Любовь бизнес-класса

Глава 1.1

Я никогда не думала, что одна пощёчина изменит всё.
Что его тайна свяжет нас крепче наручников.
Что из жертвы обстоятельств я превращусь в объект его одержимости.
И что, сделав шаг от ненависти, я рухну туда, где сопротивление бессмысленно.
Я ещё не знала, что он не отступит.
И что я перестану хотеть, чтобы он отступал.

Но в тот вечер в клубе я ещё ничего этого не знала. В тот вечер я просто хотела выдохнуть.

Три года назад, когда папы не стало, мир разделился на «до» и «после».

После его ухода мама устроилась на две работы, чтобы тащить нас с младшей сестрой. Лизке тогда было девять. В этом возврасте детям столько всего нужно.

Днем мама администратор в стоматологии, вечером — уборщица в офисе. Она никогда не жаловалась. Ни разу. Но я видела, как у нее трясутся руки, когда она считает деньги до зарплаты, и как она прячет глаза, когда я спрашиваю, не нужно ли мне перевестись на заочку и пойти работать.

Я заканчивала университет, специальность «маркетинг». Преподаватели говорили, что у меня светлая голова, что я могла бы построить карьеру в крупной компании, стать кем-то. Я и сама в это верила. До того момента, пока не посчитала, сколько зарабатывает выпускник-маркетолог на старте. Сорок-пятьдесят тысяч. В лучшем случае. При том, что работать надо будет с девяти до шести, а иногда и дольше, и перспективы роста — туманные и далекие, как горизонт в степи.

А потом я увидела объявление о наборе бортпроводников в авиакомпанию «СкайВэй». Зарплата, условия, график. Я посчитала: за год я смогу заработать столько, сколько маркетолог за три. И при этом у меня будет больше свободных дней, чтобы быть с семьей. Звучит парадоксально, но в авиации ты работаешь вахтами: сутки через трое, неделя через неделю. У мамы появится возможность выдохнуть.

Я помню, как она плакала, когда я сказала, что иду на курсы.

— Женя, у тебя же высшее образование! Ты же не для того училась, чтобы подносы разносить!

— Мам, я буду зарабатывать нормальные деньги. Мы сможем Лизку в хорошую школу перевести, ремонт сделать, ты — уволиться с уборки. Это всего на пару лет, пока не встанем на ноги.

Она не понимала. Для ее поколения профессия стюардессы была чем-то несерьезным, почти легкомысленным. «Официантка в небе», как говорила моя тетя. Но я знала, что делаю.

Год я летала в эконом-классе. И это был год, который стоил пяти лет обычной жизни. Знаете, что самое сложное в работе бортпроводника? Не тележки с едой, хотя они весят под пятьдесят килограммов. Не бессонные ночи и смена часовых поясов. Самое сложное — улыбаться. Улыбаться, когда пассажир орет на тебя, потому что рейс задержали (я что, пилот?). Улыбаться, когда тебе говорят гадости. Улыбаться, когда хочется плакать от усталости. Улыбаться так, будто ты и правда рада видеть каждого, кто заходит на борт.

За этот год я научилась главному: внешняя мягкость и улыбка — это броня. За ней можно быть кем угодно. Можно ненавидеть, злиться, уставать до онемения ног. Но пассажир видит только картинку. И эту картинку я довела до совершенства.

И вот сегодня свершилось. Через год после начала работы меня перевели в бизнес-класс на международные рейсы. Это был не просто шаг — это был прыжок. Другие пассажиры, другие чаевые, другой уровень. Я шла по аэропорту после того, как мне сообщили новость, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Я смогла. Я сделала это. Всего за год.

Мама, когда я ей позвонила, заплакала снова. Но теперь уже от гордости.

— Женечка, я так тобой горжусь, — всхлипывала она в трубку. — Папа бы тобой гордился.

Я представила, как она сейчас стоит на своей уборке в одиночестве, с этой дурацкой шваброй, и плачет от счастья за меня. И внутри что-то сжалось.

— Мам, я тебя вытащу оттуда, — пообещала я. — Еще немного, и ты сможешь уволиться.

— Глупости, мне нетяжело, — соврала она.

Мы обе умели врать друг другу. Это было нашим семейным навыком выживания.

Вечером того же дня моя лучшая подруга Алиса устроила мне сюрприз. Алиса работает стюардессой со мной, мы вместе проходили курсы, вместе рыдали в туалете самолета после особо тяжелых рейсов. Она единственная, кто знает, что за идеальной картинкой прячется уставшая девочка, которая тянет на себе семью.

— Мы идем в клуб, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Ты, я, Катя и Полина. Это приказ начальства.

— Алиса, я устала…

— Женя, ты стала стюардессой бизнес-класса! Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что мы идем в «Атмосферу», пьем дорогой алкоголь, который нам не по карману, и ловим взгляды красивых мужчин. Даже если просто поставить галочку.

Я засмеялась. С Алисой невозможно было спорить. К тому же, где-то глубоко внутри я понимала: мне нужно это. Нужно выдохнуть, отключиться, почувствовать себя обычной двадцатидвухлетней девчонкой, а не кормилицей семьи.

