Лунное солнце. Книга 3

Предисловие

Глоссарий

Добро пожаловать в Неору! Мир Четырех престолов, созданный четырьмя Богинями, которые победили драконов и населили мир магами и людьми.

Аэтерна – страна магов льда, столица – Пэриш.

Аэста – страна магов огня, столица – Зинял.

Аурум – страна магов ветра, столица – Тэш.

Вернум – страна магов земли, столица – Лёрнг.

Ралина – страна людей, лишенных магии; столица отсутствует.

Карта Неоры, актуальная на 1050 г., спустя 15 лет после начала 1 книги.

В цикле "Земли Четырех престолов" действует следующая система титулов:

По поводу возрастов
Люди взрослеют и живут до 100 лет. Стихийники могут до 150, некоторые, при особо выдающихся способностях, дотягивали и до 200. Жизнь мага же исчесляется столетиями. 1000 лет – не предел, опять-таки, очень все зависит от силы, которой маг владеет. В связи с этим растут и взрослеют они дольше людей.

К 100 годам они выглядят, как взрослые люди лет 16-18 (и ведут себя соответственно). Поэтому 50-летний маг – это подросток (12-15 человеческих лет). 10-15 лет – ребенок (5-6 человеческих лет). К 200 годам они достигают полнолетия (совершеннолетие мага). Связь между человеческим возрастом и возрастом мага условная и приведена только для понимания.

Об ударениях в именах собственных

Практически во всех именах героев ударение падает на первый слог, например, Ревере, Ува, Ичес, Ирбэ, Конлектус, Близзард и пр.

Исключения: Вреника, Арэна, Саянус, Камилла, Эниона, Реджина, Полярис, Флорента, Папаверис, Офелия, Катрина, Аперта, Марита, Джоран, Метриопа, Карнифик, Серваторем, Тонитр, Калор.

Глава 1. Расплата

Аэтерна, 1050 год

Нивис Вьерго
В темнице было сыро и темно. Железный ошейник больно давил на горло.

«Что я вообще здесь делаю?»

Стены давили, здесь не было даже оконца. Я не понимала, как долго провела под замком и сколько еще проведу здесь. Как я могла оказаться в тюрьме? В одиночной камере, будто для отъявленных преступников… Последнее, что я помню... Ирбэ похитила Пола. Я спасла его. Кажется… Потом она… напала на меня? Она пришла ко мне в комнату? Это из-за нее я здесь? Нет, не может быть…

Стражники не разговаривали со мной. Приносили еду дважды в день, не удостаивая даже взглядом. Спасибо, хоть в тарелку не плевали. Я искренне хотела в это верить.

Я хочу домой. Я ничего не помню. Как я здесь оказалась?

Беспокойный сон и скудная еда сморили меня быстрее, чем я хотела. В камеру ворвались трое стражников. Двое держали на изготовке штыки, направив их в мою сторону.

– Это ошибка! Отпустите! Что вы делаете?

Они молчали. Третий надел мне на руки кандалы, отстегнул ошейник от стены и толкнул в сторону выхода. Я едва не налетела на острия штыков. От света факелов в коридоре глаза заслезились, изможденное тело с трудом справлялось с быстрым ходом. Казалось, я не двигалась годами.

Толчки в спину, прикрикивания пошевеливаться. Приходилось ступать босыми ногами, не разбирая дороги. Мелкие камушки и всякий сор впивались в кожу, заставляя морщиться от боли и поскуливать. Но меня так быстро тащили по коридору, что времени притормозить не оставалось. Пара поворотов, лестница – и мы вышли на улицу. Близился рассвет. И тут я увидела его.

Помост для казни.

«Нет, нет, нет! Это сон!»

Проснуться не выходило, и я громко закричала:

– Что тут происходит? Отпустите меня! Вы меня с кем-то спутали! Не надо! Я должна поговорить с семьей! Отведите меня к Никосу и Ичесу! К Полярису! Дайте мне поговорить хоть с кем-то!

