаю узнать её ближе. Желаю познакомиться заново и слушать её тёплый, ласковый голос с нотками ехидства и иронии.

Доехав до цитадели, поднимаюсь в башню. Я приехал раньше остальных магов и двуликих. Есть немного времени собраться и успокоить бушующую магию. Подхожу к узкому окну и застываю, смотря на вырисовывающиеся вдали горы с белоснежной шапкой.

Ледяное плато. За ним и Нордвелл. Именно туда едет моя жена в компании оборотней. Подальше, почти на другой край мира. Вот опять я думаю об Авроре. Эта девчонка даже вдали от меня проникает в мои мысли и отравляет мою магию.

Раздражённо бью ладонью по неровной стене, выпуская излишки силы. Камень крошится от удара, трещина ползёт до самого потолка, оставляя обугленную дорожку.

— Вы в порядке, милорд? — осторожный вопрос зашедшего так не вовремя мага раздаётся за спиной.

Я не в порядке. Сжимаю челюсть и выдыхаю.

— Магия ведёт себя нестабильно, — произношу сухо, чуть повернув голову к пришедшему. — Разберусь.

— Вас ждут в зале, — не задавая лишних вопросов, маг склоняет голову и жестом приглашает в соседнее помещение.

Стоит переступить порог зала советов, наши взгляды с Хантером скрещиваются. Оборотень сидит во главе длинного стола и выглядит неважно.

Он еле сдерживает внутреннего зверя, только светящиеся льдом глаза подсказывают, какие титанические усилия он прикладывает, чтобы не обернуться. Мы смотрим друг на друга непозволительно долго.

Снова магия вспыхивает и рябью проходит по телу, заставляя пальцы дрогнуть. Больно, остро скручивает внутренности и тянет.

Раздражённо прерываю зрительный контакт, обратив внимание на своих подчинённых. Никогда магия не будет управлять мной. Я не позволю собственной силе руководить.

— Что с поисками? — отрывисто чеканю, занимая кресло напротив Хантера. — Результаты хоть какие-то есть? Два дня прошло с покушения.

— Увы, нам не удалось отследить нападавшего. Все следы теряются в Лесу забвения, — оправдывается Перкинс, маг восьмого круга.

Глава 9

Около пяти дней мы продолжаем наше путешествие на Север. Проезжаем большие города, маленькие деревни, горные местности и лесные тропы. За время в дороге я читаю книги, общаюсь с оборотнями, узнаю о быте барсов, даже несколько простейших слов на двуликом заучиваю.

После заката мужчины объявляют привал, и неважно, где нас застигает вечер. Если в городе, то снимают пол-этажа с номерами, если в пустынной местности, то разбивают шатёрно-палаточный лагерь.

Но самое главное — их отношение ко мне меняется. Сначала большинство оборотней относились ко мне настороженно, даже временами враждебно. Ничего плохого не делали, но я чувствовала их нежелание возиться со мной. Только двое-трое двуликих были дружелюбны. Постепенно я сумела расположить к себе и остальных.

Торвальд даже признался, что считал меня лицемерной «человечкой». Но в одну из ночей мне не спалось, я вышла из своего шатра и заметила уснувшую стаю барсов у костра. Вынесла все свои пледы, шкуры и укрыла эту пушистую мини-армию. Без задней мысли. Просто привыкла заботиться о своей дошкольной группе и в сонный час, прогуливаясь между рядами кроваток, если замечала, что у кого-то сползло одеяло, укрывала.

Да и во время трапезы дожидалась всех мужчин за один стол и приступала к еде. Это потом мне Кессар объяснил, что у оборотней так поступает альфа. Он не поест и не уйдёт спать, пока не будет уверен, что вся стая собралась и всем хватает еды. А вечером самым последним удаляется отдыхать, после того как проверит свою территорию.

Кажется, я больше двуликая, чем магичка. К слову, магию я в себе так и не почувствовала. Хотя больше половины книги прочла, попробовала нащупать собственный резерв и почувствовать эти эфемерные каналы, по которым должна течь некая сила. Даже по этому поводу расстроилась. Нет, в магию я до сих пор не верю, но отчего-то странно, что в семье Высшего мага Дэлейна из троих детей магия не досталась девочке Авроре. Где справедливость? Так, ладно, отвлеклась.

В общем, путешествие не такое уж изнурительное и тяжёлое. Очень даже увлекательное и веселое. Правда, временами, оставшись наедине с собой, я нет-нет да возвращаюсь мыслями к двум мужчинам, что так легко выкинули меня из своей жизни.

Казалось бы, мы не знакомы. Ну, позавтракали вместе, даже толком не пообщались. Я знать не знаю ничего о них, кроме имени, и то только потому, что слышала, как они друг к другу обращались, а не потому, что представились мне лично. И тут не о чём думать, обижаться или даже грустить по этому поводу. Но отчего-то выбросить их из мыслей, как они сделали это, не получается. Кстати, из-за этих гадских гадов даже ночью плохо сплю. Потому что их образы всплывают в сознании. С какой радостью меня отправили, сунув в руки деньги. И ни один не удосужился написать письмо. Не мне, пусть там Майеру, как старшему нашего отряда. Просто узнать, всё ли у меня хорошо? Да даже если было бы плохо, я никогда бы не призналась в этом, но просто обидно.

И да, знаю, что веду себя глупо и нелогично. Ведь сама желала быстрее избавиться от этих навязанных мужей, но ничего с собственными эмоциями поделать не могу.

Сегодняшний день немного меняет ставшие привычными ритуалы. Ночью мы остановились в небольшой деревушке у самых границ с Ледяным плато. Дальнейший путь будет сложнее, так говорит Торвальд.

На рассвете мне велят одеться потеплее. Прям совсем потеплее. Кареты меняют на сани, а в упряжку ставят очень крупных животных, похожих на моржей. С ластами и бивнями, ага.

Проехав между двумя отвесными скалами, мы попадаем в зимнюю сказку. Я, прижав меховые варежки к губам, верчу головой и рассматриваю эту ледяную красоту природы. Под ногами лёд, всё вокруг во льду. Природа замерла в своём первозданном виде, украсив всё вокруг снегом и льдом.

— Нордвелл такой же? — спрашиваю я, косясь на сидящего рядом Майера.

— Ледяное плато — это аномальная зона. Долгое время многие пытались растопить земли, маги даже огненные чаши ставили, всё коркой льда покрывается, — отвечает мужчина.

Они уже даже не обращают внимания на моё незнание некоторых, казалось бы, базовых вещей. Подслушала как-то их сплетни в ночи. В общем, они говорили, что Аврору берегли и дальше резиденции Дэлейнов одну не отпускали. Возможно, даже и обучение было шапочное, всё равно ведь девушку отдадут, как печать мира, чужим мужчинам.

— Скоро всё закончится. К вечеру будешь обживать новый дом, — подбадривает мужчина.

— Уже? — удивляюсь я и немного паникую. С этой десяткой двуликих общий язык нашла. И они дружелюбны, потому что я жена их альфы. А остальные как отнесутся ко мне? Особенно женская часть, которая мечтала Хантера заковать в свои цепи?

Майер кивает и тянет за поводья, направляя нашего моржа подальше от трещины. Да, дорога хоть и ледяная, но опасности тут тоже имеются.

Я прячусь в своих книгах, натягивая шапку почти на глаза. Мне не особо холодно, только ветер колючий.