— Хорошо, — сдалась я. — Но только до двенадцати.

— До двух! — возразила Алиса.

— До часа, и это мое последнее слово.

Мы сошлись на компромиссе: до тех пор, пока не надоест.

В клубе было шумно, людно и пахло так, как пахнет в местах, где люди пытаются купить себе счастье за деньги. Дорогой парфюм, алкоголь, чьи-то надежды. Мы заняли столик в углу, заказали коктейли. Я взяла «Мохито» — классику, которая никогда не подводит. Алиса уговорила меня на текилу «за повышение».

— За нашу девочку! — провозгласила Катя, поднимая рюмку. — За то, чтобы мы все когда-нибудь летали только бизнесом, а не работали в нем!

Мы выпили. По телу разлилось приятное тепло. Музыка гремела так, что вибрировало в груди. На танцполе извивались тела в неоновом свете. Я смотрела на все это и чувствовала себя немного чужой. Слишком взрослой, что ли? Хотя мне всего двадцать два.

В какой-то момент я пошла в туалет поправить макияж. Шла обратно, лавируя между столиками, и краем глаза заметила компанию за центральным столиком. Молодые, дорого одетые, с той особенной расслабленностью, которая бывает только у людей, никогда не считавших деньги. Они смеялись, пили что-то явно очень дорогое, и одна из девушек в компании сидела практически на коленях у парня.

Я не придала значения и пошла дальше.

Но, когда вернулась за столик, Алиса загадочно улыбалась.

— Видишь тех? — кивнула она в сторону компании.

— Вижу. И что?

— Тот, что в центре, — Андрей Резник. Сын того самого Резника. Нефть, газ, все дела. Местная звезда. Говорят, папаша его деньгами заваливает, а он только и делает, что прожигает жизнь. Красивый, гад.

Я мельком взглянула на парня. Действительно, красивая картинка. Дорогой пиджак, расстегнутая рубашка, небрежная укладка, уверенный взгляд. Такие знают себе цену. И обычно цену эту сильно завышают.

— Не мой тип, — равнодушно пожала плечами я.

— А какой твой тип? — усмехнулась Полина. — Ты вообще на мужчин смотришь? Ты же как монашка, Женя. Работа, дом, мама, сестра. А где твоя личная жизнь?

— Моя личная жизнь — это моя семья, — отрезала я, но без злости. Просто факт.

— Ну-ну, — протянула Алиса. — А я вот думаю, что жизнь готовит нам сюрпризы. И часто там, где совсем не ждешь.

Я только отмахнулась. Мы заказали еще по коктейлю, я позволила себе расслабиться. Музыка, смех подруг, легкое опьянение — это было именно то, что нужно. Я почти забыла о проблемах, почти поверила, что я просто обычная девушка в клубе.

А потом я почувствовала чей-то взгляд. Прожекторный, тяжелый, наглый. Обернулась — и встретилась глазами с тем самым Резником. Он смотрел на меня в упор, чуть прищурившись, с той пьяной самоуверенностью, когда человек уже не контролирует свое лицо, но еще держится на ногах.

Я отвернулась. Не хватало еще проблем с местными мажорами.

Через пять минут он стоял рядом с нашим столиком.

— Привет, красавицы, — растянул он в улыбке, окидывая нашу компанию откровенно оценивающим взглядом. От него пахло дорогим алкоголем и еще чем-то терпким. — Скучаете? Работаете?

Глава 1.2

Последнее слово он произнес с особенной интонацией, от которой у меня внутри все перевернулось. Алиса напряглась,

Катя отвела глаза, а Полина нахмурилась.

— Добрый вечер, — сказала я максимально нейтрально. — Мы отдыхаем.

— Отдыхаете? — он хмыкнул и прошел ближе, нагло пододвинул стул и сел рядом со мной. Слишком близко. Нарушая личное пространство. — Ну-ну. А чего такая серьезная? Цену себе набиваешь? Правильно, умная девочка. Зачем дешево продаваться, когда можно подороже?

— Простите? — я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Да ладно, не строй из себя недотрогу, — он отмахнулся, словно я муха, которая мешает. — Я все понимаю, вы, девочки, тут работаете. Нормальный бизнес. Сколько берешь за вечер? За ночь?

Алиса открыла рот, чтобы что-то сказать, но я жестом остановила ее. Я смотрела на этого наглого типа и видела перед собой не просто пьяного мажора. Я видела человека, для которого весь мир разделен на тех, у кого есть деньги, и тех, кто эти деньги зарабатывает, в том числе самым унизительным способом. И он уже повесил на нас ценник, даже не потрудившись узнать, кто мы.

— Вы ошибаетесь, — сказала я спокойно, но внутри все кипело. — Мы не те, за кого вы нас принимаете.

— Ой, да брось, — он приблизился ко мне, дыша перегаром прямо в лицо. Я инстинктивно отодвинулась, но уперлась спиной в спинку стула. — Я таких, как вы, каждый день вижу. Приходите в красивые места, надеваете короткие юбки, строите из себя принцесс, а потом уезжаете с теми, кто больше заплатит. Нормально, я не осуждаю. Бизнес есть бизнес. Так сколько? Называй цену.