– Заткнись!

Удар. Мир пошатнулся. Ноги запутались. Но я не упала. Слезы полились по щекам. Это кошмар! Я просто сплю. Этого не может быть! Богини, прошу, помогите…

Меня заставили подняться по лестнице на помост. Одинокий палач и пенек, покрывшийся темной коростой. Дыхание сбивалось. Я плакала навзрыд, захлебываясь слезами, умоляя о пощаде и милосердии. Это ошибка!..

– Нивис Вьерго Аэтернская приговаривается к казни путем отрубания головы за преступления против престола, своего народа и соседних стран.

Я хотела кричать, но передо мной стояли четверо мужчин: трое безмолвных стражников и поверенный, оглашающий приказ. Еще рядом дожидался распоряжения палач. Где Пол? Почему он не пришел за мной? Где мои братья? Родители? Дедушка и ба? Где все? Хоть кто-то!

Тяжелая рука надавила на плечо, заставляя опуститься на колени. Следующим толчком он опустил мою голову на пенек.

– Это какая-то ошибка... Я невиновна... Я ничего такого не делала... – не в силах рьяно противиться этому безумству принялась шептать я. Страх сковал тело спазмом.

Поверенный кивнул палачу. Я вскинула голову в агонической попытке оттянуть неизбежное, но ее тут же прижали к пню силой. Один из стражников поставил ногу мне на спину, не позволяя подняться.

– Помогите… кто-нибудь… я невиновна!..

Краем глаза я следила за лезвием, которое взвилось ввысь над головой, отсчитывая последние мгновения моей короткой жизни.

Глава 2. Вознаграждение

Парой часов ранее

Полярис
«Пятьдесят два».

Неужели я наконец обрету свободу?

«Пятьдесят три, четыре».

Капельки пота катились по лбу, но я не обращал на них внимание, продолжая отжиматься.

«Пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь».

Ее казнят, мои мучения кончатся. Пятнадцати годам терзаний наконец-то придет конец. Еще один день, и мы все обретем свободу.

«Шестьдесят?.. Сбился».

Я рухнул спиной на дощатый пол тренировочного зала. Пот катился по лицу и груди, которая бешено вздымалась, пока я пытался отдышаться. Свобода. Ее близость пьянила.

Вытирая пот полотенцем, я побрел в свою комнату. Руки и ноги тряслись после нескольких часов занятий.

Какая же странная штука жизнь. Если бы мне тогда сказали, что я буду молить о смерти своей жены, я бы этого «предсказателя» голыми руками в трубочку свернул. А сейчас ничего – радуюсь этому, как первому лучику солнца по утрам. Сколько смертей можно было бы избежать…

Только вот изматывающие тренировки, после которых я должен был падать замертво и тут же проваливаться в сон, не избавляли от терзаний. Я ведь когда-то любил ее больше жизни. Ради одной улыбки был готов на все. Когда-то ее бездонные глаза зачаровывали мои мысли и успокаивали тревоги. Уже сегодня ее не станет. На рассвете ее казнят и избавят мир от тирании, страданий и гнета. Возможно, нам даже представится шанс быстро восстановиться.

Как же я ненавижу ее. Как же презираю. Она поплатится за содеянное.

Но я же не мог полюбить…

– Хватит уже! Перестань! Прекрати! – крикнул я в подушку, оказавшись в спальне.

«Ты мое солнце, – услышал я ее голос в голове, отразившийся эхом. – Ты стал моей мечтой, Пол».

Бессчетное количество раз я вспоминал эти слова, когда все пошло под откос. Когда она вынесла приказ о геноциде людей, когда превратилась в безжалостное чудовище, когда завела свору фаворитов, когда устроила бойню и разрушила соседние страны…

Я тоже во всем этом виноват. Я оставался рядом с ней, но ничего не мог сделать. Боялся за детей. Обманывался, что ее заколдовали, одурманили… Столько лет верил, что это просто кошмар, что я найду способ вернуть ее.