Обедаем мы на ходу и всухомятку. Из зачарованных фляг согреваемся горячим травяным чаем. И, как обещал Майер, к закату добираемся до первой на границах деревушки.

Там меняем моржей на здоровенных мохнатых оленей и добираемся до Нордвелла. Я вновь попадаю в сказку. Это какая-то Лапландия, чесслово. Мне нравится всё: от белоснежного снега, горных хребтов с густыми лесами до построек, деревянных домов, лубяных изб, двухэтажных зданий с разноцветными гирляндами из огненных колбочек на фасадах. По улицам прогуливаются женщины в меховых накидках, разнообразные животные, то есть двуликие в своей ипостаси. Белые медведи, песцы, волки, но больше всего снежных барсов, конечно же. Транспорт только один — сани на оленьих упряжках. Но их мало очень, и в них в основном едут женщины с детьми.

Глава 10

— Ты посмотри, Дия, день на дворе, а наша миледи все еще спит, — слышу над ухом возмущённый женский голос.

Морщусь и, повернувшись на другой бок, продолжаю спать в надежде, что мне это снится и сейчас все закончится.

— Ну хоть додумалась занять другую спальню, — к первому противному голосу добавляется второй, высокомерно-пренебрежительный.

Нехотя разлепляю веки и разворачиваюсь. На пороге моей комнаты стоят две ну очень красивые женщины. Одна постарше, высокая, статная, с грудью огромной, но талией тонкой. Вторая не такая плечистая, но тоже высокая и очень высокомерная. Аж губы кривятся в презрении и нос задирается до самого потолка.

— Вы кто и как попали в мой дом? — хриплю, подтягиваюсь на локтях.

— Ты посмотри, уже своим домом считает, — цокает старшая.

— Гас сказал, она сразу же начала себя вести как член стаи, — хмыкает молодая.

— Я жена альфы, логично, что буду вести себя как член стаи, — хмурюсь и, подавив раздражение, встаю с кровати. Неуютно общаться полулёжа. И ещё обидно, что Гас обо мне разносил сплетни.

— Досадное недоразумение ты, а не жена. Только чтобы мирный договор соблюсти с этими магами, — выплёвывает старшая женщина. — Двуликие устроены так. Только зверь выбирает жену. И зверь моего сына выбрал Дию!

Высказав, дама указывает на молодую товарку. Перевожу почти равнодушный взгляд на брюнетку. У той глаза светятся льдисто-голубым светом. Высокомерно и надменно. Она подходит Хантеру. И от этого почему-то больнее всего.

— Членом стаи тебе никогда не стать. Поэтому слушай сюда, человечка, — продолжает моя как бы свекровь. Вытягивает из наплечной сумки десяток маленьких мешочков, перевязанных бечёвкой, и бросает на кровать. — С этого дня ты слушаешь меня и всегда носишь оберег от оборотней. Во все свои сундуки положи и под подол булавкой закалывай, когда из дома выходишь. Не хочу, чтобы из-за тебя кто-нибудь пострадал!

— А можно поподробнее про эти обереги? — проигнорировав пренебрежение, уточняю я.

— Они скроют твой природный запах, — вмешивается девушка. — Мама Роар не хочет, чтобы из-за тебя пострадали двуликие. Особенно наша стая.

— Не особо понятно, как это поможет-то? — подхватив один мешочек, развязываю верёвку и рассматриваю сушёные травы, цветы и грибы.

— Вот глупая! — фыркает девица. — Твой запах может заинтересовать зверя, и двуликий начнет ухаживать, тем самым бросая вызов альфе. Альфа не любит, когда ему бросают вызов, и загрызет первого, кто посмеет ухаживать.

— То есть и сам не ам, и другому не дам, — нервно хихикаю я. — Я вас поняла, матушка, Дия. И знаете что, раз вы пришли показать мне мое место и указать свои права, возможно, вы поможете мне вовсе отсюда убраться? Так сказать, исчезнуть, затеряться. Хантер останется полностью вашим сыночкой-корзиночкой.

— Ты совсем дура? Если тебя убьют, это ударит по Хантеру, — раздражается свекровушка.

— А кто меня убьет, если никто не будет знать обо мне? Авроры нет, запах вон скроем. Чемоданы с одеждой можете себе оставить или раздать. Они совсем новые. Хантеру и Себастьяну я не нужна, они сами сказали, что хотят поскорее избавиться от меня. Уеду еще дальше на Север или вовсе туда, где только люди живут. И все будут довольны, — пожимаю плечами.

Для себя уже решила, что хватит с меня. Ещё вчера я планировала обжиться в Нордвелле, но сейчас понимаю, что житья мне не дадут. Женщины во мне врага народа видят, а мужчины — глупую и немного отсталую девицу.

— Не слушай ее, Дия, пошли. А ты запомни: хочешь жить в стае — учись быть полезной. Прислуживать тебе никто не будет. Встаешь на рассвете и занимаешься наравне со всеми делами стаи, — высказавшись, матушка уходит, громыхнув дверью. А вот любовница барса остается. Задумчиво стучит пальцем по губам, принюхивается, аж ноздри трепещут, и осматривает меня, как занимательную букашку под микроскопом.

Я тоже ее разглядываю. И понимаю, что безбожно проигрываю красоте этой сформировавшейся, уверенной в себе и достойной Хантера женщины. Я рядом с ней — неоперившийся птенец, которого выкинули из гнездышка. От этого так тоскливо и обидно становится. Аж сердце болезненно сжимается и слезы наворачиваются. Но я держусь, не позволю себе позорно разреветься перед соперницей. Хотя какая она мне соперница? Правильно, никакая!

— Если насмотрелась, покинь мою комнату, — прошу спокойно.

— Он тебя даже не коснулся, — хмыкает Дия. — Гас сказал, даже в губы на брачной церемонии не поцеловал. Настолько ему было противно.

Каждое слово, произнесенное с некой издёвкой, оставляет глубокие царапины на душе.

— Стая хочет, чтобы ты исчезла, но никогда не пойдет против альфы. Но если ты сбежишь сама, то искать не будут.

— Майер другое говорил, — грустно усмехаюсь.

— Майер старший бета. Он правая рука Хантера. Его названый брат. Конечно, он будет искать. Но один бета — это не стая. Сегодня на закате все мужчины и подростки пойдут на охоту. До рассвета их не будет. У тебя есть ночь, чтобы уйти самой.

— Пешком, ночью, в незнакомой местности? Ты совсем дура? — раздражаюсь я. — Если я пострадаю, это ударит по Хантеру, забыла? Хочешь, чтобы я исчезла, придумай план получше. А сейчас выйди, пока я не позвала Майера и не рассказала ему, что ты меня прогоняешь. Думаю, названый брат альфы не одобрит такое поведение.

Глава 11

От напряжения, страха и усталости я отключаюсь на несколько долгих минут. Будят меня мужские голоса и свет от огня. Через все те же зазоры в мешке рассматриваю силуэты сидящих у костра мужчин и силюсь услышать разговор.

— Нам незачем её убивать, — бубнит… кто бы мог подумать, братец Авроры Кайл. Тот, который больше всех возмущался за жизнь сестрёнки. Тьфу, и этот Брут. — Как только Хантер развяжет войну с нагами, разрушит печать, и двуликие сами себя поубивают. Когда всё утихнет, Рори вернётся домой. Тем более она не помнит, кто напал на неё в замке.

