Любовь для офицера

Глава 1

- Раздевайся, - низким голосом рычит огромный незнакомый мужчина. - Живо!

- Ч-что? - стуча зубами от пробирающего до костей холода, спрашиваю я.

Сам он при этом первым начинает раздеваться. Быстро, но чётко, снимая с себя зимнюю куртку и выжимая её от воды.

- Н-ни, за, что, - стуча зубами и пытаясь обхватить себя поплотнее замерзающими руками, раздельно выдаю я.

По другому просто не получается разговаривать. Зубы стучат друг об друга от возмущения, страха и холода. И я сама не знаю, чего сейчас испытываю больше.

- Раздевайся, - повторяет он вполне членораздельно. Словно не выловил меня только что из ледяной воды. В которой я благодаря ему же и оказалась.

Я пытаюсь отступить назад, когда он делает шаг ближе. Но сделать это по снегу, да ещё с подвёрнутой ногой, не так-то просто.

- Что вы себе... - только и успеваю воскликнуть, когда мужчина одним размашистым шагом меня настигает.

Он придавливает пронзительным взглядом карих глаз. Вцепляется своими огромными ручищами в мои запястья и буквально разводит руки в стороны.

- Пневмонию схлопочешь, дурёха.

Он решительно расстёгивает мою белую куртку с меховой оторочкой.

Убежать нет вариантов, но так просто сдаваться этому маньяку я не намерена. Вцепляюсь в его запястья руками в тонких перчатках, которые сейчас совершенно не согревают пальцы. Скорее наоборот, только вытягивают тепло при каждом порыве морозного ветра.

Когда-то давно я слышала, конечно же мельком, про то, что надо снять мокрую одежду. Но не в присутствии же совершенно незнакомого и откровенно пугающего своими размерами мужчины.

Пускай даже он явный красавчик. Широкоплечий, мускулы рельефно выделяются под тельняшкой с голубыми и белыми полосами.

От таких мужиков девчонки наверняка кипятком писают. Взгляд пронизывающий и вызывающий дрожь где-то внутри.

Это всё от холода Люба.

Несмотря на мои протесты, мужчина стягивает мою куртку. Безжалостно скручивает её прямо на моих глазах, и начинает выжимать.

Половина моей месячной зарплаты. Это какой-то кошмар.

- Прек-кра-ти-те, пр-тить.

- Помолчи, язык прикусишь. Штаны снимай.

Он бросает на снег то, во что превратилась моя куртка, и рукой подталкивает сесть.

- Я н-не м-гу, - от возмущения и боли в ноге, чуть не плачу.

- Блядь, - он берёт меня за плечи и садит на куртку. - Что с ногой?

- Н-н...

- Ясно.

Несмотря на то, что он так же, как и я сама, весь мокрый, от него валит пар, настолько он горячий. Конечно. Он же бежал. Из-за этого я и испугалась. И ногу подвернула так неудачно, прямо на мосту через небольшую речушку.

Испугалась бегущего в мою сторону огромного мужика со злым взглядом.

Он начинает быстро щупать лодыжку.

- Ой! - вскрикиваю я от боли.

- Тс, - он продолжает ощупывать пальцами мою ногу. - Вывих, - и тут же, без перехода продолжает. - Ладно штаны оставь.

Он подхватывает со снега свою куртку, накидывает мне на плечи. Собирает мои мокрые волосы и скручивает их. Больно тянет кожу на голове, выжимая волосы.

Встаёт и начинает расстёгивать свой ремень.

Господи! Неужели он меня прямо тут решил изнасиловать?

Ну почему всё в одно утро? Сначала машина сломалась посреди дороги. А теперь ещё это?

Быстро скинув свои тяжёлые ботинки по типу берцев, мужчина стягивает джинсы. А я сижу кутаюсь в холодную чужую куртку, и дрожу всем телом.

К моему немалому облегчению, он быстро и явно со знанием дела выжимает свои джинсы и снова надевает их на себя. Обувается, и помогает мне встать.

Я балансирую на одной ноге, и стараюсь не упасть.

Он быстро продевает мои руки в рукава своей куртки и суёт мне то, во что превратилась моя. Поворачивается спиной.

- Чт, в, зд-дмал? - только и могу выдавить я.

- На руках неудобно. Так что держись крепче, дурёха.

Обидно капец.

Но высказывать претензии я предпочитаю, сидя в тепле. А не посреди заснеженного лесопарка. На берегу маленькой, но бурной речки.

Мужчина подхватывает меня за бёдра, и я невольно вцепляюсь в его плечи руками. Кисти рук даже близко не достают до конца рукавов, но так даже теплее.

Он подкидывает меня на своей спине, как не слишком удобный рюкзак.

- Полоса и полная выкладка, - говорит негромко, видимо сам себе, но из-за того, что моё лицо практически над его плечом, я всё слышу.

Он делает пару шагов. И срывается в быстрый бег между деревьев.

Я даже примерно не могу представить, в какую сторону нам надо выбираться к людям. Сумочка, с телефоном, кошельком, и ключами от машины, уплыла куда-то по течению реки.

Он бежит быстро. Уверенно. Подпрыгивая на его спине при каждом шаге, я вжимаюсь в твёрдые до каменности мышцы спины.

- К-к-куда... - мне самой смешно от того, как получается разговаривать, когда тебя тащат на спине, но молчать не могу.

- У меня, там, машина, - размеренно между шагами выдаёт он слова.

- Мн, н, работ, над, - стараюсь вставить я и подстроиться под его движения. Но из-за стука зубов и тряски получается нечто нечленораздельное.

- Ага, прямо, так? - он продолжает бежать, и я прижимаюсь лицом к его плечу, чтобы не получить по нему мелкими веточками.

Он прав. Конечно же прав. В таком виде я не могу появиться на встрече. Меня просто уволят.

И если не появлюсь вовремя. Тоже уволят.

- Едем, ко мне, - безапелляционно продолжает мужчина.

Глава 2

Михаил.

Привычно оставляю машину на въезде в лесопарк. Оставляю в ней всё кроме ключей.

Морозный воздух холодит шею. Заматываю плотнее бордовый шарфик.

Если бы не цвет, я бы его любил всем сердцем. Но, сука, цвет!

А всё ребята мои. Бойцы. После выписки из госпиталя. Сразу после того, как подписали приказ. Комиссован по ранению. К дальнейшей службе не допущен.

Ещё подшучивали надо мной. "Чтобы не забывал нас, командир."

Хорошие ребята. Все вместе и каждый по отдельности.

Зубы сами собой сжимаются до хруста, стоит только подумать о том, что они остались служить. А я теперь на гражданке вынужден прохлаждаться.

Так. Клим. Собрался. И бегом.

Пикаю сигналкой, и слегка пружинящим шагом, срываюсь с места.

Хирург, когда подписывал документы из госпиталя, говорил. Будешь хромать до конца жизни. Не добавил, но по глазам было видно. На обе ноги, хромать.

Ничего. Ни следа хромоты.

А всё ежедневные многокилометровые пробежки. Сначала через дискомфорт. Теперь уже в полную силу.

Год. Каждый день по утрам.

В любую погоду.

Вот и сейчас несусь уверенным шагом по почищенной узкой дорожке между деревьями. Не сильно напрягаюсь. Размеренно и плавно.

Зимние берцы стучат по наледи. Стоит только чуть оступиться, и подвернуть ногу можно на раз.

Поэтому не даю себе замедляться. И оступаться.

Какой дебил придумал? Скрести погрузчиком снег? Он же только утрамбовывается от гладкого ковша.

Ладно. Мне норм. Остальные пускай под ноги смотрят. и не бегают зимой.

Впереди поворот дорожки. Впереди такой приметный мостик. Каменный. Хрен знает какого года постройки.

Речушка. Маленькая, но бурная. Красивая.

Надо как-нибудь остановиться, постоять.

Только не сегодня.

Ха! Я себе это уже год твержу.

И каждый раз бегу по пустынной дорожке.

На этот раз впереди силуэт. Огненно-рыжие волосы. Белая курточка.

Девчонка походу. Чего она тут делает?

Девчонка идёт в одну со мной сторону. Оборачивается на мой топот. Даже с расстояния в несколько десятков метров вижу, как меняется её лицо.

Испугалась кого-то? Кого тут бояться? Тут кроме меня нет никого.

Продолжаю бежать в привычном темпе.

Девчонка ускоряется. Переходит на лёгкий бег.

Молодец, бегом оно всегда быстрее. Да и теплее. Морозец градусов 20. А она ещё и без шапки.

Ладно моя тыква отмороженная. Но ей-то надо голову беречь.

Она уже откровенно бежит. Взбегает на мостик. Как-то неловко поскальзывается. И валится в сторону края мостика.

Пиздец, сука, блядь!

Прямо в воду падает.

За собственным топотом почти не слышу всплеска воды. Хорошо хоть не на лёд. Точно бы переломалась.

Ускоряюсь мгновенно. Что есть мощи. Даже в боку неприятно колет. Один раз.

Не думая взлетаю на мостик и прыгаю в воду по течению. Уже в полёте вижу её белую с рыжим фигурку в воде.

Ледяная вода охватывает со всех сторон. Выбивает воздух из лёгких.

Хорошо хоть с сердцем проблем нет. Надеюсь у неё тоже.

Плыву вперёд, большими гребками.

Блядь. Надо было куртку скинуть. Напиталась воды. Тянет весом.

Но расстояние между нами неуклонно сокращается. Я уже совсем близко. Пара метров.

Она молодец, держится на поверхности. Вижу её взгляд на меня.

Бегу по лесопарку с грузом. Ноги воют от нагрузки.

Нормально так побегал.

Ладно. Это всё ерунда. Главное тепло.

Девчонка стучит зубами у меня на спине. Прижимается плотнее. То ли чтобы не упасть, то ли чтобы согреться. От мокрого тельника на мне пар валит.

Она что-то бормочет. Не сразу понимаю.

Про работу что-то? Совсем сбрендила дурёха?

- Ага, прямо, так? - усмехаюсь на бегу. Она даже трястись на пару секунд перестаёт. - Едем, ко мне.

Говорю коротко, между шагами, чтобы дыхание не сбивать.

Чего побежала-то? Ну шла и шла бы дальше. Так нет же, побегать решила.

Но внутри честно признаюсь себе.

Девчонка. Ладно, не совсем девчонка. Двадцать с чем-то. Красивая. Фигуристая. Оценил, пока она в одном тонком свитере тряслась.

А я? Амбал херов. Метр девяносто, сотня кило литых мышц. После пробежки каждый день тренажёрный зал.

Ума блядь, палата. Всё никак не привыкну, что оторопь и страх вызываю своими габаритами. В ВДВ было проще. Мужики. Грубые. Уверенные в себе.

А тут феечка рыжеволосая.

Так, Клим, соберись, майор.

Впереди уже просвет видно. Край лесополосы. Если не ошибся с направлением, машина чуть левее.

- Тебя, как, звать? - спрашиваю, просто чтобы чуть расслабилась.

- Лю-ба, - почти не стуча зубами, отвечает девчонка. - К-клим-мова.

Оступаюсь прямо на бегу.

Блядь!

Глава 3

Любовь.

Мужчина как-то резко проваливается вперёд.

- Ой! - вцепляясь в него ещё крепче, вскрикиваю я.

Мы на полном ходу летим в дерево. Я зажмуриваюсь изо всех сил.

Он меня точно сегодня угробит.

Резкий, глухой удар. И мы так же резко останавливаемся. Я мысленно прохожу по собственному телу взглядом. Новых очагов боли нигде не ощущаю. Поэтому открываю глаза.

Он стоит на одной ноге. Второй уперевшись в дерево перед собой. Практически на уровне собственной груди.

Ничего себе!

Чуть поворачивает голову в мою сторону. Опускает ногу, и подмигивает, словно для него всё это вообще не в новинку. Крепче сжимает мои бёдра и продолжает бежать.

Нахальный тип! Все ляжки мне облапал уже!

Но высказывать претензии огромному мужику, на спине которого я фактически еду, как-то не совсем... Как бы поточнее выразиться?

Безопасно. Во. Не совсем безопасно. Ещё бросит меня посреди леса. И всё. Так что помолчи Люба. Придержи свой язык. Пока к людям не выйдем. Чтобы не так страшно было.

Спустя минуту мы выскакиваем на дорогу. Он уверенно сворачивает налево. Мимо едет поток встречного транспорта. Но я не могу так сразу сориентироваться, в какой стороне моя машина. Если она вообще где-то здесь.

Со всеми этими волнениями, я даже не обратила внимания, на каком мы берегу речки оказались.

- Вас, как, зовут? - решаю я задать логичный вопрос.

Надо же хотя бы знать имя человека, Который тащит тебя на закорках.

Заодно в милиции будет хоть что сказать. Нет, в полиции.

- Михаил, - скороговоркой отвечает он.

Миша. Миша, несёт на спине Машу. Почти как в сказке. Только я не Маша.

После небольшого поворота трассы, впереди вижу пару машин.

О, моя ласточка! Так неожиданно заглохшая на ходу. Я только и успела, к обочине прижаться.

- Вон, вон, там, - пытаюсь я одновременно держаться и показать рукой на свою машину на противоположной стороне трассы.

- Ключи, есть? - спрашивает он, и продолжает бежать.

Я не сразу понимаю о чём он. Потом доходит. Ключи остались в сумочке, а её несёт река, куда-то в сторону...

Даже не знаю. Куда там она впадает?

Машу отрицательно головой. Но он определённо и не нуждается в моём ответе.

- И что мы, будем, там, делать? Вокруг, бегать, и песни, петь? Можем, поджечь, погреемся.

Меня берёт откровенная оторопь.

В смысле поджечь? Мою ласточку? Мою Тойотушку? Он с ума сошёл?!

- Вы, совсем, спяти... - не успеваю закончит гневную речь, потому что прикусываю кончик языка от тряски.

- Точно нет. Нас же, проверяют, - понимает он мою недосказанность.

Мы уже далеко убежали от моей машины. И впереди, так же на противоположной стороне, вижу машину. Чёрный силуэт. Что-то агрессивное. Хищное.

Михаил останавливается на обочине, поток машин не очень активный, но всё же впереди трасса.

- Любишь экстрим? - насмешливо спрашивает он.

Что?

Я когда переходила одна, с трудом выбрала момент. Но нужда прижала, и пришлось перейти. Чтобы выйти через лесопарк к обжитым местам.

И главное туда, где ловит мобильный интернет.