Если бы не объединенные усилия выстоявших союзников, боюсь, она разрушила бы всю Неору до основания. А я каждую ночь вспоминал ту Нивис, что полюбил почти сотню лет назад.

– Нашей Нивис больше нет. Стоит это признать, – сухо возвестил Никос перед финалом нашей вылазки несколько дней назад. – Мы должны избавить мир от этой заразы. Ошибки недопустимы.

Без магии мы могли противостоять ей только хитростью. Несколько дней подпольной подготовки, а в итоге, когда мы вошли в ее покои, казалось, сами Богини встали на нашу сторону.

Ее Хладнодушие лежала в луже собственной крови. Она лишила нас сил, чтобы получить абсолютную власть, но тело подвело ее: у нее случился выкидыш, из-за которого она потеряла сознание и оказалась беззащитной. Как мы узнали позже, к этому был причастен Радикс. Как он пробрался в замок и остался незамеченным даже для нас – загадка. Он устроился на кухню и травил еду королевы не одну неделю. Братья собирались чуть позже представить его к награде, но Радикс отказался, заявив, что отомстил за смерть Флоренты и больше ему ничего не нужно.

Я нашел место для могилы в саду. Ребенок был не от меня. Совместных у нас так и не случилось. Возможно, из-за того, что одна только мысль о ее прикосновениях после пары лет брака вызывала у меня рвотные позывы. О беременности никто не знал, – может, даже она сама, – но в одном я был уверен: этот нерожденный малыш спас мир от деспотичной королевы, и за это ему полагалась такая малая почесть, как достойные похороны.

Вчера два престола единодушно вынесли решение о ее казни через отрубание головы. Завтра надо будет поехать к детям, рассказать им все, успокоить. Завтра надо будет адаптироваться к новой жизни и помогать восстанавливать мир.

А сегодня я освобожусь от оков брака. Хотя в глубине души буду считать, что сделал недостаточно, чтобы спасти любовь всей своей жизни.

Глава 3. Уныние

Нивис Вьерго
Я сидела в кабинете у Никоса, не в силах поверить, что этим утром могла лишиться головы. Но об освобождении речи не шло. Наручи оставили, только позволили надеть чистое платье и поесть.

Ичес ходил из угла в угол, заговаривать не решался. Мне о столь многом хотелось у него спросить, но я все еще пребывала в шоке. Запах крови стоял в носу, слезы – в глазах, ком – в горле.

– Я сам не верю в то, что сейчас скажу, – начал Ичес глухо, встав напротив меня. – Я не смог дать отмашку. Не смог казнить тебя.

– Я ничего не сделала… – жалобно прохрипела я.

– А я великий слепой. В общем… Никос убьет меня, если узнает. Я слышал твои крики, я не могу поверить, что между той женщиной, что правила страной последние пятнадцать лет, и тобой есть что-то общее.

– О каких пятнадцати годах речь? Меня короновали этим летом, – возразила я. Может, я сплю? Или на самом деле умерла, а так выглядит смерть? Вопреки моему желанию по щекам потекли слезы.

Ичес потер переносицу и криво усмехнулся, полностью игнорируя мою реплику.

– На твою магию наложат печать.

– Ичес, заклинаю тебя, – навзрыд запричитала я, в попытке хоть что-то прояснить. – О чем ты говоришь? Это какая-то шутка? Я умерла?

– В каком-то смысле да. Для всех нас – однозначно.

Я обмякла в кресле, пытаясь вдохнуть, но на грудь будто обрушился вес горы.

– Я обменял твою казнь на пожизненное заключение в зачарованной башне. Ты никогда не сможешь ее покинуть. И никто, кроме прислуги, не будет туда допущен.

– Я… если это какая-то шутка, то мне не смешно! – уже вовсю рыдала я, обливаясь жгучими слезами. – Я маме расскажу, слышишь? И папе!

