Любить того, кого должна ненавидеть

Глава 1: незваная гостья

Дом Степновых встретил меня запахом лака для паркета и тихой, беспристрастной враждебностью. Каждая блестящая поверхность, каждый безупречный предмет интерьера в этом пространстве, лишенном души, казалось, шептал: «Ты здесь лишняя». И самый громкий из этих шёпотов исходил от моей новой сводной сестры.

— Правда, она будет жить с нами?

Голос Варвары разрезал воздух столовой — холодный, отточенный, с лёгкой дрожью брезгливости на последнем слове. Звук ножа о фарфор оборвался. Александр, мой отец, замер с куском ростбифа на вилке, его лицо стало похоже на маску внезапной глухоты. Галина, новая жена, хозяйка этого стерильного царства, поставила графин с водой так, что он звонко стукнул о стеклянную столешницу.

— Варенька, прошу тебя, — она не смотрела ни на кого, вытирая пальцем невидимую каплю, — это теперь наша семья.

— Семья? — Варвара откинулась на спинку стула из тёмного дерева. Её движение было плавным, как у хищницы. Она не смотрела на мать. Она смотрела на меня. Взгляд — синий, ледяной, абсолютно пустой. — Мы что, благотворительный фонд для детей разведённых отцов? У нас же свободных комнат нет. Разве что…

Она сделала паузу, наслаждаясь напряжением, которое стало физическим, как запах дорогого ростбифа и тушёной спаржи.

— …над кухней. Бывшая кладовая для халатов прислуги. Там сухо и есть окно.

— Варвара! — это уже взорвался Александр. Он швырнул салфетку на тарелку. — Ярина — моя дочь!

— Поздно вспомнил, — пробормотала я себе под нос, но в мёртвой тишине слова прозвучали на удивление громко.

Все взгляды впились в меня. Отец покраснел. Галина сжала губы. Варвара… Варвара медленно улыбнулась. Уголки её идеальных губ приподнялись на миллиметр. Это была не улыбка, а демонстрация клыков.

— Ну, раз уж у нас такая откровенность, — сказала она сладким голосом, — то да. Комната над кухней. Или обратная дорога в ту самую хрущёвку, из которой тебя, Ярина, так мило «эвакуировали». Выбор за тобой.

Я чувствовала, как под столом дрожат мои колени. Но подниматься и срываться на крик значило проиграть в первой же минуте. Я впилась ногтями в свою ладонь под столом, пока боль не прочистила туман в голове. Я посмотрела на отца. Он избегал моего взгляда, уставившись в свою тарелку, как будто в ростбифе был зашифрован ответ на все его жизненные неурядицы.

— Кладовка звучит… уютно, — сказала я, заставляя свой голос звучать ровно. Я повернулась к Варе. — Спасибо, что предусмотрели. А то я боялась, что придётся спать на этом чудном диване в гостиной. Он, конечно, бежевый, но наверняка жёсткий, как твоё сердце.

Галина ахнула. Отец поднял на меня глаза, полные немого укора:

— Яриша, не надо…

Но Варвара рассмеялась. Коротко, сухо, как трескается лёд.

— О, у нас будет весело. Мам, можно я покажу… нашей новой сестрёнке её апартаменты? Чтобы она могла поскорее… распаковаться.

Её интонация оставляла мало сомнений в том, куда мне лучше «упаковаться» обратно.
Путь на «антресоли» лежал через безупречную кухню с никелированными ручками, пахнущую лимоном и тоской. По винтовой лестнице из кованого железа, которая скрипела под каждым моим шагом, будто жалуясь. Варя шла впереди, её каблуки отбивали чёткий, презрительный стук по металлу.

Комната оказалась не совсем кладовкой. Скорее, большим клетушным пространством под самой крышей, где сходились деревянные балки. Было душно, пахло пылью и старой краской. Одно слуховое окно смотрело на глухую стену соседнего дома. Посередине стояла раскладушка с тощим матрасом, а у стены — комод с облупившимся шпоном.

