Люблю тебя ненавидеть

Пролог

В зал медленно стекались гости, разодетые в роскошные наряды, от которых рябило в глазах. Сказать по правде, я презирал это чертово высшее общество с их фальшивыми улыбками и пустыми разговорами. Но приходилось здесь бывать. Работа обязывала. Моя жизнь – тень, где каждый шаг выверен, каждый взгляд – оружие.

Порой я задавался вопросом, зачем пошел к дяде в тот день, зачем попросил его научить меня убивать. Он не хотел. Все твердил мне, что отец был бы против. Но отца давно нет в живых, и прислушиваться к его мнению я не планировал. В моей груди жила дыра размером с Марианскую впадину, и ее надо было чем-то заделать. Жаль, что для таких вещей не подходит банальный лейкопластырь. Было бы неплохо заклеить им и дыру, и душу. Хотя… В последний год я все чаще задумывался – есть ли у меня вообще душа? Способен ли я хоть что-то чувствовать? И пару дней назад выяснилось, что порох в моей пороховнице никуда не делся.

Собственно, поэтому я и пришел на самый пышный на моей памяти прием, посвященный семейству Амировых. Я знал, что она будет здесь. Девушка, которую мне априори нельзя было любить, а я, как чертов кретин, именно этому греху и поддался.

Прости, отец… Твой сын предатель. Дерьмо, которое ты вправе ненавидеть.

Я взял бокал шампанского у официанта, поднес его к губам, но так и не сделал глотка. Замер, увидев их. В груди что-то заштормило, кажется, то душа подавала признаки жизни. Умершая и перепотрошённая.

Но я постарался отвлечься от собственных чувств и сконцентрироваться на увиденной картинке. Даниэль, наследник одной влиятельной и очень богатой семьи, вел под руку ее. Ту, что я не должен был любить. Ту, что я, как одержимый, искал месяцами, пока резко не остановился, решив, что это знак. А знаки, как говорится, нужно уважать и соблюдать. Вот и я поддался этому желанию, завязал глаза черной лентой и как-то пробовал существовать дальше.

И… Судьба будто решила посмеяться. Не хочет она, родимая, отпускать меня. Решила подкинуть в мою и без того шаткую жизнь адреналина. Выкрутить по новой, зажать пальцами шею, выбить весь кислород из легких. Дать возможность встретить эту девушку, когда у нас с ней нет, не единого шанса на “хеппи-энд”.

Она улыбнулась Даниэлю, и моя челюсть невольно сжалась до боли. Ревность ядом расползлась по венам, медленно и верно убивая каждую гребаную клетку в теле. Он отпустил ее руку, оставив в центре зала, и пошел здороваться с влиятельными типами, чьи лица я знал лучше, чем хотелось бы. А она… она стояла, растерянная, будто не понимала, куда себя деть. Ее хрупкая фигурка в этом прямом платье с неприличным разрезом до бедра и открытой спиной, привлекала внимание всех змей, что собрались в этом логове.

Черт… Как она вообще могла стать его женщиной? Как? Не понимаю.

Она вдруг начала оглядываться, словно ощущала мой взгляд на себе, но, не найдя никого, — а меня она явно не заметила, — поспешила выйти из зала. Я двинулся следом за ней тенью, скользя по пустому коридору. Шаг за шагом. Она остановилась, не оборачиваясь. Почувствовала? Наверняка.

Дернув ручку двери подсобного помещения, маленькая принцесса скрылась в темноте. Я вошел следом, не в силах ничего с собой поделать, хотя не должен был. Мне стоило держать себя в узде, но было поздно. Она не обернулась. Так и стояла спиной ко мне, позволяя разглядывать в тусклом свете ее плечи, спину, задумываться о том, какого цвета белье под этой тряпкой.

Повисла пауза. Долгая, тяжелая, почти невыносимая.

– Госпожа Амирова, – произнес я с усмешкой, нарочно назвав так, хотя внутри вспыхнул не хуже вулкана от ревности. – Эта фамилия тебе не пойдет.

– Я… – Она шумно выдохнула и наконец, повернулась. Ее глаза, почти ангельские в тусклом освещении, поймали мои. Она моргнула, отступила и уперлась спиной в стену.

– Почему ты сбежала? – я шагнул ближе, и расстояние между нами исчезло. Провел пальцем по ее обнаженному плечу, чувствуя, как сгораю от этих прикосновений. Эта девушка принадлежала мне. Только мне. Не ему. И должна остаться моей.

Неожиданно она откинула мою руку, взгляд ее стал решительным, почти дерзким.

– Не трогай меня, Тим. Никогда. Больше никогда, слышишь?

Я усмехнулся, наклоняясь ближе. Аромат ее парфюма ударил в нос и вызвал щемящее чувство тоски. По тем дням, когда мы жили в моей квартире и спали в одной кровати.

Она, кажется, тоже подумала о прошлом: ее дыхание сбилось от нашей близости, как бывало всегда, когда я оказывался рядом.

– Если продолжишь так на меня смотреть, я трахну тебя прямо здесь, крошка, – прошептал я, намеренно провоцируя. Эта девушка пробуждала во мне зверя, ненасытного и вечно голодного.

Она толкнула меня в грудь, видимо, хотела показать, что я ей безразличен, но это только разожгло огонь. Вцепившись своими тонкими пальчиками в мои плечи, она дернулась, а я резко подхватил ее под бедра и прижал к стене. Черное платье задралось, обнажая нежную кожу, и я услышал, как моя принцесса тихо выругалась.

– Ублюдок! – прошипела она, почти касаясь моих губ, и начала брыкаться. Но я уже не мог остановиться.