Ичес переменился в лице, глубоко задышал, прикрыв глаза, а затем процедил:

– Кому еще? Бабушке с дедом, может?

– И им тоже! Если ты сейчас же не прекратишь! Хватит!

Ичес молнией приблизился ко мне и навис грозовой тучей, заставляя меня вжаться в спинку кресла, продолжив глотать слезы. Брат… изменился, хоть я и не понимала в чем. Но мы же… когда он успел отрастить волосы?..

Только сейчас до меня дошло, что голову брата украшала густая шапка волос, зачесанных к затылку.

– Либо тебе память отшибло, либо ты снежно притворяешься.

Дверь в кабинет отворилась, впуская Никоса и… Поляриса!

Ичес отошел от меня, я попыталась вскочить на ноги и броситься к любимому и старшему брату, но поток воздуха вжал меня в кресло. Дверь с грохотом захлопнулась.

– Ты чего натворил?! – взревел Пол, вцепившись в брата, Никос бросился их разнимать. – Я же убью тебя сейчас!

– Отпусти его! Погоди. Ичес, что она здесь делает? Что все это значит?!

Ичес упрямо смотрел перед собой, сжимая руки в кулаки, затем куполом закрыл меня и принялся им что-то объяснять. Я ничего не слышала, видела только, как Пол бился в агонии, Никос негодовал, а Ичес кричал на них в ответ, доказывая свою правоту. Да что с ними такое? Может, это я сошла с ума?

Я зажмурилась, в попытках прогнать видение. Затем попыталась ущипнуть себя. Больно! Хотя в том, что это не сон, я убедилась еще в темнице. Выходит, все, о чем говорил Ичес, – правда? Сейчас тысяча пятидесятый год? Что я делала пятнадцать лет? Где я была? Длинная коса, болтающаяся за спиной Поляриса, подтверждала слова брата. Голова закружилась, и в глазах потемнело до беспамятства.

***

Меня три раза ударили по щекам, чтобы привести в чувства. Шлепали безжалостно, щеки заныли, как после порки. Меня в жизни пальцем никто не трогал! Не считая тренировок и сражений, конечно. Рядом стоял Пол и с ненавистью осматривал мое лицо, держа за подбородок, затем занес руку для очередного удара.

– Стой, хватит, – сказал Никос, схватив его за запястье. – Она пришла в себя.

Полярис отпустил меня и отошел как можно дальше, скривившись так, будто увидел монстра.

– Пол, ты тоже меня обвиняешь в чем-то? – пропищала я от беспомощности и жалости к себе.

– Она еще смеет меня спрашивать о таком! – заорал он, заставив меня зажмуриться.

Полярис бросил на Ичеса взгляд, полный презрения.

– Я не стану вам помогать. Эта… должна была умереть сегодня.

На одно долгое мгновение, пока Полярис покидал кабинет, я оглохла. Эта? Он про меня? Слезы с новой силой закапали на платье. Этого не может быть. Мне послышалось.

– Стой! – крикнул Ичес, выбежав за дверь. Пару мгновений спустя Полярис вбежал обратно, схватив меня за плечо.

– Она не помнит? Ничего не помнит, да?! Так я заставлю ее вспомнить!

Короткая вспышка ослепила меня прежде, чем я упала на промерзшую землю. Полярис рывком дернул меня наверх, вынуждая подняться. Слезы брызнули из глаз от боли в руке. Но Полярису будто все равно. Он не слышал ни моего плача, ни мольбы, продолжая тащить куда-то.

Было нестерпимо… холодно. Колючий ветер неприветливо трепал мои волосы и платье, впиваясь иголками во влажные дорожки на щеках. Наконец я увидела храм. Архитектура подсказала, что мы в Ауруме, а это храм Богини Осени. Полярис тащил меня за собой без какого-либо труда.