Сраные глушилки! Даже такси не вызвать. А если что-то случится? Как вот у меня с машиной? Погибать на дороге? И ведь никто даже не остановился помочь.

Ответить я не успеваю.

Он мчится через дорогу со мной на спине, а я изо всех сил зажмуриваюсь. И молюсь, чтобы нас не сбило машиной.

- Ноги вниз, - командует он, и отпускает мои бёдра.

Наконец-то перестал меня лапать. Я ему непременно всё выскажу. Попозже. Но непременно.

Продолжаю держаться за его плечи, чтобы не упасть, стоя на одной ноге. Подвёрнутую ногу берегу.

Михаил достаёт ключи и пикает сигналкой. А я разглядываю его машину вблизи.

На БМВ похоже. Как в фильмах, про бандитов.

Господи, он точно бандит.

Он открывает дверь, и подталкивает меня к салону. Я неловко заваливаюсь на переднее сиденье попой. А он даже не помогает ноги убрать. Оставляет дверь открытой и обходит машину.

Немного неловко затягиваю ноги в салон, и сама закрываю дверь.

Тоже мне, джентльмен. Блин, почему я такая неблагодарная? Не бросил тонуть, уже хорошо.

Михаил садится и заводит двигатель. Первым делом включает печку. Потом ещё чем-то щёлкает. И я чувствую, как ледяное сиденье подо мной, начинает медленно теплеть.

Из воздуховодов дует тёплый воздух и я подставляю под его струи руки и ноги.

Господи, какой кайф просто оказаться с мороза в тепле.

Машина трогается. Первые секунды плавно. Потом резко набирая скорость. Вливается в поток несущихся машин.

- Перчатки-то сними, дурёха. Быстрее руки согреются, - говорит он таким тоном, будто я совсем несмышлёный ребёнок.

- Что вы себе позволяете? Я вообще-то... - внутри кипят обида и злость.

- Что? - как ни в чём ни бывало, спрашивает он.

И при этом даже не смотрит на меня.

В голове всплывает фраза из какого-то фильма.

"Повернись, и скажи мне это прямо в лицо!"

Тот самый мост, с которого так неудачно свалилась Любовь Климова.

Или любовь "Клима"? Хм.

Глава 4

- Вы хам и нахал! - немного разомлев в тепле, выпаливаю я.

- Есть такое, - совершенно не осознавая собственную вину, отвечает он.

У меня аж дыхание пресекается от подобной наглости.

Да как он может? Это ни в какие ворота! Сначала из-за него чуть не утонула. А теперь ещё и оскорбляет?

Или не оскорбляет?

Да, нет. Точно оскорбляет. А я справедливо оскорбляюсь.

- Ты, кстати, пристегнись, - говорит он.

- А вы что, камер боитесь? - чуть насмешливо спрашиваю я.

- Нет. Что ты решишь свою гордость проявить. И на ходу выйти.

- Ах вы... Да как вы...

- Не забыть сказать травматологу, чтоб голову твою просветили, - говорит он так, словно делает для себя пометки в памяти. - На всякий случай. Хрен знает, обо что ты там ею билась.

Он настолько выбивается из всех, привычных для меня, мужских моделей поведения, что я не сразу нахожу, что сказать в ответ.

- Прекратите меня оскорблять!

- Так ты не оскорбляйся, - он на секунду отрывается от дороги и поворачивает голову в мою сторону.

Его самодовольная улыбка бесит настолько, что хочется ему врезать.

Но внутри трепещущее ощущение, что это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

Как с тигром. Которого так хочется погладить, глядя через решётку зоопарка. Но совсем не хочется, когда видишь, как этот же самый тигр настигает добычу.

Бр-р-р.

От этого ощущения даже мороз по коже пробегает. Плотнее кутаюсь в его мокру. куртку. Надо бы снять. Да только сидя в салоне машины, это не так-то просто сделать. Остаётся только временно смириться с этим.

Куртка ещё и пахнет хозяином. Не скажу, что неприятно. Скорее как-то... По-мужски что ли?

Не как у многих, вещи прокурены и воняют табаком. Особенно мокрые. А тут чуть мускусный запах. Конечно. Кто же поверит, что такой лось курит? По нему буквально с первого взгляда видно. На спорте. Мышцы бугрятся под полосатой тельняшкой. Даже на руках.

Украдкой бросаю на него гневный взгляд.

- Куда вы меня везёте? - спрашиваю прямо. - У меня важная встреча. Надо обязательно успеть.

От резкого перехода из холода в тепло, начинает клонить в сон. И я стараюсь бороться с этим предательским ощущением расслабления и безопасности.

- Надо тебя в травму сдать, - отвечает он. - Снимки, вся хуйня.

Властно накатывающая дрёма слетает, как по мановению волшебной палочки.

- Вы не могли бы нецензурно не выражаться? - смотрю на Михаила максимально осуждающим взглядом.

Он на секунду поворачивает голову и отвечает.

- Мог бы, - отвечает просто.

- Спасибо, - говорю я.

- За что спасибо? - он бросает на меня недоумённый взгляд.

Что ему сказать? Спасибо за то, что чуть не угробил? За то, что не бросил? Или достаточно "спасибо, что не будете материться"?

Вот. Последний вариант самое то.

- Спасибо, что не будете нецензурно выражаться, - мои губы сами собой чуть растягиваются в благодарную улыбку. Не в привычную дежурную, а искреннюю. Без демонстрации всех тридцати двух белых зубов.

- Кто такое сказал? - отвечает он.

До меня даже смысл его вопроса доходит не сразу, а спустя секунду.

- Вы сказали.

- Когда такое было?

- Ну как же? Только что.

- Я такого точно не обещал, - ухмыляясь, отвечает он.

- Надо заодно попросить, просветить и вашу голову. Вы сами только что сказали "мог бы", - в мой тон вместо благодарности прорывается раздражение.

- Свои слова я помню, - не переставая ухмыляться, отвечает Михаил. - Только там не было обещания, нецензурно не выражаться.

- Но как же... - замолкаю сама.

Верно. Я спросила, и он ответил "мог бы". Никаких обещаний.

Он держит лицо суровым. И если бы не мимолётные самодовольные улыбки, я бы могла решить, что он вообще ничего не испытывает.

- Хорошо. Вы можете при мне не материться?

- Могу, - с лёгкой улыбкой отвечает он.

Я уже предвижу его дальнейшие слова, но всё же уточняю.

- Всё равно будете да?

- Конечно, - без тени сомнения, отвечает он. - У нас знакомство кратковременное, а его я знаю много лет.

- Кхм, кого, его? - опешиваю я от такого ответа.

- Великий и могучий русский язык. И матерные слова, как его неотъемлемую часть.

- Вы просто невыносимый, - вижу, как он с любопытством смотрит на меня краем глаза и ждёт продолжения, - хам.

Получается не так экспрессивно, как мне бы того хотелось. Но мат я ни в каком виде не люблю. Поэтому приходится использовать слова с меньшей эмоциональностью.

- Так мы это уже выяснили, - он напрочь отказывается испытывать по этому поводу чувство вины. - Михаил. Михаил Клим... - он делает паузу, а у меня сердце пропускает пару ударов.

Нет! Нет! Таких совпадений не бывает! Я не верю во всю эту ерунду с неизбежной судьбой!

Дорогие друзья!

Нравится наша история? Тогда ткните "мне нравится".

И подписывайтесь на авторов.

Вам не сложно. Нам приятна положительная обратная связь.

История пишется быстрее.

Глава 5

Любовь.

Он словно специально испытывает моё спокойствие, своей паузой. Но стоит мне проявить любопытство, и я попадусь в его расставленную ловушку.

Я могу только сделать вид, что мне всё равно, какая там у него фамилия.

- Хорошая фамилия, - говорю я. - Короткая. Наверное вам родители побоялись давать длиннее.

Вот тут уже он поворачивает голову и смотрит пристально, с откровенным любопытством во взгляде. и это при том, что мы въезжаем в город, и движение становится более плотное.

- И почему же? - делая вид, что не замечает моей западни, спрашивает он.

- Сомневались в крепости вашей памяти. Вот и дали фамилию короткую. Чтобы не забыли ненароком.

Таким тоном, словно это само собой разумеется, отвечаю я.

- Ха! Да уж, это они могли. Батя в молодости тот ещё был юморист, - Михаил смотрит на дорогу, а я вижу, как его губы растягиваются в тёплой улыбке. Похоже из-за приятных воспоминаний о родителях.

- А мама?

Спрашиваю, и тут же хочу похлопать себя по губам.

Люба! Какое тебе дело до его мамы?

- Мама с юмором была на вы. Но отцовский терпит до сих пор.

- Мужественная женщина, - говорю я. - Я бы не смогла.

- Это навык. Он вырабатывался годами. Ещё научишься.

У меня возражения встают поперёк горла.

Это он сейчас на что намекает? Научусь его что-ли терпеть? Да ни за что на свете!

- Хорошо, что мне этот навык не понадобится. И ваше неуважительное обращение, мне терпеть осталось совсем недолго, - уверенно выдаю я. - Вы можете мне такси вызвать? Я дальше как-нибудь сама.

Он прямо на ходу немного наклоняется вправо. Я отшатываюсь к двери. Неизвестно, что у него на уме.

Но Михаил тянется к бардачку, и достаёт телефон. Даже без сомнений суёт его мне в руки.

- Что? - не понимаю я. - А сами не можете?

- Это не безопасно. Я же машину веду. И к тому же, у меня тут и так достаточно отвлекающих внимание факторов.

Щёки вспыхивают от возмущения.

Это я-то отвлекающий фактор?!

Таких нахальных мужиков я в жизни не встречала. Были конечно всякие за время взрослой жизни. Двадцать семь лет, всё ж таки.

Но таких не попадалось на пути.

- Не боитесь? - спрашиваю я и тыкаю включение экрана.

- Так я же порнуху на нём не смотрю. Вышел уже из этого нежного возраста. Но если прям невтерпёж, можно поискать.

- Вы всё это говорите специально, да? Чтобы меня позлить?

- Не, просто привычка такая. Не стесняться.

- Да уж, я заметила. Странно даже, что вы слово такое знаете.

- Хорошее слово, - ухмыляясь говорит он. - Мне нравится. Оно само по себе некоторых заставляет испытывать это чувство. Вот как тебя.

Я понимаю, что он прав. А ещё то, что если я полезу в его телефон и вызову себе такси, то и оплата такси спишется с его карточки. Просто потому, что приложение наверняка к ней привязано.

Вот и получается, что я в любом случае буду ехать за его счёт.

- А вы можете меня отвезти на встречу? Мне правда очень это нужно.

- Могу, - станно легко соглашается он. - Могу даже свой костыль дать.

- Зачем свой костыль? - не понимаю я.

- У тебя же нога подвёрнута, - медленно, как ребёнку, объясняет он. - Или ты собралась всю дорогу на одной ноге прыгать? Они у тебя конечно крепкие, в моём вкусе, но это жутко неудобно.

Я даже не знаю, что ему ответить. С одной стороны, комплимент. С другой, явно надо мной насмехается.

В голове даже мысленная картина рисуется. Я на одной ноге, подняв вторую, и с костылём в руке. Почему в руке, а не под рукой? Ну так у нас разница в росте какая? Сантиметров двадцать? Явно не меньше.

От такой картинки становится смешно, и при этом она пугает. Так я не то что встречу провести не смогу. Меня после такого уволят. Даже, если я всё сделаю идеально.

Видимо от него не укрылись мои дрогнувшие в улыбке губы.

- Так что, сначала травма. А потом уже, куда там тебе надо. Раз такси передумала вызывать, то кинь телефон обратно в бардачёк.

Михаил уверенно ведёт машину, а у меня внутри всё буквально кипит, от его приказного тона. И главное, полного отсутствия вины за произошедшее.

Но вместе с тем, я не могу не признать, что в этом есть что-то привлекательное. Сильный мужчина. По-мужски красивый. Аккуратно подстриженная короткая борода. Густая. Самцовая. Не тот реденький пушок в три волосинки, который бывает у молодых и не особо мужественных. Взгляд карих глаз из-под бровей.

Не отвлекаясь от собственных мыслей, открываю бардачёк.

Н-да, Люба. Внимательность у меня, уровень бог.

Не знаю, куда я смотрела, когда Михаил доставал из бардачка телефон, но явно не внутрь.

Иначе сразу бы заметила, чуть небрежно, брошенное внутрь сплетение кожаных ремешков. И кобуру с торчащей матово-чёрной рукоятью пистолета.

Б-р-р-р. По спине пробегает опасный холодок.

Спокойно Люба. Не подаём вида. Ведём себя естественно.

Глава 6

Михаил.

Бля. А девчонка хороша. И на ощупь. И внешне. Сумасшедше-голубые огромные глазищи. Рыжие длинные волосы.

Да и в общении тоже. Давно мне не было так интересно с человеком пообщаться. Совсем в вопрос восстановления ушёл. Ну и в бизнес немного. Хотя там-то просто всё. Поставил компетентного человека. И всё. Пущай работает.

Со здоровьем так не получается. Или сам. Или оставайся хромым калекой на всю жизнь.

Опа. А чего это она напряглась?

Бля-а-а. Забыл совсем. Там же в бардачке ствол в кобуре со сбруей. Напугалась походу. Ладно. Напугалась и напугалась. Чего теперь-то переживать?

Дальше едем молча. Люба напряжённо помалкивает. А я просто молчу. Мне комфортно в тишине. Не надо никакого неостановимого щебетания.

Она ёрзает на сиденье. Явно отогрелась уже. Даже куртку мою пытается снять прямо так, сидя.

Забавная. Люба. Лю-ба. Лю-бовь. Любовь Климова. Чёт я расслабился.

В травме её, конечно, примут. Только растянется оформление надолго. Хотя, мне-то какое дело? Быстро-долго. Из речки вытащил? Вытащил. Из лесу вынес? Вынес. Даже в травму доставлю. Дальше своей дорогой.

Майор. Не пизди хоть сам себе. Когда такое было, что ты кого-то в беде бросал? Так что прекращаем этот трёп, и едем в платный медцентр.

- Зачем вам пистолет? - спрашивает Люба.

Не выдержала значит? Женское любопытство пересилило страх?

- От хищников в лесу отстреливаться, - шучу я.

- Так вы же его в лес собой не взяли? - даже с каким-то вызовом в голосе, спрашивает она.

- Кха. Так разве ж это лес? Да и хищников там отродясь не водилось. Ни единого. Кроме меня самого.

- А вы значит хищник?