Пальцы скользнули под ее юбку, нашли тонкую ткань трусиков.

– Скажи, что скучала по мне, – потребовал я, представляя, как срываю с нее это платье, как она стонет подо мной, умоляя не останавливаться.

Глава 1

За некоторое время до событий пролога

– Ну и ну, – вздохнула Маринка, когда лампа снова моргнула. Из-за сильного дождя с электричеством снова были перебои.

Я отложила фен, кое-как просушив волосы. Пока бежала к Маринке в гости, промокла вся до нитки. В другой раз я бы и не пошла, но дома находиться было настолько невмоготу, что лучше уж дождь, ветер, ураган, да что угодно, только не оставаться там.

В дверь позвонили, и Белкина так заговорщически подпрыгнула на месте, что я сразу поняла – дело нечисто. Вышла в коридор, кутаясь в олимпийку лучшей подруги, и замерла на месте, когда порог переступил он. Привалился плечом к дверному косяку, пока Маринка на нем висла, на радостях впиваясь губами в его щеку и блаженно закрывая глаза. А он… Он почему-то в этот момент, не стесняясь, рассматривал меня, словно какую-то диковинку.

– Привет, – только и смогла выдавить из себя я, слишком внимательно изучая незнакомца.

Высокий, плечистый, с острыми скулами и довольно чувственными губами. В его облике читалась какая‑то невероятная уверенность — не напускная, а естественная, будто он с рождения знал, что мир лежит у его ног. Тёмные брови подчёркивали его взгляд — цепкий, изучающий, серьезный. И улыбка такая, красивая, но при этом не предвещающая ничего хорошего. На руке у него были часы, а из-под расстегнутой кожанки виднелась рубашка с эмблемой «Лакост». Все в этом человеке так и кричало, что он не из бедной семьи.

Парень провел рукой по коротким волосам цвета коньяка и произнес, не сводя с меня заинтересованного взгляда:

– Ну привет.

Спину осыпал табун мурашек. А почему – я и сама не поняла.

– Ой! – пискнула Маринка. – Знакомьтесь. Это Тимофей, можно Тима, да?

Он кивнул, подмигнув мне. Я тут же стушевалась, ощутив стыдливое смущение. Про Тиму Маринка рассказывала мало, только то, что они познакомились в парке, когда она каталась на роликах. Она толком ничего не знала о нем – ни про семью, ни где он учится, да и не волновало ее это. Главное – машина спортивная и безлимитная кредитка. Вот и все, что нужно Ольшанской.

– Настя… То есть меня Настей зовут.

– Понятно. – Он не переставал смотреть на меня, и это, с одной стороны, напрягало, а с другой, от его красноречивого взгляда у меня аж живот стягивало. Со мной такое происходило первый раз.

– Идем. Чего в проходе стоим? – очнулась Маринка.

Она завела нас на кухню, вытащила пирог из духовки, и маленькое помещение тут же наполнилось ароматом выпечки. Затем достала наливку из ящика, которую передала ей бабка из деревни. И только после мы расселись за столом. Свет от старой люстры падал неровно, поэтому создавалось ощущение, словно Маринка в самом центре освещения, а я — чуть в тени, почти у стены. Подруга весело болтала с Тимом, смеялась, наклонялась к нему через стол, а он отвечал ей короткими фразами, но взгляд его время от времени возвращался ко мне.И я вдруг почувствовала себя третьей лишней. Вот зачем она его позвала? Стоп. А может, они договорились встретиться, и это я подруге как снег на голову свалилась? Блин, нехорошо.

За окном шумел ветер, гнал по асфальту сухие ветви, а здесь, на кухне, всё казалось одновременно уютным и чужим. Наверное, поэтому я теребила край салфетки, стараясь не смотреть на Тима, хотя кожей ощущала его внимание — оно будто висело в воздухе, смешиваясь с запахом ванили и терпким ароматом наливки. Маринка уже открыла ее и собралась разливать.

– Марин, я это… – покачала головой, когда подруга протянула мне бокал. – Не буду.

– Да за знакомство, чего ты? – обидчиво надула она губы.

– Я тоже откажусь, мне еще за руль, – поддержал Тимофей.

– Скучные вы, ребят… – приуныла Маринка, но наливку пригубила.

Я хотела возразить ей, что не в бутылке счастье, но мой телефон неожиданно пиликнул. Вытащив его, я увидела очередное оповещение о доставке. Тело вмиг будто одеревенело, мне сделалось не по себе. Я закусила губу, стараясь держаться спокойно и не думать ни о чем плохом, но лицо, как обычно, выдало меня с поличным.

– Опять он? – нахмурилась Белкина.

Я не хотела говорить при ее идеальном до чертиков парне о наболевшем. Он явно жил в каком-то другом мире: где обедают за большим столом среди семьи, где по утрам желают друг другу «доброе утро», и где никто не мыслит относительно тебя ничего плохого. Так мне казалось, когда я смотрела на Тимофея. Моя реальность сильно отличалась по всем категориям, она была той, какую обычно скрывают за семью замками. Да и в целом, кому чужие проблемы интересны? Но Маринка вдруг позабыла обо всех рамках приличия и давай вещать:

– Насте какой-то ухажер через курьерскую службу дарит непонятные коробочки. Уже, между прочим, третья за месяц. Этот Ромео посылает ей их каждую пятницу в одно и то же время. Но Авдеева боится вскрывать, – запросто рассказывала Маринка.

Я разозлилась на нее, обиделась молчаливо. Зачем она так? Совершенно постороннему человеку? Я ведь с ней как с близким делилась, а не просила сделать то, что меня терзало достоянием общественности. Хотелось, конечно, отругать подругу, задрать носик и уйти.