— Рай для Золушки, — весело констатировала Варя, прислонившись к косяку. Она скрестила руки на груди, и я заметила, как на её тонкой левой руке сверкнуло что-то бриллиантовое. Обручальное кольцо? Слишком молодо. Помолвочное. — Ванна и туалет, разумеется, внизу. Горячая вода до одиннадцати. После — или холодная, или мечты о ней. Правила простые: не шуметь после десяти, не таскать еду наверх, не приводить гостей. Хотя… — она оглядела меня с головы до ног, — с твоими— то гостями это вряд ли проблема.

Я поставила свой единственный чемодан на пол. Он глухо стукнул по скрипучим доскам.

— Спасибо за экскурсию, — сказала я. — Можешь идти. Я, наверное, полежу. Освоюсь.

— Конечно, — она сделала шаг к выходу, но задержалась. — О, да. Завтра у нас семейный ужин. Будут гости. Кирилл с отцом. Ты, конечно, не обязана присутствовать… но мама настаивает на полном составе семьи. Не опозорь нас, а? Постарайся найти что-нибудь… ну. Из последней коллекции «Цешки» не выряжайся.

Дверь закрылась. Я замерла, слушая, как её шаги стихают внизу. Потом медленно, очень медленно, опустилась на край раскладушки. Пружины жалобно заскрипели. Я сжала кулаки так, что ногти впились в уже имеющиеся ранки на ладонях.

— Не плачь, — прошептала я сама себе. — Ни за что не плачь. Они этого ждут.

Но слёзы подступали комком к горлу, горячие и бесполезные. Я упала на спину, уставившись в потолок, где вилась паутина в углу. Я думала о нашей старой квартире, о маминых обоях в мелкий цветочек на кухне, о запахе её пирогов, о смехе, который теперь казался призрачным, как сон. Папа ушёл к «родственной душе», Галине, своей бывшей однокурснице, оставив маму с разбитым сердцем и ипотекой, а меня — с чувством, будто тебя вырвали с корнем и воткнули в каменистую, чужую почву.

Ужин внизу продолжился. Доносился приглушённый гул голосов, позвякивание посуды. Смеялась одна Варя — высоко, немного натужно. Я встала, подошла к окну. Упиралось оно прямо в кирпичную стену, в которую упирался пожарный выход. Между нами — узкая щель, полная теней и какого-то мусора.

«Тюрьма», — подумала я.

Месть. Это слово возникло само, выплыв из темноты, как холодный, острый резец. Оно пришло ко мне не в виде плана, а как глубинный, животный инстинкт. Им нельзя владеть. Им нужно отвечать.

Глава 1.2

Я достала телефон. Сев на пол, прислонившись к комоду, я нашла в Инстаграме Варвару Степнову. Её аккаунт был приватным, но папа, видимо, в порыве идиотского энтузиазма по поводу «объединения семей», выпросил для меня подписку. Я приняла её утром, ещё в метро, и не смотрела.

Я пролистывала ленту. Вот она в бикини на яхте, подпись: «Море, солнце, Кирилл ❤️». Вот она в платье на каком— то ковровом мероприятии: «С love @k.vershinin». Вот они вместе катаются на лыжах: «Мой личный спасатель ❄️». Лицо Кирилла Вершинина всплывало снова и снова — загорелое, с идеальной улыбкой, с самодовольным блеском в глазах сытого, красивого зверя. Успешный сын успешного отца. Идеальная пара для идеальной Варвары.

Горечь во рту стала ещё сильнее.

— Соблазнить его, — думала я, глядя на его фото. — Отобрать его у неё. Посмотреть, как потухнет этот ледяной блеск в её глазах.

План был гнилой, отдающий дешёвым сериалом, но он согревал. Он давал цель.
И вот, почти в самом конце ленты, я наткнулась на другое фото. Оно явно было сделано на той же яхте, но снято не в лоб. Компания: Варя, Кирилл, ещё пара тройка ребят. И чуть в стороне, у борта, прислонившись к поручню, стоял мужчина.

Ему было на вид лет сорок пять. Он не смотрел в камеру. Он смотрел куда— то в сторону горизонта, и даже через экран было видно пронзительное, абсолютно не светское выражение его лица — усталое, глубокое, немного отстранённое. Он был в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, руки в карманах белых брюк. В нём не было ни капли напускного, ни тени желания понравиться. Он просто был. И от этого казался настоящим среди картонных фигурок.

