Любовь. Холст. Масло.

Глава 1

В этой жизни я не любила три вещи — рано вставать по утрам, ходить на собеседования и коричневый. Этот день щедро совместил всё сразу. Семь собеседований за один день, семь одинаковых «мы вам перезвоним» и я, плутающая по тёмным улочкам в поисках восьмого работодателя.

Коричневые брюки, которые мама подарила «на удачу, когда возьмёшься за голову», оказались единственным рабочим вариантом. Правда, за зиму я набрала пару килограммов, и теперь приходилось идти осторожно — шаг в сторону, и швы могут объявить забастовку.

Район считался приличным, но выглядел недружелюбно. Задние фасады коммерческих зданий с облупленной штукатуркой, заколоченными окнами и редкими фонарями.

Я в который раз проверила вакансию на телефоне: администратор в массажный салон. Но вывески не видно, указателей тоже нет. Под ногами хрустел мелкий гравий, холод пробирался под куртку, а внутри росла тревога — может не стоит? Но отступать было поздно: арендодатель ждать не станет, а к родителям возвращаться не хотелось даже мысленно.

После звонка администратору стало ясно — дверь прямо за парковкой. Подойдя ближе, я заметила машины, явно не для простых смертных: тёмные стёкла, отполированные капоты. «Ну, может, салон элитный», — попыталась приободриться. На деле же я просто нервно ковыряла гравий носком ботинка и думала о том, как сильно натёрли ноги эти проклятые ботильоны.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка. Бейджик подсказал, что это администратор. Всё остальное больше походило на модельный показ: длинные чёрные, как уголь, волосы, макияж в стиле «лучше переборщить, чем недокрасить», обтягивающее платье и бесконечно длинные ноги. Корпоративный стиль у них, похоже, свой.
— Алиса? — спросила она, смерив меня внимательным взглядом. В её лице читалось лёгкое раздражение, будто я отвлекла от чего-то важного.

Я кивнула, и девушка молча жестом показала идти за ней. В небольшом тамбуре мне сразу вручили одноразовые тапочки — и я искренне обрадовалась. Хоть что-то приятное за этот день.

— Сегодня частное мероприятие, — бросила она. — Веди себя тихо и ни с кем не разговаривай.
— А разве в салонах бывают частные мероприятия? — не удержалась я, с трудом стягивая ботинок на одной ноге.
— Бывают, — усмехнулась она, печатая что-то на телефоне. Длинные ногти громко щёлкали по экрану, и этот звук почему-то нервировал.

Она толкнула дверь, и меня окутал душный, сладкий запах — смесь благовоний и дорогих духов. Сразу возникло желание чихнуть. Красный приглушённый свет сделал атмосферу ещё более странной: стены с узором, пара диванов, декоративные вазы с уже увядающими тюльпанами. Пол был укрыт мягким ковролином, шаги тонули в нём беззвучно. Из глубины доносились громкие голоса, музыка и низкий смех, который отозвался у меня неприятным холодком под рёбрами.

В небольшом кабинете была совсем другая обстановка. Без окон, наполненный светом искусственных ламп, яркость которых заставила сощуриться. В этой комнате умудрялись помещаться пара шкафов, диванчик, заваленный яркими тряпками и пакетами, а также узкий столик с ноутбуком.

— Садись, — коротко сказала Лилия, указывая на стул. Я послушно села, сунула руки в сумку, ощущая лёгкое напряжение, которое отложилось в плечах.
— Вот резюме, — протянула я пару листов.

Она приподняла бровь, но взяла. Лениво провела взглядом по тексту и отложила.

— Ты раньше работала на ресепшене? — спросила Лилия, сложив руки под подбородок.
— Да, — кивнула я. — Несколько салонов красоты, плюс месяц хостес.

— Вы умеете работать с состоятельными клиентами? Как у вас с личными границами?

Её взгляд был ровный, внимательный, холодный. Барби? Да, но за маской пряталась хищница. Только внутреннее упрямство не позволило сжаться в комок.

— Раньше не приходилось, но не думаю, что это так сложно. А личные границы? Умею их держать.