Вся эта история отзывалась во мне страхом. Даже слушать про проклятые коробки было жутко, а заглядывать внутрь и подавно. А она болтала о них, как о ерунде какой-то. Для нее-то может и ерунда, а мне каждый раз не по себе становилось. Мурашки по коже пробегали. Противные такие, от которых волоски вставали дыбом.

Глава 2

– Что? – глухо прошептала я, решив, что ослышалась. Может, воображение разыгралось? Уж больно фраза прозвучала… Не знаю, угрожающе, что ли. У меня даже в сердце кольнуло от волнения.

– Говорю, адрес диктуй, – спокойно произнес Тим, и я выдохнула. Точно показалось.

Продиктовав адрес, я повернулась к окну. На улице не было ни души. Ни одного прохожего или машины. Казалось, весь город замер в ожидании чего-то жуткого. Еще и погода такая, под стать фильму ужасов.

По спине побежали мурашки, когда я увидела в стекле отражение своего взволнованного лица, искаженное каплями дождя.

– Ты кому-то говорила про подарки? – вдруг спросил Тим.

– Нет, только Маринке.

– Понятно. – Помедлив, он добавил: – Это правильно. Родные будут волноваться, ни к чему это им.

– Ну да, – с неохотой согласилась я, не желая вдаваться в подробности о своей родне. Подноготная у меня была та еще… Мать бросила, подкинув бабке, которая приняла без особого энтузиазма. А отец… О нем лучше не вспоминать. Так я и жила девятнадцать лет в ветхой трешке на птичьих правах, мечтая однажды сбежать.

– И парня у тебя нет? – продолжал закидывать вопросами Тим.

– Нет. Я… мне сейчас не до отношений, учеба на первом месте, – постаралась съехать с темы.

– Какая правильная девочка, – прозвучало саркастично, но я не обиделась. Возможно, со стороны я именно такой и казалась: правильной, скучной и пресной.

Остаток дороги мы провели в молчании, только дождь, что тарабанил по стеклам машины, разбавлял гнетущую тишину.

Через двадцать минут, черный спорткар остановился прямо напротив моего подъезда, чтобы нам не пришлось долго бежать и промокнуть. Тим вышел первым и неожиданно раскрыл надо мной зонт. Я заметила в его глазах озорной блеск. Будто он предвкушал что-то. Хотя, возможно, это в очередной раз со мной играло воображение, и никакого блеска в глазах Тима не было. В конце концов, на улице слишком темно, чтобы я могла точно разглядеть.

Мы шагнули под дождь. Капли тут же застучали по куполу зонта, а я невольно поежилась. Тим шёл рядом, быстро и уверенно сокращая расстояние, в то время как я осторожничала, и семенила. Я старалась не отставать, но всё равно чувствовала себя неловко, будто нарушала какой‑то негласный порядок.

Подъезд встретил нас резким контрастом: пропал свежий приятный воздух, и на его место пришла затухшая вонь. На первом этаже жило семейство алкашей, они не дебоширили, никого к себе особо не звали, но пили знатно, поэтому от них фонило на весь этаж.

Я поморщилась, а Тим брезгливо скривился. Мне показалось, ему даже находиться здесь было противно, не говоря уже о том, чтобы подниматься в нашу квартиру. Мне стало до такой степени стыдно, неловко, что я оступилась и едва не уткнулась носом в ступеньки. Мужская рука чудом подхватила меня, удерживая.

– Осторожнее, – холодным тоном процедил Тимофей.

– Спасибо, – ответила я и быстро взбежала на второй этаж.

А там меня уже встретил тот самый «подарок», будто ждал весь вечер, нетерпеливо и настойчиво. Я сглотнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Наверное, это страх сродни животному, когда инстинкты кричат «беги», ведь впереди опасность, но я упорно их не слушала.

– Открывай, – запросто предложил Тим, подойдя ближе. В его глазах так и читалось «чего медлишь».

Я промолчала, только посмотрела на него озадаченно. Вообще-то я думала, что он, как настоящий мужчина, сделает это сам, но, судя по всему, Тим приехал в качестве подстраховки, а не чтобы решать мои проблемы. Наивно было преполагать обратное.

– Давай же, не очкуй, принцесса, – с нескрываемой усмешкой бросил Тимофей и подтолкнул меня вперед. И я на ватных ногах, дрожа от страха, подняла с пола коробкуу. А когда потянула за алую ленту, словно сам дьявол решил подкинуть атмосферности, в подъезде резко погас свет.

– Мамочки! – пискнула я, отшатнувшись, и тут же уперлась в мужскую грудь спиной, по ощущениям довольно рельефную. В нос ударил терпкий аромат цитруса с лёгкой горчинкой — парфюм Тима, смешанный с запахом дождя, который он принёс с улицы. Приятный, очень приятный. Слишком для такой ситуации.

На мгновение всё замерло. Я слышала только свой громкий пульс, отдающейся в ушах глухими ударами. Темнота обволокла со всех сторон, плотная, осязаемая, казалось, её можно потрогать, сжать в кулаке. А в следующую секунду мое лицо осветил фонарик – Тим достал телефон, чтобы я как следует, разглядела содержимое коробки.

– Спасибо, – промямлила я. А про себя подумала: какой предусмотрительный, прямо все готов сделать, чтобы я заглянула внутрь. Вот же…

Атласная лента упала на пол, я затаила дыхание и подняла крышку. В одном углу коробки сидел плюшевый медведь, а в другом… Короб выпал из моих рук. Я резко развернулась и прижалась к Тимофею, охваченная ужасом.