Она походу меня подначивает.

- А разве не видно, какой я страшный? - изображаю свой самый зверский оскал.

- На комплимент напрашиваетесь? - явно борясь с улыбкой, отвечает Люба.

- Нахрена мне это надо? - совершенно серьёзно спрашиваю в ответ.

- А вас этому в детстве научили? - на мой недоумённый взгляд, она добавляет. - Отвечать вопросом на вопрос.

- В детском саду для особо одарённых, среди слабо развитых, - с серьёзным лицом, отвечаю я.

- Оно и видно. Что вы особо одарённый.

- Так, а я о чём? Иначе бы не взяли. Там конкурс на место был, МГИМО отдыхает.

Она отворачивается к боковому окну. Я смотрю на дорогу. Наконец она не выдерживает. Мелодичный женский смех заполняет салон моей резвой Бэшки.

Люба смеётся ещё пару секунд и постепенно затихает. Я делаю вид, что ничего не произошло.

- Вы же всё это специально да? - с улыбкой спрашивате она.

Чёрт. Это так мило. И так сексапильно. Бля-ать. Не думать. Не думать о сексе.

- Что именно? - останавливаюсь на светофоре и смотрю на неё.

- Ну, веселите меня, - говорит Люба. - Специально да?

- Нет конечно же. Как можно было так обо мне подумать? Прекратите обо мне хорошо думать. У меня уже уши горят.

Она снова отворачивается к боковому окну.

Мы подъезжаем к частной клинике, в которой меня знают. Проходил реабилитацию, после выписки из госпиталя. Можно было и в говударственную записаться. Но кто пойдёт лечиться бесплатно и долго, когда можно платно и быстро?

Останавливаю Бэшку на парковке, прямо под знаком. Для инвалидов.

Если кто-то против, то это его проблемы. У меня между прочим и справки все есть, об инвалидности. Самые настоящие. Не с собой правда. Но удостоверение в бардачке валяется. Уже несколько месяцев не пользовался. С тех пор, как привёл себя в норму.

Неудобно стало пользоваться. Но сейчас случай особый. Не для себя стараюсь.

Выхожу из машины и обхожу её. Люба то ли запуталась в ремне безопасности, то ли не знает, как дверь открыть. А может и вовсе, сомневается, что я привёз её по адресу.

Открываю дверь с её стороны.

- Попрыгали, - командую я, - или всё-таки костыль из багажника достать?

Она смотрит на меня с укором.

Ладно-ладно, не дуйся. Я же не со злым умыслом. От чистого, горячего, офицерского сердца.

Подаю руку. Когда садилась, спецом не стал этого делать, чтоб не пугалась. Чтобы привыкла. Теперь вполне нормально.

Она берётся за руку, и я помогаю ей вылезти из салона.

- Куда вы меня привезли? - спрашивает она и крутит головой.

- В клинику, ща просветят насквозь. Если есть что-то запрещённое, то непременно найдут. Лучше признаться сразу.

- Всё запрещённое река унесла, - отвечает она.

- Даже любопытно, что же это?

- Нельзяграмм в телефоне, - улыбаясь, отвечает Люба.

- Тогда я спокоен. Подставить плечо, или на спине?

- А без этого никак? Я вполне себе взрослая женщина, и могу своими ногами идти, - она старается на одной ноге отпрыгать чуть дальше от машины, чтобы закрыть дверь. И едва не падает.

- Значит плечо? - задумчиво спрашиваю я.

Она тяжело вздыхает. Определённо смиряет собственную самостоятельность. Кивает.

- Плечо.

- Лады, - отвечаю я и подхватываю её под мгновенно напрягшиеся крепкие ягодицы. Закидываю себе на плечо. - Плечо, так плечо.

Глава 7

Люба.

- Ой! Прекратите себя так вести! - практически кричу я.

Стараюсь держать тело ровно, чтобы не свешиваться с его плеча назад. Его огромная куртка на мне ужасно мешает.

- Да, ладно не ломайся, - спокойно говорит он. - Я же тебя не в трахать несу.

От такого заявления у меня дыхание спирает в груди.

- Хам, - отвечаю я.

А Михаил уже уверенно идёт вперёд. Машина остаётся позади, и пикает сигналкой.

Он ещё и на парковочном месте для инвалидов её поставил. Никакого уважения к людям.

- Ну почему же сразу хам? Скорее язвительный высокоактивный дегенерат, - отвечает он.

Мало того, что издевается и такскает меня, как мешок... Ну, ладно. Не как мешок. Но всё равно! Как т ак можно себя вести с девушкой? Так ещё и мои упрёки в свою сторону пропускает мимо ушей. Или ещё хуже, всё сводит к шутке.

Невыносимый тип.

Между тем, он поднимается по ступенькам и входит в здание. Тепловая завеса над дверью обдаёт нас потоком тёплого воздуха. Раздувает мои немного подсохшие волосы, и они закрывают лицо. Руками стараюсь их пригладить назад. Но когда висишь почти вниз головой, сделать это оказывается не так просто.

Михаил идёт по небольшому холлу. Пол покрыт белой плиткой. Всё вокруг выглядит, как в дорогих частных клиниках. На обычную поликлинику совсем не похоже.

- Куда вы меня... - успеваю спросить я, когда он останавливается.

- Добрый день, - приветствует нас приятный женский голос. - Чем могу помочь?

Я как могу оглядываюсь назад. Стойка регистратуры, за ней девушка в белом медицинском халате. Улыбается вполне себе приветливо. Несмотря на то, как именно мы должны выглядеть со стороны.

- Добрый, - отвечает Михаил. - Моя девушка подвернула ногу.

У меня от возмещения даже воздуха не хватает.

Его девушка? Он совсем охр-р-р... Какая я его девушка?

Начинаю брыкаться у него на плече. А он совершенно наглым образом крепче сжимает мою ягодицу.

Наверняка ещё и лыбится во все свои белые тридцать два зуба.

- Конечно, я сейчас всё оформлю, - медово воркует девушка.

Блин, неужели её вообще ничего не смущает? Это точно не государственная клиника. Там бы уже потребовали бахилы надеть.

- Конечно. Мы подождём, - отвечает Михаил.

- Вы пока можете присесть вот туда, на стул, - говорит девушка.

- Да, не. Нам и так нормально, - явно с улыбкой отвечает Михаил и сжимает ягодицу.

Я хлопаю его по руке ладонью. Но он даже не ослабляет свою нахальную хватку.

- Михаил, - говорю я со всем возможным возмущением в тоне голоса.

- Любовь? - совершенно без чувства вины, отвечает вопросом он.

- Я могу стоять сама.

- Меня всё устраивает, - нахально отвечает он.

Я улавливаю едва слышный смешок девушки.

- На нас же смотрят, - понимая, что все мои возмущения ему нипочём, стараюсь воззвать к нему.

- Пускай смотрят. И завидуют, - явно не собираясь меня отпускать, говорит он.

Хочется изобразить рука-лицо. Но хлопать себя по лицу вообще не очень идея.

- Пожалуйста, поставь меня на пол, - вынуждена попросить я.

- Ну раз ты просишь, - говорит он, медленно опускаает меня на пол.

При этом его рука скользит под его курткой, и цепляет край одежды. Скользит по голой спине вверх, пока он опускает меня вниз.

Ах ты ж!

Нимало не стесняясь своего поведения, он смотрит мне в глаза и медленно убирает руку. По спине пробегают мурашки.

Это уже ни в какие ворота не лезет. С момента знакомства, он меня уже всю облапал. Совершенно бесстыдным образом.

Смотрю на него, прищурив глаза, стараюсь взглядом передать всё своё возмущение. Мне-то в отличие от него, снакомо чувство стыда и смущения.

Только поэтому я не влепляю ему пощёчину прямо в тот же миг. Но с каждой минутой, проведённой вместе сним, всё сильнее понимаю, что ничем хорошим это не кончится.

- Мне понадобится ваш паспорт, - словно не видя всей этой сцены, воркует девушка. - И вот тут надо рассписаться. Это согласие на оказание услуг.

Так как я стою к стойке спиной, то мне нужно как минимум развернуться.

- У нас нет с собой документов. Всё произошло крайне неожиданно, - не сводя взгляда с моего возмущённого лица, отвечает Михаил. - Оформите договор на меня. В базе есть данные. Михаил Сергеевич Клименцев.

Он говорил о себе "Клим". Кличка? На бандита точно не похож. Даже несмотря на пистолет в бардачке. Военный? Больше похоже на правду.

Ох Люба. Только грубого и саркастичного вояки в нашей жизни не хватало.

Но сбежать от него прямо сейчас просто не получится. И не только потому, что на одной ноге я далеко не дохромаю. Но и потому, что он наглым образом придерживает меня поперёк тела за талию.

Конечно же, чтобы не упала. Наверняка он сам себе так это объясняет.

Р-р-р. Мужчины...

Глава 8

Михаил.

Сколько я тут не был? Пару месяцев? Администратор новенькая какая-то. прежняя меня в лицо знала. Примелькался. Но да ладно. Главное, что не задаёт ненужных вопросов.

Любят девочки всякую ерунду уточнять. И главное не вовремя.

Люба вписывает фамилию, имя, отчество. Я пишу свои, как сторона заказчика, и мы подписываем бланк.

Всё это время придерживаю её за талию. Не лапаю. Зачем, если и без этого оценил? Просто придерживаю, чтобы не упала.

Врать самому себе, последнее дело. Поэтому совершенно честно признаю, что она мне понравилась.

Ну как она могла не понравиться? Медно-рыжие волосы, голубые глаза, пухлые чувственные губы.

Ох уж эти губы. Бля. Стоило подумать, и член колом. Надо сдержаннее быть. Медитацией на досуге заняться, что ли.

И ведь не сказать, что обделён женским вниманием. Скорее даже наоборот. Всегда его к себе привлекаю одним появлением. Но организм требует действий и продолжения себя через детей.

Правда я его постоянно обманываю. Презервативы всегда с собой. Но он-то старается на благо повышения демографии.

- А у вас есть костыли? - спрашивает Люба у администратора.

- Извините, мы не торгуем ортопедическими товарами, - дежурно-приветливо улыбаясь, отвечает администратор и забирает подписанный бланк. - Но немного дальше по улице есть хороший магазин. Для посетителей у нас есть кресла-каталки.

Голова Любы отстраняется назад и упирается мне в грудь. Жаль взгляда не вижу. По нему наверняка можно многое прочитать.

- Нет, спасибо. Я как-нибудь без кресла обойдусь, - немного самонадеянно отвечает Люба.

Даже интересно, что она скажет дальше. Но она молча ждёт.

- Могу подставить своё плечо, - тихо, чтобы не напугать своим рыком над ухом, говорю я.

Люба мгновенно напрягается.

- Я бы предпочла своими ногами дойти. То есть на своей ноге, с вашей помощью, - она чуть поворачивает голову вбок и вверх. Как будто и так не понятно, что говорит со мной.

- Так будет долго.

Подхватываю её на руки и несу по коридору клиники.

- Кабинет четыре, - говорит нам вслед администратор.

- Знаю, - коротко отвечаю я.

Люба сверлит меня недовольным взглядом снизу-вверх. Но руками держится.

Могла бы уже привыкнуть к моей манере решать проблемы.

Перед дверью в кабинет с надписью "Травматолог" я останавливаюсь. Надо ручку нажать, чтобы открыть, а у меня мои ручки заняты телом Любы.

Она тянет одну руку и стучит. Я опускаю на неё взгляд.

- Что? - спрашивает она. - Может так пациент.

- Тогда бы нас предупредили. Открывай, - получается командным тоном.

- Войдите, - раздаётся приглушённый дверью мужской голос.

Только дождавшись приглашения, Люба открывает дверь.

Да уж. В армии с этим было проще. Приказы сначала выполняются, и только потом обдумываются.

Люба прижимается плотнее, видимо чтобы не задеть головой дверной косяк.

- Док. Рад снова видеть, - говорю я по приятельски.

Сколько раз я тут был, и не сосчитать. А уж денег оставил, и того больше.

- Михаил, как ваши дела сегодня? Ноги не ноют? - отвечает мужчина примерно пятидесяти в очках и медицинском халате.

- Вашими стараниями, Евгений Викторович.

- И вашими тоже Михаил. Мало кто столько сил прикладывает для восстановления. А с вами что приключилось? - спрашивает он у Любы.

- Не знаю. Вроде вывих, - немного смущённо говорит Люба, которая определённо растерялась от подобного разговора.

Опускаю её на стул. В моей куртке она выглядит совсем маленькой, но оказавшись не в моих руках, сразу же принимает решительный вид.

- Я так понимаю, нога, - говорит Евгений. - Давайте посмотрим.

- Я могу выйти, - предлагаю тактично.

- В этом нет необходимости, Михаил. Тут и так видно. Но снимки мы всё же сделаем, - Евгений Викторович быстро и профессионально ощупывает лодыжку Любы. Она кривится и закусывает губу от боли. - Отнесите девушку на рентген. Просто чтобы удостовериться, что там нет скрытого перелома.

Спустя полчаса мы выходим из клиники. Рентген показал, что кости целы. И Люба теперь выглядит радостнее что ли. Она попросила наложить поддерживающую повязку, и теперь медленно идёт сама, опираясь на моё плечо.

- Спасибо вам за помощь, - говорит она в машине. - Можно вас попросить ещё об одном?

- Валяй, - отвечаю я. - Не чужие люди.

У неё щёки розовеют. Даже любопытство внутри. Это от злости или от смущения?

- Отвезите меня на встречу. Для меня это очень важно.

- Без проблем. А вечером поужинаем, - не предполагающим отказа тоном, говорю я.

Она впивается в меня горящим взглядом. Вот-вот искры посыплются.

Горячая.

- Я не хожу на свидания, - чуть дрогнувшим голосом, заявляет она.

- А кто говорил о свидании? - привычно усмехаюсь я.

- Как кто? - она даже чуть бровки свои хмурит. - Вы.

- Когда такое было? - я буквально не могу удержать губы от улыбки.

Дорогие друзья!

Если вы ещё не подписались на авторов, то самое время это сделать.

С любовью, Вильда и Мари!

Глава 9

Любовь.

Вот же нахал. Совершенно бессовестно пользуется моим положением.

Грубый и саркастичный. Ещё и улыбается.

Но за помощь ему конечно спасибо надо сказать. Хотя я вроде бы уже говорила.

- Что же это тогда, если не свидание? - спрашиваю напрямик.

- Ужин, - говорит он.