Лилия улыбнулась уголком губ, снисходительно.
— Плохо. Здесь про личные границы забывают.

— То есть «клиент всегда прав»? — попыталась уточнить я, хмурясь.

— Ближе к «улыбайся, даже если тебя схватят за задницу», — ответила она, слегка откинувшись на спинку стула и наблюдая за моей реакцией. — Ты хоть понимаешь, куда хочешь устроиться?

Пару секунд я просто пыталась переварить услышанное. Конечно, по интерьеру можно было догадаться, но я не думала, что это будет вот так. Прямо в лоб.

— Массажный салон, — ответила я, а затем попыталась возразить. — Но подождите, там у вас была приписка “без интима”?

— И ты поверила? — усмехнулась она, а затем выдохнула. — Поверь, так все пишут.

Я стукнула пальцами по подлокотнику, чуть смущаясь. Поверила. Да, я не была совсем уж наивной, и о существовании таких мест слышала, но никогда не интересовалась.

— Но разве в вакансиях не значилось “администратор”? — решила задать уточняющий вопрос.

— Да, — кивнула она. — Администраторы не оказывают… те услуги, о которых ты думаешь. Но, как ты заметила, у нас часто бывают случаи, когда клиенты приходят сюда отдохнуть в компании. И твоя задача – создать максимально комфортную для них обстановку.

— А это значит…?

— Выполнять их пожелания, — закончила она за меня, но потом, вздохнув, продолжила. — И это тоже не значит, что ты должна делать прямо все. Хотя здесь “подработки” не возбраняются.

Подработки… от этого слова мне захотелось передернуться. Она говорила о таких вещах с таким равнодушием, будто чужое тело не имело значения.

— И много здесь хотят работать? — вырвался ещё вопрос.

— Достаточно, — хмыкнула Лилия. — Такие деньги сложно заработать где-то ещё.

После того как она расписала мне примерный заработок, у меня сердце сжалось. Ещё бы — слышать, что за ночь можно заработать больше, чем за месяц официанткой, — это пробуждало робкую искру желания хоть подумать об этом. Даже в лучшие периоды мои рисунки на заказ продавались дешевле.

Лилия заметила перемену в моём взгляде, снова оглядела меня и продолжила.
— Но ты не волнуйся, первое время может быть некомфортно, потом привыкаешь, — она снова покрутила резюме в моих руках. — Данные у тебя есть. Волосы сделать более тёмными. Макияжем подчеркнуть кукольность. Фигура неплохая, только рост каблуками исправить нужно. Да и возраст, 26 лет уже немного старовата, но можешь врать. Ты выглядишь молодо. Никогда не думала, чтобы губы увеличить?

Глава 2

В этот момент странное оцепенение рассыпалось, будто кто-то дернул меня за волосы обратно в реальность. Я мысленно дала себе пощечину.

— Извините, — буркнула, решив не ввязываться в конфликт. Хотелось просто пройти мимо.

Но чужая рука преградила путь.

— Так не пойдет, — незнакомец наклонился ближе, и его голос прозвучал тихо, но настойчиво. — Тебя извиняться не учили?

Сердце подскочило к горлу. Между его телом и холодной стеной спиной я ощутила ловушку — выхода нет.

Собравшись с духом, снова повернулась и встретилась с ним взглядом. Лилия? Да она мелкая рыбешка по сравнению с ним. Вот кого по-настоящему стоит опасаться.

— Я уже извинилась, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что еще вам нужно?

Мужчина молчал. Его лицо было непроницаемым, и именно это пугало. В воздухе витал запах благовоний, смешанный с его терпким одеколоном, туманя голову. Я сглотнула, инстинктивно вжимаясь в стену.

— Это жалобное мяуканье сложно назвать извинениями, — наконец заговорил он, и слова его резанули по нервам. — Интересно, как только таких на работу берут?

Издевка была настолько явной, что я моментально вспыхнула. Что там я говорила Лилии? Умею ли я держать границы? Отлично держу — так хорошо, что меня за это регулярно увольняли.