— Послушайте... — начала Алиса, но я снова остановила ее.

— Уважаемый, — я смотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знаю, с кем вы обычно имеете дело, но мы пришли сюда отметить мое повышение по работе. Мы стюардессы. Мы не продаем ничего, кроме своих профессиональных навыков на борту самолета. А вам я советую протрезветь и извиниться.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но пьяное самолюбие уже разогналось, и тормозить было поздно.

— Стюардессы? — он расхохотался, громко, неприятно. — О, еще лучше! Девочки из небесного эскорта! Слушай, это даже интереснее. Официантки неба, разносчицы еды, которые мечтают подцепить богатенького пассажира. А чего ждешь здесь? В самолете бы и знакомилась. Или там конкуренция слишком высокая?

— Вы переходите все границы, — процедила я сквозь зубы.

— Границы? — он наклонился еще ближе, практически вплотную. — Детка, для таких, как ты, границ не существует. Вы готовы на все ради денег. Просто кто-то умеет держать фасон, а кто-то сразу ценник вешает. Ты явно из первых. Мне нравится. Играешь роль недотроги, ждешь, пока клиент созреет. Я созрел. Поехали со мной? У меня есть яхта, можем встретить рассвет на воде. Заплачу столько, сколько ты за месяц в своем бизнес-классе получаешь.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает лава. Не обида, не страх — именно ярость. Этот человек даже не пытался понять. Он просто пришел со своими деньгами, со своим наглым самомнением и развесил на нас ярлыки, как в дешевом супермаркете.

— Знаете, — сказала я тихо, — у вас есть деньги. У вас есть положение. У вас есть папино имя. Но у вас нет одного — мозгов. И воспитания. Вы смотрите на женщину и видите только ценник, потому что ваше внутреннее содержание настолько ничтожно, что вы просто не способны разглядеть в человеке что-то большее, чем возможность купить.

Его лицо дернулось. Компания за соседним столиком притихла, прислушиваясь.

— Ты... ты че себе позволяешь, мелкая?...

— Я позволяю себе защищать свое достоинство, которого у меня, в отличие от вас, в избытке. Идите проспитесь, мальчик. И когда проснетесь, попробуйте вспомнить, что не все продается. Некоторые вещи, например самоуважение, вообще не имеют цены.

Он вскочил, схватил меня за запястье, сжимая так, что на коже наверняка останутся синяки.

— Слушай сюда, дешевка. Ты сейчас поедешь со мной, или я тебя так урою, что ты вообще из этого города уедешь. Поняла? Я Андрей Резник. Я могу купить все. И тебя куплю, даже если не хочешь.

Дальше я действовала на автомате. Рука взметнулась сама собой — и звонкая пощечина разрезала воз

дух. Голова Резника дернулась в сторону. На щеке проступил красный след. Хватка на запястье ослабла.

Он замер. Все замерли. Даже музыка, кажется, стала тише.

Но мне было мало. Рядом стоял мой недопитый коктейль. Я взяла стакан и медленно, с наслаждением, вылила содержимое ему на голову. Лед, мята, лайм и сладкий сироп потекли по его дорогому пиджаку, по лицу, по рубашке.

— Это тебе за воспитание, — сказала я спокойно. — И за то, что решил, будто можно купить любого. Будешь вспоминать меня, когда в следующий раз захочешь унизить женщину.

Тишина стала абсолютной. Андрей сидел мокрый, красный, с бешеными глазами. Лед таял в его волосах, сироп стекал по подбородку. Его друзья замерли в шоке. Охрана уже начала двигаться в нашу сторону.

А потом он прошептал, цедя каждое слово:

— Ты... ты за это заплатишь. Я тебя найду. Ты у меня из-под земли вылезешь, проститутка дешевая. Я тебя уничтожу. И подруг твоих. Вы у меня все пожалеете, что вообще родились.

Я смотрела на него сверху вниз и чувствовала странное спокойствие. Страшно будет потом. А сейчас — только холодная ярость и удовлетворение.

— Знаете, — усмехнулась я, — если для того, чтобы купить женщину, вам нужно ее сначала уничтожить, то проблема не в женщинах. Проблема в вас. Встаньте в очередь. Только предупреждаю: очередь длинная, а у меня мало времени на всяких... мальчиков.

И, развернувшись, пошла к выходу. Подруги, приходя в себя, бросились за мной.

Краем глаза я видела, как охранники замешкались, не зная, останавливать нас или нет. Видела, как друзья Андрея пытаются привести его в чувство, подают салфетки, а он отмахивается, глядя мне в спину с такой ненавистью, что, кажется, кожу жгло.

Уже на улице, когда мы выскочили под холодный воздух, меня начало трясти.

— Ты с ума сошла! — закричала Алиса. — Ты понимаешь, кто это?! Он же тебя реально найдет! Он такие вещи не прощает!

— Пусть ищет, — ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я ничего не нарушила. Я защищала себя.

— Женя, у таких, как он, свои понятия о справедливости. Он же тебя уничтожит! И нас заодно! Ты слышала, что он сказал?

— Он пьяный, — попыталась успокоить ее Катя, но голос дрожал. — Утром протрезвеет и забудет.