- Перетекающий в завтрак? - зачем-то цитирую я старую шутку.

- Ну что вы, Люба? У меня этого и в мыслях не было. Пока вы не сказали, - он так улыбается, что я не верю ни единому слову в его заявлении.

Всё у него в мыслях было. Наверняка в голове прокрутил и ужин и завтрак. И всё, что между ними.

- Вы отвезёте меня на встречу, или нет? - старательно сверлю его взглядом в ожидании ответа.

- Не вопрос. Куда?

Диктую адрес. Я не совсем представляю, где именно мы находимся, но раз он готов помочь, то придётся его терпеть ещё какое-то время.

Он кивает без слов. Заводит машину и выезжает с парковки.

После его короткого разговора с доктором, становится немного понятнее, почему он так уверенно паркуется на месте для инвалидов. Хотя сам впечатление человека, у которого большие проблемы со здоровьем, совсем не создаёт.

Здоровый, крепкий, мускулистый. Мужественно красивый.

Медленно и глубоко вдыхаю и выдыхаю.

Если бы ещё не был таким хамом. Но в таком возрасте люди уже не меняются. Интересно, сколько ему лет? Надо спросить. Блин, а зачем мне это знать? Просто так?

Михаил уверенно ведёт машину. Мотор порыкивает, когда она ускоряется в сильных руках хозяина.

Я уже практически забыла, что не так давно купалась в ледяной воде. Согрелась. Ногу затянули фиксирующей повязкой. Теперь я даже могу на неё наступать. Осторожно.

В клинике пыталась идти сама. Без его поддержки. Но одно неосторожное движение, и голеностоп прострелило болью.

Опускаю солнцезащитный козырёк и смотрюсь в небольшое зеркало.

Да уж. Не в таком виде я хотела презентацию вести. Но выбора особо-то и нет. Или так, или сразу искать другую работу. А я на этой столько сил приложила, чтобы выбиться на своё место. Ночи без сна, дни без обеда и отдыха.

Из-за этого и с личной жизнью проблемы. Так, стоп. Не о том думаем, Люба. Точно не о том. Надо сосредоточиться на встрече. Очень надеюсь, что мой внешний вид не оттолкнёт клиентов сходу.

- У вас расчёски нет, случайно? - отрываясь от зеркала и глядя на Михаила, спрашиваю я.

Он небрежно запускает пальцы в свои почти чёрные волосы. Проводит пару раз от лба к затылку. При этом волосы удивительным образом ложатся ровнее.

- Моя расчёска всегда при мне, - говорит он. - Одолжить?

И протягивает мне свою огромную ладонь. А я смотрю на грубоватую кожу его ладони, с полным отсутсвием мозолей или уплотнений кожи от физической работы.

Чем он занимается? Военный днём на службе должен быть. Может выходной? Тогда бы он не тратил на меня столько времени. А провёл его с семьёй. Кольца правда нет, но в наше время это вообще ничего не значит.

- Спасибо, такая у меня своя есть. Даже две, - показываю ему две свои руки с аккуратным маникюром недлинных ногтей. - Только мне бы нормальную.

Михаил настолько резко перестраивается к обочине, что я вцепляюсь в его ладонь, чтобы не завалиться в его сторону.

Он останавливается прямо в первом ряду, потому что мест на обочине нет, втыкает аварийку и выходит из машины. Ничего не говорит. Просто идёт куда-то в этой своей сине-белой тельняшке. Доходит до киоска союзпечати и стучит в стекло.

Как он не мёрзнет? Мне от одного его вида на морозе, становится зябко.

Возвращается, что-то держит в руке, садится за руль. Протягивает мне руку с простой, чёрной, массажной щёткой. Дешёвой и пахнущей китайским пластиком. Наверняка тянущей волосы и вообще, совершенно неудобной.

Беру расчёску и смотрю на Михаила. Он привычным отработанным движением пристёгивается и трогается. Выключает аварийку.

Всё это проделывает настолько буднично, что я даже не сразу понимаю, что надо поблагодарить.

- Спасибо. Вы очень любезны.

Голос выдаёт моё смущение.

Чувства он у меня вызывает настолько странные и непривычные, что я не знаю, как с ними бороться. Стараюсь отвлечься тем, что начинаю тщательно расчёсывать волосы.

"Причёска и вообще волосы, это то, на что в первую очередь смотрят мужчины".

Вспоминаяю слова мамы ещё в подростковом возрасте. Правда дальше она добавила: "После груди и попы".

И в её словах я не раз убеждалась во время общения с мужчинами по работе.

Грудь мою он под одеждой видел. А попу ещё и облапал. Волосы чуть ли не на кулак наматывал, пока выжимал воду.

В тот момент он выглядел дико страшно. Но вот теперь-то я понимаю, что он всё делал правильно.

Ведёт себя, правда, всё время, как хам. Но это скорее моё восприятие из-за пережитого стресса. А может вообще, специально не даёт мне загрузиться проблемами и направляет недовольство на себя?

Да, не. Бред какой-то. Мужики всегда скорее хвост распушают и лучшие стороны свои показывают. С чего бы ему вести себя противоположным образом?

Глава 10

Михаил.

Подъезжаю к указанному адресу. Ничем не примечательное здание с кучей офисов.

Паркуюсь недалеко от входа. Просто чтобы было проще дойти. Люба отстёгивается, и открывает дверь, выставляет ноги наружу и вылезает.

Я делаю то же самое, выхожу и закрываю дверь, обхожу машину. Она стоит и смотрит на себя сверху-вниз. Начинает снимать мою, безразмерную для неё, куртку.

Пока она возится с курткой, наклоняюсь и забираю из бардачка сбрую. В городе больше шансов на то, что тачку могут вскрыть. Несмотря на мою дорогостоящую сигналку.

А терять боевое оружие, это полный пиздец. Потом вальнут кого-нибудь из моего ствола. А мне отвечать.

Привычно накидываю сбрую и поправляю кобуру в подмышке. Люба отдаёт мне куртку. Спокойно и уверенно одеваюсь.

Люба достаёт то, во что я превратил её куртку, надевает и осматривает себя. Закрывает дверь и пытается покрутить боковое зеркало.

Смотрю на неё, как на ребёнка.

Серьёзно? Это же не жигули. Тут зеркало во все стороны не повернуть, чтобы посмотреться.

Она старается разгладить куртку на себе. По лицу видно, что своим внешним видом она совсем не довольна. Скорее даже он вызывает у неё раздражение. Вероятно помятостью.

Ну, да. Куртку я выжимал без всякой пощады. Не о сохранности в тот момент думал. Надо было плюнуть и сразу её в свою одеть.

Ладно. Хрен с ней с курткой. Куплю ей новую. Как раз вечером и подарю. Блюдь, надо только с размером не ошибиться. Или подарочную карту купить?

Люба между тем, решительно смотрит на вход в здание. потом переводит взгляд на меня.

Просить помощи не будет. В этом я даже не сомневаюсь. Гордая девочка.

Сам подставляю левый локоть. Она смотрит немного недоумённо.

Ах, да. По правилам хорошего тона я должен идти слева. Но военный, даже в отставке, всегда военный. Это сейчас я без формы. Но привычка вбитая за годы, никуда не девается. Да и вообще. У неё правая нога подвёрнута. Так и ей будет удобнее.

Люба всё же берётся за мой локоть. При этом тяжело вздыхает. Она старается идти быстрее, но сама же нас тормозит.

Входим в двери. Впереди пост охраны. Небольшой закуток со стойкой, небольшая щель над ней, и укреплённое стекло выше. Охранник в чёрной форме со скучающим видом смотрит куда-то, видимо на монитор с камерами.

Люба как-то резко останавливается.

- Что? - прямо спрашиваю я.

- Я пропуск потеряла, - судя по тону, она на грани нервного срыва. Очередного за сегодняшний день.

- Решим, - говорю я и тяну её за собой.

Мы подходим к турникету. Охранник с любопытством смотрит на нас по очереди.

Лезу во внутренний карман расстёгнутой куртки. Охранник, мужик лет пятидесяти, немного оплывший от постоянной сидячей работы, напрягается.

Похоже сбрую заметил.

Я расстёгиваю внутренний карман и под напряжённым взглядом охранника ковыряюсь в нём. Охранник даже немного привстал со своего места.

Нервный какой. Была бы реальная ситуация с вооружённым нападением, что бы он смог сделать? Наверняка при себе только рация. Ну, может ещё тревожная кнопка под столом. И то, хрен знает.

Кладу на стойку перед охранником пластиковую карточку-пропуск в фитнес-клуб. Под ней пятитысячная, сложенная вчетверо. Потому я и возился так долго в кармане. Не хочется мужика под камерами подставлять. Он просто своё дело делает. И мне ничем не насолил.

Охранник рукой тянет карточку к себе, вместе с банкнотой. Слышу, как купюра падает на стол, а охранник делает вид, что ничего не заметил и разглядывает карточку.

- Размагнитилась, - говорю я. - У нас встреча. Какой этаж? - спрашиваю у Любы.

- Шестой, - она в лёгкой панике из-за понимания, что ей никак не пройти внутрь здания. По голосу слышно.

Да. Стрессоустойчивость ещё качать и качать.

Охранник кладёт мою карточку обратно на стойку и нажимает кнопку. На турникете красная лампочка сменяется зелёной.

- Спасибо, - говорю я спокойно и чуть киваю.

- Спасибо - более эмоционально говорит Люба.

Я пропускаю её вперёд, потом прохожу сам. Она бы и рада поспешить к лифтам, но без моей поддержки делает всего пару шагов и снова вспоминает про ногу.

Подставляю локоть и мы идём к лифтам. Она тыкает кнопку. Несколько раз. Видимо рассчитывает, что так лифт быстрее будет ехать.

На шестом этаже я довожу Любу до нужного офиса. Ничем не примечательная дверь с номером. Даже без таблички.

Люба откровенно нервничает. Одной рукой держится за меня, второй разглаживает куртку, потом приглаживает волосы.

Наблюдаю с любопытством за её приготовлениями. Она старается выглядеть спокойной. Но откровенно выдаёт себя дрожью пальцев на моём локте.

Даю ей ещё пару секунд собраться, после чего решительно открываю дверь, и подталкиваю её внутрь.

Большая приёмная. Стойка администратора на входе. За стойкой девушка. Ничем не примечательная внешность. Ебабельная. Но далеко не такая, как Люба.

- Доброе... день, - Люба идёт к стойке. - Климова Любовь Александровна. У меня назначена встреча с господином Супоневым.

- Добрый день, - администратор чуть беспокойно улыбается. - Так ваша встреча с Вадимом Сергеевичем уже закончилась...

- Как? Когда? - Люба спрашивает, а потом оглядывается на меня, в поисках поддержки.

Глава 11

Любовь.

Девушка-администратор смотрит на меня с беспокойством во взгляде. Потом переводит взгляд на стоящего рядом со мной Михаила.

- Извините, у вас была назначена встреча на девять утра, - буквально вижу, как она нервничает. - А сейчас уже десять двадцать две.

Она прокашливается в ладонь. Взгляд при этом переводит с меня на Михаила.

Ну, да. Огромный, накачанный мужик в тельняшке. Посреди зимы. Наверняка она уже у себя в голове страшные картины представляет. Как я говорю ему "фас", и он сметает всё на своём пути. И ведёт нас прямо в офис генерального.

Мечтай Люба. Мечтай.

Нас тогда с полицией отсюда выведут. Не знаю, что именно Михаил показал охраннику внизу, что он нас пропустил, но после такой выходки точно окажемся в отделении. В наручниках.

Мм, интересно, сколько понадобится полицейских, чтобы скрутить Михаила?

Внутри настолько сильное чувство несправедливости из-за всей этой ситуации, что хочется или ругаться матом, или плакать. Но ни в коем случае не одновременно.

Женщина орущая матом со слезами на глазах у людей на виду? Фу. Все подумают, истеричка.

Шестым чувством ощущаю начало движения Михаила. Я и сама немного побаиваюсь его. И совершенно не представляю, как он может себя повести.

- Простите, - привлекаю к себе внимание администратора. Чуть щурюсь, чтобы прочитать имя на бейдже. - Василиса. Вы не могли бы узнать, сможет господин Супонев принять меня? Может быть не сегодня, а в другой день? В виду форс-мажорных обстоятельств непреодолимой силы.

Василиса снова опасливо смотрит на Михаила. Берёт трубку телефона со стационарного аппарата внутренней связи.

- Одну минутку. Я постараюсь вам помочь, - она пытается приветливо улыбнуться. Получается немного криво, но я и за такой рада.

- Спасибо, большое. Вы меня очень выручите, - тихо говорю я.

В холле офиса повисает молчание. Василиса быстро тыкает кнопки на аппарате, и приложив трубку к уху, ждёт ответа.

Исходящее от Михаила ощущение угрозы немного утихает. Словно грозовая туча, прошедшая совсем близко, едва ли не над головой. Но счастливо миновавшая тебя. А в данном случае, совершенно не виноватую в моём опоздании девушку.

Я напряжённо прислушиваюсь к гудкам из трубки телефона. Когда из трубки слышится короткое "слушаю", я буквально перестаю дышать от волнения.

- Вадим Сергеевич, доброе утро, - голос Василисы мягкий, извиняющийся. - Извините, что напрямую. К вам пришла госпожа Климова. У вас была назначена встреча, - она выслушивает ответ. - Очень просит принять или перенести встречу...

- На любое удобное время, - шепчу я тихо, так чтобы в трубку не было слышно.

- На любое удобное для вас время, - правильно меня поняв, продолжает Василиса. - Да, Вадим Сергеевич. Извините. Я передам. Всего доброго.

Ещё даже не услышав, предназначенный мне ответ, я готова провалиться сквозь землю. Потому что по лицу вижу, что он мне совсем не понравится. Как минимум на основании того, что он очень не понравился самой Василисе, и кроме того, ей похоже может влететь из-за меня. Из-за нас.

Не будь рядом со мной спокойно стоящего Михаила, она бы могла даже не позвонить, а просто отказать мне, по причине пропуска времени встречи.

- Мне очень жаль, но Вадим Сергеевич не сможет вас принять в ближайшие недели.

Несчастная девушка снова опасливо посматривает то на меня, то на Михаила. Немного ёрзает на сидушке стула на колёсиках. Наверное продумывает план побега.

А у меня сердце колотится так, как колотилось в ледяной воде. Ладонями упираюсь в стойку, они чуть скользят вперёд, и я едва не наваливаюсь на неё.