Ненавижу наглых людей до дрожи в руках. Не терплю несправедливость. А в его взгляде я увидела именно это — пренебрежение, как будто я песчинка под его ботинком. Власть. Ощущение, что он хозяин всего вокруг.

Красная тряпка для быка.

— Берут, — выпалила я, скрестив руки на груди, словно поднимая щит. — Потому что есть настоящие ценители. Вопросы?

Брови незнакомца едва заметно поднялись. А затем прозвучал короткий смешок, низкий и неприятный.

— А не слишком ли много в тебе наглости? — его взгляд прошелся по мне сверху вниз, как сканер. Слишком много людей сегодня позволяли себе так смотреть.

— Никто не жалуется, — пожала я плечами, делая вид, что это меня не задевает. — А теперь пропустите. Мне пора.

— Ценитель ждет?

— Вроде того, — нашла я в себе смелость и выдержала его взгляд.

Мы мерялись глазами, как на дуэли. Молчание растянулось, пока он наконец не убрал руку.

Но даже спиной я чувствовала его внимание — липкое, колкое. Между лопаток зачесалось, будто он метил туда взглядом.

Я выдохнула только тогда, когда он прошел мимо, оставив меня одну в полутемном фойе. Руки дрожали так сильно, что застегнуть ботильоны получилось не с первого раза.

Посмотрела в телефон. Время уже было позднее, идти на остановку бессмысленно. Заказав такси, я сунула телефон в карман и поспешила покинуть это сомнительное заведение.

Холодный воздух ударил в лицо, обжигая кожу и успокаивая разгорячённые нервы. Всё, что произошло внутри, казалось настолько абсурдным, что хоть сейчас расскажи кому — никто не поверит. Ну и ладно, будет уроком на будущее: подобные объявления лучше обходить десятой дорогой.

Да ещё этот незнакомец… Приятная внешность? Безусловно. Но что с того? Я таких не раз рисовала — красивые оболочки, почти боги, а по сути те же смертные. Даже голыми не впечатляли.

Краем глаза заметила у входа пару мужчин с сигаретами. Среди них и его спину узнала — широкую, уверенную. Они что-то оживлённо обсуждали, даже не взглянув в мою сторону. Но мысль о том, что именно такие и приходят сюда «отдыхать», неприятно кольнула, заставив поёжиться.

Такси ждало за парковкой. Я ускорила шаг, но не успела пройти и половины пути, как сзади раздался тот самый бас:

— Эй, как тебя там… Подожди.

Мгновенно напряглось всё тело. Вокруг темнота, пустая парковка, холодный воздух. И только голоса у входа. Ближе — никого.

Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть лицу невозмутимость, и медленно развернулась.

— Что-то ещё? — спросила сухо, следя за тем, как он приближается.

Двигался он неторопливо, но с той ленивой уверенностью, от которой кровь стыла в жилах. Руки в карманах, на лице — ухмылка хищника.

— Должен признать, — произнёс он, остановившись всего в шаге, — ты умеешь заинтриговать.

Я сжала зубы, удерживая себя от шага назад. Его аура давила.

— И что это значит?

— Это, знаешь ли, редкость, — голос его стал ниже, ближе, с привкусом дыма. — Но у тебя получилось.

— Очень рада, — съязвила я, отступив на шаг, пока холодная поверхность машины не уперлась в спину. Металл врезался в кожу, прижимая меня к реальности. — И что теперь?

— Отменяй там, кто тебя дальше ждёт, — хрипло сказал он. Позади раздался звук разблокировки дверей. — Поедешь со мной.

Я чуть не захлебнулась воздухом.

— Совсем совесть потерял? — рванулась было в сторону, но его руки мгновенно пригвоздили меня к машине. — Я никуда не поеду.

— Я заплачу, — спокойно продолжил он, пальцем скользнув по щеке. — Сколько берёшь? Могу утроить.

От наглости язык прилип к нёбу.

— Деньгами сорить любишь? — вырвалось сдавленно.

Он усмехнулся, пальцы на моей талии сжались крепче. От этой близости дыхание сбилось, мысли путались. Его лицо оказалось совсем рядом, и он, скользнув носом по моим волосам, вдохнул запах.