— Такие не забывают, — Полина, самая опытная среди нас, мрачно покачала головой. — У меня был знакомый, который перешел дорогу одному из таких. Через месяц его бизнес сгорел. В прямом смысле.

Я молчала, глядя на огни ночного города. Где-то там, в этом городе, мама ждала меня с работы, Лизка делала уроки, а я только что нажила себе врага, который может перечеркнуть всё, чего я добилась.

Но знаете что? Я не жалела.

Ни секунды.

Пусть ищет. Я умею прятаться. Я умею держать удар. Я умею улыбаться, когда внутри ад.

А этот мажор пусть идет учить манеры. Может, когда-нибудь вырастет в человека.

Если папа его не прибьет раньше за то, что он позорит фамилию.

Я обняла себя руками и пошла к машине. Подруги семенили следом, возбужденно переговариваясь. А в голове уже прокручивался завтрашний день: смена, улыбки, работа. И надежда, что угрозы этого Резника — просто пьяный бред.

Как же я ошибалась.

Как же сильно я ошибалась.

Глава 2.1

Неделя пролетела как один день. Или как один длинный рейс — с турбулентностью, зоной задержки и внезапной сменой экипажа в последний момент. В жизни стюардессы время течет иначе: оно измеряется не днями, а вылетами, посадками, сменами часовых поясов и короткими промежутками между ними, когда ты наконец можешь выдохнуть.

Та ночь в клубе уже начала казаться каким-то странным сном. Утром после того инцидента я проснулась с больной головой и синяком на запястье — единственным физическим напоминанием о встрече с Андреем Резником. Я долго рассматривала его в ванной, крутила руку под струей холодной воды. Пальцы оставили четкий след — пять багровых точек, которые обещали превратиться в фиолетово-желтое безобразие к концу недели.

— Жень, ты чего там застыла? — крикнула мама из коридора. — Завтрак стынет!

Я вздрогнула, натянула рукав халата пониже и вышла.

Мама уже накрывала на стол. Блины, ее коронное блюдо. В детстве я думала, что она печет их потому, что любит. Теперь понимала — это самый дешевый способ накормить семью сытно и вкусно. Мука, яйца, молоко, немного сахара. А главное — всегда кажется, что это праздник.

Лизка уже сидела за столом, уткнувшись в телефон. Ее пальцы летали по экрану с такой скоростью, что я завидовала этой детской способности жить сразу в двух мирах — реальном и виртуальном.

— Доброе утро, — чмокнула я ее в макушку.

— Ага, — не отрываясь от экрана, ответила сестра.

— Лиса, убери телефон, — мягко сказала мама. — Завтрак — семейное время.

— Ма-ам, я переписываюсь с Алиной, у нас проект по истории...

— После завтрака будет проект.

Лизка закатила глаза, но телефон убрала. Я поймала себя на мысли, что в ее возрасте я была другой. Более послушной? Или просто время было другое, без этих маленьких цифровых монстров, которые крадут у детей детство?

— Как работа? — спросила мама, пододвигая мне тарелку с блинами.

— Нормально. Через два дня первый рейс в бизнесе. Москва — Берлин.

— Ой, Женечка, — мамины глаза засветились. — Берлин! Там же, говорят, очень красиво. Ты хоть погуляешь?

— Посмотрю в иллюминатор, — усмехнулась я. — У нас график: прилетели, сдали смену, завтра обратно. Какие гулянки?

— Ну хоть раз посмотришь на город с земли, — не сдавалась мама. — Ты же так мечтала путешествовать.

Я и правда мечтала. Когда-то, в другой жизни, где папа был жив, а проблемы казались надуманными. Мы тогда всей семьей смотрели передачу про Европу, и я говорила: «Вот вырасту, буду летать по всему миру, увижу Эйфелеву башню, Колизей, Бранденбургские ворота...». Папа смеялся и говорил, что я обязательно увижу. Мама грустно улыбалась — мы тогда едва сводили концы с концами, даже на поездку в соседний город денег не было.

Теперь я увижу эти ворота. Правда, мельком, из окна автобуса, который везет экипаж в отель. Но все равно увижу.

— Мам, я привезу тебе что-нибудь, — пообещала я. — Немецкий шоколад. Говорят, он вкусный.

— Ой, не трать деньги, — отмахнулась она, но по глазам было видно — приятно.

Лизка оживилась:

— А мне? А мне что привезешь?

— Тебе — пять по истории, — строго сказала я. — А то я знаю эти ваши «проекты» в телефоне.

— Женька! — возмутилась сестра. — Ты несправедливая!

Мы засмеялись. И в этот момент, за этим старым кухонным столом, под светом дешевой люстры, я почувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что полного счастья без папы не бывает. Но близко.

После завтрака я помогла маме убрать со стола и ушла к себе. Наша квартира — классическая «хрущевка» с низкими потолками и скрипучим паркетом. Две комнаты: в одной спят мама с Лизкой, вторая — моя. Раньше это была спальня родителей, но после папиной смерти мама перебралась к Лизке, а мне отдала «взрослую» комнату. Я знала, почему она так сделала. Чтобы я чувствовала, что у меня есть свое пространство. Чтобы я не думала, что мы живем в бедности.