Василиса отодвигается немного назад.

А я не могу справиться с собой.

Ну, всё. Завтра меня уволят. К чёртовой матери.

Почему всё так?! Чем я провинилась?

Ноги плохо держат, и я ощущаю ладонь Михаила, тянущую меня, и прижимающую к его телу.

С трудом держусь, чтобы не сорваться и не уткнуться в его, пахнущую таким мужским запахом, тельняшку.

У меня буквально паническая атака. Не могу справиться с сердцебиением и учащённо дышу.

- Может вам скорую вызвать? - Василиса придвигается ближе к столу и снова поднимает трубку телефона.

А я не могу справиться с бурей противоречивых эмоций, изнутри разрывающих меня на части.

Только машу ей рукой, показывая, что не нужно. А сама и стою-то только потому, что меня держит сильная большая ладонь. Скорее даже лапа, Михаила.

Он удивительно терпеливо ждёт, когда я приду в себя. И только немного придя в себя, я замечаю, что придерживает он меня аккурат под грудью.

Смущённо берусь за его руку на моём теле и стараюсь опустить её немного ниже. Но по ощущениям, я могла бы даже всем весом на ней повиснуть, и не сдвинуть ни на сантиметр.

- Успокоилась? - слышу над своей головой его низкий, спокойный голос. Могу только кивнуть. Его спокойствие странным образом передаётся и мне. - Тогда побудь с Василисой, а мне надо пообщаться с Вадимом Сергеевичем.

Глава 12

Любовь.

Что он собрался делать?! А мне-то что делать?!

Страх накатывает новой волной. Но теперь он всё же не такой всеобъемлющий. Не топит в себе сознание. Хотя и старается.

Михаил убирает руку и немного отстраняется. Я придерживаюсь за стойку одной рукой, а вторую протягиваю к нему. Выглядит так, будто я стараюсь его то ли потрогать, то ли удержать. Мои пальцы скользят по его мягкой тельняшке на боку.

- Михаил, - говорю совсем тихо, едва не переходя на шёпот. - Не надо.

Не останавливаясь, он чуть оглядывается и потом продолжает идти вглубь офиса.

- Китайский стратег Сунь Дзы говорил, "не сцы", - по голосу слышно, что он ухмыляется.

Михаил скрывается за дверью. А я опасливо оглядываюсь на Василису. Она ведь может вызвать охрану. Или даже должна её вызвать. Это как минимум. А как максимум, она вполне может вызвать и полицию. И тогда мы следующие пару дней проведём в обезьяннике с бомжами.

Потому что документов у меня с собой никаких.

Хотя с другой стороны, сразу и заявление о пропаже паспорта напишу. Чтобы никто кредит не взял на меня. Мало ли, выловит кто.

Василиса смотрит на меня с трубкой телефона в руке. Она определённо не рада нашему с Михаилом визиту. Но видимо опасается при мне звонить в полицию.

Наверное думает, что мы парочка бандитов, завалившаяся в их тихий офис.

- Мы не бандиты, - говорю я ей. - Михаил он тот ещё отбитый на голову тип. Но он не бандит. Правда.

Вижу, как с каждым моим словом она едва заметно успокаивается. А я не знаю, как поступить.

Совершенно посторонний мне мужчина, а Михаил такой и есть, пошёл добиваться для меня встречи с генеральным директором крупной компании. А я только и могу, что стоять и хлопать тут глазами.

Но и бежать за ним следом тоже не собираюсь. Я ему не собачка на выгуле. Это будет выглядеть именно так.

Блин, надо было сразу с ним идти. Тогда бы не выглядела теперь, как полная дура. И в первую очередь в собственных глазах.

Василиса кладёт трубку обратно на аппарат. Старается улыбнуться. Получается не совсем естественно. Но я рада уже и этому.

Значит нас отсюда с полицией не выведут. Надеюсь только, что мой сумасшедший "спаситель" не устроит там побоище. От него вообще неизвестно чего можно ждать.

Проходит несколько напряжённых минут. За это время в офис приходят двое мужчин. Они вежливо здороваются и идут по своим делам. А я стою и жду. Чем же всё это закончится.

Пока я копаюсь в собственных мыслях, дверь в офис открывается и выходит Михаил. Два женских взгляда упираются в него. Я внимательно осматриваю его сверху донизу, но следов крови не вижу. Даже на костяшках кулаков.

Облегчённо выдыхаю. Всё же какая-то мера адекватности у него есть.

Пока он идёт в мою сторону, у Василисы мелодично звенит на столе телефон. Вижу, как она мгновенно напрягается, и я напрягаюсь тоже. Берёт трубку.

- Слушаю, Вадим Сергеевич. Да, конечно, я поняла. Сейчас сделаю, Вадим Сергеевич.

Собеседник заканчивает разговор, и Василиса немного напряжённо кладёт трубку на аппарат.

Михаил подмигивает мне и подходит вплотную.

- Перенесли твою встречу, на завтра. В десять утра, - говорит он спокойно.

- Спасибо, - одними губами произношу я. Он отвечает едва заметной самодовольной ухмылкой.

Ну, вот как он так умудряется? Только что ведь в очередной раз меня спас. И снова эта самоуверенная нахальность. Р-р-р.

- Мне нужно ваше имя, - подаёт голос Василиса. - Чтобы пропуск заказать.

- Михаил Сергеевич Клименцев, плюс один, - Михаил говорит ей, а смотрит только на меня.

- Спасибо, - Василиса быстро отстукивает по клавиатуре секунд двадцать. - Готово. Завтра вы сможете пройти, предъявив документы на проходной внизу.

До меня вспышкой доходит, что пропуск только на него. А на меня нет.

Смотрю на него возмущённо. И открываю рот, чтобы выдать что-нибудь саркастичное, соответствующее моей степени возмущения.

Михаил уже откровенно самодовольно ухмыляется.

Явно ждёт, поганец, что же я скажу.

И я понимаю, что в отличие от него, мне просто нечем будет подтвердить свою личность, чтобы пройти. И паспорт и права уплыли.

Сколько интересно делают новый паспорт? Ещё и права же потом восстанавливать. Кругом сплошная засада.

И от понимания, что я невольно буду зависеть от него всё больше, хочется его побольнее стукнуть. Или даже укусить. Вцепиться зубами в его толстую шкуру.

От внезапно возникшей в голове картины, как я кусаю его за руку, а он прижимает меня к себе и кусает в ответ за шею, по телу пробегают мурашки.

Стоп, Люба, стоп. Нам это не нужно. Он же вообще невозможный тип.

Но привлекательный. Если бы только каждый раз глядя на меня, не ухмылялся так самодовольно.

- Идём, - говорит он уверенно и подставляет локоть. - Хочу сорвать с тебя одежду.

Дорогие друзья!

Если вы ещё не видели,

у нас действуют приятные скидки на другие книги.

Ссылки ниже:

( там же можно подписаться )

https://litnet.com/shrt/QxDt

https://litnet.com/shrt/0ROi

Глава 13

Любовь.

От наглости и неожиданности такого заявления, я не сразу нахожу, что ответить. Щёки вспыхивают от возмущения так, что даже ушат горячо. А Михаил уже ведёт меня к лифту.

- Вам не кажется, Михаил, - говорю, как можно более проникновенным тоном, - что вы переходите границы?

- Границы? Какие границы?

Он приподнимает брови в настолько естественном удивлении, что я ему почти верю.

Почти.

То есть, увидев его впервые в жизни, я бы конечно же поверила в его искреннее удивление. Но не после этих проведённых с ним часов.

- Границы морали, как минимум, - возмущённо уточняю я.

И возмущение моё вызвано скорее не самим фактом его заявления. А тем, что он совершенно не следует этим самым границам морали.

Ну, вот. Стоило только указать ему на мораль, он ухмыляется. Словно довольный кот. Обожравшийся сметаны.

- Да кому они нужны, эти границы? - мы останавливаемся перед лифтом, и Михаил нажимает кнопку. - Что они дают? Вот тебе лично?

Лифт дзынькает, и его двери открываются. Давая мне немного времени на то, чтобы сформулировать мой ответ так, чтобы проняло даже этого толстокожего медведя.

Мы заходим в лифт, и несмотря на то, что я всё так же вынуждена держаться за локоть Михаила, встаю в самый уголок. Так по крайней мере у меня зя спиной будет стена. Хорошо было бы встать поближе к кнопкам, но Михаил встаёт как раз с той стороны.

- Они дают мне защиту. В том числе от таких, как вы, - дерзко отвечаю я.

Я его немного побаиваюсь, но всё же, мне очень хочется, чтобы он понял всю неприемлемость собственного поведения.

- Хренасе, - чуть протяжно отвечает он. - Я значит тебя на себе таскаю всё утро, а тебя оказывается от меня защищать надо?

- Конечно надо. Я между прочим из-за вас же и пострадала. Если бы не вы, я бы успела на встречу.

Все переживания этого утра выливаются в гневную тираду.

- Вплавь? - с раздражающей улыбкой от уха до уха, спрашивает он.

У-у-у! Невозможный, толстокожий, наглый.

- Может быть и вплавь. Я может вообще, так путь пыталась срезать? А теперь что? Встречу я пропустила. Все вещи потеряла. Так ещё вынуждена с вами везде таскаться.

- Ох уж эта человеческая благодарность, - глядя на меня сверху вниз с каким-то даже укором во взгляде, говорит Михаил в тот момент, когда двери лифта открываются.

Я вынуждена закрыть рот. Потому что прямо перед дверью стоят двое полицейских в форме.

Ну, всё Люба. Тюрьма мой новый дом. Там и накормят, и переоденут.

Успеваю прокрутить в голове все свои грехи и просто неблаговидные поступки с самого детского сада.

А Михаил уверенно идёт вперёд, при этом мне невольно приходится идти следом за ним.

Сейчас его арестуют. А меня загребут, как пособницу. Может надо сказать, что я вообще заложница опасного преступника? Ещё и вооружённого?

Тем не менее, полицейские чуть расступаются в стороны, когда Михаил идёт прямо на них.

Я даже на миг закрываю глаза, когда мы буквально оказываемся между ними.

Сейчас они его повяжут. А мне хорошо бы не упасть. Или наоборот лучше сразу падать на пол, чтобы не попасть под пули? А они вообще в курсе, что он вооружён?

Полицейские заходят в лифт, а мы с Михаилом оказываемся одни в коридоре перед лифтом. Я понимаю, что с трудом переставляю ноги. Настолько напряжена.

- Не боись Люба. Мы же хорошие парни, - подмигивает Михаил.

- Вообще-то, я вовсе не парень, - это единственное, что может выдать мой парализованный внезапным страхом мозг.

- Это не мешает тебе быть хорошей, - он ведёт меня к выходу и ухмыляется. - Я бы даже сказал, хорошенькой. И очень даже ебабельной.

- Что вы... - у меня уже просто не хватает сил возмущаться его поведением.

Хотя, если подумать. Это самый странный комплимент в моей жизни, полученный от мужчины.

Ебабельная. Блин. Вроде и оскорбиться бы надо. И приятно при этом. Что вообще у меня в голове творится?

Благодарить его за такой комплимент я точно не буду.

Мы выходим из здания и подходим к его машине.

- Михаил, - говорю я как можно нейтральнее, - спасибо вам за вашу помощь. Но дальше я могу сама.

- Я обещал сорвать с тебя одежду, - он пикает брелком сигнализации и прижимает мою руку на своём локте. - И не привык отказываться от своих слов.

Я с опаской смотрю на него. Потом оглядываюсь на выход из здания, в котором были полицейские. Пробегаю взглядом по парковке и вижу их патрульную машину.

Надо было у них помощи попросить. А теперь что? Теперь у меня не так много вариантов.

Понадеяться на редких прохожих, или попытаться уговорить Михаила соблюдать приличия.

Ха, самой смешно. Где он, и где приличия?

Варианта добровольно позволять ему совершить надо мной акт хулиганства, или тем более сексуального насилия, я точно не собираюсь.

А он нахально улыбается и отпускает мою ладонь на своём локте, только для того, чтобы протянуть руку и открыть дверь его БМВ.

- Отбрось сомнения и в путь, - немного пафосно декламирует он, и приглашающе подталкивает меня в салон.

Глава 14

Михаил.

Да уж. Пугливая она конечно. Чего трясётся непонятно. Ладно по первому впечатлению. Но теперь-то могла бы уже попривыкнуть.

Люба с моей помощью садится в машину. Перед этим всё же оглядывает парковку, будто ждёт, что сейчас из-за угла выскочит какой-нибудь рыцарь и спасёт её от страшного меня.

Мне даже интересно было бы посмотреть на того прохожего, который решится её у меня отбирать. Представляю, как он сначала бодро шагает, а потом, увидев мои габариты вблизи, внезапно вспоминает, что ему срочно нужно в противоположную сторону.

Невольно улыбаюсь. Она замечает улыбку и тут же хмурится, сжимая свои пухные губки в тонкую линию.

Ладно, ладно. Не хмурься. Никто тебя обижать не собирается. По крайней мере, не так, как ты себе наверняка нафантазировала.

Сажусь за руль и завожу двигатель. Щёлкаю ремень. Она тоже пристёгивается. Молчит. Только пальцы чуть нервно на бёдрах.

Выруливаю с парковки. Боковое зрение привычно ловит любое движение. Её движения в первую очередь. Приглаживает куртку на себе. Пальцами распушивает уже сухой меховой воротник. Пытается хоть как-то привести себя в порядок.

Интересно, сколько продержится? Я же вижу, как её распирает. Внутри неё сейчас настоящий вулкан. Ещё немного, и прорвёт.

- Михаил, - она словно старается привлечь к себе моё внимание. Не догадывается, что оно и так почти всё на ней сосредоточено.

- Любовь, - в тон ей отвечаю я, чуть растягивая её имя. Специально.

- Михаил, куда вы меня везёте? - она впивается в меня своим упрямым взглядом голубых глаз. В них сейчас целая буря.

- Раздевать, - отвечаю правдиво, - потом одевать. Я невольно стал виновником купания. Так что, считаю своим мужским долгом, вас переодеть.

Она даже дышать на секунду перестаёт. Зрачки расширяются.

- Михаил, мне ничего не нужно, - она даже немного расправляет плечи, словно этим хочет показать собственную важность.

Чего-то снова себе напридумывала. Ах, да. Я же её грозился к себе отвезти. И слова свои помню. И привык их исполнять.

- Так я и не спрашивал, нужно или не нужно.