Глава 4. Заполнение пробелов

Я провела три месяца под стражей в небольшой комнатке в зачарованной башне. Со мной никто не общался. Ни один член моей семьи меня не навестил. Прислугу я тоже почти не видела: еду мне просовывали в оконце двери. Я сорвала голос в попытках достучаться и вымолить, чтобы ко мне кого-нибудь привели и объяснили, что происходит. Итогом моих стараний стало письмо от Ичеса на пять страниц, где он с двух сторон перечислил все, что произошло со «мной» за, как оказалось, полтора десятилетия.

Письмо я читала несколько дней, порой не в силах заглянуть на следующую страницу, чтобы окунуться в новую порцию изуверских действий, которые мне приписывали. Особенно тяжело далась третья, из содержания которой я узнала о смерти деда с бабулей и заклятии родителей. Все это, как позже стало известно, сотворила Ее Хладнодушие – так меня окрестили во время правления.

Дочитав до конца, я закричала во все горло и проплакала до самого утра. Я не могла такого сделать. Не могла…

В голове не укладывалось, как за пятнадцать лет можно было стереть Ралину с лица земли, развалить Вернум и насильно включить его земли и Аурума в состав Аэтерны, став единой империей, перебить не один десяток магов и сотни тысяч людей и стихийников, поставить под угрозу существование Неоры, уничтожить Совет, а в завершение еще и лишить всех неорцев магических сил, пусть и на время.

В одну из бессонных ночей я вспомнила свой сон, где гибли все наследницы. Что, если это было предсказанием? Флорента мертва, Калор едва удалось спасти, следующие мы с Имбри? Что с ними обеими? Раз Ичес ничего не написал, Калор и Имбри обе живы? А Эниона? Понесли ли они наказание? Богини, если бы раньше… Смогла бы я предотвратить все это?

У Хладнодушия было пять официальных фаворитов и бессчетное количество любовников, по крайней мере, точного их числа никто не знал. Она не давала развод Полярису, хотя он неоднократно просил об этом. Но почему никто не видел, что это не я? Как ей удалось зачаровать даже самых близких?

В башне мне предоставлялась бумага, чернила и перья. Память очень неуслужливо помогала вспомнить все, что произошло до моего полнолетия и после.

Я знала, что это была Ирбэ, но чего она добивалась в итоге? Она пыталась забрать силу Поляриса. Ту самую, что я тогда обнаружила в нем. Мысли и воспоминания путались, могло мне привидеться? Нет, я четко помнила, что в нем ее было невероятно много. Предсказание! Точно! Дубхе же тогда предположил, что сильный маг – это или я, или Полярис. Конечно, это мог быть и кто-то другой, но пока что все сходилось на нем. Значит, Поляриса заманили тогда нарочно через Калор. Ирбэ и Алтер знали, что им нужен Пол. Но откуда у него такая сила? Ладно, оставим этот вопрос пока что.

Я вспоминала и записывала все, что приходило мне в голову. Выходило, что выкачкой сил у магов занимались тоже Ирбэ и Алтер. И Имбри? Как долго она была с ними заодно? Помогала ли им после приговора? Листы пополнялись вопросами и фактами и вскоре закончились. Пока я ждала новые, я прокручила в голове то, что удалось записать.

Зачем было уничтожать Ралину? Ирбэ настолько ненавидела людей и стихийников? Они же беззащитны. Да, мы предполагали, что они могли быть в этом замешаны, но это так ничем и не подтвердилось.

Амулеты и артефакты они собирали не просто так. Им нужен был способ забирать силу у магов без их согласия. Пола защитила магия престола, наверняка поэтому Ирбэ потребовалась я, чтобы выкачать у него силу… Допустим, что так. При этом у Флоренты забрали саму экрьеру. Значит, выкачки сил мало. Или же символ власти помогает легче справляться с новыми возможностями. Вполне похоже на правду.