Второй частью «подарка» был паук… Черный. Небольшой. Он сидел прямо на медведе. А я с детства панически боюсь пауков.

Правда, буквально через несколько секунд мысль о пауке отошла на второй план. Потому что Тимофей вдруг прижал меня к себе, да так крепко, пламенно, что я растерялась.

Глава 3

К моему возвращению дядя Вова уже спал. Он завалился на бабушкин диван и храпел так, что содрогались стены. Бабушка убиралась на кухне: гремела пустыми бутылками, подметала, перекладывала остатки еды из сковородки в тарелки. Несмотря на то, что дядя Вова, ее сын, беспробудно пил, она не выгоняла его из дома, а бывало, и сама бутылку приносила. Считала, что пусть лучше на ее глазах пьет, чем на улице, где его и по голове могут стукнуть и поминай как звали.

– Бабушка, есть что покушать? – спросила я, крепко прижимая к себе коробку с медведем.

Бабушка с неохотой оглянулась и снова принялась мести.

– Ясно, – склонив понуро голову, я побрела к себе. Вполне привычная для меня ситуация – лечь спать без ужина или весь день просидеть на одном чае. Бабушка меня не то, что не любила, порой казалось, она меня ненавидела. И если бы не деньги матери, которые та стабильно раз в неделю переводила мне на карту, я бы точно пошла по миру с протянутой рукой.

Зайдя к себе в спальню, тут же закрыла дверь на щеколду. Старая кровать противно заскрипела, когда я села на нее и вытащила из коробки игрушку. Вполне сносный медведь, даже симпатичный. И место я ему быстро нашла – в уголке, на книжной полке. Пусть там стоит. Но вот остальные коробки вытаскивать и вскрывать я пока не решалась.

Пытаясь отвлечься, села за подготовку к завтрашней паре: повторяла материал, заучивала новые слова по-иностранному. После сходила в душ, а когда вернулась к себе и скинула халат, оставшись в одном белье, вдруг замерла. Такое странное ощущение возникло, будто кто-то на меня смотрел. Жутко стало, аж мороз по коже. Причин этому ощущению у меня не было, необычное оно какое-то. Может, я просто переутомилась? Нервы порой неплохо сбивают с толку.

Так что я быстро нацепила пижаму и для приличия, хотя скорее для галочки в голове, осмотрелась. Никого нигде нет. Даже в окно выглянула, чтобы убедить себя. Правда, в беспросветной тьме тоже не обнаружила ничего.

– Ерунда, – буркнула и плюхнулась на кровать.

***

Утром я проспала, и так торопилась на учебу, что о своих переживаниях напрочь забыла. Да и какие могут быть переживания, если это лишь плод моего воображения?

Собравшись на скорую руку, я выскочила во двор. Утро выдалось прохладным: в воздухе витал запах мокрой земли, после ночного дождя. Асфальт блестел от капель, а в лужах отражалось хмурое небо. И именно в этот момент я заметила около магазинчика знакомую машину. Чёрный спорткар стоял у обочины, заметно выделяясь на фоне нашего убогого района. Рядом, небрежно прислонившись к дверце, расположился Маринкин парень. В чёрной футболке, кепке и джоггерах. На ногах берцы, руки в карманах, поза расслабленная. Он смотрел куда‑то вдаль, задумчиво, и даже где-то озадаченно. Солнечный луч, один единственный, который успел пробиться сквозь свинцовые облака, скользнул по его лицу, подчеркнув чёткие черты: линию подбородка, изгиб губ, и тень от козырька кепки.

Интересно, что он здесь делает?

Мимо прошла группа девчонок, и одна из них задержала на Тиме взгляд чуть дольше положенного. Я невольно прикусила губу, ощутив что-то вроде негодования, но быстро одернула себя. В конце концов, Тим мне даже не друг, чтобы я о нем хоть как-то думала. Правда, и пройти мимо не получилось. Когда я уже приблизилась к остановке, он меня окликнул:

– Настя!

Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась. В груди почему-то все сжалось, а затем вспыхнуло, словно спичкой чиркнули, и разлилось теплом. Улыбка, подчеркиваю, максимально непроизвольная, коснулась моих губ, и я торопливо подошла к Тимофею.

– Привет. – Поздоровалась я, и следом добавила. – Что ты тут делаешь?

– Да я живу рядом. – Он указал на новые многоэтажки через дорогу. Элитный район, закрытая парковка, огромная детская площадка, охрана на въезде. И все это находилось рядом с местом, где коротали нищенскую жизнь мы, обычные люди, ниже среднего класса.

– Понятно, – сухо отозвалась я. – Раньше никогда не замечала тебя в нашем районе.

– Вот как? – он загадочно улыбнулся. Было в этой улыбке что-то одновременно привлекательное и опасное, как красный сигнал бедствия. Беги от этого парня, кричал он. Беги и не оглядывайся.

Хотя, возможно, дело было в другом. Тим нравился моей лучшей подруге, и мне действительно стоило держаться от него подальше.

–Мне пора, – помялась я, крепче сжав лямку старенького рюкзака. – Первая пара начнется через час.

– Садись, подброшу.

– Нет, – замахала я руками. – Не нужно. Я на маршрутке.

– Завязывай, – усмехнулся Тим, а следом схватил меня за локоть и практически силой усадил на пассажирское сиденье своего спорткара. Потом сам сел за руль и потянулся за ремнем безопасности, чтобы пристегнуть меня. И вдруг замер прямо напротив моего лица. Всего на пару секунд, не больше. Но мои щеки тут же покрылись румянцем, а низ живота залил раскаленным свинцом. Я часто заморгала, пытаясь привести себя в чувства, и, напоминая, что не имею права смущаться. Не перед этим парнем. Каким бы красивым он ни был.