Она замолкает. Сопит возмущённо. Кончик носика едва заметно шевелится, губы поджимаются. Очень мило. И очень зря старается выглядеть неприступной крепостью. Я такие крепости уже брал. И это только ещё больше заводит.

А ведь не девочка уже, чтобы из себя недотрогу строить. За двадцать. Точно не вчера из института вышла. Чего спрашивается сопротивляется? Или думает, я не видел, как на меня смотрит? Так нет же. Как кошка: и сбежать вроде старается, и хвост трубой, и оглядывается - идёшь за ней или нет?

Едем к моему дому.

Там рядом есть большой торговый центр. Хрен знает, что там есть в плане женских магазинов. Но точно должны быть. Там и поищем замену её белой шкурке, которую я превратил в пожамканную мокрую тряпку.

Только там на входе рамки металлодетекторов стоят. Придётся ствол в машине оставить. Иначе придётся прорываться с боем. А это уже совсем другой уровень приключений.

Невольно улыбаюсь собственным мыслям.

Перед глазами даже картинка мелькает. Мы с Любой рвёмся внутрь ТЦ через верещащую рамку. Мимо знатно охреневшего охранника. Она в ужасе, я с довольной ухмылкой. Классика фильмов про лихие парочки.

Видел я тамошнюю охрану. В основном уже не первой свежести мужики в возрасте. А бить старших ещё мама не разрешала. Если без повода. Так что, этот вариант оставим на крайний случай.

К тому же, при нынешних временах туда и автобус с омоном могут пригнать. Мало ли, террористы с бомбой?

А у меня бомба только одна. Рыжая, с голубыми глазами. Рядом сидит, сопит недовольно. И чего спрашивается старается?

Да, парней из полиции мять будет интересно, но результат всё равно предсказуем. Их дохрена. А я один.

Один в поле воин. Воин в поле один. Они думали ты болен. А ты непобедим.

Расстёгиваю куртку. От шелестящего звука молнии Люба мгновенно напрягается. Чего спрашивается пугается?

С невозмутимым лицом сую руку за пазуху и щёлкаю кнопкой кобуры. Люба старается отодвинуться подальше, насколько позволяет ремень безопасности. Прижимается плечом к двери. Глаза огромные, дыхание частое.

А я спокойно достаю ствол из кобуры.

Протягиваю руку в её сторону. Чуть ослабляю хватку на рукояти и разворачиваю в пальцах так, чтобы она могла взять.

- Закинь в бардачок. Только осторожно, заряжен.

Не вру ни капли. Я бы и сам это мог сделать, но на ходу не особо удобно тянуться к бардачку.

Она аккуратно берётся пальцами за рукоять. Второй перехватывает за ствол.

Только не заглядывай в него, я тебя умоляю. Иначе я начну натурально ржать.

- Михаил, - она берёт пистолет увереннее и направляет чуть мимо меня.

- Не убивай меня Любовь.

Фраза звучит двусмысленно..

Патрон действительно в стволе. Правда там сложная система из трёх предохранителей, и без их снятия ствол не пальнёт. Но ей-то откуда это знать?

Глава 15

Любовь.

Этот нахал даже не смотрит на меня.

И это при том, что у меня в руках оружие. Наверняка настоящее. Но я совершенно в этом не разбираюсь.

Тяжёлая, нагретая его теплом, рукоять греет пальцы. И я чувствую, как металлическая поверхность чуть скользит в моей ладони. Поэтому сжимаю её сильнее. Сердце колотится где-то в горле, а в голове мелькают кадры из фильмов, где героиня случайно нажимает на курок.

Михаил сам сказал, что оно заряжено. И при этом ведёт себя так спокойно. Только шутить не перестаёт. Машина плавно мчится по дороге, а он уверенно держит руль, словно ничего необычного не происходит.

- Прекрати так себя вести, - говорю я и отвожу пистолет ещё немного дальше в сторону от него. Обеими руками сжимаю рукоять и даже мысли не допускаю, положить палец на курок.

Пистолет кажется таким тяжёлым, что руки слегка дрожат, и я боюсь, что он выскользнет.

- В детском саду мне тоже самое говорили. Не помогло, - отвечает Михаил.

Включает поворотник и начинает перестраиваться вправо. Его голос звучит ровно, без тени беспокойства, а машина мягко переходит в соседний ряд, обходя медленно ползущий грузовик.

- Может надо было наказывать? - не могу я сдержать улыбку. Она вырывается сама собой, несмотря на напряжение, и я чувствую, как щёки теплеют от этой неожиданной лёгкости в разговоре.

- Как можно ребёнка наказывать? - он непритворно удивляется. - Ты своих наказываешь?

Я кожей ощущаю на себе его внимание. Поворачиваюсь вперёд и открываю бардачок. Медленно и аккуратно кладу пистолет внутрь. И закрываю крышку. Она тихо щёлкает, но этот звук кажется громким, как выстрел, и я едва не вздрагиваю от собственной разыгравшейся фантазии.

- У меня нет детей.

Сама не знаю, зачем говорю правду. Могла бы соврать, что меня дома семеро по лавкам ждут. Просто чтобы поумерить его пыл ко мне.

Мужчины обычно не очень-то положительно настроены к разведёнкам с детьми. Даже уничижительное сокращение придумали. РСП - разведёнка с прицепом. Вспоминаю, как подруги жаловались на такие ярлыки.

У меня детей нет, но есть в прошлом болезненный развод. И Михаилу я об этом не собираюсь рассказывать. Развод оставил шрамы на душе. Те, что не видны снаружи, но они ноют в такие моменты, когда дело касается личного.

- Не хочешь иметь или не можешь иметь? - прямо спрашивает он.

- Михаил... - вкладываю в свой тон всё возможное возмущение.

- Любовь, - тут же отвечает он.

- Какое вам дело до того, хочу я иметь детей или нет?

Он ничего не отвечает, полностью сосредоточенн на том, чтобы втиснуть свою немаленькую хищную машину на парковку.

Глушит двигатель и поворачивает голову ко мне. Его карие глаза смотрят пристально, с лёгким прищуром, словно он изучает каждую черту моего лица.

- Хочу тебя иметь. И мне надо понимать, сколько в тебя надо будет залить моего генного материала, чтобы вокруг бегал маленький "Клим".

- Тебе не кажется, что это преждевременные разговоры? - понимаю, что тоже перешла на ты. - Очень преждевременные.

Слова вырываются с возмущением, но внутри что-то трепещет от его прямоты, как бабочка в ладонях.

Он отстёгивается и открывает дверь. Холодный воздух с улицы врывается в салон, принося запах зимы и бензина с парковки.

- Лучше обсудить такие темы до того, как ты окажешься в моей постели.

Не дав мне времени ответить ему прямо в лицо, он вылезает из салона и мягко хлопает дверью. Я остаюсь в машине одна, пытаясь осмыслить его слова.

Что он себе напридумал? Не собираюсь я с ним спать. И уж тем более рожать ему детей. Это же будет кошмар. Он и сам не подарок. А стоит представить маленкую копию.

Хотя детей я очень люблю и хочу своих. Но от него? Да ни за что в жизни.

В голове мелькает образ: маленький мальчик с карими глазами, радостно бегущий по дому.

Трясу головой, отгоняя эту картину.

Михаил обходит машину спереди, открывает мне дверь. Подаёт свою большую и сильную руку. Его ладонь тёплая, несмотря на холод, пальцы крепкие, как стальные прутья.

- Даже не надейся, затащить меня в койку, - говорю я и берусь за его руку. Держусь крепко, чтобы не поскользнуться на обледеневшей парковке.

- Надежда не входит в список моих чувств. Привык полагаться совсем на другие, - он ухмыляется и помогает мне выбраться из салона. Ухмылка кривит его губы, делая лицо ещё более привлекательным, с той мужской грубостью, которая одновременно пугает и манит.

- Наглость? - стоя лицом к лицу с ним, спрашиваю я. В его карих глазах с золотистыми искрами, отражается зимнее солнце.

- Решительность и смелость, - закрыв дверь машины, он ведёт меня к тротуару. - Когда впервые стоишь перед открытой дверью самолёта, а земля где-то очень далеко внизу, виднеется в просветах облаков. Страшно пиздец как. Но решительно делаешь шаг вперёд, уверенный в собственных силах.

Его голос становится ниже. И я представляю его в форме, на краю бездны.

Мы идём по протуару, а я ловлю себя на том, что заслушалась тем с какой энергией он это рассказывает. Тротуар почищен от снега, но от этого не стал менее скользким, поэтому я держусь крепче, чтобы не упасть.

Да уж, как он в этой двери не застрял со своими габаритами? Плечи как у атлета.

- Это наверное очень захватывающе, - честно говорю я. - Я иногда мечтала о небе. Даже летала во сне.

- Во сне все летают, и только немногие могут перешагнуть собственный страх, - почему-то в его словах я не слышу привычной насмешливости. Голос серьёзный, с ноткой уважения, и это трогает что-то внутри меня. Хочется чтобы оно звучало в мой адрес.

https://litnet.com/shrt/Y3Ua

Ссылка ведёт в текст книги.

Глава 16

Любовь.

Большой ТЦ, просторный холл и расходящиеся в две стороны от входа коридоры, пестрящие вывесками самых разных магазинов. Сияют огни, играет лёгкая мелодичная музыка, пахнет кофе и свежей выпечкой, а эскалаторы гудят, поднимая и опуская людей по этажам.

Несмотря на то, что время ещё даже до полудня не дошло, внутри довольно много людей. И мне мгновенно становится неуютно. Не из-за самих посетителей, а из-за того, как я сама выгляжу. Моя куртка помята, то, что творится с волосами сложно назвать причёской, и я чувствую взгляды, скользящие по мне.

Кто-то смотрит с любопытством, кто-то с лёгким осуждением, а кто-то просто пробегает глазами и отводит взгляд - и от этого почему-то становится ещё хуже. Словно я здесь чужая, не вписывающаяся в эту блестящую, уверенную в себе толпу.

Сердце снова начинает колотиться чаще. Я невольно прижимаюсь чуть ближе к Михаилу, хотя всего минуту назад мысленно клялась держаться от него на максимально возможном расстоянии. Но сейчас его большая фигура кажется единственной надёжной защитой от чужих взглядов.

- Михаил, мне ничего не нужно, - предпринимаю я очередную попытку. Голос звучит тише, чем хотелось бы. - Только на работу вернуться, как-то. И потом домой. Господи, у меня же ключей нет… Как я домой-то попаду?

Паника накатывает волной, и я представляю запертую дверь квартиры, холодный подъезд. И то, как я буду ночевать под собственной дверью. Или звонить соседям, которых едва знаю.

Или, что ещё хуже, - просить помощи у мамы, а потом выслушивать весь вечер "я же говорила, муж тебе нужен".

От одной этой мысли в горле встаёт ком.

- Так, Люба, стоп, - останавливает он мои мысли вслух. Голос чуть насмешливый, будто ничего страшного не происходит. - Не беги впереди паровоза.

- И что это должно значить? - стараясь дышать ровнее, спрашиваю я. - Можно мне бригаду?

- ДШБ подойдёт? - видя моё недоумение, он поясняет. - Я говорю, решаем проблемы по одной. Если схватиться за все разом, то погребут под собой. И раздавят нахрен, - осматриваясь по сторонам, отвечает он. - Во, похоже наша тема.

Его уверенный тон сам собой сбивает мой настрой паниковать. В нём нет ни капли сомнения, будто он уже сто раз проходил через подобные ситуации и всегда выходил победителем. И, чёрт возьми, это работает. Плечи понемногу опускаются, дыхание выравнивается.

Он решительно шагает к одной ему понятной цели, а я вынуждена идти вместе с ним, немного неловко наступая на правую ногу. Она почти не болит, но я уже предвижу, как опухнет, когда я сниму фиксирующую повязку. Каждый шаг отдаётся лёгкой пульсацией в голеностопе, напоминая, что утро было очень долгим и очень странным.

Мы идём мимо отделов: с книгами и детскими игрушками; с обувью и одеждой. Впереди маячит яркая вывеска со знакомым названием. Я едва не оступаюсь. И крепче вцепляюсь в локоть Михаила.

Он практически затаскивает меня внутрь. А у меня в голове только недоумение и растерянность.

Ну, не может мужчина знать, какой фирмы на мне моя белая меховая шкурка.

И тем не менее, он приводит меня именно в отдел той же самой фирмы.

- Как? - сама же понимаю, что это звучит, как какой-то лепет.

Михаил уверенно ведёт меня вглубь магазина. К нам навстречу выруливает девушка. Строгая чёрная юбка, белоснежная рубашка, прямые русые волосы собраны в тугой хвост, неброский макияж.

- Добрый день, могу я вам помочь с выбором? - приветливо щебечет она. - Вижу вы уже посещали один из магазинов нашей фирмы.

- Да, нам нужна точно такая же куртка, - Михаил уверенно кивает в мою сторону.

- Пройдёмте, данная модель у нас вот здесь, - девушка показывает на один из рядов с вешалками. - Так же тут представлены и другие интересные модели. Возможно вас заинтересует…

- Благодарю, - прерывает её излияния Михаил, - сорок второй размер.

Мои пальцы шевелятся на его локте, шурша тканью его куртки.

Как? Ну, понятно. Сколько у такого как он было женщин? Натаскался размеры на глаз определять. Поди и другие мои размеры в своём похотливом мозгу прикинул.

От этой мысли щёки мгновенно вспыхивают. Я опускаю взгляд, чтобы он не заметил, как сильно меня это смутило. Но он замечает - я буквально чувствую, как уголок его губ приподнимается в едва заметной усмешке.

Девушка снимает одну из курток, полностью аналогичную моей собственной. Ещё и размера моего.

- Михаил…

- Отлично, мы всё же хотим примерить, - говорит он девушке.

- Примерочные у нас дальше и слева, - с улыбкой отвечает она.

Наверняка тоже себе надумала уже не пойми чего. Явно же не просто так заявилась парочка, хромая девушка в точно такой же куртке, и здоровый как медведь брутальный мужик.

- Пойдём, я обещал тебя раздеть, - Михаил мне подмигивает, берёт куртку за крючок вешалки и ведёт меня к примерочной.

Пусть это будет обычная шторка. Только бы шторка. Тогда он точно ничего со мной не попытается сделать. Хотя… кого я обманываю. Его это точно не остановит.

Девушка словно видит все мои мысли и отводит взгляд. Сплетает пальцы опущенных перед собой рук.