— А ты всегда деньги клиентов считаешь? — прозвучало у самого уха, саркастично и слишком интимно.

Эта фраза стала ледяным душем. Сознание прояснилось.

— Отвали, — резко выдохнула я и оттолкнула его руку. — Я с тобой никуда не поеду.

Он не шелохнулся. Давление его присутствия оставалось. Нащупала в сумке ключи, и в тот же момент заметила фары подъехавшего такси.

— Я не люблю игры, котёнок, — он лениво пропустил локон сквозь пальцы. — Назови цену. Хочу сам увидеть, что в тебе такого особенного.

Во мне вскипела ярость. Ладонь сама взлетела вверх и врезалась в его щёку. Звонкий удар разрезал тишину. Его лицо дёрнулось вбок.

— Унижения любят, — прошипела, поражаясь собственной дерзости. — Хочешь?

Он на миг опустил голову, но не отступил. А потом рассмеялся — низко, глухо, так что мурашки побежали по коже.

Глава 3

— Девушка! — протянул гость в очередной раз. — Мо-о-ожно вас?

Он умудрялся произносить это так тягуче, что у меня невольно дёргался глаз. Балансируя с тарелкой супа, я подалась к столику рядом, стараясь не расплескать бульон.

— Секунду, пожалуйста, — выдавила я вежливую улыбку.

Пожилой паре поставила заказ и пожелала приятного аппетита. А потом, куда деваться, направилась к нашему «любимчику».

Этого клиента знали все: мужчина средних лет, волосы редеют и выглядят так, будто их неделю не мыли, пиджак твидовый — и зимой, и летом, а рубашка в горошек вечно застёгнута на все пуговицы. Дважды в неделю его заносило сюда, за столик у окна.

Он всегда уточнял у официанта граммовку, калорийность и возможные аллергены в интересующих его блюдах.

Порой казалось, что это проверяющий. На стрессоустойчивость.

Желающих обслуживать такого клиента не было. И, как водится, отправляли новенькую — меня.

Всего за месяц я узнала все слабые места этого зала, где быстрее пролезть с подносом, где сквозняк и куда не достает камера наблюдения. Еще бы узнать, где можно незаметно поспать…

— Хотите что-то дозаказать? — спросила я любезно, хотя внутри уже все кипело.

— Да, — мужчина положил меню на стол и ткнул пальцем. — Поменяйте грибной суп на овощной.

“Началось”, возникла мысль.

— Вы уверены? — уточнила я. — Заказ был десять минут назад, суп наверняка уже готовится...

— У меня аллергия на грибы, — сухо сообщил он.

Вдохнула.

И выдохнула. Только бы не сорваться.
— В вашем заказе еще жюльен, — открыла блокнот. — С грибами.

— Правда? — изобразил он удивление. — Тогда и его замените. Вот на…рулетики с овощами.

Я кивнула и поспешила на кухню, молясь, чтобы заказ ещё не брали. Иначе платить придётся из моего кармана. Скоро по пятницам начну брать выходные.

Дальше вечер шёл своим чередом. Гул голосов, звон тарелок, запах жареного мяса и кофе сливались в одну бесконечную симфонию. Я носилась между столами, сжимая подносы так, будто они единственное, что удерживает меня на ногах.

— Алиса! — окликнула меня управляющая, та самая, что всегда пахла дорогими духами и любила держать сотрудников в тонусе. Невысокая, сухопарая, с идеально уложенными волосами и вечным выражением лёгкого презрения на лице. — Почему третий стол до сих пор завален грязной посудой? Гости должны видеть уют, а не бардак.

Я поспешно подхватила тарелки.
— Извините, сейчас уберу.

— Работаете месяц, а до сих пор путаетесь в простых вещах, — протянула она так, что даже «месяц» прозвучал как оскорбление. — В этой профессии внимательность важнее скорости. Учитесь, иначе надолго не задержитесь.

Горло сжало, но я лишь кивнула. Аргументы в духе «у меня шесть столов одновременно» лучше держать при себе.

До закрытия дотянула на честном слове. Когда последние гости ушли, я наконец почувствовала, как наваливается усталость. В зале стало тихо, слышался только скрип тряпки о столешницу.