Тим будто и сам понял, что задержался, и быстро отдалился.

– Может, я все-таки…

– Поехали, только музыку включу, – он провел пальцем по сенсорной панели, и из колонок раздались лиричные басы.

Глава 4

– Чего не отвечаешь? – как бы между делом поинтересовался Тим.

– Да это Мишка Горбунов. Он за мной с десятого класса бегает.

Тим кивнул, чему – я не поняла, но вид у него сделался серьезный, задумчивый. Однако я не заострила на этом внимания, может, Тимофей вообще о дороге и машинах думал, как бы объехать, допустим, этот огромный камаз. Поэтому спокойно продолжила рассказ:

– Он очень хороший парень, но я не могу с ним дружить или встречаться. Первое: потому что давать ложную надежду нехорошо. А второе… ну не в моем он вкусе.

– Может, и коробки черные посылает он? – предположил Тим.

– Нет, – быстро возразила я, усмехнувшись. – Мишка слишком прямолинейный, до таких вещей он бы не додумался. Зато если что-то случится, к нему можно обратиться за помощью. Тоже, конечно, не очень правильно – людей использовать…

– Почему же? – на губах Тима сверкнула саркастичная ухмылка, а затем он резко перестроился в соседний ряд, отчего я ударилась головой о стекло.

– Эм… все нормально? – пролепетала, потирая ладонью висок. Немного больно, но не смертельно.

Тим не ответил, и какое-то время мы ехали в тишине. Я бросала на него взгляды, пытаясь понять реакцию. Он был сосредоточен на движении, лицо оставалось непроницаемым. И заговорил он со мной только тогда, когда впереди показался мой институт.

– Подъеду прямо к твоему факультету, – сообщил безапелляционным тоном Тим, а я растерялась и не сразу нашлась, что сказать ему. Охрана не разрешала посторонним машинам въезжать на территорию, тем более прямо к дверям корпуса. Последнее вообще позволяли только декану. Однако возражать было поздно — Тим ловко пристроился за скромной «газелькой», которая, по всей видимости, привезла свежие продукты для столовой. И в тот момент, когда за фургоном начал опускаться шлагбаум, наша машина проскочила вперед.

— Эй! — крикнул охранник, высунувшись из окна своей будки. — Ну-ка стоять! Стоять, кому говорят!

— Слушай, — замялась я, нервно оглядываясь через плечо. Охранник выскочил на улицу и бежал за нами, размахивая руками. — Не стоит так резко… это привлечет…

Договорить не успела: Тим крутанул руль с ловкостью заправского гонщика, и его спортивная машина, словно по волшебству, развернулась, оказавшись прямо напротив моего факультета. Я замерла. По-моему, даже не дышала в этот момент, и сердце не стучало, будто его отключили. До того происходящее напоминало кадры из фильма. Понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы я пришла в себя.

– Приехали, – сообщил Тим, окинув меня таким взглядом, словно намекал, что я глупая гусыня, попала в уготовленную для меня ловушку. Это и пугало, и в то же время вызывало неподдельный интерес. Ведь таких людей как этот парень я никогда не встречала. А к темноте, как известно, свет тянется неосознанно, будто магнитом.

– С-спасибо, – только и смогла выдавить.

– О, сколько народу, – присвистнул Тим, кивнув в сторону студентов, которые с открытыми ртами разглядывали нас и, судя по всему, охранника, который почти добежал до машины.

– Мишка, – я зачем-то показала на Горбунова, который уже стоял на улице. Сам он был полноватым, да и ростом не намного выше меня. Голубоглазый блондин, как и я, голубоглазая блондинка. Мы с ним могли бы сыграть роли идеальных брата и сестры, наверное.

– Я… пойду. Тем более он снова звонит.

– Иди, – не сказал, а словно одолжение сделал Тимофей. Затем перевел цепкий взгляд в сторону Миши, а может, мне так только показалось. Я была вся на нервах.

Выскочила из машины, пока охранник не устроил скандал, и понеслась в толпу. Горбунов при виде меня побледнел и от удивления раскрыл рот. Я его схватила под локоть, шепнув на ухо:

– Спасай меня, а то на ковер вызовут.

И Мишка, как полагается настоящему рыцарю, растолкал зевак на крыльце и протащил меня в здание.

– Кто это был? – спросил он, стоило нам оказаться на втором этаже.

– Маринкин бойфренд, – с тяжелым вздохом объяснила я, почувствовав в груди болезненный укол. Эх… Везет же ей. И главное, даже делать ничего толком не надо, – Маринка яркая, харизматичная, красивая, всегда окружена вниманием парней. А я из серии подруг, которых можно брать для тени. Но я все равно рада за нее. Пусть хоть кому-то везет в этой жизни.

– А почему тогда…

– Потому что ехать в одну сторону.

– Мажорик какой-то на папкины деньги кайфует? – ядовито буркнул Мишка.

– Я не вдавалась в подробности на чьи деньги он кайфует, – прочеканила раздраженно. – Пошли, а то опоздаем. У нас вроде общая пара.

Горбунов поджал губы, было видно, что ситуация ему не понравилась. Обычно он рядом со мной никаких парней не наблюдал, а тут только одна машина чего стоила. Я когда мимо девчонок пробегала на улице, они только по ней томно вздыхали. Маринка бы увидела, ревностью запылала.

– Пошли, – кивнул Мишка и, обогнав меня, устремился в нужный кабинет.