Подпись Вари: «Спасибо папе за крышу! ❤️ #familyfirst #vershinin».

Папа. Тарас Вершинин.

Я увеличила фото. Вгляделась в лицо. В глаза. В них не было ни самодовольства Кирилла, ни холодной расчетливости Вари. Там было что-то другое. Что-то вроде… не понимания всей этой мишуры? Или усталости от неё?

И вдруг мысль ударила не в лоб, а куда— то под рёбра, заставив перехватить дыхание.
Что если… ударить не по пристройке, а по фундаменту?

Что если мишень - не самовлюблённый сын, а тот, кто это всё создал? Кто стоит за этим благополучием, кто, судя по всему, уже пресытился им? Кто, возможно, так же одинок в этом дворце из стекла и высокомерия, как и я в этой конуре под крышей?

План «соблазнить парня» рассыпался в прах, показавшись детским, плоским. Новый план был чудовищнее, опаснее и в тысячу раз притягательнее.

Ударить по самому больному. По его семье. Не отнять у Вари её трофей, а влезть в самое ядро их мира и взорвать его изнутри. Стать для Тараса Вершинина тем, кого он не ждёт. А потом… Потом посмотреть, как рушится эта идеальная картинка.

Я выключила телефон. В темноте комнаты светилось только слуховое окно, теперь наполненное не видом на стену, а отражением моего собственного лица. В глазах, которые смотрели на меня из темноты, горел совсем другой огонь. Не слёзы. Не отчаяние. Холодный, ясный, решительный огонь мести.

— Хорошо, Варенька, — прошептала я в тишину. — Поиграем в семью. По— настоящему.

Где-то внизу хлопнула входная дверь. Послышались шаги в прихожей — тяжёлые, мужские. Голос отца, приглушённый, что-то говорил Галине. Потом всё стихло.
Я осталась одна. С одной мыслью, одной целью и лицом незнакомого мужчины, застывшим на экране моего телефона, которое я снова зажгла и вглядывалась в него, как в карту неизвестной, враждебной, но такой желанной теперь территории.
Я открыла заметки и вывела первую строчку плана, от которой всё должно было начаться: «1. Узнать расписание Кирилла. Университет, корпус, привычные маршруты. Легче всего через общий чат старшекурсников». Завтра.

✨Привет, мой дорогой читатель! ✨

Я невероятно рада видеть тебя в самом начале этой новой истории — истории о хрупкости фасадов, холодной мести и неожиданных отражениях в чужих глазах. 🌌

Если тебе зацепило начало пути Ярины, и ты хочешь узнать, во что превратится её первый шаг — буду безмерно благодарна за твою поддержку:

Подписку на мой профиль, чтобы не пропустить ни одной главы.

Добавление этой книги в библиотеку — это лучший сигнал для меня, что история важна.

Лайк или комментарий с твоими мыслями, догадками или просто смайликом — каждая обратная связь бесценна. 💬

А теперь… пристегнись. Мы уже на пороге.

Дальше мы окунемся в глубокий омут, где каждая улыбка — расчёт, а каждый взгляд — начало войны.

С любовью к словам и вам, Яна Шарм ❤️📖

Глава 2: Не тот Вершинин

Войти в чужой мир оказалось проще, чем я думала. Достаточно купить пропуск за сумму, от которой бы скулила мамина кредитка, и надеть маску из чужой кожи. Но игра началась в тот момент, когда я осознала: я пришла охотиться на одну дичь, а моё ружьё нечаянно навелось на другую, куда более опасную.

— Это всё ещё похоже на попытку самоубийства через удушение, — сказала продавщица, безразлично наблюдая, как я вылезаю из третьего по счёту платья.
Ткань цвета фуксии, усыпанная пайетками, застряла у меня на бёдрах, и я беспомощно дергалась в тесной примерочной магазина «Diva», чувствуя себя пойманной в ловушку диковинной хищной птицей.

— Вам просто не идёт яркое, — продолжил голос за занавеской. — Попробуйте чёрное. Универсально. Или вернитесь к спортивным штанам.