Зачем меня похищали дважды? Первый раз – понятно, вместе со всеми наследницами, чтобы артефакты увести из-под носа, а во второй? Чтобы Эниона отвлекла Мерака? Может, боялись, что Мерак и Дубхе найдут способ снова стать Полярисом, или что они вспомнят все? Или… они попытались забрать у меня силу? Но почему мою? Думали, что сильный маг – я? Все это имело место быть, но боюсь, ближе я не приближусь к разгадке. Не своими силами точно.

Но зачем Ирбэ вообще все это? Имбри ненавидела брата, Алтер мог стать пешкой в руках жены или Ирбэ, или у него были свои мотивы, о которых я ничего не знаю. А Ирбэ? Я мало знала о бывшей девушке Ичеса и Пола. Пол как-то упоминал, что она повернута на власти. Учитывая письмо брата, ей это удалось. Но почему в моем теле?! Личные мотивы? Флоренту они уже не могли использовать. Имбри была частью команды, оставались мы с Калор. Из-за Пола? Или потому, что им уже удавалось «заменить» меня тогда, во время первого похищения? Нет, ничего, кроме личных счетов в голову не приходило, хоть я и не могла припомнить, чтобы успела насолить Ирбэ до такой степени. Если только она так изощренно не мстила Полярису.

Когда случилось точка невозврата? Могли ли мы что-то изменить? После суда над Имбри я была уверена, что все позади.

«Нет, Нивис, ты просто хотела так думать».

Я оказалась так близко к возможности исполнить свою мечту, а позже еще и так влюблена, что ничего не замечала. А остальные? Ведь обманулась не только я. Хотя… если так подумать, они довольно ловко переключали наше внимание на неурядицы с Аурумом. Неора множество столетий не переживала ничего подобного. Ни войн, ни междоусобиц, ни перехватов власти. Мы жили в полном спокойствии столько веков. Богини охраняли нас от подобного. Что же пошло не так? Или они отвернулись от нас?

***

Спустя еще пару месяцев дверь моей темницы наконец открылась. В комнату вошел улыбающийся Ичес. Он бросился ко мне и крепко прижал к себе.

Глава 5. Суровая реальность

Братья дали мне пару дней прийти в себя, но на третий день ждали меня в моей любимой гостиной. Когда-то любимой. Было видно, что ею почти не пользовались и она пришла в запустение за время моего отсутствия. Однако сейчас это меньшая из моих бед, и я решила не рассматривать ее, чтобы не расстраиваться.

Никос и Ичес молча выслушали все, что я помнила до того, как очнулась в темнице. Я не понимала, искренне ли они верят в мое возвращение или же не могут возразить против доказательств, но чувствовала, как все изменилось. Как изменились они.

Передо мной сидели не мои братья, а их призраки.

– Я все еще не понимаю, как это возможно, – протянул Никос, поправляя очки на лице.

– С каких пор ты носишь очки? – спросила я не без удивления, пока брат осматривал меня.

– Несколько лет уже, – с горечью отозвался он. – Ты втянула нас в войну.

Он запнулся, поднял на меня глаза и прокашлялся. Ичес шепнул что-то вроде: «снеговик, что ли?».

– Та «ты», кого мы считали тобой. Она втянула нас в войну, и я доблестно сражался за родину, пока один маг не зарядил мне заклинанием прямо в переносицу. Счастье, что я все еще вижу, пусть даже и в очках.

– Никос, мне так жаль.

– Это уже в прошлом, – резко пресек меня брат. – Давайте к сути. Ирбэ сбежала из-под стражи, забрала твой облик, из-за чего в тюрьму отправилась ты, а не она. Но она была в каком-то сне или коме все эти годы, а Аэтерну питала твоя сила, Хладнодушие использовала силу воды. Да и к тому же, почему она просто не избавилась от тебя?

– В башне у меня было много времени, – сказала я, когда брат замолчал. – Думаю, не убила она меня только потому, что Аэтерну все эти годы и вправду питала моя сила. Я слабо представляю, как ей это удалось, могу только предполагать, что моя экрьера сыграла в этом не последнюю роль. Возможно, забрав ее, она получила доступ к моей магии.