— Нет, Себастьян будет её искать, — отвечает… кто бы мог подумать, второй брат Авроры. Вот что за серпентарий на мою голову? — А если поймёт, что мы натравили двуликих друг на друга, убьёт без разбирательств. Перейдём в Валлион и избавимся от неё.

— Ты так спокойно говоришь об этом, — вздыхает Кайл.

— Это малая жертва ради нашего будущего. Мы и так слишком далеко зашли, — жёстко обрубает Лемар и встаёт. — Поел, туши огонь и замети следы. Надо до рассвета перейти границы.

Закусив губу, жмурюсь. Нет, мне не больно от очередного предательства, ведь эти двое не мои родственники. И плачу я не из-за скорой смерти. Мне обидно за Аврору. За юную восемнадцатилетнюю девушку. Которая и жизни толком не видела. Как и не познала хоть каплю тепла и любви.

А за себя мне страшно. Я лежать жертвенной овцой на заклание не собираюсь. И уж точно не собираюсь умирать в угоду амбициозным магам, которые хотят разрушить не только мир, но и погубить барсов. Пусть этим двуликим я поперёк горла стою, но всё же десятка оборотней были со мной добры, вежливы и учтивы.

Как только мужчины тушат костёр, я активно ёрзаю одеревеневшим телом. Напрягаю мышцы, представляя себя Халком, который разорвёт путы. Но верёвки даже не скрипят. И особо выпутаться не получается. Только часть одежды, наваленной на меня сверху, скидываю на землю, оставляя небольшой след по заснеженному тракту.

Примерно час пути я периодически выпутываю себя. Пыхчу и злюсь на собственную слабость. Прислушиваюсь к звукам. Братья больше ничего не обсуждают, гонят коней в неизвестном направлении. Зато где-то вдалеке я слышу рычания разной тональности. Барсы заняты охотой, чтоб им оленей не хватило!

За очередным поворотом кони громко ржут, пугая до трясучки. Сани скрипят от резкого натяжения, кренятся вбок и с грохотом падают. Вскрикнув, инстинктивно дёргаю руками. И то ли от испуга силы прибавились, то ли узел уже расшатался, но мне удаётся освободить конечности.

Надрывно дыша, стягиваю с головы мешок и, убрав часть тяжёлого шмотья, открываю себе обзор на бойню.

Похоже, меня всё-таки решили спасти. Лежу, почти не дышу. И стараюсь не отсвечивать, вдруг захотят прибить в суматохе. Чуть сместившись, выглядываю из-за поваленных саней. Смотрю на то, как красиво дерутся мужчины, как ярко вспыхивают магические стрелы в темноте. Как скрещиваются серебряные клинки. Эффектно.

Немного отдохнув, верчусь в этой куче одежды. На меня никто не обращает внимания. Мужчины заняты, а вот кони топчутся рядом с санями и нервно всхрапывают.

Сдёргиваю с себя ветошь, хватаю в охапку разбросанные вещи. Даже не смотрю, что беру. Первое, что вмешается. В мешок упаковываю. Стараюсь всё сделать быстро и особо не разгибаясь, чтобы из укрытия моего не видно было. Только закончив с багажом, выглядываю опять.

Двое моих как бы братьев прижаты к земле тяжёлыми хвостами нагов. Над ним нависают двое в тёмных одеждах и те самые наги. Непонятно, кто они. Враги или друзья? И проверять я что-то не хочу.

Взбираюсь на бок саней и тяну за уздцы ближайшего коня. Тот фырчит, но послушно подходит ближе.

— Так, только, пожалуйста, не скинь меня никуда, — шепчу, поглаживая по гриве.

Со второй попытки мне удаётся взобраться в седло. Тяну за поводья. Вспоминаю все знания, полученные от просмотра разнообразных передач про лошадей. Не знаю, что мне больше помогает: мышечная память этого тела или просто животинка попалась умная, но мой транспорт переходит на медленный шаг.

— Аврора! — один из мужчин в чёрном замечает меня и, отступив от остальных, перекрывает дорогу. Вслед за ним и второй разворачивается.

Надо же, как быстро прибежали мужья. Отлепились от своих любовниц, чтобы не дать печати сломаться.

— Аврора умерла, вы оба свободны, — говорю с дрожью в голосе, стискивая поводья до побелевших костяшек.

— Они тебя больше не тронут. Мы больше не допустим подобного. Поехали домой, — с рычащими нотками отвечает Хантер и опять принюхивается, ноздри дрожат. Но в этот раз ему запах не нравится, потому что морщится и, мотнув головой, косится на лежащих родственников.

— Идите, — равнодушно пожимаю плечами и тяну лошадь объехать стоящих.

— Ты всё ещё наша жена, — встревает Себастьян и перехватывает за уздцы. — Подчинишься нам. Сегодня же возвращаемся в Аркадию и представим суду магов этих предателей. Покажем, что наш союз крепок и никто его не разрушит.

— Попробуй заставь! — огрызаюсь и, дёрнув сильнее поводья, вырываю из мужских рук.

Хлопаю по боку лошади, желая придать скорости, та громко ржёт и срывается на бег.

Мы пролетаем мимо обалдевших мужей в неизвестном направлении. Меня охватывает настоящая эйфория. Душа наполняется радостью от мимолётной свободы, так как разум подсказывает, что нас быстро остановят.

Глава 12

— Как, говоришь, звать тебя? — спрашивает женщина, наливая горячий травяной отвар.

— Ярина, — выдыхаю, обнимая ладонями кружку.

— Я Лаура, — представляется она.

— Спасибо вам ещё раз. Я долго не задержусь, чтобы вас не тревожить.

— И куда пойдёшь? — прищуривается, занимая свободный табурет.

Увы, на этот вопрос у меня нет ответов. Плечами пожимаю и перевожу взгляд в окно. На солнце, что медленно поднимается из-за гор. И на змеиные знамёна, что развеиваются на заставе.

Слёзы сами текут из глаз. И я их не останавливаю. Просто позволяю себе выплакаться. Я каждый день строю новые планы, и каждый день их разрушают чёртовы обстоятельства. Если до этого у меня хотя бы были деньги, одежда. То сейчас и этого нет. Как и времени нет найти их.

Не ровен час, явятся двое из ларца не одинаковых с лица. Так или иначе заберут меня из гостеприимного дома. Вообще не понимаю, почему отступили? Решили не вступать в конфликт у ворот чужой империи?

— Места у нас не так много, но лишний угол найдём, — басит добрая женщина. — Наги к людям относятся вполне спокойно. Лишний раз не лезут, не пристают. Остальные двуликие в Валлионе — водные, на сушу редко выходят. Магов практически нет.

— Они ведь вернутся, не оставят меня в покое. Мне лучше уйти в другую империю, — смаргивая слёзы, смотрю опять на женщину.

— Любишь их? — прищуривается Лаура.

— Нет, я их практически не знаю. Это брак по договорённости.

— Подожди-ка, — задумчиво стучит пальцами по губам и вперёд подаётся: — Это ты, что ли, та самая, кто войну остановил?

— Эм.. Я ничего не останавливала.

— Ну да, ну да. Мы, конечно, от империи магов далеко, но слухи и до нас доходят. Маг и двуликий побратались, заключили договор и женились на человечке.

Молча киваю, губы поджимаю и кулаки сжимаю. Что же теперь сделает эта добрая женщина? Но она ничего не делает.