В её тоне сквозила профессиональная скука, но каждое слово било точно в цель. Я остановилась, отдышалась, глядя на своё перекошенное лицо в зеркале. Спортивные штаны. Моя повседневная форма последних двух лет. То, в чём я ходила в институт, гуляла с собакой, переживала развод родителей. Они пахли домашней тоской и дешёвым стиральным порошком. В них не было места для мести.

Варькин инстаграм продолжал гореть у меня в голове. Яхты, коктейли, белые паруса. Её мир был выстроен из глянца, лёгкости и денег. Чтобы вломиться в него, нужно было хотя бы попытаться выглядеть как своя.

— Дайте мне то, что на манекене у входа, — выдохнула я, наконец освободившись от кошмара.

— Комбинезон? — В голосе продавщицы впервые появился интерес. — Это Alexander Wang. Последний остаток. На вас, пожалуй, будет…

— Большим? — я закончила за нее.

— Дорогим, — поправила она сухо.

Тридцать минут спустя я стояла перед зеркалом в своём новом «оружии». Чёрный комбинезон из тончайшего трикотажа, с глубоким вырезом на спине и открытыми плечами. Он висел на мне чуть мешковато, подчёркивая худобу, но в этом была какая-то небрежная, почти парижская элегантность. Совсем не то, что я искала. Но когда я крутанулась, ткань облегала бёдра, а вырез на спине открыл лопатки — резкие, угловатые, как и всё во мне сейчас.

— Да, — сказала я своему отражению. Не себе. Тому новому, незнакомому созданию с пустыми глазами. — Сойдёт.

Чек, который она мне протянула, заставил меня внутренне содрогнуться. Это были почти все деньги, отложенные на новый ноутбук.

«Инвестиция, — безжалостно прошептал внутренний голос, пока я проводила картой. Мамин голос, всегда такой практичный, вдруг отозвался в памяти: «Яриш, на одежду деньги зря не трать, лучше на книги». Я сглотнула комок в горле и сунула пачку в простой бумажный пакет, чувствуя себя вором, укравшим саму себя.

«ЭлитФИт» находился на последнем этаже бизнес— центра со стеклянным фасадом. Всё здесь сверкало: полированный гранит пола, хромированные поручни, даже воздух, пахнущий озоном, зеленью и чужим потом, казался отфильтрованным и дорогим. У стойки ресепшена сидела девушка с безупречным хвостом и улыбкой, выточенной, вероятно, в той же мастерской, что и её скулы.

— Добрый день. Ваш гостевой визит? — её взгляд скользнул по моему бумажному пакету и задержался на кроссовках — не дизайнерских, а просто удобных, серых.

— Да. Меня добавил… Кирилл Вершинин, — сказала я, заставляя голос звучать уверенно. Я узнала эту уловку из сериала: называешь имя покрупнее и делаешь вид, что так и надо.

Девушка что-то пролистала на планшете. Её брови чуть приподнялись.

— Вершинин… Да, есть. Только не Кирилл Викторович, а Галина Степановна. Вы Ярина?

Меня пробрала мелкая дрожь. Галина. Конечно. Она, как образцовая новая мачеха, «позаботилась». Оформила мне гостевой визит, чтобы я «могла поддерживать форму». Это было так сладко, так лицемерно и так по— галиному, что у меня свело желудок.

— Да, — прошипела я.

— Отлично. Раздевалки направо. Правила посещения у нас на стене. Персональные тренировки оплачиваются отдельно.

Я прошла в раздевалку, где пахло дорогим гелем для душа и безысходностью. Я переоделась в купленный комбинезон. На фоне других девушек, щебетавших о новых коллагеновых инъекциях и сложностях выбора между Мальдивами и Бали, я выглядела как ворона среди райских птиц — угловатая, бледная, с синяками под глазами от бессонных ночей.

Зал был огромным, залитым холодным светом. Всюду мелькали подтянутые тела, слышался ровный гул тренажёров, прерываемый иногда резкими выдохами или коротким смехом. Я почувствовала приступ паники. Что я здесь делаю? Я не умею мстить. Я умею злиться, плакать в подушку и писать язвительные комментарии в блогах. Я сделала шаг назад, к раздевалке, готовая сбежать.

И тут я услышала этот смех. Громкий, заразительный, немного самодовольный. Я обернулась.