Мы и не в бедности. Мы в режиме жесткой экономии. Это разные вещи. Бедность — это когда нет надежды. А у нас надежда была. Я.

Следующие два дня прошли в обычном режиме. Я выходила на тренировочные смены — в авиакомпании даже опытные бортпроводники периодически проходят отработку навыков. Отрабатывала аварийно-спасательные процедуры, эвакуацию, правила поведения со «сложными» пассажирами. Инструктор, суровая женщина с лицом человека, повидавшего в небе всё, включая НЛО, гоняла нас так, что к вечеру ноги гудели.

— Молчанова, — обратилась она ко мне после очередного захода. — Поздравляю с переходом. Там, в бизнесе, публика другая. Но не расслабляйся. У них просто денег больше, а проблем — не меньше. Иной раз такие скандалы закатывают из-за неправильной температуры шампанского — мама не горюй.

— Я справлюсь, — ответила я, и правда в это веря.

— Справишься, — кивнула инструктор. — Ты девочка с характером. Это хорошо. Но иногда характер лучше прятать подальше. Особенно с некоторыми пассажирами.

Я кивнула, а сама вспомнила тот вечер в клубе. Мой характер тогда вылез наружу. Интересно, что бы сказала инструктор, если б узнала?

Но Резник не появлялся. Ни в аэропорту, ни в городе. Я даже поискала в интернете — просто из любопытства. Андрей Резник, 25 лет, сын владельца нефтяной компании «Резник-Ойл». Учился в Лондоне, вернулся два года назад. Светская хроника пестрела его фотографиями: то он на яхте в Монако, то в компании какой-то модели на Каннском фестивале, то на закрытой вечеринке в Москве. Типичный представитель «золотой молодежи». Деньги, тусовки, красивые женщины.

«Красивые женщины, — подумала я, — которых можно купить». Он и меня посчитал такой. Просто потому, что я была в клубе и хорошо выглядела. Для него не существует другого сценария. Девушка в красивом платье в дорогом клубе = товар. Как же это мерзко.

Я закрыла браузер и решила больше не думать об этом придурке. Неделя прошла, ничего не случилось. Значит, он либо забыл, либо протрезвел и понял, что был неправ. В конце концов, люди иногда ошибаются. Даже такие.

Я почти поверила в это.

_________________________________________________________________________________________

Как думаете, что Резник сделает с Женей? :)

И я хочу еще раз вас поблагодарить за ваши звездочки, комментираии, подписки и библиотеки! Это очень важно для меня!

Глава 2.2

День первого рейса в бизнес-классе начался в четыре утра. Я проснулась за пять минут до будильника — привычка, выработанная за год работы. Организм уже знает: если завтра вылет, спи вполглаза.

Мама еще спала, Лизка посапывала в своей комнате. Я на цыпочках пробралась в ванную, долго стояла под душем, настраиваясь на нужный лад. Форма висела на плечиках еще с вечера — новая, с нашивкой бизнес-класса. Темно-синий пиджак, светлая блуза, идеально выглаженная юбка. Я оделась, долго смотрела на себя в зеркало.

— Ну, с Богом, — сказала своему отражению.

В аэропорт я добиралась на корпоративном автобусе. В нем уже сидели коллеги — несколько знакомых лиц из эконом-класса и двое новых, с которыми я еще не летала. Мы перебросились парой фраз, но в основном молчали. Утро — не время для разговоров.

В Шереметьево было привычно суетно. Пассажиры с чемоданами, провожающие, таксисты, встречающие. Я прошла через служебный вход, отметилась, получила брифинг. Погода в Берлине хорошая, +22, без осадков. Рейс загружен полностью, в бизнесе — двенадцать пассажиров. Особые указания: один из пассажиров заказал кошерное питание, у второго аллергия на орехи.

— Молчанова, — старший бортпроводник, Игорь Сергеевич, мужчина с сединой в висках и глазами бывалого волка, внимательно посмотрел на меня. — Первый раз в бизнесе?

— Да.

— Помни: они платят за сервис. Но это не значит, что они твои хозяева. Ты не прислуга, ты — лицо компании. Уверенность, доброжелательность, но дистанция. Если кто-то переходит границы — сразу ко мне.

— Поняла.

— И улыбайся. Твоя улыбка — твое оружие.

Я улыбнулась. Игорь Сергеевич одобрительно кивнул.

Мы прошли на посадку. Самолет — Airbus A320, салон бизнес-класса выглядел внушительно. Кожаные кресла, большой шаг между рядами, дорогая отделка. Я мысленно сглотнула. Доросла.

Мы заняли свои места у входа. Я встала справа, идеально выпрямив спину, сложив руки перед собой. На лице — дежурная улыбка, та самая, которую я отрабатывала год.

Первые пассажиры начали заходить. Деловой мужчина в костюме, явно спешащий и уже уткнувшийся в телефон. Пожилая пара, женщина с идеальным маникюром и мужчина с дорогими часами. Молодой парень, похожий на студента — наверное, чей-то сын, летит за папин счет. Девушка с огромными глазами и чемоданом явно от Gucci.