Я закончила протирать последний стол, опустилась на стул и прикрыла глаза. Ноги ныли, руки гудели. Пять лет назад я бы легко выдержала такую нагрузку.

Сейчас же хотелось просто лечь на пол и уснуть.

— Устала? — раздался знакомый голос.

Я открыла глаза. Артём — наш шеф — протягивал мне бутылку газировки.

— Угу, — я улыбнулась и сделала глоток. — Спасибо.

— Не за что, — он присел рядом.

Сидели молча. Я наслаждалась паузой, он ковырял крышку от газировки. Артём всегда был для меня островком нормальности в этом хаосе: с его вечно растрёпанными светлыми волосами, серьгой в ухе, слегка мятым кителем, в котором он умудрялся выглядеть небрежно, но не неряшливо. Он работал тут с самого открытия, и казалось, что кухня без него рухнет.

— Привыкла уже? — спросил он спустя паузу.

— Более-менее, — я пожала плечами. — Хотя местами хочется выть.

— У всех так, — хмыкнул он. — Через месяц перестанешь замечать.

Я усмехнулась: месяц-то уже прошёл. Но спорить не стала.

— Пошли, провожу, — сказал он, поднимаясь. — Всё равно домой. Или давай подкину? У меня машина возле выхода стоит.

— Нет, — поспешила отказаться, но получилось слишком резко. — Спасибо, я лучше на автобусе.

— Боишься со мной в одной машине ехать? — усмехнулся он, хотя в глазах промелькнула обида.

— Просто…привыкла сама добираться, — замялась я.

Он пожал плечами, не став навязываться.

Октябрь пах мокрой листвой и сыростью. Холод ударил в лицо, что я поёжилась, кутаясь в пальто.

— Заморозки ночью обещали, — заметил Артём, засовывая руки в карманы куртки. — Осень в этом году как-то резко наступила.
— Угу, — кивнула я без энтузиазма. — Кажется, только солнце припекало, а теперь такой холод…

Мы двинулись вниз по ступенькам. Я машинально глядела себе под ноги, стараясь не споткнуться на тёмном асфальте, когда вдруг раздался короткий визг сигнализации. Резко обернулась — и сердце на миг ухнуло.

Белая машина.

— Эй, ты чего? — Артём оказался рядом и легко коснулся моего плеча. — Все нормально?

Я дёрнулась, словно от удара током. Секунду всматривалась в очертания капота, фар, а потом поняла: нет, другая.

Совсем другая модель.
— Ничего, — сдавленно выдохнула я, заставив себя улыбнуться. — Устала, уже мерещится всякое.

Он задержал взгляд чуть дольше обычного, будто хотел спросить ещё что-то, но только кивнул.

Попрощавшись с ним, я двинулась вдоль проспекта к остановке. Ветер дул прямо в лицо, заставляя идти медленнее.

С того странного собеседования прошло уже много времени, но воспоминания продолжали всплывать. После “спонтанной” ночевки у мамы я ещё долго оглядывалась по сторонам, стараясь не ходить в позднее время.

В моменте я, конечно, гордилась собой. Еще бы, дать отпор козлу, да еще такому наглому, душу всегда согреет и самооценку поднимет. Но потом разум встал на место. Мало ли, кто этот человек? Вдруг он какой-нибудь бандит? Что-что, а криминальные сводки я читала, к сожалению.

Глава 4

Утро не принесло облегчения. Будто это не я спала до обеда, а кто-то другой. Перевернулась на узком диване, чувствуя, как поясница протестующе заныла. Пора заниматься спортом, иначе тело начнёт разваливаться прямо на глазах.

По стёклам стучали дождевые капли, звонко отскакивая от козырька. Я выскользнула из-под одеяла. Кожа покрылась мурашками от резкого контраста с тёплой постелью. Хотелось обратно, но организм настойчиво требовал о нём позаботиться.

Из зеркала на меня смотрел персонаж из дешёвого фильма ужасов: похудевшие щёки, тени под глазами, потрескавшиеся губы. Когда-то в школе я любила рисовать таких женщин, с трагичными лицами, но никогда не мечтала самой в них превратиться. Плеснула холодной водой на лицо, заставляя себя проснуться.

