Любовная лавка неудачницы

0.

У бабушкиного кота были прозрачно-зеленые глаза, очень красивые и очень умные – насколько вообще могут быть умными глаза сильного мага, обреченного стать фамильяром. Их цвет никогда не менялся, насыщаясь незатухающим волшебно-жутким сиянием, поэтому они нисколько не потемнели и неизменно ярко сверкнули, когда кот прищурился, поймав мой растерянный взгляд.

Затем он раскрыл рот и разразился совершенно человеческим хохотом. Повалившись набок и распушив длинный черный хвост, он смеялся и смеялся, а я стояла на месте и заживо горела от стыда, ужаса и обиды, завидуя предкам, которых на кострах инквизиции сжигали насмерть.

– Какая ты неудачница! – заливался кот.

Этого я уже не смогла выдержать, поэтому закрыла лицо обеими руками, прячась от несправедливого мира вокруг.

От ладоней сильно пахло кофе и пряностями, но даже сквозь эти яркие запахи я отчетливо улавливала еще один – особенно въедливый, травянистый и напоминающий мне о том, что я натворила.

Зачарованная гитара сама по себе негромко звенела струнами за спиной, поддерживая заданное темой дня настроение. Романтика сегодня… Сегодня, позавчера, пять дней назад и непременно на следующей неделе – сплошная романтика! Я и раньше-то с трудом переваривала это безвкусное бряцанье, призванное вдохновить посетителей на сопливые признания и сюсюканья, но именно сегодня оно казалось почти издевательским.

– А я говорил, – с ясно различимым в голосе удовольствием протянул кот.

– Уйди, Дориан, – глухо простонала я в ладони.

Сквозь них не просачивался теплый коралловый свет огней, и под зажмуренными веками расплывались интересные узоры. Я была готова наблюдать за ними до закрытия. Интересно, как это они так получаются…

Дориан боднул мой локоть лбом, привлекая внимание.

– Ты должна посмотреть на то, что сделала, Сильвия, – сказал он.

Мне было достаточно и того, что я уже увидела и услышала, пусть и находилась в нескольких метрах от места катастрофы.

Да, именно. Катастрофа… Иное слово не подберешь.

Я сотворила ее своими собственными руками. Собрала известные ингредиенты, отжала соки волшебных растений, соскоблила пыль с полудрагоценных камней и извлекла частицы магии из редких артефактов. Получилась катастрофа. Сваренная, впрочем, идеально.

Я никогда не считала, что магия дана лишь для благородных дел. Судьба бывает слишком несправедливой, даруя ненужного без меры, но лишая там, где ее дары требуются больше всего. Если повезло хотя бы родиться с магией, то грех не воспользоваться ею в своих интересах, разве нет? Разве плохо желать себе лучшей доли? Разве плохо пробовать изменить то, что не меняется иначе?

Я не была хорошей колдуньей: ни по способностям, ни по намерениям – и это проклятое сочетание не единожды играло со мной злую шутку. Всякий раз, когда я пыталась сделать что-то на благо себя любимой, либо ничего не выходило, либо все переворачивалось вверх дном и превращалось в фарс, будто сама природа магии отказывалась принимать меня на роль эгоистки. Ни хорошая, ни плохая. Ни то, ни се. Что-то посредине, застрявшее между желаниями и последствиями.

Может, это проклятие? Иметь силу, но не уметь пользоваться ею правильно. Хотеть, но не добиваться. Мечтать – и все портить.

Дориан еще раз ткнулся в меня мордой – на этот раз в бок – и я все-таки опустила руки и посмотрела на него. Он моргнул в ответ и шевельнул длинными усами.

Опять сейчас что-то ляпнет.

– Зато зелье оказалось хорошим.

Я с досадой цокнула языком.

Дориан не пытался меня утешить. Он был противным засранцем и имел право спать в моей кровати только потому, что во время сна молчал и был красивым и пушистым. В остальное время он путался под ногами и много болтал, совсем не следя за своими словами.

Я обреченно вздохнула и подняла голову, чтобы встретиться с последствиями своего провала.

Ах, как я мечтала однажды поймать тот невообразимо прекрасный момент, когда в чужих глазах расцветает светлое чувство влюбленности.

Некоторые желания сбываются даже у неудачников. Особенно у неудачников, которые не умеют правильно их загадывать.

Голубые глаза главного героя моих романтических грез таки вспыхнули и загорелись восхищением.

Но увы – что за досадная несправедливость!.. – посмотрел он так на другую девушку.