Мы подходим к примерочным. Бежевые стены, большие зеркала от пола до потолка. и все они как назло свободные. Михаил отодвигает пропускает меня внутрь. Сам заходит следом, не спрашивая разрешения, и задергивает ткань за нами.

Пространство мгновенно сжимается. Он слишком большой для этой тесной кабинки. Его плечи едва не касаются стен по обе стороны. Запах его тела - чуть солоноватый, мужской, с лёгкой примесью мороза с улицы - заполняет всё вокруг.

Я отступаю назад, пока спина не упирается в холодное зеркало.

- Михаил… - голос дрожит сильнее, чем мне бы того хотелось. - Ты же не собираешься…

Он смотрит на меня сверху вниз. В глазах нет ни тени шутки - только спокойная, почти хищная уверенность.

- Собираюсь, - отвечает он тихо. - Я своё слово дал.

Глава 17

Михаил.

Что ж она нервная-то такая? Ну, ладно, мужика нет, это и ёжику понятно. Защиты просить не у кого. Но трястись чего? Реально думает, что я могу её прямо тут трахнуть? В этой тесной примерочной, где едва ли можно развернуться?

Может не зря мне бойцы тот хренов бордовый шарфик подарили? Чтобы на человека был больше похож? Может, он и правда делал меня похожим на кого-то безобидного, а не на того, кто я есть?

- Люба, - говорю максимально мягко. Стараюсь сдерживать плотоядную улыбку, которая так и норовит вырваться, глядя на её широко раскрытые глаза и слегка приоткрытые губы. - Это неизбежно. Расслабься и получай удовольствие.

Моя рука тянет собачку молнии ещё на сантиметр. Упирается в её руки, поднятые для защиты.

- Ну, не так же?! - у неё голос немного дрожит и интонации растерянные.

- То есть, - чувствуя, как уголки губ тянутся вверх против воли, всё же не выдерживаю и улыбаюсь, - в других условиях, ты согласна.

Не вопрос, утверждение. Она похоже в таком шоке от происходящего, что сама не понимает, что говорит. Вижу огонёк понимания, вспыхнувший в её взгляде, как искра в глубине голубых глаз, которые сейчас кажутся ещё ярче на фоне румянца на щеках.

- Я совсем не это имела в виду, - торопливо добавляет она, и её голос срывается чуть выше, выдавая внутреннюю панику.

- Спокойно, Люба. Безудержный секс в примерочной магазина, это мечта пубертатного любителя порно, - медленно отпускаю замок и отстраняю руку, давая ей пространство. - Я предпочитаю порядочных женщин. Так что, Люба, - делаю очень суровое лицо, сдвигая брови и глядя на неё сверху вниз с притворной строгостью. - Никакого секса до третьего свидания.

Она вспоминает, как надо дышать. И тут же переходит в нападение, её плечи расправляются, а взгляд становится чуть увереннее:

- Тогда может быть вы... ты всё же выйдешь? Раз уж мне не отвертеться от этой покупки? И деньги я обязательно верну. При первой же возможности.

- Стоп, - говорю я. - Это не плата за что-либо. Справедливое возмещение. Так что, успокойся.

Медленно, чтобы не напугать её своей привычной порывистой манерой действовать, делаю шажок назад. По куртке на спине скользит плотная, грубая ткань шторки, издавая громкий шорох.

Во взгляде этой рыжей голубоглазки облегчение. В нём мелькает что-то тёплое, благодарное.

Не переживай. Я с тобой ещё не закончил. Так что, всё ещё будет. Не раз, и в самых разных позах.

Выхожу и плотно задвигаю шторку. Отворачиваюсь и слышу, как Люба её всё же поправляет ещё плотнее к краю.

Девушка-консультантка, стоя в стороне, мило улыбается, её глаза скользят по мне с лёгким интересом, но без настойчивости.

Нет, девчуля. С этим ты мимо.

Похрен, что в нашем мире верность и порядочность для многих пустой звук. Раз пришёл с одной, то с ней и уйду. Ну, привык я так жить. Уже не переделать. Даже и пытаться не стоит - это в крови, в привычках, выработанных годами службы и жизни, где слово значит больше, чем бумажки.

Люба в примерочной шуршит одеждой. И выходит через пару минут. Непонятно, чего она так долго - может, поправляла волосы или просто набиралась смелости, чтобы выйти и встретиться со мной взглядом.

Да, уж. Как в том анекдоте. Дорогая, сколько тебе надо времени, чтобы ты была готова через пять минут?

Выглядит она смущённой. Но выходит в старой куртке, которая теперь кажется ещё более помятой в свете ярких ламп магазина и в сравнении с новой.

- Что успело произойти, пока я стоял тут на страже, защищая твою соблазнительную попку от маньяков и извращенцев?

У неё щёки вспыхивают ещё ярче, румянец разливается от щёк к шее.

- Михаил, - шепчет она, и её голос звучит совсем тихо, - как ты узнал размер?

Ах, вот оно что.

- Тебя только это интересует?

- Нет, не только. Почему привёз именно в этот магазин?

Судя по её лицу, ответы её очень интересуют. И она наконец-то смогла задать свои вопросы. Стоит довольно близко, с лёгким наклоном головы, ожидая моих слов.

- Ты привлекательная девушка, Любовь. А уж в мокрой одежде, просто ВАУ. Вот только привычку подмечать детали это не могло во мне выключить, - она смотрит на меня всё ещё с недоумением, её брови чуть сдвигаются, образуя лёгкую складку. Подхожу ещё ближе, она в первый момент чуть отстраняется, но потом замирает. Беру вешалку с новой курткой у неё из рук, и поворачиваю так, чтобы видела подкладку. - Тут название марки вышито большими буквами. И размер на бирке, чёрным по белому.

Она переводит взгляд на то, на что я указываю. Тревожные морщинки вокруг прищуренных глаз разглаживаются, и её лицо смягчается, приобретая более расслабленное выражение.

- А почему не сказал? - спрашивает она, и в её тоне любопытство вперемешку с облегчением.

- Зачем? - вот теперь уже я сам не понимаю её логики, ведь всё было очевидно, и объяснения просто лишние.

Глава 18

Любовь.

Мужчины! Всё-то у них через одно место. И от логики одно название. А ещё так этой своей логикой гордятся. Прям носятся с ней, как с писанной торбой.

Но спорить с Михаилом сейчас бесполезно. Раз уж вбил себе что-то в голову. Я всё-таки соглашаюсь с тем, что он опрачивает покупку. Но бирку предусмотрительно не отрываю, и даже не переодеваюсь. Прошу упаковать.

Михаил смотрит на меня с лёгким прищуром и чуть-чуть ухмыляется. А я беру пакет и прячу чек в карман джинсов. У меня есть две недели на то, чтобы вернуть покупку и вернуть этому настойчивому хаму его деньги.

Пускай в моменте считает, что победил. А я всё сделаю по своему.

Мы выходим из ТЦ, Михаил открывает дверь машины.

- Поехали к ментам, - говорит он. - Справку тебе делать.

- Справку? - не понимаю я. - Я думала, мне паспорт новый сделают.

- А фото твоё с фоторобота возьмут? Прямо со стенда, их разыскивает полиция? - спрашивает он.

И у меня всё настроение мгновенно падает.

Блин. Это теперь все документы восстанавливать. И карту банковскую тоже. Даже хорошо, что на моей денег едва пара тысяч осталась. Как раз, до зарплаты дотянуть. А завтра перенесённая встреча, и без Михаила мне на неё не попасть.

Это что же получается, мне ещё и завтра с ним вместе ездить? Ну, нет. Приятно конечно чувствовать надёжное мужское плечо рядом. Но слишком тесное общение мне не нужно.

Пускай даже порой хочется нормального женского... Нет, не счастья. Но хотя бы секса. Для здоровья, ничего больше. Вот только на пути всё только мудаки попадаются. Даже этот...

Со всех сторон какой-то сплошной попадос.

- Люба, приём, - голос Михаила вырывает меня из задумчивости.

- Да, - несколько раз быстро моргнув, говорю я.

- Это хорошо, что ты уже согласна. Но это может подождать, - он совершенно нахально ухмыляется. - Мы уже подъезжаем. Знаешь, что говорить?

- В смысле, что говорить? Скажу, что потеряла сумочку, когда упала в реку, - поворачиваю голову к нему, и мстительно продолжаю, - когда меня маньяк напугал. А я его поймала, и привела к ним сдаваться.

- Нормальная версия, - он нисколько не смущаясь говорит. - Только учти, в обезьянник нас посадят вместе.

Да, уж. Умеет он заставить задуматься о смысле жизни.

В отделении всё проходит быстрее, чем я боялась.

Пока я мнусь, пытаясь подобрать правильные слова для описания ситуации, Михаил берёт всё в свои руки. Объясняет по-военному чётко. Сразу видно, что с дежурным полицейским они мыслят схожим образом. Потому что, тот понимает без уточняющих вопросов. При этом, по мере рассказа Михаила, дежурный бросает на меня такие саркастичные взгляды, что мне бы провалиться сквозь землю. Но приходится стоять и изображать стоическое спокойствие. Хотя щёки и уши горят огнём.

Быстро пишу завление, указываю паспортные данные полностью. Благо, часто по работе приходится с ними иметь дело, поэтому и помню наизусть.

Нас просят подождать.

Про то, что в реке я оказалась по вине Михаила, я благоразумно умалчиваю. Он же, сидит рядом, как ни в чём не бывало.

Его абсолютному спокойствию можно только позавидовать. У меня так не получается. Я откровенно не в своей тарелке. Всё же, посещение полицейского участка ещё утром не входило в мои планы на день.

Через несколько минут, дежурный окликает меня, и вручает бланк, на обычном листе бумаги, не самого лучшего качества. Даже тут экономят. Временное удостоверение личности, с подписью и гербовой печатью. И что самое важное в моём случае, с указанием места прописки.

- Теперь ты снова совершеннолетний член общества, - говорит Михаил, когда мы садимся в его машину.

- Спасибо. Этот факт меня тоже несказанно радует, - искренне отвечаю я. Больше от того, что мы покинули этот, пропитанный казённым запахом, полицейский участок. - Я даже не знаю, что бы я без вас делала. Точнее, знаю конечно. Жила бы без всех этих приключений. Своей нормальной жизнью.

- Согласен, - он прикрывает рот ладонью и зевает. - Скука смертная. Ещё один ничем не примечательный день.

Неудержимо тянет тоже зевнуть. Но я борюсь с собой.

- Раз мы теперь так хорошо друг друга понимаем, то самое время вломиться к тебе домой, - он ухмыляется. - Адрес какой?

Блин, блин, чёрт! Об этом я не подумала. Это мне придётся попросить его подвезти меня домой. И он будет знать мой точный адрес. Вдруг станет, как сталкер, следить и преследовать.

Я смотрю на его уверенное в себе лицо. Ни малейшего сомнения в том, что он всё делает правильно. А вот я совсем не согласна с этим. Но выбора практически нет. Да и не станет он так себя вести. Это надо быть максимально неуверенным в себе человеком. И это точно не про Михаила.

Называю адрес. Недалеко от города, но это всё же область.

- Проголодалась? Можно по дороге заехать, поесть, - говорит он.

- Не садись на пенёк, не ешь пирожок, - словами из детской сказки отвечаю я. - Если вы сможете открыть дверь, - после тяжёлого медленного вздоха решаюсь, - то я накормлю вас... обедом, - смотрю на яркий солнечный день в самом разгаре.

- По рукам. Ломать преграды я умею.

Господи, на что я только что подписалась?!

Глава 19

Любовь.

По дороге Михаил набирает номер на телефоне.

Меня мама с самого детства учила, что подслушивать плохо. И делать так не стоит. Но как же не подслушивать, если говорящий сидит с тобой в салоне машины.

Вот и получается, что я сама того не желая, прислушиваюсь. Хотя и стараюсь справиться с любопытством.

- Нужен эвакуатор с лебёдкой, - говорит он. Слушает ответ и добавляет. - Нет, обычный не подойдёт.

У меня закрадывается подозрение, что он прямо сейчас собирается решить и ещё одну из моих проблем.

Отворачиваюсь к боковому окну, и старательно делаю вид, будто мне совершенно не интересна тема его разговора.

Он называет номер трассы и даже ориентиры, о которых я не имею ни малейшего понятия. Плюс-минус километр, это всё, что я сама могла бы назвать. Ах да, ещё дорога через лес и мостик через реку, который я теперь запомнила на всю жизнь.

- Михаил, - говорю я, когда он заканчивает разговор. - Я не смогу сейчас ничем отплатить. Придётся подождать, - он смотрит на меня плотоядно. - Прошу, не начинай разговоров про "натуру".

- Ох, - он вздыхает, и отворачивается, смотрит вперёд, на дорогу. - Даже не представляю, с какими людьми тебе пришло иметь дело. Раз приходится такое уточнять.

Щёки у меня теплеют от жгучего стыда. Хотела сразу расставить все точки над i.

- Вы должны же понимать... То есть, постарайтесь это понять. Я признательна за помощь. Просто...

Сама не понимаю, почему так получается, что он меня смущает. И я снова перехожу на обращение на "вы" из-за этого.

- Борщ варить умеешь? - сбивая меня с толку, спрашивает он.

- К-конечно.

- Ну вот и ладушки. Да не вибрируй так, Люба. И запомни на всякий случай, мало ли в жизни пригодится. Требовать оплату за помощь натурой, может только человек, для которого это имеет ценность. Как один из вариантов, в силу подростковых комплексов. Не всегда осознаваемых самим человеком, - Михаил уверенно лавирует в потоке машин. - А твоё уточнение, как бы намекает, что ты и сама много думаешь о сексе.

- А ты, разве нет, - снова естественно перехожу на "ты". - Я же вижу, каким взглядом на меня смотришь. Не девочка, знаю, чего хотят все мужики.

Михаил чуть улыбается уголками губ.

- "Мужик" - это крестьянин в доидустриальную эпоху. Чаще всего необразованный или малообразованный, - говорит он спокойно.

- Я совсем не это имела в виду.

- Да не напрягайся так. Всё нормально. То, что я тебя хочу, вовсе не значит, что у меня все мысли об этом.

- А о чём же? - я не могу сдержать своё любопытство.

- О разном. Почему же у тебя сложилось такое впечатление о мужчинах?

Молчу несколько секунд, прежде чем ответить. Пытаюсь и сама понять. А действительно почему? Я категорически отрицательно отношусь даже просто к мысли о том, что секс может быть валютой. Но почему же тогда я об этом сама заговорила?