На кухне царил полный хаос, накопившийся за четыре смены подряд. Я сгребла грязную посуду в раковину, освободила себе немного места за столом и наскребла бутерброд из остатков в холодильнике. Пока шумел чайник, распахнула пластиковую створку и подставила лицо свежему воздуху. Изо рта вырвался пар — погода за ночь ещё больше испортилась. Казалось, вот-вот и снег посыплется.

В любом случае, дальше ближайшего магазина я сегодня не пойду.

Позавтракав в тишине, нарушаемой только жужжанием холодильника, составила мысленный план: уборка, стирка, порядок. Как бы ни хотелось проваляться в кровати, домашние хлопоты уже требовали внимания. С таким графиком скоро и тараканы заведутся.

Посуду перемыла, собрала мусор по углам, рабочую форму закинула в стирку. На волне энтузиазма прошлась тряпкой по полу.

С чувством выполненного долга опустилась прямо на ковёр. Моя однокомнатная квартира была типичной панельной клетушкой. Окна выходили на пыльный проспект, поэтому подоконники чернели уже через пару дней после уборки. Но когда я выбирала жильё, близость к центру казалась важнее.

В этих квадратных метрах больше двух человек уже толпа. Это имело и свои плюсы: у меня никогда никто не оставался на ночь — и не потому, что я не хотела. Просто негде.

Древний шифоньер занимал половину комнаты, скрипел и пах старостью. Небольшой стол, за которым я когда-то часами рисовала, теперь завален бумагами и мелочёвкой. Жёлтые обои, цветом напоминавшие больничные стены, были почти полностью скрыты моими рисунками. Когда-то я закрывала ими пустоту.

Диван с продавленными пружинами по словам хозяина даже раскладывается, но одна попытка закончилась подозрительным хрустом — решила больше не рисковать.

С протяжным стоном поднялась, пошла одеваться. Желудок напомнил, что жалкого бутерброда с утра для всех подвигов не хватит.

Во дворе раскрыла зонт, балансируя с сумкой и пакетами для мусора. Лужи, грязь, слежавшиеся листья — типичный пейзаж межсезонья. Добравшись до контейнеров, свернула к супермаркету.

Денег было впритык, но за годы я привыкла выживать в любых условиях. Особенно выручали чаевые. Голодать точно не буду .

У банкомата перевела почти все наличные родителям. Им сейчас нужнее.

Мама позвонила, когда я уже складывала покупки в холодильник.

— Алиса… — голос её звучал мягко, но в нём слышался упрёк. — Зачем ты столько перевела?

— Хочу и перевожу, — отрезала я, пряча банку с консервами в дальний угол. — Как папа?

— Ничего, вроде лучше, — мама помолчала, словно подбирая слова. — Аппетит появился.

— Это хорошо. А врачи что говорят?

— Да что они скажут, — тяжело выдохнула она. — Он и слушать не хочет. В больницу идти отказывается.

Я устало потерла лоб.

— Мам, ну сколько можно?

— Ты ему это скажи, — в её голосе проскользнула обида. — Уперся, как баран. Говорит, нечего деньги тратить.

— Скажи ему, что я зарабатываю достаточно, — соврала я без тени колебания. — Пусть хотя бы обследование пройдёт.

— Попробую, — мама смягчилась. — Может, ты всё-таки приедешь? С тобой он хоть спорить не станет.

Мы ещё какое-то время говорили — о лекарствах, о деньгах, о том, как у неё дела на работе. В трубке слышался детский смех: мамина группа в садике. Я слушала и кивала, но внутри всё время гудело чувство беспомощности.

Когда разговор закончился, я опустилась на стул, закрыла лицо руками. Будто это могло помочь забыть обо всём.

Перед глазами всплыл образ отца. Он всегда был сильным, настоящим примером. Своим трудом поднялся от простого рабочего до начальника цеха, сам построил дачу, возил нас отдыхать. Он поддерживал моё увлечение рисованием: покупал материалы, платил за дорогие мастер-классы, согласился, что после института я отправлюсь на стажировку за границу.