Судя по всему, убивать не будут. Сейчас согреюсь и придумаю новый план. Только его лучше сразу осуществить, чтобы больше никто не помешал.

— Вот глупцы, — фыркает с улыбкой дама и встаёт. — Иди за мной.

Хозяйка дома, шаркая сапогами, удаляется вперёд. Семеню за ней, попутно осматривая дом. Он одноэтажный и вытянутый, мебели мало, много тряпок и тюков. Есть двор со своим огородом и хлев со скотиной. Макушки троих детей мелькают в окнах.

— Комната, конечно, маленькая, — женщина открывает дверь в конце длинного коридора, — зато своя, дети мешать не будут.

— Я вряд ли смогу заплатить. Или даже навлеку беду на ваш дом, — бормочу, замирая у порога.

— Хуже не сделаешь, оставайся сколько нужно. За детьми присмотришь, по хозяйству поможешь, вот и плата будет. А как разберёшься, что со своей жизнью делать, уйдёшь, — отвечает Лаура.

И я остаюсь. Вот так, без чёткого плана, без возможностей и перспектив, с нависшей угрозой в лице двух мужей.

Хозяйка долго не задерживается, показав мне остальной дом и познакомив с детьми, уезжает в город. У неё там лавка с травами, кореньями и ягодами.

Пока её нет, я знакомлюсь с Нико, Самбелом и Корой. Мальчишки уже самостоятельные, сами следят за домом и хозяйством. Младшая Кора — любознательная шестилетка. Как-то незаметно для себя я провожу с ней весь день. Читаю книги, которые она приносит. Подшиваю её платьишко, слушаю детские рассказы и отвечаю на вопросы.

День проходит, и никто меня не ищет. Хотя я настороженно кошусь на улицу и лишний раз не выхожу из дома.

Ближе к вечеру мы готовим ужин. Мальчишки учат меня обращаться с магплитой и прочей бытовой утварью.

— Ты на принцессу похожа. Ничего не умеешь, — посмеивается Нико, передавая мне спички и кристалл. — Давай сама, как я тебя учил.

— Вот если бы ты оказался в моём мире, я б тоже посмотрела, как ты с нашими технологиями возился бы, — бурчу себе под нос, чиркая спичкой об кристалл и добывая огонь. Благо никто не слышит.

Пламя ярко вспыхивает, вызывая улыбку. Быстро зажигаю колбочки на стенах, что служат светильниками. Внутри нет свечей или фитиля, какая-то газообразная субстанция. При соприкосновении с огнём, светильники просто светятся.

— Ну вот, уже неплохо. Курс юного выживальца почти освоен, — хмыкает пацан. — Давай стол накроем, сейчас мама придёт. Вот это она удивится.

Лаура действительно удивляется. Арбалет с плеча снимает и внимательно осматривает наше собрание.

— Это она готовила, — сдаёт меня Самбелл.

— Скорее просто мешалась под ногами Нико, — хихикаю я.

— Надо пробовать, пока не остыло, — командует женщина, стряхивая на стул верхнюю одежду.

Ужин проходит очень весело, шумно и уютно. Дети наперебой рассказывают матери о моих пробелах в знании быта. Смеются, вспоминая, как я чуть не насыпала лекарство для коровы в котелок. Что могу поделать — я решила, что это укроп. Тем более выглядела трава соответствующе. То есть как укроп.

После сытной трапезы парни убегают на улицу. Лаура уводит Кору умываться. Я прибираю со стола и ухожу в комнату. Хочу немного передохнуть, слишком уж активный день получился, да и ночь нервная была.

Глава 13

Ночь проходит ужасно. Я ворочаюсь, не могу уснуть, варюсь в собственных мыслях о мужьях. Чудится, что вот сейчас они ворвутся и заберут меня насильно. Насильно заставят завершить обряд. Грешным делом, даже мои страхи подумывают сбежать отсюда. Но останавливает полное незнание новой местности и отсутствие тёплых вещей. Я ж банально замёрзну. И кому от этого будет хорошо?

В общем, в полном унынии и отчаянии засыпаю лишь на рассвете. И из кошмарного сна меня вырывает рычание оборотня, буквально отбрасывая в недалёкое прошлое.

Резко дёрнувшись, верчу головой. Одеяло к груди прижимаю и, только убедившись, что я всё ещё в небольшой аскетичной комнатке, расслабляюсь. Вот это приснится же. Словно я оказалась в походно-полевых условиях с барсами.

Но очередной низкий рык привлекает внимание. Выглядываю в окно и, округлив глаза, таращусь на вольготно лежащего в тени дома дикого кота. А рядом со зверем стоят семь сундуков. Мои, те самые.

Перевожу взгляд опять на барса, пытаюсь угадать, кто это. Он лежит себе, хвостом пушистым пыль поднимает, клыкасто зевает, пугая местных. Соседская детвора и молодые женщины толпятся в нескольких метрах от хищника. Перешёптываются и возмущённо размахивают руками.

Шестилетняя дочь Лауры так бодро топает к зверю. Меня аж в дрожь бросает. И хоть какой-то частью извилин я понимаю, что хищник разумный, но вот материнский инстинкт гонит меня спасти ребенка.

— Кора! — кричу и, вскочив, бегу из комнаты.

Вылетаю в одной ночной сорочке. Огибаю дом и перехватываю девочку по корпусу прямо рядом с усатой мордой, что всё это время никак не реагировал на подбирающегося ребёнка.

Малышка заливисто визжит и дрыгает ногами. Тут-то барс как по команде вскакивает. С рыком и ощерившись. Громадный, пушистый и немного пугающий.

— И что это всё значит? — спрашиваю, удобнее обхватывая активно ёрзающего ребёнка. — Не притворяйся меховушкой на лапках, Гас. Я уже твоего зверя запомнила.

Он трясётся весь и перевоплощается в мужчину.

— Ты б оделась, замёрзнешь, — сухо замечает, показывая на босые ноги и вообще лёгкую одежду.

— Сначала ответь, что ты тут делаешь? — хмурюсь я.

— Тебя охраняю, — пожимает плечами мужчина.

— Если мне и нужна охрана, то от тебе подобных! Можешь не стараться, мне уже показали истинное отношение! — раздражаюсь сильнее этому спокойствию.

— Я не знаю, чем тебя обидел, но приношу извинения, — говорит Гас и шагает ближе. Смотрит с некой грустью, словно провинившийся ребёнок.

— Ты сплетничал обо мне, — бурчу обиженно.

— Не правда! Только ответил на несколько вопросов о нашем путешествии. И о тебе говорил только хорошее, можешь спросить у остальных!

Молчу, губы поджимаю. Понимаю, что, скорее всего, так и было, просто женщины по своей природе слышат то, что хотят слышать, и делают выводы соответствующие. Собственно, я сама такая же. Признаю.

— Возвращайся к себе, Гас. Я останусь здесь, — растеряв воинственный настрой, прошу.

— Пока альфа не вернётся или пока ты не вернёшься в стаю, я буду рядом с тобой, Яр-ина, — отвечает он. — Куда занести твои вещи?

— В дом заноси, — фыркаю и, круто развернувшись, ухожу. Не вижу смысла спорить, всё равно ведь останется. Он приказ получил от своего альфы, чтоб его маги ослепили!

Вот он, муж, желающий помириться с женой! Даже сам не пришёл. Бету своего оставил. И даже не самого главного!