Потому что не хочу, чтобы он думал обо мне, будто я легкодоступна? Почему это оказалось так важно?

- Мужики... - поправляю сама себя, - мужчины, чаще всего хотели секса. Так или иначе, они старались подвести знакомство со мной именно к этому. Даже рабочие контакты.

- И для тебя это неприемлемо, - почему-то его слова не звучат, как вопрос.

- Именно, - отвечаю я. - Это меня, ну, не знаю... Унижает что ли?

- То есть, когда ты вызываешь у человека сексуальное желание, для тебя это что-то противоестественное?

- Не так прямо. Но, да.

Не знаю, зачем я стараюсь ему это объяснить. И почему где-то глубоко чувство, что для меня важно, чтобы он правильно понял.

- Значит, для тебя противоестественно и осуждаемо, когда ты сама испытываешь сексуальное влечение?

Вопрос провокационный. Бросаю быстрые взгляды на его сильные ладони на руле, и привлекательное, мужественное лицо.

Картинка того, как он подхватывает меня под ягодицы и поднимает перед собой так, что наши лица оказываются на одном уровне, вспыхивает в голове. Я практически чувствую на своей шее его горячее дыхание, когда он щекочет её своей аккуратно подстриженной густой бородой. И после этого целует сбоку.

По всему телу пробегает волна мурашек, и следом за ней сразу волна тепла.

- Да, - справляясь с участившимся сердцебиением, твёрдо отвечаю я. - Осуждаемо.

- А как они узнают? - тут же спрашивает Михаил.

- Кто? - не понимаю я.

- Ну, эти, которые осуждать должны начать. Им сообщение на телефоны придёт?

- Нет, но... Я-то буду это знать, - нахожу железобетонный аргумент в пользу своей позиции.

- Я сам себе и судья и палач. Знакомо. А как насчёт адвоката?

- Адвоката дьявола? Самооправдания и самоуспокоение, опасная практика, - настаиваю я на своём. - Когда нет внутренних ориентиров и совести, то оправдать можно любые свои поступки. Ты так не думаешь?

Глава 20

Михаил.

Сколько же всякого мусора набито в её прекрасную головку.

И выдаёт она всё это с такой уверенностью. Словно не раз на себе проверяла подлинность каждого своего убеждения, каждую мысль, которую теперь так упрямо защищает от меня.

- Самооправдание и самоуспокоение имеют мало общего с совестью. Сама по себе совесть - это свод внутренних ориентиров. Впитанных с молоком матери. В большей части своей от родителей и полученных ещё в детстве.

Говорю своим обычным спокойным тоном. Чтобы слова не звучали так, словно я ментор на кафедре института.

Иначе, какие бы правильные вещи не звучали, Люба их просто не воспримет. Закроется в своей крепости из стереотипов и будет смотреть на меня, как на очередного мужика, который только одного и хочет.

Скепсис. Он в наше время стал главным фильтром восприятия информации. И я это прекрасно вижу по тому, как она чуть прищуривает свои голубые глаза. Словно пытается разглядеть во мне подвох.

- Не вижу связи, - упрямо отвечает Люба, поворачивая голову ко мне и глядя прямо в лицо, её голос звучит твёрдо, но в нём уже проскальзывает лёгкая нотка любопытства, которую она сама, наверное, ещё не осознаёт. - Почему отсутствие совести и нравственности не могут служить для самооправдания?

Тот самый скепсис.

- Начать с того, что нравственные ориентиры есть у каждого. Стало быть и совесть.

Всё же приходится объяснять, хотя я это и ненавижу. Потому что терпеть не могу лекций. Но мне хочется, чтобы она поняла. Чтобы прониклась, чтобы наконец перестала прятаться за этими своими правилами.

- Задумайся, нравственность есть у каждого. Даже у самого отпетого подонка.

- Да ладно? Мне кажется Михаил, что тут вы, мягко говоря, натягиваете сову на глобус.

- Забавное выражение, надо запомнить. Нет, Любовь, - имя само собой выходит мягче. - Даже у психопатов есть своя нравственность. Другое дело, что она не соответствует общечеловеческой. И потому крайне порицается. И для простоты, считается, что у некоторых людей нет совести. Это проще для понимания толпы, чем пытаться объяснить другими словами.

- Что именно?

В её взгляде на меня, интерес и азарт, который она пытается скрыть. Но у неё это плохо получается, потому что щёки уже чуть порозовели, а дыхание стало чуть чаще. Рот от чуть приоткрыт. Пухлые губы так маняще блестят, после того, как она их облизывает. Представляю, как эти губы будут выглядеть, когда я наконец доберусь до них по-настоящему.

И что ты делаешь, девочка? А потом будешь утверждать, что я только о сексе и думаю. А как о нём не думать, когда ты такая? Когда каждое твоё движение, каждый взгляд, только подливают масла в огонь.

- Вот смотри. Любит человет животных. И очень бережно и с любовью к ним относится. Это же добрый человек?

- Н-ну, наверное да, - уже чувствуя ловушку в моих словах, без уверенности отвечает Люба. Взгляд становится настороженным, но при этом в нём мелькает искра настоящего интереса.

- Совесть не позволяет ему их бить или ещё как-то обижать. Потому что он понимает, они слабее и не могут ответить ему. И потому он стремится их всех спасти, - отвернувшись на дорогу и максимально незаметно поправив колом торчащий член в штанах, говорю я. - Хороший, совестливый человек?

- Михаил, я прямо-таки вижу, что вы мне ловушку готовите. Но не могу пока понять какую. Продолжайте. Не томите меня ожиданием, - Люба касается моей руки в районе локтя.

Даже интересно. Она сама это за собой заметила? Или просто не контролирует свой порыв?

- Хорошо, - продолжаю я, и она убирает руку. - Мы пришли к выводу, что такой человек хороший и совестливый. А как быть с соседями?

- С какими соседями? - боковым зрением замечаю, как Люба на миг чуть хмурит брови.

- Человек, подбирает всех попадающихся на пути животных. И поселяет их в собственной квартире. Его совесть просто не позволяет ему оставить бедных животных на улице, на морозе, замерзать и умирать голодной смертью.

Впереди уже вижу машину Любы, всё так же стоящую на обочине дороги. И рядом с ней уже стоит эвакуатор, мигающий жёлтыми огнями.

- Человек забирает их к себе. И животных всё больше в его квартире. Выгуливать их всех физически невозможно. И все эти кошечки и собачки, которых я тоже люблю, начинают гадить в квартире. Вонь, которую не перебить никаким освежителем, а соседи уже стучат в дверь и пишут жалобы.

Люба молчит в ответ, явно переваривая мои слова. Её губы чуть приоткрыты, а взгляд задумчиво направлен на её машину. А я доезжаю до места напротив и останавливаюсь, плавно выжимая тормоз.

- И самооправдания у него железные. Он же спасает невинные жизни, - вбиваю ещё один гвоздь.

Отстёгиваюсь и выхожу из машины. Холодный зимний воздух мгновенно обдаёт лицо, но мне не холодно.

- Я с тобой, - Люба тоже выходит из ступора. Её голос звучит решительно, но я вижу, как она всё ещё пытается осмыслить наш разговор.

- Сиди в машине. Я всё решу. И вернусь, - не оставляя места для возражений, твёрдо говорю я.

Закрываю дверь. Смотрю на немного поредевший с утра поток машин. Мозг совершенно автоматически просчитывает траектории, и скорости движения каждой машины. Оценивая расстояния и возможные риски.

Это утром мне нужно было быстрее доставить Любу в тепло салона моей Бэшки, потому бежал бегом, чувствуя, как её тело прижимается к моей спине.

Сейчас перехожу шоссе быстро, но без спешки, уверенно шагая между проезжающими автомобилями.

Водитель эвакуатора видит меня и вылезает из кабины. Высокий парень в оранжевой жилетке, с уставшим, но профессиональным взглядом.

Подхожу ближе и вкратце объясняю ситуацию, показывая ему свои права, чтобы всё было по-честному. И он долго на них смотрит, сверяет с моим лицом, потом фотографирует на телефон, чтобы зафиксировать.

Без обид земляк. Проблем на свою жопу никто не хочет. Особенно когда речь идёт о чужой машине на трассе.

Глава 21

Любовь.

Совершенно шокированная, смотрю на удаляющийся с моей машиной эвакуатор. В той стороне, откуда мы только что приехали.

Жёлтые проблесковые маячки мигают всё дальше и дальше. Сердце колотится так сильно, что отдаётся в висках. Руки сами собой сжимаются в кулаки на коленях.

А этот непробиваемый хам в своей тельняшке, смотрит на меня так, словно я спросила, почему вода мокрая.

Губы его чуть изогнуты в привычной полуулыбке - спокойной и уверенной. А от его взгляда внутри всё переворачивается: смесь обиды, злости и странного, почти болезненного облегчения. Что он хотя бы не отвернулся равнодушно.

И хуже всего то, что я уже начала понемного на него рассчитывать. И почти поверила, что он действительно хочет мне помочь. И от этого чувство внутри сродни предательству.

- Люба, - в его голосе прорезаются металлические нотки. От чего по спине волной пробегают мурашки. А внутри, непонятно откуда, возникает желание вытянуться по струнке. - Собралась истерить?

Его тон чуть меняется, в нём уже привычная насмешливость.

Да он вообще меня за девчонку принимает что ли?! Что я истерику закачу, сидя в его машине посреди зимней дороги?

Старательно пыхчу, пытаясь держать себя в руках.

Не хочется признаваться себе, что именно в истерику я чуть было не ударилась. Если бы не его тон.

Дыхание рвётся короткими толчками. Я заставляю себя сделать глубокий вдох через нос. Воздух салона пахнет кожей сидений и его одеколоном.

- Михаил, - немного придя в себя, говорю я почти нормально, - куда вы отправили эвакуатор с моей машиной?

- А куда я по твоему должен был его отправить? - теперь он уже точно говорит со мной, как с готовым к истерике ребёнком.

Обидно блин.

- Ну, к моему дому. Куда же ещё?

Он чуть приподнимает бровь, словно мой ответ его искренне удивил.

- Ок. Тогда по пунктам. Машина, как и эвакуатор, стояли на другой стороне дороги, - он начинает загибать пальцы. - Это большое шоссе с двойной сплошной линией посередине. Вот там, за нашими спинами, над дорогой установлены дорожные камеры. Эвакуатор не какой-то частный, что можно чисто теоретически предположить, возможность кражи твоей машины, - торчащим остаётся только большой палец. Которым Михаил сначала показывает мне знак "класс", а потом тыкает себе за спину. - А вот собственно и твоя машинка.

Он так нагло и самодовольно, и при этом лучезарно, улыбается. Что я невольно тоже чуть улыбаюсь в ответ. И только после этого смотрю туда, куда он показывает.

Мимо нашей машины в этот момент как раз проезжает эвакуатор с моей Тойотой на платформе.

Сердце сжимается от облегчения и тут же снова сжимается от стыда за собственную вспышку недоверия.

Михаил с предельно спокойным лицом заводит мотор. Трогается вслед за ним. Потом поддаёт газу, заставляя меня вцепиться в ручку на двери, и быстро идёт на обгон.

Мы едем по небольшой улице, всё ближе приближая тот момент, когда из-за поворота покажется мой дом. И мне придётся впустить Михаила на свою территорию.

Прокручиваю в голове воспоминания. Не валяется ли там чего-нибудь провокационного.

Блин. Сушилка.

Как назло, вчера вечером стирала. И теперь в комнате, на раскладной железной сушилке развешаны мои носочки, футболки. Но хуже всего, трусики.

Я буквально вижу их перед глазами: кружевные чёрные, белые хлопковые с маленькими розовыми бантиками, бежевые бесшовные.

Всё это висит на виду, как на выставке. И он это увидит. Увидит мои трусики.

От одной этой мысли жар заливает шею и грудь.

Поднимаю взгляд кверху. Непонятно на что надеясь. Может быть на то, что всё это само сложится и уберётся в шкаф, пока мы не доехали?

- Если ты знаешь какое-нибудь СТО поблизости, - говорит Михаил, - то можно закинуть туда твою развалюшку.

- Что? - прихожу в себя из мыслей. - Нет, я сама. Потом, - понимаю, что он вполне может при моей нерешительности решить всё за меня. Поэтому смотрю на него и повторяю, стараясь говорить увереннее. - Не надо. Спасибо. Я справлюсь. Правда.

Не знаю почему, но говорю отрывисто. Наверное надеюсь, что это больше похоже на привычные ему команды. И он не станет настаивать на своём.

Михаил останавливает машину, не доехав всего сотню метров до поворота к моему двору. Тыкает кнопку аварийки.

- Люба. Мы уже выяснили, что оплату натурой я с тебя требовать не буду. Так чего ты опять так напряглась?

- Михаил. Поймите меня правильно, - лихорадочно пытаюсь выстроить слова в голове в связные предложения. Получается с большим трудом. Особенно под этим его внимательным взглядом. - Я благодарна за всё. Но как бы вы на моём месте восприняли помощь... постороннего человека?

Последние слова произношу после короткой паузы. Во время которой пыталась подобрать в голове менее резкий синоним слова "чужой".

- Если это предложение помощи от чистого сердца? - он впронизывает меня своим взглядом, заставляя сердце в груди стучать чаще. - То просто с благодарностью.

- Я благодарна, просто... просто вы мужчина. Для вас всё совсем не так же, как для девушки, вроде меня. Живущей одной.

Господи, зачем я это уточнила? Теперь он точно подумает, что я это специально.

А это не так?

Щёки горят так, что вот-вот должны начать светиться.

- Могу на время дать пистолет, - усмехается он. - Только готовить и одновременно держать человека на мушке, не совсем удобно.

Я невольно фыркаю - коротко, почти против воли. Он умеет разрядить напряжение одной фразой.

- Почему для тебя всё так просто? - не выдерживаю я.

А он только чуть улыбается в ответ:

- Потому что всё действительно просто. Я тебя хочу, - без всякого стеснения заявляет он.

- Не стыдно вот так вот говорить такое девушке?

Голос мой дрожит, но уже не от страха. От чего-то другого, горячего и опасного.

- А почему мне должно быть стыдно? Ничего противоестественного и тем более противозаконного я не совершаю. Совесть моя чиста, - он кидает взгляд в зеркало заднего вида. После чего, смотрит мне прямо в глаза. - Поэтому, сдаём твою машину на СТО. А потом едем к тебе, и прямо на кухонном столе, занимаемся безудержным сексом.