– Но мы бы все равно заметили подмену! – воскликнул Ичес раздраженно. – Мы бы увидели, что ты не так себя ведешь!

– Этого я не знаю, Ичес.

– Амулеты исключены. После 1036 года мы регулярно проверяли фон. Ничего не было. Надо будет… – Брат тяжело вздохнул. – Заглянуть в библиотеку деда, но, Нивис, тебе придется заниматься этим самостоятельно. На нас с Ичесом и так страна и академия, нам не разорваться.

Строгость Никоса впервые была обращена на меня, и я поняла, что совсем не ценила его расположенности раньше.

– Значит, это была Ирбэ… – заключил Никос.

– Что будем делать? Казним ее? – как бы невзначай уточнил Ичес.

– Нет, – пресек его вопрос старший брат, сжимая ладонь вокруг подлокотника. – Если это была она, то и родители – ее рук дело. Мы не тронем ее, пока не снимем заклятие.

– Выходит, деда с ба она устранила по той же причине? – заключила я, приковав к себе внимание обеих пар глаз напротив. Слезы почти брызнули из глаз: я все никак не могла свыкнуться, что их нет ни здесь, ни на юге страны, ни где-либо еще.

– Точно неизвестно, кто убил их, – покачал головой Никос. – Но если учесть, что все это заварила Ирбэ, твоя версия имеет право на жизнь.

– Нив, мы сообщим стране и Калор о твоем освобождении, не переживай, но будь осторожна, – сообщил Ичес. – Пока все примут правду, может пройти время.

– А Полярис? – спросила я с надеждой. Если братья приняли мое возвращение, то и Пол тоже?

Братья переглянулись.

– Ич ему не сказал, – устало выдохнул Никос. – Мы не хотели заставлять тебя сидеть в башне, пока до этого упрямца бы дошло, поэтому он не в курсе твоего освобождения.

– А что с ним, почему он так озлобился на меня?

Вместо ответа Никос встал на ноги.

– Это сама у него спрашивай. Простите, но мне нужно возвращаться в академию. Рад, что ты с нами, Нивис. И еще кое-что. – Никос остановился и внимательно всмотрелся в каждого из нас. – Не смейте ходить к Ирбэ без одобрения остальных. Это ясно?

Мы с Ичесом кивнули. Брат слабо улыбнулся мне и быстро покинул гостиную. Ичес проводил его взглядом.

– Нивис, прости, но тебе придется повременить с ответами на все свои вопросы.

– А родители? Можно их увидеть?

– Давай не сейчас, прошу тебя.

Ичес не смог сдержать горечь в горле, и я замолчала, сжавшись.

– А где Стирия?

– Сестра учится в пансионе на территории бывшего Вернума. Так она сама захотела. Ей там нравится. Мы с Никосом навещаем ее на каникулах.

Новость о младшей сестре меня огорошила, хоть я и не могла не принять правильность этого решения: там она вдали от всего этого кошмара, у нее есть те, кто о ней заботятся, есть, надеюсь, друзья, какие-то развлечения. Если нам с братьями тяжело далась смерть деда с ба и пленение родителей, то каково было сестре? Ей всего… Мне пришлось поднапрячься, чтобы понять, что ей уже шестьдесят семь. Интересно, как она изменилась за эти годы?

– А Ирис?

Услышав имя моего коня, Ичес поджал губы.

– Ты перестала на нем ездить, вообще, – начал брат глухо, откинувшись на спинку дивана и отвернувшись от меня. – Нам было не до него в ту пору, если честно. После победы над Ирбэ и Алтером много всего навалилось разом. А когда опомнились… в общем, он очень быстро зачах и умер. Еще в тридцать седьмом, если не ошибаюсь. Мне жаль, – закончил брат и помолчал недолго. – И, Нивис, прости, но мне тоже пора.