Любить вопреки

Глава 1

- Послушница Реймор, Вас зовет Настоятельница.

Я кивнула старшей послушнице и поспешно оправила невзрачное серое платье из грубого сукна и проверила не выбились ли длинные локоны из тугого пучка.

Порядки в Обители строгие, направленные на воспитание добродетельных и примерных жен для аристократов.

За четыре года, проведенные в Обители, я успела усвоить, что бороться с системой в одиночестве без поддержки и какой-либо надежды, по меньшей мере глупо. Настоятельница Обители не гнушалась наказаниями, считая, что делает это для благополучия нашего и наших будущих супругов.

Когда четыре года назад меня, семнадцатилетнюю испуганную девушку, привезли и оставили под стенами Обители, я даже представить не могла в какой кошмар попала.

Меня воспитывал опекун - лучший друг моего отца, после смерти которого, его жена решила избавить себя от хлопот с навязанной воспитанницей, устроив меня сюда.

Мой опекун был весьма и весьма состоятельным, и, ожидаемо, до моего совершеннолетия приданным и содержанием распоряжается леди Реймор. И я сильно сомневаюсь, что когда через три месяца мне исполнится двадцать один год, я смогу увидеть хоть часть этих денег.

Глубоко вздохнув, постучалась в дверь кабинета Настоятельницы.

Мне ответил властный и гордый голос спустя несколько мгновений.

- Звали, Настоятельница? – смиренно опустила я глаза, присев в положенном книксене.

Я кожей ощущала ее пронзительный взгляд, скользящий по мне. Уже привычно закрылась, не желая, чтобы в моих мыслях кто-то копался.

Настоятельница недовольно поджала губы.

- Шарлин, тебе оказана великая честь стать невестой уважаемого лорда.

По опыту зная, что проявление бурной реакции чревато наказанием, продолжала смотреть в пол, старательно скрывая бурю чувств, охватившую меня.

Кто? Кому отдадут меня на этот раз?

Лишь опекун, горячо любивший меня как собственную дочь, заботился и баловал. У меня были лучшие учителя, дорогие наряды и самые последние артефакты. Он брал меня с собой в поездки по Империи, показывал различные города и как живут в самых отдаленных окраинах.

Когда же его не стало, я оказалась во власти жестокой и беспринципной особы, которую интересуют только оставшиеся после супруга деньги.

Она распорядилась моей судьбой просто, отдала в Обитель, зная, что здесь меня воспитают в строгости и по достижению необходимого возраста, пристроят в руки какого-нибудь не слишком родовитого аристократа.

Месяц назад всех девушек, достигших моего возраста, вывозили на единственную за четыре года прогулку. От старших послушниц мы знали, что это своего рода смотрины.

Нас выгуливали по огромному саду подобно животным в зверинце, где все желающие обзавестись добродетельными супругами лорды, могли нас хорошенько рассмотреть.

Разговаривать с нами запрещалось. За нас отвечали старшие девушки, либо сама Настоятельница.

Я еще долго не могла отойти от того унижения, ощущая на себе липкие и неприятные взгляды.

- После обеденных занятий он придет, чтобы встретиться с тобой и задать вопрос, согласна ли ты выйти за него, ведь наша Обитель любит своих чад и желает вам только добра.

Я прекрасно понимаю, что имеет в виду Настоятельница. У каждой послушницы есть право на один отказ, если жених по каким-то причинам не устраивает потенциальную невесту.

Вот только правом этим пользовались редко, поскольку за это полагалось наказание, после которого запечатывание магии на месяц, которому я подверглась четыре года назад, отказавшись подчиняться жутким требованиям Обители, покажется удовольствием. Несмотря на ослепляющую боль во всем теле на протяжении всего месяца, не проходящую лихорадку, слабость и постоянные обмороки.

- Да, Настоятельница, - тихо ответила я.

Для себя я решила, что использую любую мало-мальски приемлемую возможность, чтобы вырваться из Обители и заодно из под опеки леди Реймор.

Послушниц Обители обычно выдавали либо за древних стариков, которым зачем-то вдруг понадобилось в очередной раз жениться, либо за аристократов с какими-либо отклонениями. Это могли быть физические или моральные увечья, либо частичная потеря дара. Частенько к услугам Обители прибегали и те, кто промотал, проиграл или еще как-то потерял свое состояние и за счет покорной и по большей части состоятельной невесты, планировал поправить свои дела.

Несмотря на то, что другие послушницы охотно соглашались на брак со стариками, надеясь на скорое освобождение и дальнейшую праздную роскошную жизнь, я подобного не хотела. Даже учитывая огромное желание вырваться из этого места. Но обречь себя на десяти, а то и двадцатилетние муки добровольно, это уж слишком.

За подобными размышлениями прошли занятия на развитие дара. Хотя резерв у меня средний, мне посчастливилось обладать очень полезным для послушницы Обители даром. Все что касается ведения домашнего хозяйства, бытовой и целительской магии, а также защитной, дается мне необычайно легко. Можно сказать, что я родилась, чтобы стать идеальной супругой.

Вздохнув, ополоснула лицо и руки, расчесала и заколола свои длинные русые волосы, достающие до самого низа спины, и несложным бытовым плетением разгладила складки на привычном сером одеянии.

До встречи с женихом оставалось десять минут.

Когда меня позвали к Настоятельнице вновь, на моем лице застыло уже привычное отстраненно-вежливое выражение и я, мысленно взмолившись, чтобы жених не оказался древним отвратительным стариком или развратным выпивохой, постучала в дверь.