Я приветствовала каждого, проверяла посадочные талоны, указывала на места. Поток пассажиров не иссякал. Я уже вошла в привычный ритм, механически улыбаясь и кивая.

— Проходите, пожалуйста, ваш ряд 3С, направо...

— Добро пожаловать на борт, 1А налево...

— Приятного полета...

Очередной пассажир протянул посадочный талон. Я взяла его, мельком взглянула, подняла глаза, чтобы улыбнуться и указать место...

И мир замер.

На меня смотрел Андрей Резник.

Тот самый.

В дорогом костюме, с идеальной укладкой, с легкой небритостью, которая стоила, наверное, как моя месячная зарплата. В руке — кожаный портфель, на запястье — часы, которые могли бы кормить нашу семью год.

Он смотрел на меня с кривой усмешкой. В его глазах не было удивления. Ни капли.

Только холодное, торжествующее удовлетворение.

На одно бесконечное мгновение мы встретились взглядами. Я почувствовала, как внутри все оборвалось. Как земля уходит из-под ног, хотя под ногами был прочный пол самолета.

Он ничего не сказал. Просто стоял и смотрел.

Я тоже молчала.

А потом за ним кто-то нетерпеливо вздохнул — очередь замерла. Резник отвернулся и прошел в салон, даже не обернувшись.

Я осталась стоять у входа, механически улыбаясь следующим пассажирам, проверяя билеты, указывая места.

А в голове билась только одна мысль: Он все же меня нашел.

________________________________________________________________________________________

Ох... что-то будет! Да?) Как думаете?)

И я в очередной раз хочу поблагодарить вас за поддержку! За звездочки, библиотеки и комментарии. Это так помогает мне понять, что я пробую не зря)
Буду очень рада, если вы подпишитесь на меня. Это поможет нам с вами не потеряться)

Глава 3.1

Я не помню, как закрывались двери самолета. Не помню, как объявляли о начале полета, как показывали инструкцию по безопасности, как взлетали. Все это происходило где-то на автомате, пока мое сознание было заморожено в одной точке: он здесь.

Андрей Резник сидел в кресле 2А. В трех метрах от меня. И улыбался.

Нет, он не улыбался. Он вообще на меня не смотрел. Устроился в кресле, достал ноутбук, наушники, сделал вид, что меня не существует. И это было страшнее любых угроз.

Когда человек угрожает, ты знаешь, чего ждать. Ты готовишься, выстраиваешь защиту. А когда он молчит, просто сидит и делает вид, что ты пустое место — это как если бы надо мной занесли нож, но не опускали. Зависли в миллиметре от шеи, давая возможность рассмотреть лезвие во всех деталях.

Что он задумал? Зачем пришел? Будет мстить здесь, на борту? Дождется в Берлине? Или это только начало, а основной удар случится потом, когда я расслаблюсь?

Я украдкой наблюдала за ним, пока раскладывала питание, проверяла запасы, пересчитывала пледы. Он сидел, уткнувшись в экран, изредка что-то печатал. Идеальный пассажир бизнес-класса. Слишком идеальный.

В какой-то момент ко мне подошла Алиса. Она была в этом рейсе — мы летели вместе, и я мысленно благодарила судьбу за это. Алиса умела вытаскивать меня из любых состояний. Но сейчас даже она выглядела встревоженной.

— Ты видела? — шепнула она, кивая в сторону 2А.

— Видела, — ответила я так же тихо.

— Женя, это же тот самый... из клуба. Я его сразу узнала.

— Я тоже.

— Что он здесь делает?

— Не знаю. Но догадываюсь.

Алиса посмотрела на меня с сочувствием и страхом одновременно. Она помнила ту ночь. Помнила его угрозы.

— Может, просто летит по делам? — предположила она без особой уверенности. — Мир тесен.

— Ага. А еще он тесен ровно настолько, что сын миллионера, у которого собственный самолет, покупает билет в бизнес-класс обычного рейса Москва — Берлин.

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент в разговор вклинилась Катя. Мы с Катей тоже были знакомы — она летала в экономе, но сегодня подменила заболевшую коллегу. Катя была из тех, кто всегда все знает, все слышит и умеет складывать два плюс два быстрее любого аналитика.

— Вы про Резника? — шепотом спросила она, подходя ближе.

— Ты его знаешь? — удивилась я.

— Кто ж его не знает? — Катя закатила глаза. — Светская хроника, тусовки, скандалы. Но вы знаете, что странно? У Резников же есть свой самолет. Bombardier Global, если не ошибаюсь. Папаша ему на восемнадцатилетие подарил. Они всегда на нем летают, всей семьей или с компанией.

— Может, самолет на обслуживании? — предположила Алиса.

— Может, — с сомнением протянула Катя. — Но я слышала от наших, кто в чартерах работает, что Резник-младший терпеть не может коммерческие рейсы. Принципиально. Считает это зазорным для своего уровня. А тут вдруг бизнес-класс... Обычный, между прочим, бизнес-класс, не первый. Странно, правда?

Очень странно, подумала я. Настолько странно, что сомнений не оставалось. Он пришел за мной. Не просто случайно оказался на моем рейсе — он специально выбрал этот рейс, эту авиакомпанию, это время. Потому что мог. Потому что для таких, как он, нет преград.