Двуликий ловко укладывает два сундука друг на друга и, подняв их, идёт за мной. Отправляю Кору на кухню, там, судя по звукам, уже Лаура проснулась, сама остаюсь в прихожей. Контролирую оборотня, хоть и понимаю, что он ничего не сделает. Если хотел бы, уже сотворил.

Гас быстро переносит мои сундуки и отдаёт опять тело зверю. Барс ложится теперь прямо на крыльцо и, положив мохнатую голову на лапы, смотрит голубыми озёрами глаз на меня.

Подавив желание пригласить хищника, закрываю дверь и поворачиваюсь к сундукам. Открываю первый попавшийся. Все наряды сложены, упакованы. Надо же, всё собрали в первозданном виде.

— А ты богатая принцесса! — присвистывает Нико, проходя мимо меня и заглядывая через плечо.

— Угу, очень, — бурчу и, схватив за ручку один сундук, тяну в комнатку. Сейчас переоденусь в своё и за завтраком подумаю о новом плане. Возможно, с Лаурой посоветуюсь.

На кухне меня встречают все домочадцы. Женщина насмешливо поглядывает на меня, но ничего не говорит. Показывает на соседний стул и миску с кашей.

— Доброе утро, — коротко улыбнувшись, устраиваюсь за столом.

— Светлого, — кивает та.

Дети разбавляют завтрак своими разговорами и отвлекают от мыслей про оборотней. Самбелл хнычет, хочет поехать вместе с Нико и мамой в лес.

— Ну я уже большой, мне девять! — упрямо возмущается мальчик. — Ты сама говорила, что тебе нужны помощники.

— Ты останешься, Самбелл! — строго чеканит Лаура. — Приглядишь за Корой.

— За Корой может присмотреть Ярина! — тычет в меня пальцем.

Глава 14

На удивление день в компании Коры пролетает замечательно. Мы долго перебираем сундуки. Придумываем игру с модными показами. Наряжаемся. Кутаю малышку в шубку. Даю играться со шкатулкой и драгоценностями. Ребёнок так сильно радуется, перебирая мои вещички. К себе прикладывает несколько отрезов. Всё же во всех мирах и во все времена девочки остаются девочками. Любят обновки, блестяшки и платья.

Одно из платьев я решаю перешить на ребёнка. И делюсь с ней своими мыслями по поводу праздника. Кора в восторг приходит.

Пересмотрев наряды, мы идём с ней на рынок, прихватив один из кошелей. Я ещё на всякий случай подкалываю мешочек, оставленный дражайшей свекровью. Мало ли что может пойти не так. Мне чужого внимания не надо.

Естественно, за нами следует один барс. Но я не обращаю внимания на Гаса. Мы покупаем продукты, сладости, разнообразную бижутерию и большую красивую куклу с ярко-розовыми волосами и пышным платьем. Кора сама выбирает эту игрушку, а я не могу отказать ребенку. Также беру в подарок для Лауры и мальчишек обувь. Заметила, что у пацанов изношенные ботинки, потерявшие мех. Упаковываю покупки, и мы возвращаемся домой.

На улицу мы выходим только после дневного сна. Уже вечереет, и во дворе носятся куча детишек от пяти до девяти лет. Кора убегает к подругам, сажусь на скамью между двумя домами и открываю книгу.

— Привет, — ко мне подсаживается одна из соседок.

— Здравствуйте, — киваю ей.

— Я Сара, живу в этом доме.

— Ярина, — представляюсь с улыбкой.

— Откуда ты? И почему за тобой ходит двуликий? — спрашивает женщина, указывая на дремлющего в тени дома барса.

— Из Нордвелла. Долгая история, Гас просто присматривает за мной, — отмахиваюсь я. — Лаура сказала, у вас две девочки.

— Да, вон они носятся. Катина и Джульет, — женщина показывает на двух малышек постарше, что вместе с Корой играют в куклы.

Мы с соседкой недолго сидим в тишине. Смотрим на детей. Я чувствую некую неловкость и придумываю ответы на самые каверзные вопросы, которые могут последовать. Но женщину окликает грубый окрик.

— Сара! — рявкает вышедшая из дома старуха. — Лоботряска, ты опять забыла отвезти пряжу, ещё и ужин за тебя делай, пока ты сидишь на лавочке языком чешешь! Вот вернётся мой сын, заставлю его выгнать тебя, криворукую!

— Ой! — вскакивает женщина, нервно оглядывается на детей, потом на старуху.

— Иди, я присмотрю за девочками, — помогаю ей принять решение.

— Правда? Спасибо, я быстро.

— Не торопись.

Девочки даже не замечают отсутствия мамы. Увлечены новой куклой и яркой бижутерией.

Я наблюдаю за бытом этой деревушки. Рассматриваю прогуливающихся женщин, молодых и не очень. Некоторые дамы красноречиво поглядывают на барса. Даже притормаживают и рассматривают его как невиданную зверушку. И вот что удивляет меня. В деревне нет ни одного мужчины старше тринадцати и младше девяноста лет. Во всяком случае, я не вижу ни одного. Возможно, они на работе и приходят поздно. Делаю пометку спросить у Лауры.

Дождавшись Сару, отдаю её девочек и забираю Кору домой. Мы готовим ужин для всего семейства. Печём пирожки с яйцом и луком. Ребенок таких ещё не ела, а у меня фирменный рецепт от бабушки. Готовим мясо с картошкой. И варим компот из сухофруктов. Вот что значит деньги появились. Я полрынка скупила на радостях и от жадности.

— Гас, — выглядываю в окно. Барс голову поднимает. Мне совесть не позволяет дальше игнорировать двуликого. — Иди в дом.

У хищника морда удивлённо вытягивается. Аж смешно становится, и я хихикаю. Машу рукой, мол, давай дуй скорее, пока я добрая.

Через несколько минут мужчина заходит. Неуверенно топчется на пороге. Вроде бы не должен оставаться наедине с женой альфы. Но дом чужой и мы не одни. Ребёнок вот есть.

— Яр-ина, — басит, заглядывая на кухню, — тебе что-то нужно?

— Нет, проходи садись. Ужинать будем. Я вот приготовила вкусное жаркое и пирожки.

— Ты готовила? — и столько изумления в голосе, аж обидно становится. Мне ж многого не надо: научить, как пользоваться их магплитой, — а продукты тут от земных ничем не отличаются, разве что вкусом более насыщенным и ярким.

— Я ей помогала, — встревает девочка, грудь выпятив. Усмехаюсь и целую в тёмную макушку.

— Да, большую часть делала Кора, — с улыбкой соглашаюсь и помогаю ребёнку занять стул.

Гас чешет затылок и задумчиво проходит к столу. Накладываю мужчине горячее с горкой. Пододвигаю корзину с пирожками, наливаю компот и переключаюсь на малышку. Ухаживаю за ней и, только убедившись, что всё у всех есть, сажусь сама.

Двуликий несколько минут рассматривает, как ест ребёнок. Обнюхивает свою чашку. Ей-богу, даже обидно становится, я ж его не отравлю. Что за недоверие? Хочется высказать своё громкое фи! Но Гас, наконец, ест. Жуёт и, прикрыв глаза, урчит. Как кот!

— Вкусно, — выдаёт с набитым ртом.

И я прощаю этому оборотню всё недоверие. Улыбаюсь, тоже приступаю к ужину.