Мама тогда ворчала: «Рисование — не профессия». Она настояла, чтобы я поступила на юридический факультет, хотя ненавидела каждую пару. Это было её условие: хочешь пробовать реализовать мечту — сначала диплом.

Но когда до мечты оставалось рукой подать, всё рухнуло. Папу нашли без сознания в кабинете. Диагноз — сердечная недостаточность. Жизнь изменилась в один день. Деньги, что он откладывал для меня, пошли на его лечение. Они продали квартиру, переехали на дачу.

Сейчас их пенсия и мамина зарплата едва покрывали расходы на жизнь. А впереди новые обследования, счета, лекарства…

Сколько всё это стоит?

Где я возьму деньги?

Какое-то время я бесцельно металась по комнате, потом остановившись, взглянула на телефон. В голове всплыло вчерашнее сообщение.

Ответ пришел мгновенно. В развернутом техзадании пестрели цифры и сроки. И сумма… от которой закружилась голова.

Всего-то и нужно — отрисовать котиков. Неужели это так сложно?

Я сгребла в сторону груду макулатуры, освобождая стол, и лихорадочно достала потрепанный блокнот. Карандаш царапал бумагу.

Линия. Еще одна. Завиток.

Просто набросок, милый котик…

всего лишь набросок…

Но рука вдруг дрогнула, черкнув уродливый, неверный штрих.

— Неважно, — шепнула самой себе, — просто рисунок…

Внезапно пальцы свела резкая, стальная судорога. Карандаш выскользнул. И только тогда я ощутила — все тело сковало, сдавило в ледяные тиски. По спине побежали мурашки, а на лбу выступила испарина.

Глава 5

Не думала, что натирание бокалов может оказаться таким медитативным. Сидишь себе на стуле, водишь тряпкой туда-сюда, периодически поднимаешь стекло к свету. Мысли лишние не лезут, думаешь только о движении рук. Только бы еще тихо было.

Круглые столы, сдвинутые вместе, были завалены посудой. Вокруг сидели все, кто не был занят на кухне, и доделывали последнюю задачу на сегодня.

Ежегодную инвентаризацию решили совместить с генеральной уборкой, так что вызвали весь персонал без исключения. С утра мы выгребали пыль из углов, таскали мебель и коробки с мелочовкой, пересчитывали всё подряд — вплоть до солонок. Только к вечеру, когда основная работа была закончена и управляющая с директором ушли в кабинет, по залу прокатился коллективный вздох облегчения.

За время работы я познакомилась почти со всеми. Правда, лёгкого общения ни с кем, кроме Артёма, так и не сложилось. Сегодня он весь день пропадал на кухне, только и успел помахать в перерыве.

Два молодых парня, студенты — Илья и Кирилл — работали здесь на полставки. Они бесконечно отпускали шутки разной степени приличия и пересылали друг другу смешные видео. Рядом почти всегда вертелась Ксюша: она была ближе всего к ним по возрасту и охотно хихикала над их остротами. Если бы не её старшая коллега Марина, Ксюше бы давно влетело за подобное. С ними я пересекалась чаще всего.

Труднее всего приходилось с Надей. Она была примерно моей ровесницей и с первого дня почему-то меня невзлюбила. Возможно, потому что во время стажировки меня закрепили за ней. Сегодня она с утра была на взводе, и доставалось всем подряд.

— Как же надоело, — пробормотала она. — Почему именно сегодня всё это устроили.

— Согласна, — зевнула Ксюша. — Лучше бы я на смене стояла, хоть на чай что-то капает.

— А я бы туда тоже не пошла, — скривилась Надя. — У меня сегодня, между прочим, день рождения. Я собиралась выходной взять.

— Правда? Поздравляю! — поднял голову Илья и растянулся в улыбке. — Счастья, здоровья и… ну, в общем, чтоб всё стояло и деньги были!

Не слишком впечатленная Надя глянула на него, приподняв бровь, но все же улыбнулась уголком губ:

— Спасибо.

К поздравлениям поочередно присоединились и остальные, но её это явно не удовлетворило.