Я посмотрела на кресло 2А. Андрей по-прежнему сидел в наушниках, уставившись в ноутбук. Но краем глаза я заметила, как дрогнули его губы. Усмешка. Он знал, что мы говорим о нем. Знал и наслаждался.

Самолет набрал высоту. Загорелась табличка «Пристегните ремни», но пассажиры бизнес-класса уже начали ерзать, требуя внимания. Кто-то хотел шампанского, кто-то — плед, кто-то — свежий номер журнала. Я включила режим профессионала. Улыбка, спина прямо, голос мягкий, но уверенный. Я здесь не Женя, которую унизили в клубе. Я бортпроводник Молчанова, и это моя территория.

Или нет?

Я подошла к креслу 2А. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно. Надо прояснить ситуацию. Надо понять, чего он хочет. Может, если я извинюсь, если объясню, что та ночь была ошибкой, что я не хотела его унизить, просто защищалась... Может, он отстанет?

Глупая надежда. Но она теплилась где-то внутри.

— Простите, — начала я, останавливаясь рядом с его креслом. Голос прозвучал тише, чем я планировала. — Можно вас на минуту?

Андрей не спеша снял наушники. Поднял на меня глаза. В них не было ни узнавания, ни интереса. Пустота. Как будто перед ним стоял предмет мебели.

— Слушаю, — сказал он равнодушно.

— Я... я хотела извиниться. За тот вечер. В клубе. Я понимаю, что вела себя неподобающе, но вы...

— Девушка, — перебил он, и его голос был ледяным, — принесите мне шампанского. «Вдова Клико», если есть. И покрепче охладите.

Я замерла. Слова застряли в горле.

Он что, не помнит? Не узнает? Не может быть. Как можно забыть пощечину и коктейль на голове?

— Я... вы не поняли, — попыталась снова я. — Мы встречались в клубе. Я та девушка, которая...

— Жанна, — снова перебил он, и в его голосе появились металлические нотки. — Я сказал: шампанское. Мне без разницы, где мы встречались. Или вы не поняли, что я — пассажир, а вы — стюардесса? Шампанское. Быстро.

Жанна. Он назвал меня Жанной. Во мне боролись два чувства: облегчение, что он не помнит и не будет мстить прямо сейчас, и странное оскорбление. Я для него настолько ничтожна, что он даже не запомнил мое имя?

— Меня зовут Женя, — сказала я, стараясь сохранять профессиональный тон. — Я принесу шампанское.

— Жанна, — отрезал он, даже не взглянув на меня. — Пока вы мне приносите шампанское, я буду называть вас так, как мне удобно. За те деньги, которые я заплатил за билет, я могу называть вас хоть Кларой. Принесите шампанское, Жанна.

Я сглотнула ком в горле. Промолчала. Развернулась и пошла за шампанским.

Глава 3.2

Когда я вернулась с бокалом, он даже не поблагодарил. Просто взял, отпил глоток и скривился.

— Теплое, — констатировал он. — Это называется охлажденное? Замените.

Я заменила. Он сделал глоток и поставил бокал на столик, даже не взглянув на меня.

— Принесите плед. И подушку. И налейте еще шампанского, но уже нормально охлажденного.

Следующие два часа превратились в ад. Андрей Резник, который «не узнал» меня, методично истязал меня своими капризами. Ему было то холодно, то жарко. То плед слишком тонкий, то подушка слишком жесткая. То шампанское не той марки, то сок слишком кислый.

— Жанна, — звал он каждые пятнадцать минут, и я подходила, потому что не подойти не могла. — Жанна, у меня не работает столик. Жанна, этот журнал прошлого месяца. Жанна, можно сделать музыку тише? Жанна, почему так долго?

В какой-то момент он потребовал пересесть. Просто потому, что ему показалось, что кресло 2А «неудобное», а 4С свободно. Я объяснила, что пересаживаться во время полета запрещено правилами безопасности, особенно в бизнес-классе, где балансировка салона имеет значение.

— Мне плевать на ваши правила, — отрезал он. — Я плачу за комфорт. Хочу сидеть там.

— Это невозможно, — повторила я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Невозможно? — он приподнял бровь. — А если я напишу жалобу на некомпетентность персонала? Если скажу, что вы хамите пассажирам?

Я сжала зубы.

— Я приглашу старшего бортпроводника, и он объяснит вам правила безопасности.

Игорь Сергеевич пришел, спокойно и вежливо объяснил Андрею, что пересаживаться нельзя. Андрей выслушал, кивнул, а когда Игорь Сергеевич ушел, снова посмотрел на меня с той же кривой усмешкой.

— Хорошо, Жанна. Вы победили. Пока.

Я выдохнула. Но рано.

Через час, когда я разносила обед, он снова встал. Просто резко поднялся с кресла, даже не посмотрев, что я стою рядом с тележкой, и несу поднос с едой для пассажира из 3-го ряда.

Я не успела среагировать. Поднос накренился, тарелка с горячим супом соскользнула и полетела прямо на Андрея. Суп вылился ему на брюки, на пиджак, на белоснежную рубашку. Овощи и зелень живописно украсили дорогую ткань.