Глава 15

Хантер Роар

— И зачем ты меня остановил? — цедит Себастьян, вырывая конечность из моего захвата.

Молчу. Провожаю удаляющуюся повозку с женой и сдерживаю мечущегося внутри зверя.

Несколько дней назад я заметил братьев Дэлейн, едущих под покровом ночи по Мерринской пустоши. Обычно маги, да и двуликие, стараются не путешествовать по пустыне после заката, так как разбойники и мародёры всех мастей собираются, делят куш, перепродают товар и охотятся на диких зверей, что выходят на охоту в ночное время.

Меня они не пугали, и зверь гнал без остановок. А вот что братьев гнало, было любопытно узнать. Я не стал их останавливать, просто шёл за ними. Удивительно, но путь наш был одинаковый.

И если бы не Себастьян, догнавший меня возле Ледяного плато, не упустил бы этих магов. Но побратим отвлёк на себя, мы опять схлестнулись, теряя драгоценное время.

Он ходил к старейшине, который нас поженил. И выяснил, что мир ещё не закреплён. Только консумация брака закрепит окончательно перемирие. Себастьян решил, что причина нашей тяги к жене — это незакреплённая до конца связь. Древняя кровь тянет нас к девушке.

— Твою магию — возможно, — сказал я тогда. — Мной не управляют ваши ритуалы! Здесь другое.

Оставив побратима добираться на санях через плато, рванул к Авроре. Чувствовал, что нужен ей. Чувствовал, что не просто так братья Дэлейн проделали такой долгий путь. Уже планировал, как поймаю их на помощи в побеге и с чистой совестью загрызу.

Слишком поздно я выяснил, кто именно стоит за покушением на Аврору. И если бы ипостась не гнала меня обратно к девушке, не сбивала лапы в кровь, желая поскорее быть рядом, возможно, мы бы никогда не нашли злоумышленников и наша жена была бы уже мертва. Потому что братьев Дэлейн никто и не подозревал. Оба мага нежно относились к малышке. На нашей свадьбе просили быть деликатнее с их сестрёнкой, барышня очень впечатлительна и пуглива.

Правда, где-то нас обманули. Уехавшая в чужой повозке девчонка совсем не похожа на испуганную и кроткую аристократку. И я даже не уверен, что это наша жена. Только брачная татуировка не даёт сомнениям развиться.

— Хантер! — выводит из раздумий побратим. — Бесы тебя раздери!

— Не торопись, — коротко отвечаю, передавая ему оставшуюся без наездника лошадь. — Если мы сейчас снова применим грубую силу и заберём Аврору, она окончательно закроется от нас. Ты сам слышал, девчонка на грани суицида. Только что её чуть не убили собственные братья. Мы обошлись с ней грубо. Она обижена и права в своей обиде.

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю показать, что даём ей право выбора и возможность самой вернуться. Девчонка росла в тепличных условиях. Майер писал, что она не знает даже базовых вещей. Она не сможет долго жить одна. Сама прибежит, когда столкнётся с трудностями. Ты поезжай, уладь вопрос с Дэлейнами. Я разберусь со своей стаей. За Авророй присмотрят беты. Да и я поселюсь поблизости. Понаблюдаю. Присмотрюсь.

— Предлагаешь оставить вас наедине, пока я в Аркадии улаживаю нашу с тобой проблему? — прищуривается Себастьян, вокруг него опять магия искрит, и силовое поле ширится, пугая лошадей.

— А ты хочешь напугать девчонку своим нестабильным магическим фоном? Что, если не сдержишь эмоции и покалечишь кого-нибудь на глазах у жены? Или вообще её?

— Твой зверь тоже нестабилен, — огрызается, но вроде соглашается отступить.

— Вдали от Авроры — да, — нехотя признаю свою слабость к девчонке.

Мы седлаем коней и возвращаемся на горный тракт, где оставили нагов, пришедших на помощь, и двух будущих мертвецов.

Поблагодарив двуликих, Себастьян перехватывает верёвки, которыми связаны братья Дэлейн, и тянет их за собой.

— Ч-ш-што с-с этим-то делать? — спрашивает начальник стражи Валлиона, указывая на сваленные женские вещи.

— Заберу их.

Задерживаюсь ненадолго. Вожусь с повозкой, забрасываю обратно наряды, нахожу мешочки среди них и верчу в руках.

Вот почему я в должной мере не почуял запах Авроры! Зато сейчас чую запах собственной матери на тряпках.

Еле сдерживаю ипостась, прикрепляю повозку к своему коню и скачу вслед за Себастьяном.

В поселении уже вовсю кипит жизнь. Беты ждут меня, низко опустив головы. Понимают, что облажались. Хотя теперь винить их сложно. Они бросили охоту и вернулись, когда услышали крик девушки. Если бы не моя собственная мать, нашли бы раньше по запаху.

— Хантер, — выбегает вперёд радостная Дия.

Низко рычу, останавливая женщину. Замечаю выходящую из моего дома маму.

— С возвращением, сын, — улыбается, остановившись на крыльце.

Швыряю под ноги найденные мешочки.

— Ты должна была стать ей матерью и научить жить в стае.

— Я так и сделала, — вскидывает выше голову.

— Поэтому дала ей мешочки, скрывающие запах? — спешившись, подхожу ближе. Мама пятится, но голову не склоняет. — Думала, я не почую тебя, женщина?

Глава 16

— Что ты хочешь сделать? — удивляется Нико, выслушав мою идею.

— Нарядить ель и устроить детский праздник. Так что, вы поможете мне? — с энтузиазмом повторяю и перевожу взгляд с пацанов на девочек.

— А что за праздник? В честь чего? — поближе присаживается Самбелл, стряхивая снежок с новых ботинок.

— В честь мира во всём мире, — пожимаю плечами, придумывая на ходу. — Я расскажу тебе сказку, которую слышала от бабушки.

— Так, я пошёл сена дам скотине, — машет рукой старшенький и, закатив глаза, пропадает в сарае.

— Я хочу сказку! — прыгает вокруг меня Кора, а за ней две соседские девочки.

Глубоко вздохнув, рассказываю им историю о своей Земле. О месте, где нет магии и двуликих. Где живут простые люди, работают каждый день, водят детей в сад. Но среди этой серой рутины и безликих будней есть одна волшебная ночь. И к ней готовятся всем миром.

Дети поют песни, танцуют, играют и поздравляют друг друга. Родителям своими руками подарки готовят. С нетерпением ждут волшебную ночь и пишут письма с пожеланиями. И в эту ночь происходит чудо. Дед Мороз, добрый волшебник, приходит в гости, кутает всю страну в снег, рисует на окнах снежинки и оставляет под ёлкой подарки для детей.

Та красочно описываю, аж сама в роль вживаюсь. И мне опять становится очень грустно, потому что я здесь, а не дома. И переодетый в Деда Мороза папа не придёт ко мне. Хотя он такое уже лет двадцать не делает, но всё же.

— Ну что? Устроим нам праздник?

— Да! — радуются шестилетки, а Самбелл задумчиво губу жуёт и смотрит на лежащего в нескольких метрах барса.

— Мама не разрешит, и денег лишних нет, — наконец выдаёт пацан.

— А зачем нам деньги? Мы сами сделаем игрушки на ёлку. Остальное беру на себя.