А на следующий день произошло что-то максимально странное и нелогичное. Горбунов впервые прошел мимо меня и не поздоровался. И даже на физре, когда нас объединили, он делал вид, что в упор никого и ничего не замечает. Да и в целом выглядел мрачно, голову в плечи вжал, осунулся, будто боялся чего-то. Это совсем не вязалось с тем парнем, которого я знала со школы. Не выдержав настолько странного поведения, я подловила Мишку в коридоре после третьей пары и приперла его к стене.

Глава 5

С Маринкой мы учились в разных корпусах, поэтому пересекались в институте редко. Но сегодня нам поставили смежную пару, и я, как только увидела подругу, поспешила поделиться с ней странностями Мишки. Мне не давало покоя, как он резко переменился.

– Может, у него биполярка обострилась? – хихикнула Марина, разглядывая свеженький френч на ногтях.

– Глупости говоришь, – нахмурилась я, ожидав совсем другого. Совета, например, или предположений о причинах резкой смены настроения Горбунова.

– Ну а что? – Маринка вытащила из рюкзака злаковый батончик. – Парень сохнет по тебе со школы, наконец-то понял, что ему ничего не светит, и решил кинуть тебя в блок. Как по мне, логично. Я бы точно кинула.

– То есть вчера он приревновал к твоему Тимофею, а сегодня, значит, иди-ка ты, дорогая, в блок?

Про то, что Тим меня подвозил, я сразу рассказала. Не хотелось секретов или недомолвок. Марина – моя единственная подруга, и отбивать у нее парня, как бы это глупо ни звучало, я бы никогда не стала. Несмотря на то, что рядом с ним я терялась как первоклашка. Да и он, уверена, на такую как я не обратил бы внимания. Мне кажется, что парней вроде Тимофея серые мышки не интересуют.

– Увидел, какие пацаны рядом с тобой, и почувствовал себя ущербным. – Маринка засмеялась. Горбунов ей никогда не нравился, порой она открыто кривилась при виде него.

– Ой, ладно, – я махнула рукой, решив, что дальше продолжать смысла нет. У нас разные взгляды на этот счет, Белкина не понимала меня и моих рассуждений.

– Точно! – Марина хлопнула в ладони, вспомнив что-то. – Я тебе говорила, что мне недавно куратор предложила поехать по обмену в Германию?

Вот уж новость так новость.

– Нет, – наверное, мой ответ должен был прозвучать более эмоционально, на деле же мне сделалось грустно. Может, я эгоистка, но радоваться тому, что лучшая подруга уедет, и неизвестно не навсегда ли, сомнительное удовольствие. Я и так себя считала максимально одиноким и не особо счастливым человеком, а еще боялась… Того, что однажды обязательно произойдет. И мне будет некуда податься, некому позвонить и обратиться за помощью, разве что в службу спасения.

– Мне одобрили бесплатный перевод, – продолжала Маринка, ерзая на диванчике. – Я в шоке. Со всего потока только мне дали добро, даже не Оле Комаровой, хотя она краснодипломщица. Прикинь?

– А как же Тимофей? – зачем-то напомнила про ее парня. Почему-то показалось, что он – последняя соломинка, за которую можно уцепиться.

– А что Тим? – Белкина пожала плечами. – Он, конечно, красавчик и при бабках, но такие парни… Они же не играют в серьезные игры, Настюш. Да, он в постели огонь, у меня такого секса, – она чуть наклонилась и шепнула мне на ухо, – никогда не было. Я бы с ним до последнего тусила, но возможность свалить отсюда меня привлекает больше.

– Вот как?

– Эй, ты чего? – она приобняла меня, щелкнув по носу. – Только не говори, что не рада за меня.

– Рада, просто это так неожиданно, – я отвела взгляд в сторону.

– Сама в шоке. Ты знаешь, это реально неожиданно, – Марина убрала руку и принялась в подробностях рассказывать: – Наш универ вообще такие вещи не спонсирует, да и принимающий тоже, а тут мне девочка из отдела сказала, что появилась возможность, и пропихнула меня. Не зря я ей конфеты таскала.

– Когда отъезд? – только и смогла выдавить я, ругая и коря себя, что не радуюсь за подругу. Неправильно это, очень неправильно.

– Через месяц, нужно документы подготовить кое-какие. Пока мне дали возможность отучится там три или четыре недели, но сказали, если хорошо покажу себя, могут продлить до полугода. Я в шоке, Настюха! – глаза Маринки светились от счастья, а мои, вероятно, меркли с каждой секундой. Я будто теряла важного человека, безвозвратно теряла. Что-то похожее на интуицию подсказывало – подруга не вернется.

***

В пятницу по традиции мне снова пришло уведомление от курьерской службы. Дома как раз никого не было, что редкость, и я вышла забрать посылку. Все та же черная коробка с алой лентой.

От одной мысли о том, что придётся ооткрыть её, по спине пробегал привычный неприятный холодок, словно я держала в руках что-то ядовитое. Воспоминания о предыдущей посылке не давали покоя — тогда внутри оказался медведь. Вполне безобидный. Может… и в этот раз ничего серьезного?

Любопытство все-таки победило, и я дрожащими руками потянула за ленту, открыла крышку и… Медведь. Абсолютно такой же: в нежных светлых кремовых оттенках, небольшого размера с сердечком в руках. Он не выглядел пугающим и посланий к нему никаких не прилагалось. Мишка как мишка.

– Не понимаю, – устало вздохнула я, разглядывая игрушку. – Почему ты мне присылаешь их? Почему сам не придешь и не скажешь, кто ты?

