Любимая жена родила мне сына. Где поставить запятую?

1

Я зашла в квартиру и прислонилась спиной к двери, прикрывая глаза. На душе было муторно после этой провальной прогулки.

В прихожей пахло привычно: деревом в нотках Колиного одеколона, моим молоком, которым всегда теперь пахло и от меня, и от малыша, и, кажется, даже от стен, а еще сыростью с улицы, которую я принесла на куртке.

Тишина. Только равномерный шум воды из ванной - Коля мылся.

Слава богу, Тимофей наконец-то замолчал. Я осторожно вытащила его из коляски, стараясь не разбудить, хотя знала, что это почти безнадежно. Он всегда просыпался, когда его перекладывали. Щечки у него были мокрые от слез и раскрасневшиеся от крика, на лбу выступила испарина. Мой маленький, мой родной. Я прижалась губами к его лбу и на секунду замерла. Но он уже начал хмуриться во сне, почуяв мое движение.

Я бесшумно, насколько это было возможно, отнесла его в спальню и уложила в кроватку. Несколько секунд стояла над ним, боясь дышать. Он чмокнул губами во сне, поискал что-то, успокоился и провалился в сон глубже. Выдохнула.

Мы не пробыли на улице и получаса - он просто зашелся в истерике, выгибаясь, заходясь в таком крике, что у меня потемнело в глазах. Я трясла коляску, совала ему пустышку, которая тут же вылетала, напевала, сама готовая разрыдаться. А вокруг проходили люди. Спокойные, чистые, беззаботные. Бабушка на лавочке покачала головой и отвернулась, всем видом показывая: «Какая бестолковая мамаша, даже дитя успокоить не может». Я чувствовала, как горят мои щеки. Я чувствовала себя никчемной. Тряпкой. Сосудом, из которого льется молоко, но который не справляется со своей главной функцией - успокоить собственного ребенка.

Я пошла в комнату, чтобы просто упасть на диван и минуту посидеть, глядя в одну точку. Хотя бы эти шестьдесят секунд ни о чем не думать. Ни о том, что скоро снова кормить, ни о том, что живот до сих пор не ушел, и я выгляжу как бегемот, ни о том, что Коля сегодня опять вздыхал на кухне.

Но в комнате горел экран ноутбука.

Коля, видимо, отлучился на то время, пока станет принимать душ, а ноут так и остался стоять на журнальном столике, открытый. На экране пульсировал зеленый кружок мессенджера. Рядом стояла чашка с недопитым чаем - остывшим уже, наверно.

Я не хотела подглядывать. Честно. Я вообще старалась не лезть в его телефон, в его личное пространство - после родов у меня было ощущение, что своего отдельного мира у меня больше нет, так пусть хоть у него будет эта маленькая вселенная, куда я не вхожу.

Я боялась стать той самой женой-наседкой, которая контролирует каждый шаг.

Но взгляд зацепился за имя.

Диана.

У нас не было таких знакомых. Сердце дернулось и пропустило удар. Я села на диван, все еще в куртке, и пододвинула ноут к себе. Все было как в тумане. Как будто не я это делаю, а кто-то другой управлял моими руками.

Вот оно.

Я прокрутила вверх, чтобы понять контекст. Там была какая-то рабочая переписка, общие файлы, а потом - вот это.

Диана.

Коля печатал: «У меня жена недавно родила, сыну два месяца всего. Так что сейчас все мои сексуальные отношения сводятся только к переписке с тобой, хах. А так вообще скучаю по нормальному сексу, но куда деваться»

Я перечитала это три раза. Нет, даже четыре.

Сначала не поняла. Просто смотрела на буквы, и они расплывались. Сексуальные отношения? Сводятся к переписке? С какой-то Дианой?

А потом дошло.

В груди что-то оборвалось и ухнуло вниз, в самый живот. Стало холодно. Я сидела в куртке, но меня пробрала дрожь, будто я вышла на тот же ветер, из-за которого мы вернулись. Потом пришла другая волна - жаркая, стыдная, от которой защипало глаза.

Значит, вот оно как. Я тут с грудью, которая болит от приливов. С животом, что до сих пор похож на сдувшийся шарик, обтянутый дряблой кожей, которую я ненавижу. Со швами, которые еще ноют, если я долго сижу или резко встаю. Я тут с бессонными ночами, с гормонами, от которых хочется то выть, то провалиться сквозь землю, то ударить кого-нибудь, то затихнуть и замереть, как мышь.

А у него, оказывается, есть «сексуальные отношения»! Пусть и виртуальные.

Я вспомнила, как он намекал. Как подходил сзади, обнимал, целовал шею, пока я мыла посуду, и я чувствовала его желание всем телом, но делала вид, что не замечаю. Как вчера вздохнул за ужином: «Ма-аш, ну когда уже? Я же живой человек».

А я смотрела в тарелку и ковыряла вилкой котлету. Мне казалось, что если он до меня дотронется там, внизу, я рассыплюсь. Или заору от боли. Или что мое тело, которое прошло через этот ад, через бесконечные осмотры, больше не способно чувствовать что-то, кроме усталости, онемения и страха.

Я боялась, что будет больно. Что он увидит, какой я стала - чужой, растерянной, с темными кругами под глазами, с вечно мокрой футболкой.

Я думала, Коля понимает и мы в одной лодке. Считала, что он видит, как я стараюсь. Как встаю к сыну по пять раз за ночь, чтобы он выспался перед работой. Как я тащу на себе этот быт - стирку, готовку, уборку, бесконечные бутылочки, потому что молока не хватает и приходится докармливать смесью. Я думала, он мой союзник.

А он, оказывается, просто нашел другой выход. Там, в переписке, он живой, желанный, остроумный. А здесь у него - просто уставшая жена с грудным ребенком.

Я посмотрела на экран. Диана ему ответила что-то вроде смайлика и фразы: «Ого, ну ты держись там, папаша) Представляю, как это тяжело - без секса почти три месяца))»

Папаша.

Я смотрела на это слово, и во мне закипала злость. Глухая, тяжелая, незнакомая. Он сейчас там, в душе, смывает с себя рабочий день - гелем с запахом моря, который я ему подарила на прошлый Новый год.

Или вообще у них все было с Дианой и именно поэтому Коля сейчас в душе…

Он просто скучал по сексу и развлекал себя перепиской с какой-то Дианой.

В ванной перестала литься вода.

Я быстро захлопнула крышку ноутбука. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выскочить. Я поднялась и отошла к окну, делая вид, что смотрю на улицу. Руки тряслись так, что я сунула их под мышки, чтобы унять дрожь. В голове было совершенно пусто - ни одной здравой или не очень мысли. Вообще ничего.