Мальчик плечами пожимает. Мол, делай, я помогу, но считаю это всё полной глупостью. Оно понятно, он на Нико равняется. Я не унываю. У меня в помощницах три девочки шести лет. Уж мы-то шухер наведём.

Целых три дня вынашиваю план и составляю список необходимого. Осматриваю ёлку, что растёт у дома. Она пожухлая и некрасивая. А хочется разукрасить самую красивую. Даже сетую, что пушистые ели только у леса растут.

— Так сруби, — предлагает Лаура.

— Ой нет, я за сохранность природы, знаешь ли.

Всё же не усложняю и оставляю ёлку в покое. Украсим, магические светильники повесим и спрячем залысины у дерева.

Днём, пока Лаура работает, а Нико на учёбе, я занимаюсь с детьми. Увлекаю Самбелла и его друзей. Постепенно мальчишки и девчонки присоединяются к нашему кружку самодеятельности. Сами предлагают разные идеи.

Я делаю ещё один забег с Корой на рынок. Скупаю разнообразные безделушки, которые пригодятся для создания атмосферы. Швейный набор, блестящие отрезы материи и мех. Также в книжной лавке покупаю цветную бумагу, картон, кисти с красками. Продавец за бесплатно отдаёт несколько плотных коробок. И я окунаюсь в создание правильной атмосферы.

Родители детей по началу скептически относятся ко мне, но, видя, что детвора занята и под присмотром двуликого, — меня они, похоже, за взрослую не считают, — занимаются своими делами.

К третьему дню даже сами приводят отпрысков к нашему дому. Мальчишки стругают деревянные игрушки, девочки шьют кукол и разнообразных зверей. Мы вместе мастерим из коробок фигуры оленя с санями. Рисуем красками на окнах узоры.

Лаура ворчит, мол, нашла куда деньги девать, лучше бы что-то путное начала, вложила куда. Но не мешает моему вдохновению творить.

К обеду женщина внезапно раньше обычного возвращается. И не одна. Вместе с мужчиной. Тем самым, кто меня обсуждал и целоваться к ней лез.

— Это Ширек, — басит подруга. — Мой знакомый и маг четвертого круга.

Я прочла книгу по теории магии и знаю уже, что у магов этого мира силы измеряются мифическим кругом. Высшим маг считается первого круга. Самый слабый, соответственно, десятого круга. А вот кто эти круги выдаёт или как они их проходят, в книге не описано.

— Здравствуйте, — киваю, косясь на двуликого.

Мирно дремавший барс тут же вскакивает и низко рычит, не давая мужчине подойти ближе. Он, к слову, без дела тоже не сидел. Помогал по хозяйству, рубил дрова, таскал стремянку за мной, когда я украшала фасад и крышу нашего дома.

— Это Гас… друг, — представляю оборотня.

— Так что там тебя не устраивало? — отвлекает Лаура и утягивает мужчину за дом, где на небольшом пустыре одиноко растёт ёлка. Вскочив, откладываю вышивку и семеню за ними. Барс тут же трусит следом.

— Ель не пушистая и недостаточно зелёная? — спрашивает у меня. — Так старая уже, высохшая. Срубить пора.

— Не надо её рубить, — останавливаю женщину и закрываю дерево собой. Мы ещё не начали украшать, но я уже спланировала, как закрыть проплешины.

— Отойди, девица, — требует Ширек, почёсывая бороду.

С опаской отхожу. Разглядываю его. Если подобрать правильный костюм. Он может Деда Мороза сыграть. Только согласится ли?

Мужчина обходит по кругу пятиметровую ель. Пальцами двигает. Как вдруг воздух вокруг густеет и вибрирует.

Глава 17

В себя прихожу тяжело. Почти не чувствую собственного тела, лишь жар, что циркулирует во мне и скручивает каждую мышцу организма. С третьей попытки открываю глаза и обвожу взглядом комнату. Ёрзаю на влажных простынях и закрываю глаза обратно.

Матрас рядом прогибается. Прохладная ладонь ложится на лоб, так приятно остужая мой жар. Тихий стон срывается с губ, и рука тут же отстраняется. Слепо ловлю чужую конечность и прижимаю обратно ко лбу.

— Альфа, — от встревоженного голоса Гаса вздрагиваю, чужая рука напрягается, но продолжает дарить мне прохладу, ладонь к щеке смещается. Приятно, чёрт возьми, кто б это ни был.

— Говори, — возле уха раздаётся низкий рычащий голос моего как бы мужа. Похоже, у меня белая горячка. Или галлюцинации слуховые от высокой температуры.

— Себастьян прислал письмо. Он прибудет в лучшем случае через три дня, — это Гас опять говорит.

Интересно, как там Кора? Надо бы открыть глаза и спросить. Сейчас ещё минутку полежу в безопасной темноте. Пофантазирую. А что? Я явно при смерти, могу себе позволить.

— Подготовь сани, если к вечеру ей не станет лучше, поедем навстречу к побратиму, — цедит… Хантер? Нет, это точно Хантер.

Распахиваю веки и чуть поворачиваю голову. Сквозь красную пелену жара вижу профиль двуликого. Красивый всё-таки мне муж достался. Губы пухлые, нос с небольшой горбинкой, брови широкие вразлёт. Глаза… Голубые-голубые. Я такого насыщенного цвета в природе не видела. Ближе даже к бирюзовому. И эта лёгкая небритость делает его взрослее. Хотя на внешность он выглядит довольно молодо. Волосы у него чуть длиннее, он убирает их в хвост. Вообще длинные волосы у мужчин не особо воспринимаю, но ему идёт. Особенно в купе с накачанными габаритами. Он не перекачан и не здоровый. Всё в меру. Идеально просто.

Почуяв мой взгляд, он поворачивает голову, и мы около минуты, наверное, просто смотрим друг на друга. Я удивлённо, а он со злостью. Интересно, у него есть другие эмоции, кроме злости, гнева и раздражения?

Облизываю потрескавшиеся губы, взгляд голубых глаз тут же смещаются на них, и сами они хищно светятся. Он сглатывает, острый кадык дёргается. А после ладонь исчезает с моего лица, и мужчина отстраняется.

Хочется попросить вернуться. Аж слёзы на глаза наворачиваются от этого неожиданно сильного желания. Моргаю, пару капель всё-таки срываются и засыхают на висках. А Хантер быстро возвращается и прижимает край кружки к губам. Машинально пью травяной чай.

— Ты вправду здесь? — спрашиваю, дрожащей рукой тянясь к его хмурому лицу.

— Чем ты думала, когда ныряла в прорубь? — обвинительно рычит он.

И так обидно становится, что он опять рычит. Ещё и меня винит. Отдёргиваю обратно руку и, с усилием перевернувшись на бок к нему спиной, подтягиваю выше тонкое одеяло, которым укрыта.

— Иди, Гас, — приказывает Хантер.

Наступает небольшая тишина, прерываемая моим хриплым дыханием. Мужчина продолжает сидеть за спиной. Чувствую направленный на меня свирепый взгляд.

— Прости, — внезапно прилетает через несколько очень долгих минут.

Я даже в дрёму некую впадаю и, соответственно, не сразу реагирую на извинения. Распахиваю веки и в окно таращусь. Анализирую, не послышалось ли мне. Но мужчина больше ничего не говорит. И на этой ноте я отключаюсь опять.

Новое пробуждение проходит легче. Я уже не горю, даже тело своё новое чувствую. Правда, болит всё и везде.