Щелкнул дверной замок, и я поспешила спрятать игрушку на верхнюю полку, усадив рядом с книгами. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, откуда у меня она. Если бабушка узнает, что кто-то мне подарки дарит, тут же за дверь выставит. Нет, я бы и рада уйти отсюда, да только пока некуда.

Наш дом – место, куда никто в здравом уме не захотел бы вселиться. Дядька регулярно уходит в запои, хоть ему и тридцать пять всего. И уходит не один, а с друзьями, такими же мужиками-алкоголиками чуть старше него. Везет, если в эти моменты либо бабушка в квартире, либо я где-то в другом месте. А вот когда бабушки нет, мне становится страшно. Словно вот-вот монстр из-под кровати высунет свои слизкие когти и раздерёт на части. Слишком сальные взгляды у друзей дядьки, двусмысленные. И вопросы с явными намеками.

Глава 6

Душу захватил липкий страх, он прошелся вдоль позвоночника, заставляя меня сжаться в нервном напряжении. Я снова подошла к окну, дернула ручку и распахнула его, выглядывая на улицу. В лицо ударил прохладный весенний ветер. Кругом царила тьма. Такая беспроглядная, всепоглощающая, словно в каждой тени таился демон. Мне сделалось жутко.

Хотелось верить, что у парня, который прислал эти сообщения, только один мотив – симпатия. Хотя последнее смс вызвало двоякие ощущения.

На улице раздался скрип, и я вздрогнула, затем с шумом захлопнула окно. Опустилась на корточки, дрожа от испуга, и какое-то время так и сидела. Страх, подобно катализатору, запустил необратимые процессы. Шорохи вызывали мороз по коже. Шаги за дверью заставляли сердце сжиматься. И вроде все было как обычно, бытовые шумы в жилой квартире – вполне нормальное явление, только теперь мне почему-то казалось, что это совсем не так. Словно даже сейчас, в этой комнате, я была не одна. С ним. Со своим преследователем. Сталкером.

Ручка двери резко дернулась и я пискнула.

– Настя! – с той стороны по двери активно застучала бабушка.

Впервые в жизни я была рада ей. Быстро поднялась, натянула пижаму и открыла дверь. Боже, как хорошо, что я жила не одна.

– Что-то случилось? – в моей интонации сквозило волнение, но бабка ничего не заметила.

– Ты забыла протереть плиту, – покачала она пальцем, намекая, чтобы я немедленно это сделала. Я не стала возражать, наоборот, обрадовалась. Больше всего на свете мне хотелось куда-то уйти. Прочь из комнаты. Теперь даже там я ощущала себя… в опасности.

***

На выходных удалось напроситься к Маринке с ночевкой. Хорошо, что Тим был в отъезде, иначе она бы точно не согласилась. А перспектива просидеть до утра в подъезде не особо радовала, пусть порой там и было безопаснее, чем рядом с дядькой и его пьяными друзьями.

Все выходные мы с Маринкой смотрели сериалы и ели лепешки, которые я напекла. А в понедельник утром вместе отправились на учебу.

–Ты рассказала Тиму про отъезд? – завела я старую тему, пока мы ехали в автобусе на первую пару.

– Сказала.

– А он?

– А что он? Показал большой палец и пожелал удачи, – Маринка натянуто улыбнулась, копошась в сумочке.

– И… ты не переживаешь из-за его реакции?

– Ну… – шумно вздохнув, она сжала в пальцах косметичку. – Вообще, мне бы хотелось другого, но по нему видно, знаешь, что его не интересуют серьезные отношения. Потрахались и разошлись. Хотя кое-что меня порадовало!

– И что же? – улыбнулась я, вглядываясь в глаза подруги.

– Он с мобилкой обычно не разлучается, но тут оставил на кухне, и я… – Маринка понизила голос до шепота, – полистала историю браузера и заметила там кое-что очень красивое!

– Подарок?

Ответить она не успела – автобус дернулся, пассажиры стали ругаться, а потом была наша остановка. В итоге мы сменили тему и стали обсуждать моего анонима. Я еще в субботу рассказала обо всем Марине и переписку показала. Она, конечно, посоветовала пообщаться, если вдруг он начнет писать с обычного номера, узнать, что надо парню, почему он делает все исподтишка, а не прямо. Я бы и рада потребовать у него ответов, но номер, с которого приходили сообщения, был скрыт, и написать или позвонить было невозможно.

– Жуткий он, – заключила я. – И почему нормальные ко мне не подходят?

– Потому что одеваться надо ярче, а не как серая мышь.

– Спасибо, уже наодевалась. Вон нарисовался один…

– Да ладно, – махнула Маринка рукой. – Фигня это. Думаю, скоро он отстанет.

И мы разошлись на свои пары и в этот день больше не пересекались.

Вечером домой я возвращалась без особого желания. Сказать по правде, у меня его никогда и не появлялось. Чужая. Ненужная. Была бы возможность, бабка бы давно выгнала меня. Но, видимо, воспитание, старая закалка не позволяли этого сделать, по этой же причине я не оказалась в детском доме.

Поднявшись на свой этаж, дернула привычно ручку. Дядя Вова постоянно терял ключи, поэтому входную дверь днем мы не запирали.

В нос ударил противный запах пота и перегара. Я тихонько заглянула в зал. Никого. Дверь в бабушкину комнату была открыта, однако самой ее не обнаружилось. Видимо, вышла куда-то, когда дядя еще был дома. Может, мусор вынести там или почту проверить, кто ее знает.