- Входи, милая, - прощебетала Настоятельница, вызывая непреодолимое желание поморщиться.

Женщина излучала практически материнскую любовь и заботу, когда самолично усадила меня на небольшой диванчик, напротив которого в мягком кресле сидел мой жених.

Но, увы, без дозволения, я поднять взгляд на него не могла. Сжав зубы, уговаривала себя потерпеть. Совсем скоро это закончится.

- Вот, лорд Горский, наша гордость, Шарлин Реймор. Уверена, она станет замечательной супругой для Вас.

Глава 2

Проверка расходных книг навела на мысль, что необходимо наведаться в банк и разобраться с доходами и расходами мужа, чтобы знать, на что рассчитывать при приведении особняка в надлежащий вид.

Отложив пока документы, потянулась и направилась в кухню, намереваясь выпить чашку чая с экономкой и поболтать с прислугой.

- Миледи? Вам что-то требуется? – занервничала кухарка.

- Да, Сайна, хотела бы выпить чай, а где Марвения?

- Я здесь, леди Горская.

- Присоединитесь? – мило улыбнулась я, кивая на небольшой столик у окна.

- Вы хотите пить чай здесь? – нахмурилась экономка, видимо не одобряя мое решение, но я лишь кивнула, устраиваясь на высоком деревянном стуле.

Помедлив, женщина все же присоединилась, следя за накрывающей столик к чаю Сайной.

- Марвения, я намерена в ближайшее время сменить поставщика мясных и молочных продуктов, может еще что-то вызывает нарекания? Я пока больше ничего не заметила.

- Все в полном порядке, миледи, - чопорно отпив крошечный глоточек из своей чашки, ответила экономка.

Я же наблюдала за тем, как Сайна качает головой, доставая продукты из холодного шкафа.

Так, его тоже не мешает заменить. Я отсюда вижу, что рыба даже не замерзла, хотя продукты привозили вчера.

На кухню влетела покрасневшая Айла, одна из горничных, заметив меня, девушка ойкнула, остановившись как вкопанная. За ней следом вошел невысокий шатен, занимающий должность камердинера мужа.

Вот он то мне и нужен.

Заметив неприятный похотливый взгляд в сторону Айлы, поморщилась.

- Сойл, через десять минут поднимись в комнату моего мужа.

Мужчина вскинул одну бровь, наградив меня характерной усмешкой.

Я же прищурилась, заметив неодобрительный взгляд Марвении в мою сторону.

Но отчитываться ни перед кем не намерена.

Поднявшись на второй этаж, вошла в комнату супруга, направляясь к гардеробу.

- Что миледи угодно? – неприятно ухмыльнулся Сойл.

Я вновь поморщилась, борясь с желанием залепить пощечину и пойти вымыться.

- Мне угодно узнать, почему одежда моего супруга и твоего хозяина в таком отвратительном состоянии, - демонстративно помахала я помятой рубашкой и дырявым носком.

Мужчина молчал, видимо осознав, зачем я его позвала.

Осмотрев вещи, я пришла к неутешительному выводу, что одежда никуда не годится. Приличным был лишь один костюм – свадебный. И тот висел как попало, ощущение, что муж вешал его сам.

Нахмурившись, зашла в ванную, осмотрев батарею пустых склянок, где положено находиться средствам по уходу за кожей и волосами.

- Кто стрижет лорда Горского? – скрестила я руки на груди.

Сойл уже не улыбался, оглядываясь на открытую дверь спальни, будто ища поддержки.

Начав терять терпение, вихрем пронеслась мимо застывшего мужчины и велела притаившимся на лестнице горничным позвать Марвению.

Девушек, почувствовавших мое настроение, как ветром сдуло.

Экономка поспешно приблизилась, окинув неодобрительным взглядом Сойла.

- Марвения, с сегодняшнего дня Сойл здесь не работает. Выдайте ему расчет и чтобы в течение часа его здесь не было.

- Ммиледи, - предпринял попытку коснуться моей руки бывший камердинер супруга.

Я рассерженной кошкой отпрыгнула от Сойла, зашипев.

- Не смей ко мне прикасаться.

- Что здесь происходит?

Я вздрогнула от ледяного тона лорда Горского.

Испуганно обернулась, всматриваясь в его лицо. Мужчина вмиг изменился. Холодное выражение бешенства, идеально ровная спина, благодаря чему стал еще более заметен разворот плеч. Губы стянуты в одну линию. На щеках играют желваки.

И это мой нежный смущающийся супруг-артефактор?!

Сойл побледнел еще сильнее, отшатнувшись.

Взяв себя в руки, приблизилась к мужу.

- Гхм, придя к выводу, что Сойл не справляется со своими обязанностями, я уволила его.

Мужчина не сводил взгляда с камердинера.

- Как ты посмел коснуться моей жены?

Сойл, видимо осознав, что терять ему нечего, нагло усмехнулся.

- Ну должен же хоть кто-то…

Марвения ахнула, прикрыв рот рукой.

Собравшиеся у лестницы слуги побледнели.

- У тебя есть полчаса на то, чтобы покинуть этот дом. Марвения, без расчета и обыскать на выходе.

- А рекомендации? – совсем охамел Сойл.

Я в ужасе смотрела на взбешенного мужа. Если бы Сойл был аристократом, получил бы удар в лицо еще на предыдущей фразе. Но опускаться до рукоприкладства со слугами лорд не должен. Нельзя этого допустить.