Любовь без границ

1

Диана

Оказавшись в коридоре, я прислонилась к стене и опустилась на пол. Многочасовая операция вымотала меня, но эйфория захлестнула с головой. Несмотря на всю сложность и призрачные шансы на успех, всё прошло блестяще.

Я хотела немедленно поделиться этой новостью с мужем. Поднявшись, я уже направилась к его кабинету, когда ко мне подошли коллеги.

–Потрясающая операция, – не скупился на похвалу наш анестезиолог Андрей Николаевич. – Она войдет во все медицинские справочники!

Я лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Слова коллег, их искреннее восхищение, были лучшей наградой. За спиной послышался голос старшей медсестры, Галины Петровны:

–Да, такого мы еще не видели! Вы просто волшебница, доктор!

Волшебница… Я всегда считала себя просто хорошим хирургом, но сегодня, кажется, действительно превзошла себя. В голове пронеслись все этапы операции: от первого разреза до последнего шва. Каждое движение, каждое решение было выверено до миллиметра, до секунды. Риск был огромен, но я верила в свои силы, верила в команду. И мы справились.

Коллеги продолжали поздравлять, пожимать руку, хлопать по плечу. Я чувствовала их гордость, их уважение. Это было так приятно, так заслуженно. Но мысли мои все равно возвращались к мужу. Он, как никто другой, знал, сколько сил и бессонных ночей было вложено в подготовку к этому дню.

Наконец, мне удалось вырваться из круга поздравляющих. Я быстро направилась к кабинету мужа, предвкушая его реакцию. Войдя в приемную, я обнаружила, что секретаря нет. Дверь кабинета была приоткрыта, и я услышала его голос, тихий и напряженный:

– Остановись, может кто-нибудь войти… – произнес мой муж, Гена.
В ответ послышалась какая-то возня, и мое предчувствие усилилось.
– Не волнуйся, все смотрят операцию твоей курицы, никто не войдет, – мгновенно узнала я голос секретаря Любочки.

Курица!? Это я, Диана Александровна Брик, фетальный хирург, ведущий специалист клиники моего мужа, Геннадия Евгеньевича Клочкова. И сейчас, кажется, эта «курица» вот-вот превратится в разъяренную фурию.

Сердце заколотилось в груди, отбивая бешеный ритм. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Затем снова шорох, приглушенный смешок. Мозг отказывался верить, но тело уже знало. Холодная волна пробежала по спине, а в висках застучала кровь. Я медленно, почти бесшумно, подошла к приоткрытой двери. Щель была достаточно широкой, чтобы увидеть часть кабинета.

Первое, что бросилось в глаза – это распахнутая настежь рубашка Гены, обнажающая его грудь. Он стоял, прислонившись к столу, а перед ним, на столе сидела Любочка. Ее руки были на его плечах, а голова запрокинута, и она смотрела на него снизу-вверх с таким обожанием, что меня чуть не стошнило.

– Гена, ну что ты, – промурлыкала она, и ее голос был уже не таким беззаботным, как секунду назад, а скорее томным и манящим. – Я так соскучилась.

Он что-то пробормотал в ответ, но я уже не слышала. В ушах звенело. Картина была настолько ясной, настолько отвратительной, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мой муж. Клиника. Секретарша Любочка. И эта «курица», которая сейчас должна была быть в операционной, а не подслушивать за дверью.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Нет, я не буду устраивать сцену. Не здесь. Не сейчас. Я не дам им такого удовольствия. Моя гордость не позволит. Но и пройти мимо я не могла.

Собрав всю свою волю в кулак, я резко распахнула дверь.

– Гена, – мой голос прозвучал неожиданно ровно, даже спокойно, хотя внутри все клокотало. – Ты не занят?

Они вздрогнули, как от удара током. Любочка отскочила от мужа, ее лицо мгновенно потеряло томное выражение, сменившись испуганной гримасой. Гена обернулся, его глаза расширились от удивления, а затем в них мелькнула паника.

– Диана! Ты… ты как здесь? – он попытался пригладить рубашку, но движения были суетливыми и неуклюжими.

Я неспешно вошла в кабинет и остановилась у противоположного конца стола.

– А где, по-твоему, я должна быть? В операционной? – с горькой усмешкой спросила я. – Операция закончилась двадцать минут назад, милый.

Его взгляд метался между мной и Любочкой, словно загнанный зверь.
– Диана, это… это не то, что ты подумала, – пробормотал он, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то объяснение, но слова застревали в горле.

– А что я подумала? – мой голос прозвучал с явной издевкой.

– Диана, послушай, – он сделал шаг ко мне, но я отступила, не желая принимать его оправданий. – Это… это просто недоразумение. Любочка принесла мне кофе.

– Кофе? – протянула я слово, словно пробуя на вкус. Аромат свежесваренного кофе, обычно такой приятный, сейчас казался удушливым. – Милочка, а сварите мне тоже кофе.
– Я? – выдохнула возмущенно Любочка. Ее голос дрогнул, выдавая растерянность.
Я села в кресло напротив кресла мужа. Мягкая обивка кресла казалась холодной под моими пальцами.
– Ну не я же, – бросила я, – Это входит в ваши обязанности. Если вы забыли.

Слова повисли в воздухе, острые, как осколки стекла. Любочка бросила взгляд на Гену, ища в нем защиту. Его лицо было непроницаемым, как маска. Он лишь кивнул ей в сторону двери. Любочка, передернула плечи, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимую пыль, и поплелась к двери. Проходя мимо меня, она бросила на меня возмущенный взгляд, полный обиды и злости.
– И кстати я не Милочка, я Любочка, – огрызнулась любовница моего мужа. Ее слова прозвучали как последний отчаянный выпад.
Я подняла на нее равнодушный взгляд.
– Поверьте мне, сейчас это не имеет значения. – с издевкой ответила я. Мой голос был спокоен, но в нем звучала сталь.

Секретарша, демонстративно хлопнув дверью, покинула кабинет. Гена, словно подкошенный, опустился в свое кресло.

– Давай поговорим спокойно, – начал мой муж, его голос звучал примирительно.
– Я только за. Ген, я тебе простила измену? – спросила я, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри меня бушевала буря.
Он промолчал.
– Что я тебе сказала в прошлый раз, если это опять повторится? – продолжила я, не отводя от него взгляда.