С улицы раздаются довольно знакомые голоса детей. Радуюсь, что меня никуда не увезли. Потому что я совершенно точно не планирую возвращаться в стаю оборотней или к Себастьяну.

Привстав на локтях, более осмысленно осматриваю комнату Нико и Самбелла. Почему меня поселили здесь? Ещё зачем-то кровати мальчишек соединили.

Немного придя в себя, поднимаюсь. На мне безликая сорочка до самых пят. И больше ничего нет.

— Ты проснулась? — со стороны двери раздаётся голос Хантера. Вздрогнув, разворачиваюсь. — Как себя чувствуешь?

— Лучше. И для справки: я не вернусь в Нордвелл! Силой заставишь — сбегу!

— Ты еле на ногах стоишь, далеко не убежишь, — хмыкает мужчина и пересекает небольшое расстояние.

Пячусь к дальнему углу и ищу глазами, чем смогу отбиваться, если вдруг он захочет прямо сейчас печать эту закреплять. Хантер хмурится и останавливается в двух шагах от меня. Нюхает воздух — вон как ноздри трепещут. И издаёт недовольный, звериный рык. Аж внутренности вибрируют.

— Ты меня опять боишься? — удивлённо спрашивает и отступает на пару шагов. Явно показывая свои добрые намерения. Ага, так я и поверила в это. — Никто тебя силой никуда тащить не будет, Ярина.

— Хорошо, если так, — киваю, обнимая себя. Холодно немного в одной сорочке-то. — И скреплять ваш чёртов мир я не буду.

В дверях появляется Лаура с подносом и отвлекает от надвигающейся ссоры. А то, что ссора будет, вижу по недоброму выражению лица одного как бы мужа.

— Как Кора? — выпаливаю, позабыв о мужчине.

— Лучше, чем ты, — улыбается женщина.

— Прости меня, я должна была лучше присматривать за ней.

Глава 18

Хантер

Я стою у окна и смотрю через разрисованное красками стекло в комнату. На девушку, что стоит босая на холодном деревянном полу и обнимается с детьми. Улыбается широко, радостно. Глаза цвета мёда ярко горят счастьем. И нет былой скованности, неуверенности… страха.

Её окружает десяток подростков и ещё больше малышей разной возрастной категории. Дети прыгают и желают тоже обнять свою безрассудную няню. Парни влюблённо смотрят, но держат дистанцию, в окно поглядывают. На мою фигуру, замершую недвижимой статуей. Правильно, нечего руки распускать.

— Ну всё, Яра уже устала, — бубнит парень, оттягивая в сторону братишку.

— Я совсем не устала, Нико. Расскажите лучше, вы написали письмо волшебнику? — девушка садится на край кровати и устраивает на коленях малышку, которую спасла.

— Да! — визжит детвора.

— А «волшебник» — это ты? — спрашивает мальчишка лет шести.

— Нет, — смеётся Ярина. Красиво звенит её голос. Она с умилением треплет волосы ребенка и, притянув, обнимает, к уху склоняется и шепчет: — Но я с ним знакома.

— И он вправду придёт на наш праздник?

— Конечно, — жена уверенно кивает и поднимает голову.

Наши взгляды сталкиваются. Нежная улыбка на её губах тут же затухает. Мы так и не поговорили после её пробуждения. Она захотела повидать своих подопечных.

За эти три дня я многое узнал о девушке. Она не боялась трудностей, организовала некий кружок и собрала рядом с собой всех детей в округе. Украшала, рисовала, шила, мастерила, готовила, убирала. Даже гвозди прибивала и на крышу лазала.

С каждым днём во мне крепла уверенность, что эта девушка не Аврора Дэлейн. Не дочь аристократа, лорда и главы Совета магов. Нет. И тут дело даже не в её бытовых умениях. После слов Гаса я окончательно уверился в своих подозрениях.

— Что она делает? — спросил бету, наблюдая за тем, как она ходит вокруг пожухлой ёлки.

— Хочет детям устроить волшебный праздник, — буркнул двуликий. И рассказал мне сказку про другой мир, которую девушка якобы услышала от бабушки.

Вот только бабушки у Авроры Дэлейн не было. Ни со стороны отца, ни со стороны матери. Умерли раньше, чем она родилась. Я не стал уличать девушку во лжи и привлекать к ответу. Продолжил наблюдение. Больше любовался, чем следил.

И когда на озеро пошла, я из леса за ней смотрел, отдав сознание зверю. Как только она рыбкой сиганула в воду, сорвался. Преодолел расстояние и без раздумий нырнул следом. Её яркий свет ослепил и дезориентировал. Но я видел, как она притягивает к себе девочку. Как сжимает тельце и плывёт наверх. Как мечется, ища подо льдом пробоину, и, теряя остатки сил, выталкивает малышку.

Добравшись до неё, перехватил обмякшую девушку и вытянул на сушу. Но Ярина удивительно быстро пришла в себя. Ненадолго, только чтобы ребенка в чувства привести, а после вновь отключилась.

Эти два дня, пока она лежала без сознания, а после металась в бреду, я не отходил от неё. Делал всё, чтобы поскорей поправилась. Лекарей-магов откопал в этом захолустье. Согревал обмороженное тело, поил отварами. Когда температура поднималась, остужал и переодевал в сухое.

Ярина одаривает меня колючим взглядом и отворачивается. Тихо рыкнув, тоже разворачиваюсь и смотрю на дерево с пушистыми ветвями. Жители прониклись к девушке, даже мага привели.

В Валлионе практически нет магов. А те, что живут здесь, редко помогают по доброте душевной простому люду. Впрочем, во всём мире маги редко помогают кому-либо. Они считают себя лучше, сильнее и выше остальных живущих.

Через несколько минут гости покидают дом. Громко переговариваются и большой компанией уходят в сторону коттеджа, который я снял на время. Изначально я жену туда приволок, но утром за ней пришла Лаура в компании остальных женщин деревни. С арбалетами и вилами явились, готовые драться за девчонку. Было смешно смотреть на эту армию в юбках.

— Хочешь вернуть жену — сделаешь, как я скажу, — заявила Лаура, и я отступил.

Понял, что она права. Если Аврора, то есть Ярина, очнётся в чужом доме, наедине со мной, может совершить необдуманное.

— Ты всё ещё здесь, — хриплый голос жены отвлекает от воспоминаний.

Поворачиваю голову и осматриваю малышку.

— Оденься теплее, — замечаю, показывая взглядом на босые ноги. — Хочешь осложнения заработать?

Девушка поджимает губы и уходит вглубь дома. Захожу следом и закрываю за собой дверь комнаты.

— Спасибо, что спас меня, Хантер, — она набрасывает на плечи шаль и, поджав ноги под себя, садится на кровать. — Понимаю, ты сделал это, только чтобы мир ваш сохранить, но всё равно благодарна.

— Спасая тебя, я в последнюю очередь думал о мире, — перебиваю, шагая ближе. Замечаю, как напрягается девушка, и останавливаюсь.

— Да, конечно. Его ведь ещё закрепить надо, — с иронией фыркает.

— Думал, что не хочу даже представлять, что будет со мной, если я не успею тебя вытащить, — продолжаю хрипло, медленно приближаясь. Признание тяжело даётся мне. Как и разговор о собственных слабостях. — Думал, что никогда не прощу себя, если ты умрёшь. Думал, что потерять тебя — будет самой большой ошибкой в жизни.