На секунду в салоне повисла тишина. Пассажиры обернулись. Кто-то ахнул.

А потом Андрей заорал.

— Ты что творишь, идиотка?! — закричал он, вскакивая и отряхивая одежду. Суп продолжал стекать по брюкам, оставляя жирные следы. — Ты совсем слепая?! Смотреть надо, куда прешь со своей тележкой!

— Я... вы резко встали, я не ожидала... — попыталась оправдаться я, хотя понимала, что формально виновата. В т

аких ситуациях всегда виноват бортпроводник, даже если пассажир встал как ужаленный.

— Не ожидала она! — передразнил Андрей на весь салон. — Вы видели? Видели, что здесь творится? Это что за сервис? Я заплатил за бизнес-класс, а меня кормят помоями, обливают супом, хамят!

— Успокойтесь, пожалуйста, — Игорь Сергеевич уже спешил к нам. — Мы все уладим. Женя, принеси салфетки и воду.

Я бросилась выполнять, но Андрей не унимался.

— Я подам в суд! — кричал он. — На вас, на вашу авиакомпанию, на эту безрукую! Костюм стоит двести тысяч, между прочим! Часы залило! Вы понимаете, что часы — это лимитированная серия, их теперь только в Швейцарию везти чистить?

— Мы компенсируем стоимость химчистки, — пытался урезонить его Игорь Сергеевич. — Напишите претензию, мы обязательно...

— Химчистки? — взвился Андрей. — Да эту одежду после такого только выбросить! Я требую книгу жалоб! Я требую, чтобы эту... эту девицу уволили! Чтобы она больше никогда не работала в авиации!

Я стояла в проходе с салфетками в руках и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он добился своего. Он пришел не мстить сразу, он пришел уничтожить меня медленно, методично, с наслаждением. И у него получалось.

Игорь Сергеевич пытался успокоить разбушевавшегося пассажира, предлагал компенсацию, извинялся. Андрей требовал книгу жалоб, требовал мои данные, требовал, чтобы капитан вышел и лично перед ним извинился. Весь салон бизнес-класса наблюдал за этим спектаклем. Кто-то сочувственно смотрел на меня, кто-то — осуждающе на Андрея, но большинство просто наслаждалось бесплатным шоу.

Наконец, когда самолет пошел на посадку, Андрей немного успокоился. Он записал мои данные — фамилию, имя, номер удостоверения — и пообещал, что завтра же свяжется с руководством авиакомпании.

— Вы пожалеете, что вообще связались со мной, — прошипел он, когда я проходила мимо, проверяя ремни перед посадкой. — Жанна.

На этот раз в его голосе было столько яда, что я поняла: он помнил. Помнил все. И эта игра с «Жанной» была частью наказания.

Я не ответила. У меня не было сил.

Самолет приземлился в Берлине. Пассажиры начали выходить. Андрей Резник вышел одним из первых, даже не взглянув в мою сторону. Просто прошел мимо, как будто я была пустым местом.

Алиса подошла ко мне, когда последний пассажир покинул борт.

— Жень, ты как? — спросила она тихо.

— Нормально, — соврала я.

— Он специально это сделал. Ты же понимаешь? Он специально встал, когда ты несла еду.

— Понимаю.

— Игорь Сергеевич сказал, что напишет объяснительную, что пассажир вел себя неадекватно. Может, пронесет.

— Может, — кивнула я, хотя в глубине души знала: не пронесет. У таких, как Резник, всегда есть план. И этот план работал безупречно.

Мы начали уборку салона. Пассажиры бизнес-класса всегда оставляют после себя меньше мусора, чем эконом, но сегодня, кажется, кто-то специально сорил. Салфетки на полу, пустые бутылки, скомканные журналы. Я механически собирала все это, стараясь не думать о том, что ждет меня в Москве.

— Я пройду по салону, проверю, все ли в порядке, — сказала я Алисе. — Ты пока начинай на кухне.

— Хорошо. Только не убивайся, Жень. Прорвемся.

Я кивнула и пошла по проходу, проверяя каждое кресло. Подняла упавшую подушку, поправила плед, заглянула в кармашки кресел. Пусто.

Ряд 2А. Кресло Андрея. Я остановилась, глядя на пустое сиденье. Здесь он сидел два часа и мучил меня. Здесь он уничтожал мое профессиональное достоинство по кусочкам. Здесь он...

Я опустилась на корточки, чтобы проверить, не завалилось ли что-то под кресло. Пассажиры часто роняют мелочи, и если не проверить, следующий рейс начнется с жалобы на грязь.

Под креслом что-то блеснуло.

Я запустила руку в щель между сиденьем и полом и нащупала маленький предмет. Когда вытащила его на свет, увидела обычную флешку. Черную, неприметную, без опознавательных знаков. Таких миллионы.

Наверное, кто-то из пассажиров обронил. Может, даже Андрей.

Я уже хотела положить ее в коробку для забытых вещей, как вдруг что-то остановило меня. Какое-то внутреннее чувство, похожее на электрический разряд. Я посмотрела на флешку, потом на кресло, пот