Скинув куртку и обувь, я направилась к себе. Хоть пару минут полежу спокойно. Правда, стоило переступить порог, как я сразу наткнулась взглядом на коробку. Черную. С алой лентой. И не где-то, а прямо на моей кровати.

Меня затрясло. Холодный пот выступил на лбу. Сердце ухало, подпрыгивая до самого горла. Я в панике замотала головой, не веря в происходящее. Как? Как это… оказалось в моей спальне? И тут вспомнила, что дома ни души, а двери были открыты. А вдруг он тут? Этот человек? Вдруг он прямо сейчас выскочит из шкафа или уже стоит позади меня?

От этой мысли легкие словно пронзило чем-то острым, дышать стало больно. Резко обернувшись, я окинула помещение лихорадочным взглядом. Пусто. Чтобы успокоиться, я пробежала по квартире, проверяя каждую комнату, даже ванную и туалет. Никого. А потом в окне я заметила бабушку с мусорным ведром, она стояла у подъезда и спокойно болтала с соседкой. Выходит, она действительно вышла недавно.

Глава 7 - Из воспоминаний сталкера

Пам. Пам. Пам. Бью пальцами по столу, подперев рукой подбородок. Честно сказать, занятие довольно скучное, но цель оправдывает средства, поэтому я продолжаю охоту. Это даже забавно – узнавать тебя ближе, нащупывать твои слабости.

Но пока что я знаю очень мало, и рычагов давления у меня тоже ограниченное количество. Надо это исправлять. Время испаряется. Его безумно не хватает, но я должен успеть.

Ты подходишь ближе, и я сильнее приближаю картинку, чтобы внимательнее рассмотреть тебя. Зачем? Не знаю. Я ведь множество раз видел тебя вблизи. Но теперь… как-то иначе все.

Отмечаю мысленно, что у тебя утонченные черты лица, которые в тусклом освещении дешевой квартиры кажутся идеальными, какими-то кукольными. Твои глаза таят в себе ангела и демона одновременно. Такие бывают только у бунтарок, но ты больше смахиваешь на тихушницу.

Снимаю кепку с головы и тянусь за банкой энергетика. Я не сплю уже третью ночь, мыслей так много, что башка гудит, как гребаный мотор. Приходиться накачивать себя всякой дрянью, иначе поиграть с тобой не получится.

Ты с опаской разглядываешь белье, проводя по нему пальцами. Уверен, логотип бренда сделает свое дело – ни одна девчонка не устоит перед дорогими подарками. Особенно, если учесть, в каком клоповнике ты живешь.

Скука испаряется, и мне становится интересно, что будет дальше. Ты сдашься или покажешь зубки? Хотя мне должно быть плевать, ведь это не основная моя цель. Тебе следует меня бояться, сходить с ума от леденящего страха, думать, что попала в клетку, из которой выбраться невозможно. Иначе эта затея потеряет всякий смысл.

Наклоняюсь ближе к монитору и напрягаюсь, наблюдая, как ты запираешь дверь, несколько минут нерешительно топчешься, а затем начинаешь расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Несколько неловких движений, вслед за рубашкой и джинсы оказываются на полу, а потом и белье. Стремное. Простенькое. Совсем не сексуальное. Ты быстро подхватываешь мой подарок и пытаешься одеться.

Ровно до этого момента я считал тебя никакой. Но вот сейчас, смотря на тебя обнаженную, на то, как твои бугорки упираются в черное кружево, ход моих мыслей меняется.

Ты кружишься перед зеркалом, словно никогда не видела себя такой – конченой шлюшкой. Девушкой, которую хотят все, и которая хочет, чтобы ее трахали. Жестко. До хрипа и стонов.

Ты распускаешь волосы, проводя по золотистым прядям пальцами.

Нащупав телефон, я хочу написать тебе очередное послание, но вовремя себя торможу. Ты не должна знать, что я тебя вижу, слежу за тобой. Рано. Пока рано.

Вижу, как ты размыкаешь пухлые губы, и ловлю себя на мысли, что они неплохо бы смотрелись на моем стволе. Было бы забавно наблюдать, как ты стоишь передо мной на коленях, невинно хлопая глазами. Позволяешь мне засадить тебе до самой глотки, намотать волосы на кулак, а после кончить на твою грудь. Размазать горячую жидкость по твоему ангельскому лицу.

– Твою мать! – громко выругавшись, я отключаю монитор. У меня есть правила, стратегия, план. Я должен думать только об этом, а не о том, как трахнуть девчонку, которую я ненавижу.

Откинувшись на спинку кресла, уношусь воспоминаниями в тот день. В свое детство. Испорченное. Перечеркнутое. А потом почему-то вспоминаю твоего ухажера. Я подловил его за углом около универа. Схватил за горло, прожигая взглядом придурка, который жаждет тебя иметь. Никто не посмеет притронуться к тебе, пока мы не закончим. Я не позволю.

– Еще раз увижу тебя рядом с Настей, – спокойно проговорил я ледяным тоном. – Отрежу твои чертовы яйца. Понял?

Он молчал, в глазах стояли слезы.

– Если понял, кивни.

И он послушно кивнул. За всю жизнь ни один человек не смел перечить мне. Я вырос отъявленной сволочью, кто-то за спиной называл меня монстром. Но мне плевать. На всех. Кроме тебя. Ты – мой смысл существования. И пока я не исполню задуманное, даже концу света не позволю настать.

Шумно выдохнув, я открываю глаза и снова включаю монитор. Ты снимаешь лифчик, затем трусики. Твоя задница не должна меня возбуждать, но… видимо, придется утихомирить внутреннего демона.

Так уж и быть, я достану тебя, детка. Очень скоро. А потом уничтожу.