— Хочу праздника, — оживилась Надя. — Есть предложения?

— Ты разве не устала? — с сомнением спросила Марина.

— Ну и что, — отмахнулась та. — Мы так редко собираемся, а с таким графиком ещё не скоро получится.

— У меня идея, — подал голос Кирилл, не отрываясь от телефона. — Тут рядом клуб новый открылся, по промокоду вход бесплатный.

— О, я слышала! — Ксюша тут же подсела к нему и заглянула в экран. — Говорят, там неплохо.

— Тогда решено! — хлопнула в ладоши Надя. — Быстрее доделываем и идём!

После этого все заметно оживились и стали работать шустрее. Я промолчала. Желания куда-то идти у меня не было.

Дотерев очередную партию бокалов, я аккуратно собрала их на поднос и понесла к бару. Краем глаза заметила, как директор вышел из кабинета, попрощался и ушёл. Тогда я направилась к деревянной двери с табличкой «Управляющая».

Постучала и осторожно заглянула внутрь.

— Извините, можно?

Татьяна Сергеевна оторвалась от бумаг и взглянула на меня поверх очков.

— Ну заходи, раз пришла, — сухо сказала она и выпрямилась. — Что у тебя?

Я подошла к столу, чувствуя себя школьницей на экзамене. Сплела пальцы и начала:

— Мы говорили про оплату… Вы уже обсуждали это с директором?

— Да, — кивнула она. — Но, как я и говорила, ресторан не может предложить ничего, кроме дополнительных смен в филиалах.

— Поняла, — ответила я тихо. Настроение упало, хотя особых надежд и не было: я работаю тут недолго, чтобы ради меня делали исключения.

Татьяна Сергеевна какое-то время постукивала пальцами по столу, потом добавила чуть мягче:

— Алиса, я понимаю твою ситуацию. Но пойми и нас: у всех здесь свои заботы, семьи, расходы. Мы не можем идти навстречу каждому. Это бизнес.

До боли сжала пальцы в кулак. Всё было логично, но от этого не легче.

— Я постараюсь подобрать тебе варианты не в пригороде, — закончила она, чуть разведя руками. — Но это максимум.

— Спасибо, — выдохнула и быстро отвернулась, чтобы не расплакаться прямо у неё в кабинете.

Прошла в пустой коридор и прислонилась к стене. Нервы были на пределе. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.

На самом деле ничего страшного не произошло. Придётся взять ещё пару смен — не конец света. Может, и с кредитом повезёт. Но пара слезинок все равно предательски скатились по щекам. Их я быстро вытерла.

Когда уже пришла в себя и собралась идти обратно, услышала сбоку привычное:

— Как дела? — Артем подошёл ближе.

— Нормально, — улыбнулась, убирая салфетку в карман фартука. — Как на кухне?

— Да, — он устало усмехнулся и взлохматил непослушные волосы. — Думал, после пересчета мяса поседею.

— Уверена, у тебя там всё под контролем, — польстила я.

— Это точно, — пробормотал он, а потом неожиданно сменил тему: — Кстати, какие у тебя планы после работы?

— Домой, — пожала плечами.

— А в клуб не пойдёшь? — удивился он. — Там уже народ собирается.

— Не хочется. Завтра выходной, хотела к родителям уехать пораньше, — нашла я предлог, наполовину правдивый.

— Может, передумаешь? — он махнул рукой в мою сторону. — Когда ты в последний раз отдыхала? К родителям и завтра можно.

— Даже не знаю…

— Соглашайся, — настаивал Артём. — С коллегами поближе познакомишься, может, перестанут относиться к тебе настороженно.

— Настороженно? — нахмурилась я. — Это ты о чём?

Он замялся, видно было, что сказал лишнее.

— Да ничего такого, — пожал плечами, стараясь казаться беззаботным. — Просто они ещё тебя плохо знают. Ты мало о себе рассказываешь, чаще молчишь… вот и всё.

Я неожиданно прыснула тихим, нервным смешком. Забавно. Даже не задумывалась, что со стороны выгляжу именно так. Прикусив губу и обдумав всё, я выдохнула: