Любовь и прочие яды

1

— Значит, учебу бросать ты не надумала?

— Не-а, — хрустя печенькой, отозвалась я.

— И домой на каникулы ты не собираешься?

— Еще чего! — фыркнула я, нарочно громко бряцая ложкой в чашке с чаем.

— Но волосы-то ты зачем выкрасила?!

— А мне так больше нравится! Розовый цвет, знаешь ли, очень идет к моим бирюзовым глазам.

Я потянулась к пироженке и кинула на брата выразительный взгляд. Слишком личные вопросы на повышенных тонах в общественном месте мне совершенно ни к чему. Тот, осознав оплошность, чуть не прикусил язык.

— Так, ладно. А манеры куда за полгода делись? — вполголоса спросил брат, мрачно наблюдая, как я облизываю испачканные в креме пальцы.

— Да к демонам ваши манеры! Ты только попробуй эту пироженку, твои манеры окажутся там же.

Кажется, у брата задергался глаз.

— Слушай, мелкая, ты хоть представляешь, как все переживали, когда ты пропала без вести? — прошипел взбешенный брат.

— О чем переживали? — Я изобразила самый натуральный интерес. — Что теперь не надо врать всем знакомым про меня?

— Это была ложь во спасение, ты сама прекрасно знаешь, — серьезный тон.

— Это было заточение, и попробуй найди хоть один аргумент против, — негромко ответила я, потеряв всякий аппетит.

— Ты невозможна. Я тебя сейчас за шкирку отволоку домой!

— Попробуй, — меланхолично согласилась я.

Брат кинул на стол серебряную монетку, поднялся сам и рывком поднял меня.

Раздался треск, а брат поморщился и затряс в воздухе рукой. Маменькина защита, которую та на меня ежедневно накладывала, сильно подвыветрилась, но все еще немного работала.

Брат взвыл в голос от бессильной злобы, а я же довольно заулыбалась и развела руками, мол, выкуси. Но, поймав настороженный взгляд посетителей, кивнула на выход. Эх, завтра уже по всей академии поползут премерзкие сплетни одна развеселее другой.

Улица встретила нас промозглым холодом. Дул сильный пронизывающий ветер, заставляя меня кутаться в шарф по самый нос. На мощеной улице в слабом свете окон блестели редкие замерзшие лужицы. Кажется, снега в этом году даже ко дню зимнего солнцестояния не посчастливится увидеть.

— Значит, взяла фамилию Лагерра? — спросил брат, равняя шаг со мной.

— Ага. Ну, знаешь, вольный перевод нашего семейного ремесла с одного наречия Мрачного королевства.

— И никто не уловил намек? — подозрительный тон.

— Я тебе больше скажу — никому и в голову не приходило, что я немного не та, за кого себя выдаю, — взяв под локоток брата, ответила я. — По крайней мере до тех пор, пока ты не заявился. Кстати, как ты меня нашел?

Брат скривился.

— Да был здесь неподалеку. Думаю, дай-ка проверю, вдруг тебя потянуло к академическим наукам в обществе среднего класса.

Я незаметно легонько ткнула его локтем под ребра. Чисто из сестринской вредности для профилактики. Все пять моих старших братьев свято верили, что их сестре стоит получать домашнее образование. Под присмотром не в меру беспокойных родителей.

Когда в одном из самых древних и уважаемых магических родов после пяти мальчиков рождается напрочь лишенная магии дочка, это вызывает нездоровую реакцию.

Точнее, не так.

Дети в магических семьях всегда рождаются особенно одаренными магией. А бывают и неприятные исключения типа меня. Конечно, у каждого древнего рода имелся набор секретных зелий, эликсиров и техник, которые позволяли развить даже самый слабый дар. Но, как не сложно догадаться, никакие манипуляции в моем случае не помогли. Так я и осталась единственной неодаренной в семье. Темное пятно на репутации безупречной магической родословной.

Конечно, благодаря все тем же эликсирам и довольно садистским манипуляциям я теперь не совсем обычный человек. Я чуть быстрее, чуть сильнее, чуть выносливее. Это совсем немного, но на общем ученическом фоне я все же стараюсь не выделяться. Во избежание ненужных вопросов, так сказать.

Впрочем, эликсиры вообще оказались полезными. Я стала видеть магию, даже иной раз трогать ее, но не использовать в полной мере. Из меня вышла бы неплохая ведьма или какой-нибудь артефактор. Я могла стать вполне себе ценным и полезным членом своей семьи, если бы кто-то воспринимал меня всерьез. Хоть кто-нибудь! Но, к сожалению, моих скромных талантов оказалось совершенно недостаточно, чтобы впечатлить родителей.

Меня оберегали.

Нет, серьезно, до недавних пор я ни разу в жизни не покидала территорию родового имения. Мало ли что случится с хрупкой мной за толстенными стенами замка! Мать чуть не плакала каждый раз, когда я просилась потренироваться с братьями. А они у меня все, между прочим, боевые маги и состоят на службе в армии. Не по разу катались по сомнительным местам нечисть гонять. Так что тренировочка с ними в полную силу была бы травмоопасной, но жуть какой полезной. Конечно, братишки втихую учили меня всяким прелюбопытным приемам, фехтованию и разным хитростям, не требующим магии. Это был наш большой секрет и крошечный бунт против родителей. И лишь раззадоривало жажду свободы.

2

Полночи я проворочалась, думая о семье. Признаться честно, иногда меня грызла совесть, что сбежала. Все-таки родители меня очень любят. Как любят самого слабого и больного ребенка — с изрядной долей печали и жалости. А я абсолютно здорова! В жизни никогда не болела! Просто родилась без магии. Но разве это самый ужасный изъян?

В общем, утром вид у меня был помятый и жалкий. А каждое утро в нашей академии начиналось с физических упражнений. Спрашивается, на кой демон так изгаляться над адептами? Мы ведь не боевые маги, нам ну совершенно не нужно быть готовыми упасть и отжаться в полном магическом обмундировании.

Ответ прост и до зубного скрежета банален: граница.

Даже в мирное время здесь было чем заняться местному гарнизону. Контрабанды, бандиты, нелегальные эмигранты — на что только не шли люди, чтобы не платить налоги в казну. А уж если вдруг начнутся боевые действия, тут каждый боец будет на счету. Ну или адепт, здесь как посмотреть. Мы, конечно, не ахти какие военные, но муштровали нас с изрядной долей фанатизма. Мало ли что, как говорится, а так или лишний клинок будет, или еще один выживший.

Потому что на первом курсе занимались мы в основном бегом по пересеченной местности.

Сегодня вот утро началось с трех кругов кошмара под противным ветром и малого комплекса упражнений на деревянных тренировочных конструкциях. Конструкции, кстати, были покрыты тонкой коркой льда от ночного дождя со снегом, что не упрощало жизнь адептам, но, как правило, помогало взбодриться. Во все обычные дни, кроме этого.

В итоге на первую пару по сопротивлению материалов — профильный предмет для будущих артефакторов — я пришла с опозданием. Сегодня все получалось как-то особенно медленно, а поиски перчаток для сокрытия родового кольца вообще заняли добрых пятнадцать минут. Но поскольку артефакты меня мало интересовали, да и преподаватель, магистр Плюмс — пухлый добродушный мужчина, — никогда не журил за опоздания, волноваться было особенно не о чем.

Ага, как же.

— Адептка Лагерра, что-то вы не торопитесь получать знания. — Ректор мрачно взирал на меня с высоты своего грандиозного роста. Роста настолько неприлично высокого, что закрадывались мыслишки о злоупотреблении стимулирующими эликсирами в юности. Пребывал он не в самом благодушном расположении духа, что лишь добавляло грозности его фигуре.

Я мысленно застонала. Согласно преступному сговору с лордом ректором, отличная учеба — вот условие моего тайного пребывания в академии. Впрочем, отличную дисциплину мы вроде не обговаривали…

— Простите, — пробормотала я, опускаясь за ближайший стол.

— Итак, раз уж все изволили явиться на занятия, позвольте представить: Винсент Руэда. С сегодняшнего дня переведен к нам из Академии Высшей Магии.

Тут я наконец заметила причину явления ректора простому народу. Причина была высока, широка в плечах, обладала ярко-синими глазами и угольно-черной лохматой шевелюрой, коротко стриженной по последней моде. А еще лет на пять старше присутствующих адептов. Парень стоял, привалившись плечом к стене, с абсолютно отсутствующим выражением лица.

— Простите, лорд ректор, но если юноша ранее не изучал пассивную магию, не будет ли целесообразнее повременить с обучением до следующего года? — робко поинтересовался Плюмс, пребывающий явно не в восторге от такого пополнения.

Адепты аж дыхание задержали, боясь и предвкушая прилюдную перепалку.

— Уверен, что юноша достаточно талантлив, чтобы нагнать материал, — с нажимом ответил ректор. — Так что не смею более прерывать образовательный процесс. Плодотворной учебы.

Присутствующие выдохнули, только когда дверь за лордом ректором закрылась. Удивительно, но ректора боялись. Очень боялись. Как адепты, так и преподаватели. И это для меня в принципе оставалось загадкой, ведь он такой душка! Особенно когда орет на тебя в бешенстве за то, что сбежала из дома под предлогом его предложения поучиться.

***

Лорд Грогон стал ректором нашей милой немагической магической академии лет десять назад. Сначала все думали, что это ссылка из столицы за какую-то провинность. Потом думали, что бедолага таким образом спасался от навязанной свадьбы. Со временем пришли к мысли, что уважаемому аристократу стало скучно и он таким образом решил поразвлечься, совмещая приятное с полезным.

Естественно, ни один из этих вариантов не являлся правдой. Во-первых, лорд Грогон был и оставался первым мечником нашей страны. А таких просто так не высылают из столицы, если только они по пьяни не набивают монаршую морду. Но набить монаршую морду затруднительно, потому что монарх и его отпрыски жуть какие сильные маги. Сама видела, когда к нам в гости заезжали.

Во-вторых, времена, когда наш ректор слыл самым завидным женихом, прошли. В основном, потому что он был давно и, что немаловажно, счастливо женат. Самым завидным любовником, конечно, ему при этом ничто не мешало оставаться, но с такой женой я бы не рискнула. Да и никто бы в здравом уме и твердой памяти не рискнул: леди Грогон тоже маг, и не из дохлых. И характер у милой женщины тот еще. В смысле, что надо.

Ну и, в-третьих, сам ректор считался одним из сильнейших магов королевства, о чем, конечно же, не знал только слепоглухонемой крестьянин.

Но явился Грогон на отшиб географии нашей страны совсем не из патриотических соображений. Все было предельно просто: первенец ректора родился абсолютно без магии.

3

Когда прозвенел звонок, магистр Плюмс вздохнул: по понятным причинам он не успел изложить весь материал.

— Что ж, продолжим на следующем занятии. Заинтересованные могут ознакомиться с тематической литературой, указанной в конце двенадцатого параграфа.

Группа с шумом начала собираться. Дальше по расписанию был предмет «Закон и порядок», полезный для будущих следователей, да и для общего развития не лишний. Идти недалеко, но пока я неторопливо сложила тетрадки, пишущие принадлежности и только после этого подняла голову, чтобы найти глазами Винсента, того уже и след простыл. Судя по восторженным девичьим пискам, его под белы рученьки потащили на следующий урок.

Ну и чудненько, мне же меньше забот.

Зайдя в аудиторию, я с некоторым раздражением отметила, что на новенького открылся сезон охоты. Впрочем, у парня такое повышенное внимание тоже не вызывало восторга.

— Почему ты перевелся из Академии Высшей Магии? — усевшись прямо на стол перед Винсентом, спросила одна из одногруппниц.

— По собственному желанию.

— Как же ты отказался от карьеры офицера?

— В основном молча.

— Может, покажешь нам какую-нибудь магию?

— Нет.

— А правда, что вы с первого курса участвуете в боевых действиях?

— …

— А правда, что у вас в академии разрешены смертельные дуэли?

— …

Адепт Винсент Руэда оказался крайне мрачным и необщительным типом. Садился назад и ничего не записывал — его стол всегда был идеально пуст, и даже руки он преимущественно держал в карманах. На перерывах парень сидел с прикрытыми глазами, кажется, дремал и напрочь игнорировал толпу любопытных одноклассниц. На вопросы отвечал односложно или вообще не отвечал. Просто инструкция к применению «Как создать таинственный образ в устоявшемся коллективе».

После обеда обычно проходили практические занятия, но сегодня была пятница, в которую ленились не только адепты, но и преподаватели. А потому семинары под благовидным предлогом заменили на дополнительную тренировку. Что означало начало выходных вот прямо после полудня.

Так что с тренировки моя группа не торопясь брела к общежитиям, предвкушая отдых. Точнее, как брела — я бодро шагала впереди с немногочисленными одногруппниками мужского пола, в то время как наши девушки буквально вешались на Винсента, мешая ему идти.

Что в целом неудивительно. Руэда был хорош, демонически хорош! Быстрый, сильный, ловкий, мускулистый. На тренировке девчонки то и дело оглядывались и спотыкались, угрожая превратить построение в кучу-малу. А еще Руэда такой молчаливый и загадочный, что гарантированно предполагает наличие страшной личной тайны с судьбоносными последствиями. В общем, беззащитные девичьи сердечки готовы были самостоятельно запрыгнуть в его карманы, подозревая в парне кого угодно: вплоть до наследного принца королевства. Но я-то знаю, как выглядит принц, и с этим подозрительным типом у них абсолютно ничего общего.

Погрузившись в собственные мысли, я несколько потеряла связь с окружающим миром и была возвращена в реальность весьма неприятным способом. Едва я занесла одну ногу над первой ступенькой крыльца женского общежития, как кто-то самым бесцеремонным образом потянул меня назад за ремень наплечной сумки. Я не удержала равновесия и опрокинулась на спину. Прямо в чьи-то сильные руки.

По двору прокатился громкий «ах». Даже так: «АХ!»

— Мне нужны конспекты. — Синющие глаза смотрели на меня сверху вниз, придерживая за спину в полугоризонтальном положении.

Я захлопала глазками, медленно соображая, с какой радости должна отдавать свое кровью и потом нажитое интеллектуальное имущество. Демонову мать, меня же назначили его личной службой справок по всем учебным вопросам!

— На место поставишь? — уточнила я.

Меня осторожно поставили на ноги и подарили выразительный взгляд.

— Пожалуйста, — добавило это лохматое чудовище.

В паре метров от нас мялись одногруппницы. Со смесью зависти и любопытства, перешептываясь и переглядываясь, наблюдали за происходящим.

— Но только попробуй потерять.

— И что же будет? — усмехнулся Винсент.

— Отравлю, — мрачно пообещала я и потопала за конспектами.

***

Остаток дня прошел без каких-либо происшествий. За исключением женского паломничества в мою скромную обитель. Все девчонки по очереди наведались ко мне, страстно желая поднатаскать адепта Руэду в учебе. Учитывая, что для меня после родового кольца самое ценное — это конспекты, приходилось с сожалением отклонять столь соблазнительные предложения. Так что на ужин я шла в средней степени сердитости, замученная дурацкими вопросами.

Но испытания моей выдержки на этом не закончились.

С Винсентом мы столкнулись при входе в столовую. Смерили друг друга неоднозначными взглядами, и бывший маг сделал жест, пропуская меня вперед к ленте раздачи.

Вежливый маг, серьезно?

— Я просмотрел твои записи, — без предисловия начал Винсент, беря поднос для меня и для себя.

4

Дела на следующий день у меня и правда имелись, и крайне личного характера. А именно — свидание. Уже, конечно, не первое, но от этого не менее волнительное. Все утро я посвятила тому, что пыталась из своего печального внешнего вида сделать что-то приличное. Отчаянно не хватало дорогой косметики, к которой я привыкла в бытность леди. Да и волосы оказались пожжены дешевой краской и потеряли былой объем и лоск. А из нарядов и выбирать нечего — только ученические платья. Практичные, конечно, но на изысканный наряд не тянут.

Скрипнув зубами, вспомнила так недальновидно не взятый вчера серебряный. Нет, жест-то, безусловно, вышел красивый, но деньги лишними не бывают. Особенно для девушки, сбежавшей из дома без запасного исподнего.

В общем, с помощью смекалки и соседок по общежитию я изо всех сил пыталась вернуть себе хотя бы тень былого шика. Видела бы моя матушка эти сборы, восхитилась бы изобретательности нищего студенчества. А знала бы, ради кого я так стараюсь, пришла бы в ужас. Ведь свидание у меня было не с местным представителем аристократии, а с самым обыкновенным сыном кузнеца. Даже не магического ни разу.

Познакомились мы с ним банально: я спросила дорогу до академии, тот повеселился, что я не вижу самых высоких башен в городе, да и решил проводить. Так и закрутилось.

Как дочери главы магического рода мне полагался выгодный династический брак с кем-нибудь соответствующего социально-экономического уровня. Отсутствие у меня магии компенсировалось звонкой монетой внушительного приданого, отчего я была еще более лакомым кусочком. А потому в искренность чувств любого гипотетического жениха не верилось от слова «совсем».

То ли дело Энди! Он знал обо мне ровно то, что я рассказывала. А история малышки Хель Лагерры была исключительно банальна. Сиротка, выросшая при храме и сбежавшая ради лучшей жизни в академию. Ни богатых родителей, ни влиятельных братьев — ничего искушающего.

А потому я впервые в жизни чувствовала если не любовь, то совершенно искреннюю влюбленность. Как и положено неопытной дурочке, строила планы на счастливое совместное будущее и летела на свидание, не ожидая подвоха.

С Энди мы всегда встречались в таверне, ужинали и гуляли по вечернему городу. Сын кузнеца был рослым, широкоплечим парнем с большими натруженными ладонями, в которых тонула моя рука. Он обладал добрым нравом, бесхитростной натурой и жутко прямолинейным характером.

И мне это нравилось.

Я впорхнула в таверну, предвкушая уютный вечер. Внутри было тепло и довольно многолюдно, все же выходной. Стягивая на ходу шарф, я поискала глазами Энди. Тот сидел в углу зала и прихлебывал что-то из огромной глиняной кружки.

— Привет! — звонко чмокнув его в щеку холодными губами, поздоровалась я.

— Ну привет, — как-то кисло улыбнулся Энди.

— Что-то случилось? — нахмурилась я. Впервые в жизни я видела парня таким расстроенным, что всерьез забеспокоилась.

— Да вот… — как-то неопределенно начал Энди. Помолчал, сжав кружку так, что, кажется, той стоило хрустнуть. И выдал: — Случилось, да. Ты и случилась. Я тебя так… весь к тебе… а ты… — горько закончил он.

Нет, парень и раньше особым красноречием не отличался, но сейчас бил все рекорды. Закоротить его могло лишь в одном случае: он как-то прознал про мое настоящее происхождение.

— Эй, это же я, — сказала успокаивающе и коснулась пальцами его рук.

Энди вздрогнул от моего прикосновения и отшатнулся, заставив нахмуриться.

— Да что с тобой?

— Со мной-то все нормально, — огрызнулся парень, спрятав руки под стол, — а вот с тобой, видимо, нет. Что, красивой жизни захотелось любым способом? Сын кузнеца недостаточно хорош для бедной столичной сиротки?

— Да о чем ты?! — опешила я.

— Еще и отпираешься. Бросил тебя столичный щеголь, решила обратно прибежать? Так мне потасканные не нужны.

Медленно, очень медленно до меня доходила причина происходящего. Прогулка с братцем не прошла бесследно! Пока я соображала, как объяснить, откуда у сиротки взялся красавец старший брат, Энди брезгливо скривился и припечатал:

— Шлюха.

От возмущения у меня аж дыхание перехватило. Да как он посмел?! В моих жилах течет чистейшая кровь, какой, наверное, и у королевских детей не бывает, а этот узколобый смерд…

Смерд же, видимо, приняв мой возмущенный вид за что-то другое, кинул на стол пару монеток, разрешил подавальщице забрать себе сдачу и покинул таверну. А я так и осталась сидеть, сжимая кулаки в бессильной злобе. Вот что мне делать? Бежать и доказывать обратное? А станет ли слушать? А стоит ли вообще доверяться этому человеку, раз он так легко поверил сплетням?

***

Не знаю даже, сколько времени я так сидела, погруженная в свои мысли, пока ко мне не подошла подавальщица и сочувственно не спросила, принести ли чего. Пришлось взять себя в руки, попросить морс и какую-нибудь сдобу и зажевать произошедшее. Есть, конечно, не очень хотелось, но идти в академию хотелось еще меньше. Меня собирало пол-общежития, и теперь болтливые девчонки будут требовать подробностей, а к этому я еще не готова. Ни одного приличного объяснения променада под ручку с эффектным столичным красавчиком у меня до сих пор не появилось.

5

После вчерашних событий сегодняшний день обещал стать самым унылым, проведенным мной вне стен отчего дома. Чтобы избежать идиотских расспросов, грустных мыслей и прочей меланхолии, я встала пораньше и сбежала в лабораторию.

О, это было поистине восхитительное место. Царство змеевиков и колбочек!

Едва я определилась с будущей профессией, как получить доступ в лабораторию стало нехитрой задачей. Магистр Ортон, преподавательница зелий и эликсиров, разрешала особо ответственным адептам в свободное время заниматься научными изысканиями. Халтурить, проще говоря. До навыков изготовления товаров на продажу я еще не доросла, но ставить опыты на дармовых ингредиентах это мне не мешало.

Я как раз отмеряла крошечной латунной ложечкой на чашу весов жутко редкий порошок из цветков папоротника, как над ухом раздалось:

— Ты всегда не завтракаешь или меня избегаешь?

От неожиданности я подпрыгнула, опрокинув весы, выронив ложечку и рассыпав порошок по столу и полу.

— Винсент! Магистр Ортон меня прибьет и никогда больше сюда не пустит! — прошипела я, испытывая непреодолимое желание придушить мага.

— Кто ж виноват, что ты такая дерганая, — равнодушно пожал плечами парень.

— Нормальные люди топают, когда ходят. Вот как я теперь сдам лабораторию? — расстроилась я, понимая, что день окончательно испорчен.

— Сходи в город да купи еще.

— Ты хоть представляешь, что я рассыпала и сколько оно стоит?

Вместо ответа на стол легла злосчастная серебряная монетка:

— Ты забыла свой аванс.

И невозмутимо направился к выходу. А я так и осталась стоять, разрываясь от желания просто сцапать деньги и сцапать деньги, чтобы запустить ими во взъерошенную макушку.

— Ну, ты идешь? — замер в дверях Винсент.

Жадность и желание избежать нагоняя победили.

— Иду, — буркнула я, поспешно убирая со стола.

Серебряного хватит и на покупку порошка, и на кое-какие мелочи, отчаянно нужные каждой девушке. А дополнительные занятия в обществе противного мага… ну, будем считать это неприятным бонусом к деньгам.

***

Поскольку Винсент неожиданно решил составить мне компанию, я решила совместить неприятное с неполезным. И изливала разные факты по прикладным темам прямо на ходу. Почему порошок цветков папоротника такой редкий и дорогой и где используется. Какие навыки в приоритете для специальностей и почему, с моей точки зрения, для парня лучше идти на службу в армию, чем открывать собственное дело. Сколько стоит зарядить накопители и у кого можно раздобыть магию. Короче, трещала без умолку, восхищаясь собственными неожиданно широкими познаниями.

Парень слушал внимательно, изредка задавал скупые вопросы. Я искренне надеялась, что ему хотя бы отчасти интересно, потому что иначе пять лет в академии превратятся в жуткую пытку теорией и не слишком разнообразной практикой. Впрочем, за высоко поднятым воротником выражения лица было не разглядеть.

Умолкнув лишь у лавочки с вывеской в виде пучка трав, я предложила Винсенту подождать в соседней кофейне, но тот лишь хмыкнул и галантно открыл дверь, пропуская меня вперед.

В городе было несколько травниц, но мне больше всех нравилась госпожа Курка. Седовласая худая женщина ближе к пятидесяти всегда с пониманием относилась к адептам, забредающим поглазеть на ассортимент ее лавки. А в особо удачные дни можно было рассчитывать на лекцию по свойствам тех или иных редких, а то и вовсе запрещенных ингредиентов. Которых, конечно же, в приличном заведении, коим являлась эта лавка, приобрести было решительно невозможно. Невозможно же, вам сказали, деньги положить вот сюда!

Колокольчик на двери тренькнул, оповещая о гостях. В ранний для выходного дня час посетителей не было. Руэда с любопытством крутил головой, рассматривая обстановку. Вдоль стен стояли открытые стеллажи со всевозможными банками, на полу, образуя узкий проход к прилавку, выстроились мешки. У некоторых была закатана горловина, демонстрируя пестрое и душистое содержимое.

— Добрый день. — Госпожа Курка подняла на нас глаза от книги, не торопясь вставать.

— Здравствуйте! — совершенно искренне поздоровалась я. — А мы за покупками.

— Это же прекрасно! — Тонкие губы пожилой женщины растянулись в улыбке.

— Нам нужен порошок из цветков папоротника, — почему-то понизив голос, сообщила я.

— Сколько? — с невозмутимым видом уточнила лавочница.

Я достала из сумки реквизированную в лаборатории банку и ногтем показала засечку:

— Вот столько.

Черненые брови госпожи Курки изумленно приподнялись.

— Милочка, но это же целое состояние.

— Знаю, — мрачно сказала я, невольно кинув злой взгляд на Винсента, прогуливавшегося по торговому залу.

Женщина покачала головой, но от комментариев решила воздержаться. Спустя четверть часа мы покинули лавочку, где я с большим сожалением обменяла половину серебряного на порошок для лаборатории.

— Куда теперь? — полюбопытствовал Винсент, когда я уверенно зашагала в торговые ряды.

6

Новая неделя начиналась с предмета, который в перспективе должен был подарить мне профессию. А именно — зелья и эликсиры. Утром я даже прониклась чем-то вроде признательности Винсенту за восполненные запасы расходников лаборатории. Правда, еще вчера вечером на исходе шестого часа занятий с магом мне, конечно, такая ерунда не пришла бы в голову. Хотелось его придушить, прикопать и сделать вид, будто так всегда и было.

— В этом месяце мы будем изучать приворотные зелья, — с лукавой улыбкой заявила магистр Ортон.

По классу разнесся восхищенный девичий вздох, и я затылком ощутила всеобщее движение. Любимые одногруппницы впились взглядом в адепта Руэду, так некстати решившего, что сесть ему надо именно со мной!

— Должна напомнить, что изготовление, хранение и использование приворотов строго карается по закону, — попробовала приземлить учениц магистр Ортон.

Ха! Не тут-то было!

— А насколько строго? — невинным тоном поинтересовалась Келлер, которая из юбки готова была выпрыгнуть, лишь бы завладеть вниманием Винсента.

Еще Келлер при любом удобном случае толсто намекала, что она не просто какая-то там горожанка, нет! Ее отец не меньше герцога, но он благородно решил защитить любимую женщину, по совместительству ее мать, от жутких козней королевского двора, а потому прятал ее в далекой глуши. В легенду эту адепты не верили ни на медяк, чем ужасно злили бедную девушку.

А вот лично мне казалось, что такая история вполне себе имела право на существование. Точнее, часть истории. Келлер и правда была красива, аристократически красива. Тонкие черты лица, узкие ладони, хрупкая фигурка. А еще ее матушка не работала, притом что семья явно не бедствовала. По всему выходило, что заезжий герцог наследил, но оказался достаточно благородным, чтобы поставить случайную любовницу с приплодом на содержание. Редкий случай отеческой ответственности среди аристократов, скажу я вам!

— Максимально строго. — Улыбка преподавательницы медленно, но верно превращалась в оскал. — Смертельно строго.

Девицы вздохнули так тоскливо, что даже сдержанного Винсента проняло: парень нервно передернул плечами.

— Приворотные зелья относят к высшим токсинам, регулярное и длительное употребление которых приводит к летальному исходу. Запомните все: не существует безвредных зелий, влияющих на эмоции. Они все без исключения токсичны.

Класс недовольно молчал. Еще бы, сколько сказок и дивных историй вокруг приворотных зелий, кто ж в них захочет разочаровываться!

— Итак, начнем с незамысловатого и неприлично простого в изготовлении и применении, но оттого не менее вредоносного приворотного зелья «Мгновенной любви».

Адепты навострили уши. Рецепт, по понятным причинам, нам никто не дал бы, мы изучаем только антидоты от такой дряни. Но особо талантливые методом проб и ошибок могли подобрать состав на основе противоядия. Хотя я таких талантливых на нашем потоке не встречала, если только кто из старшекурсников.

Несмотря на то, что все приворотные зелья классифицировались как яды, конкретно «Мгновенную любовь» особенно сильно не любили дознаватели.

Работал приворот не на того, кто его сварит, а на того, кто напоит жертву. Взял на каком-нибудь приеме отпрыск, например, ужасно богатого герцога бокал с шампанским, а туда предприимчивая бесприданница налила любовный яд. А если еще в цепочке окажутся двое одного пола, так это и вовсе катастрофа. Мужеложество карается сурово: усечением некоторых жизненно важных частей тела.

И вот попробуй определить истинного виновника такого безобразия? Да и несчастные пострадавшие обычно после подобных инцидентов живут с весьма печальным позорным клеймом. А если бедолага относится к аристократическому гадюшнику, то тут и на успешной карьере можно смело ставить крест. На пару поколений так точно. И это если повезет своевременно обнаружить приворот. А если нет — через несколько месяцев милости просим на свадебные мероприятия.

Магистр Ортон окинула восторженно внимающий класс хитрым взглядом:

— По этой части есть вопросы?

Взлетел лес рук. Ну еще бы — такая животрепещущая тема. Тут не то что вопросы, тут жажда науки проснется.

— А что происходит в случае употребления всего одной дозы? — спросила Мари — моя рыжая подруга и еще полгода назад довольно пухленькая девчушка. Мари весьма трепетно относилась к своему стремительно уменьшающемуся размеру и каждый раз, прорезая новую дырку в казенном ремне, чуть не плакала. Но ежедневные тренировки не щадили никого. И вот зачем, спрашивается, осиная талия, если с ней в комплекте уменьшается верх и низ?

— Как правило, через некоторое время действие зелья заканчивается, и у потерпевшего случается откат. От неприязни до ненависти.

— А если, например, поить зельем и антидотом каждые три дня? — это уже вопрос от Логана. Когда мы познакомились, он был угловатый и невозможно неловкий, а теперь этот жилистый красавчик самый шустрый бегун на потоке.

— О, как замечательно, что вы об этом спросили, — улыбнулась преподавательница. — Конечно, так делать можно. Скажу больше — так довольно часто делают. Некоторые от незнания, некоторые преднамеренно, предполагая, что такая последовательность позволит избежать побочных эффектов. Но при многократном использовании зелья и антидота сила последствий соразмерно увеличивается. В девяти случаях из десяти отравленный убивает отравителя.

7

Занятия магистра Ортон были самыми ожидаемыми в этом сезоне. Ну еще бы, тема приворотных зелий во все времена волновала умы, ведь почти каждый студиозус втайне надеялся извернуться и изобрести нечто эдакое, безвредное и эффективное. Даже название уже имелось для этого мифического зелья: «Жидкая любовь». Как и философский камень, это зелье упоминалось в древних сказаниях и являло собой вершину алхимической мысли. Более скептически настроенные научные деятели, внимательно изучив все сопутствующие мифы и легенды, склонялись к мысли, что под «Жидкой любовью» могло подразумеваться зелье, повышающее либидо, а то и вовсе улучшающее потенцию. Но рецептов того и другого история не сохранила, а современные решения этих интимных проблем сказочным эффектом не обладали.

Класс возбужденно шумел в ожидании магистра, которая задерживалась. Сначала никто не обратил на это внимание, потому что все ждали продолжения лекции по зелью «Мгновенной любви», рецепт антидота и дату первой лабораторной работы на эту тему. Но когда прошли беспрецедентные десять минут от начала занятия, Логан нерешительно предложил свалить, пользуясь бессмертным правилом тех самых десяти минут, которое понятийно регламентировало сроки ожидания адептами преподавателя. На что девчонки возмущенно зашипели. Сбежать с уроков по приворотным зельям? Да ни в жизнь!

Каково же было наше недоумение и разочарование, когда еще десять минут спустя в кабинет вошел магистр Сорус, а не магистр Ортон. Он был высок, широкоплеч и прихрамывал на одну ногу. Говорят, магистр в прошлом служил боевым магом, но потерял ногу в каком-то героическом сражении, и его списали из армии. Как и положено отважному мужчине в такой ситуации, он крепко запил. К нам в академию его приволок нынешний ректор. Сделал внушение на тему алкоголя и поставил на должность преподавателя пассивной бестиологии, которая, вообще-то, должна начаться на втором курсе.

— Добрый день, адепты, — сухо поздоровался магистр Сорус, и все шушуканье как-то резко оборвалось. — С сегодняшнего дня и до конца полугодия вместо магистра Ортон и ее зелий и эликсиров у вас будут занятия со мной по пассивной бестиологии.

Магистр Сорус сделал паузу, осматривая нас цепким, недобрым взглядом, как будто каждый из присутствующих адептов нечаянно кинул в камин его деревянную ногу, перепутав с дровами.

— А что случилось? — нарушил священную тишину высокий чистый голос Келлер. Получив свою порцию неласкового взгляда, она сдавленно пискнула и добавила, правда, уже не так бодро: — Магистр Сорус…

— Что случилось — не вашего ума дело, — последовал исчерпывающий ответ. — Сомневаюсь, что у вас есть вопросы по существу, так что предлагаю быстренько оценить ваш уровень незнания и разойтись на сегодня с миром…

Следующие полчаса мы писали контрольную работу по предмету, о котором не знали ровным счетом ничего. Часть контрольной была для везунчиков: с вариантами выбора. А часть вообще не поддавалась никакому студенческому навыку угадывания: там ответы на вопросы следовало писать из головы. Затем магистр Сорус щелчком заставил все листики сложиться у него на столе, не дав некоторым даже дописать до точки.

А потом устроил натуральное избиение младенцев.

— Так-так-так, кто у нас тут… Адепт Нониус…

— Простите, но я Нонндс, — робко поправил мой одногруппник. Он вообще обычно был тихоней, но, что называется, тихоней благородных кровей, а потому свой графский титул носил с великой гордостью.

— Без разницы, — отмахнулся преподаватель.

— И все же я настаиваю, — выпучив глаза от собственной внезапной храбрости, пискнул Нонндс.

Магистр Сорус посмотрел исподлобья на парня.

— Нонндс, да? Кажется, есть у нас такие графья где-то на западе?

— Наше графство на юге, — сдержанно кивнул Нонндс.

— Без разницы. Тем не менее мне всегда казалось, что графья получают хорошее начальное образование.

Мне подумалось, что если еще раз Сорус употребит слово «графья», Нонндс вызовет его на дуэль, так его перекашивало каждый раз.

— Моим образованием занимались лучшие педагоги Южной классической школы, претензий не было.

— Вашим родителям явно преувеличивали ваши таланты. Иначе почему у вас почерк, как у пьяной кухарки?

Бедный Нонндс пошел пятнами от такого заявления. Он даже открыл рот, чтобы ответить, но магистр раздраженно рявкнул:

— Сядьте! Помимо дурного почерка в вашей работе нет ничего примечательного. Ни одного правильного ответа.

— Но я… — начал было Нонндс, однако Сорус махнул рукой, и парень, клацнув зубами, рухнул обратно на стул и даже ручки сложил чинно на столе.

Я поморщилась. Лорд ректор не приветствовал использование магии в стенах академии, а уж тем более применимо к адептам. Но спорить с Сорусом не решилась, уж больно грозен.

А магистр продолжил распекать всех и каждого, уделяя особое внимание как неправильным ответам, так и оформлению работ. Мне тоже досталось, а еще моим волосам, перчаткам и плотно сжатым губам. «Вы хотите что-то мне сказать Лагерра? Может быть, дополнить свою шедевральную работу?»

О, сказать-то я хотела, да еще как! Но нечеловеческими усилиями сдержалась.

— И последний талант на сегодня… — оскалился Сорус. — Руэда.

8

В одном Келлер была права: идти в библиотеку придется. Так что после занятий я спустилась в полуподвальное помещение, где и располагалось хранилище знаний. Самое скудное хранилище знаний в стране, если честно. Профильной литературы по пассивной магии вообще немного, ведь это все ж таки не магия, а так, ее придаток. Учебники, конечно, у нас были новенькие и хрустящие, но половина из них писалась чуть ли не на коленке, обновляясь каждый год.

Среди полупустых полок усиленно скучал библиотекарь — тонкокостный старичок, напоминающий паука.

— Добрый день! — бодро поздоровалась я.

— Ну допустим, — недовольно отозвался библиотекарь, будто я оторвала его от чего-то по-настоящему важного.

— Мне нужна литература по пассивной бестиологии.

Вот теперь меня наконец заметили.

— А не рановато? — Старичок с сомнением посмотрел на номер курса, вышитый на рукаве моей формы.

— Так у нас замена, — горестно вздохнула я.

— А-а-а, Свирепый Сорус, — понимающе кивнул библиотекарь и пошел куда-то вглубь помещения меж полупустых стеллажей.

Я же героически закусила губу, чтобы не рассмеяться — надо же так отличиться, что даже персонал академии дал магистру прозвище!

Библиотекарь так долго слонялся по помещению, гоняя эхо и поднимая пыль, что я почти потеряла надежду дождаться, когда, наконец, он вывернул откуда-то сбоку.

— Вот, держи. Лучше сейчас ничего нет, все на руках у адептов, — с сочувствием произнес библиотекарь и протянул мне тонюсенькую методичку.

Хоть какая-то брошюрка была явно лучше, чем ничего, поэтому я совершенно искренне поблагодарила и поспешила покинуть наше небогатое хранилище знаний.

А выйдя из библиотеки и заглянув под потрепанную обложку из дешевой бумаги, я совершенно неблагородно присвистнула. Мне удалось получить конспект лекций! Старый, может, уже местами не актуальный, но тем не менее это был чей-то очень аккуратный конспект!

В него я и погрузилась, ожидая Винсента на очередное дополнительное занятие в одной из пустых аудиторий. Конспект был прекрасен, но контекстных знаний мне крайне не хватало, поэтому на чистом листе я аккуратно выписывала непонятные слова, планируя наведаться в библиотеку за каким-нибудь тематическим словарем. Процесс не так чтобы увлекательный, но ощущение вызова подстегивало. Я сбежала из отчего дома, добралась до академии и не смогу осилить какую-то бестиологию? Ха!

Я настолько увлеклась разбором записей, что не заметила, как пролетело время и часы на стене над кафедрой доползли до одиннадцати вечера. А мой невыносимый ученик на занятия так и не явился.

Предположив, что адепт Руэда, скорее всего, сдался под напором прекрасной половины академии и вынужденно налаживал личную жизнь, я с преспокойной душой отправилась в общежитие.

На завтрак маг, кстати, тоже не явился. Как и на первую лекцию. И вторую тоже. И на семинар. И вообще ни на одно занятие.

Быть может, я бы выдохнула с некоторым облегчением от его внезапного исчезновения, но только ленивый не подошел ко мне с вопросом «Где же Винсент?». Причем спрашивали не только адепты, но и магистры! Под конец дня меня настолько допекли этим вопросом, что я с самым решительным видом зашагала в мужское общежитие, полная решимости устроить Руэде отменную головомойку. Ну и заодно какой-нибудь постельной грелке, которая, очевидно, приковала бедолагу к кровати и не отпускала на учебу весь день.

Мужское общежитие практически не отличалось от женского по архитектуре и степени обшарпанности за исключением невыветриваемого запаха табака. Конечно, курить на территории академии было категорически запрещено. Но адепты оказались довольно целеустремленными в своем желании угробить собственное здоровье. Настолько, что даже девчонки бегали курить в мужское общежитие.

Определить, в какой комнате живет Винсент, оказалось проще простого. Я поймала первого попавшегося адепта за рукав и спросила:

— Где живет маг?

— Еще одна, — скривился в ответ парень, попытавшись высвободить руку.

Пришлось выразительно вскинуть бровь, как мама учила, при этом продолжая крепко держаться за ткань пиджака.

— Вам что, нормальных парней не хватает? — продолжил бухтеть адепт.

— Да это нянька его, — прокомментировал другой, открывающий дверь в свою комнату, — все поклонницы уже в курсе, куда идти.

— А-а-а-а… — как—то сочувственно протянул первый попавшийся. — Третий этаж, седьмая комната.

— Благодарю. — Я отцепилась от рукава и, полная мрачной решимости удавить Руэду за ужасные минуты прилюдного позора, направилась в комнату номер семь.

***

Поднимаясь на нужный этаж, я невольно ждала толпу девиц, караулящих Винсента. Но нет, никаких экзальтированных особ не наблюдалось. Обычный пустой этаж середины рабочей недели.

Я аккуратно постучала в нужную комнату и принялась ждать. Благодаря скверной звукоизоляции было слышно, что за дверью кто-то завозился, однако открывать мне не спешили. Я постучала еще раз, уже более настойчиво. А потом еще раз. И еще раз. В конце концов я усиленно пинала дверь, заставляя жителей этажа от любопытства выглядывать в коридор.

9

Артефакторику я не любила нежно и трепетно. Все эти винтики-шпунтики, металлы-камешки, тяжеленные накопители, которые профессиональные артефакторы врезали в фундаменты и несущие конструкции собственных домов, где организовывали свои мастерские, вызывали у меня уныние. Хуже были только практические семинары. Я, конечно, вытягивала на нужный балл, но кто бы знал, чего это мне стоило!

Семинары по артефакторике проходили в лаборатории, до отказа напичканной сложными и тонкими приборами. В первый же день занятий при инструктаже нам клятвенно пообещали оторвать руки и головы за намеренную и ненамеренную порчу ценного имущества. Несмотря на дешевую себестоимость оборудования, специалистов по изготовлению и настройке таких чутких приборов в королевстве было немного, что мгновенно прибавляло к стоимости оборудования пару нулей.

Я никогда не считала себя неуклюжей, но на семинарах по артефакторике во мне просыпался внутренний медведь. Громоздкий, неповоротливый, жутко неуклюжий мишка так и норовил расколотить, уронить, задеть что-нибудь локтем, а потому на занятиях я все время чувствовала себя скованно.

Адепты всегда тонко ощущают, кому можно упасть на хвост по учебе. И если по прочим предметам ко мне чуть ли не выстраивались в очередь за конспектами и домашкой, то тут, наоборот, старались держаться подальше. Мари говорила, что это на случай, если я расколочу что-то в лаборатории, чтобы не пришлось лишаться головы со мной за компанию.

Так что на семинарах по артефакторике я привычно садилась за последний стол в гордом одиночестве.

До сегодняшнего дня.

Винсент Руэда с невозмутимым видом плюхнулся рядом и лениво развалился на стуле. Я почувствовала некоторую гордость за собственные мотивационные таланты, но насладиться моментом мне не дали. Едва парень сел, как Мари развернулась и с совершенно серьезным выражением лица сообщила Винсенту:

— Тебе лучше пересесть.

— Мари дело говорит, — хохотнул Логан.

— Интересно почему? — лениво поинтересовался Руэда.

— У нашей образцово-показательной адептки все валится из рук, — влезла Келлер. — И локти приобретают размах драконьих крыльев. Так что, если не хочешь потом пожизненно расплачиваться за порчу учебного имущества, пересаживайся ко мне.

Сидящий рядом с Келлер парень возмущенно крякнул, а Винсент вопросительно посмотрел на меня.

— Она права, — ответила я нехотя. — Артефакторика не моя сильная сторона, и я… не отличаюсь аристократическим изяществом.

Вообще, отличаюсь, но тут помещение заговоренное, не иначе.

— Ясно, — кивнул Руэда, не сдвинувшись с места.

— Винсент! — позвала Келлер. — Так ты пересядешь?

— Не-а, — отозвался парень, даже не посмотрев в ее сторону.

До меня донеслось сердитое шипение, но ничего остроумного девушка выдать не успела — вошел магистр Иви. Все мгновенно притихли в ожидании вводного инструктажа на это занятие. И пока преподаватель извлекал из кейса тему сегодняшнего семинара, Винсент накрыл мою ладонь своей, легонько сжал и отпустил. И от этого простого жеста благодарности у меня как-то странно защемило сердце. Я кинула быстрый взгляд на парня, но тот как ни в чем не бывало со скучающим выражением лица слушал магистра.

Сегодня мы изучали примитивные магические цепочки, собирая из потрохов одного артефакта какой-нибудь другой. Например, нам с Винсентом досталась крошечная коробочка, на потертой, наполовину отклеившейся этикетке которой было указано: «Открытие 1 шт.». Значит, заряда этого артефакта должно хватить на открытие одного любого замка — двери ли, шкатулки, сережки.

Нам нужно было аккуратно распотрошить отпирающую коробочку и из ее содержимого собрать другую, запирающую. Под конец занятия преподаватель должен проверить результат, подключив получившуюся цепочку к своему накопителю и активировав заклинание.

Поскольку истинных талантов в артефакторском искусстве в нашей группе было всего двое, то оживленная беседа по теме занятия проходила с ними. Мы же выступали в роли массовки, от которой, впрочем, требовалось какое-то удовлетворительное понимание предмета.

Тяжело вздохнув и вооружившись тонюсенькой отверткой и пинцетом, я начала разбирать коробочку на запчасти. Наверное, впервые в жизни я так вдохновенно возилась с артефактами, погруженная в себя. Рука все еще чувствовала прикосновение сильных пальцев, и хотелось потереть кожу, чтобы развеять это странное ощущение.

— Ну как тебе? — спросила я, закончив наконец раскладывать камешки, шестеренки и нити на столешнице.

— Ничего не понятно, но жутко интересно, — прокомментировал Винсент.

Я тяжело и неожиданно громко вздохнула, поняв, что придется объяснять Руэде ненавистный предмет.

— Лагерра, ну что же вы воете как мантикора, которой прищемили хвост? — ехидно поинтересовался магистр Иви, подходя к нашему столу с магическим накопителем наперевес.

— Ну почему же вою! — возмутилась я. — Может, это мой боевой клич.

— С кем собрались сражаться? — изучая артефакторскую цепочку, поинтересовался магистр.

— С замками? — неуверенно спросила я, переводя взгляд с преподавателя на результат трудов своих и обратно.

10

Дни быстро приобрели размеренное однообразие. Даже девичьи вздохи в присутствии Винсента стали какими-то будничными. И хотя маг продолжал таскаться за мной все свободное время и допекать квадратными вопросами, косились на нас скорее по привычке, чем от любопытства. Даже Келлер прожигала меня взглядом лениво так, без огонька.

Как мне по секрету рассказала Мари, все ждали, когда я натаскаю Винсента по предметам и он торжественно меня бросит.

— Скорее бы! — с чувством согласилась я с общественным мнением в лице подруги.

Несмотря на свое плебейское происхождение, Мари отличалась крайним тактом и никогда не задавала мне неудобных вопросов про Винсента или Энди (которого, по мнению той же вездесущей общественности, я бросила ради какого-то столичного мага, а тот, в свою очередь, бросил меня). И за это уважение к личным границам я была бесконечно благодарна подруге, потому что рассказывать о первом было нечего, а про второго не хотелось.

В общем, как-то незаметно приблизился праздник Зимнего солнцестояния. В академии по такому поводу намечался бал: пафосное мероприятие, приводящее в священный экстаз адепток и городских торговцев. Первых на тему выбора платья, а вторых — из-за повышенной выручки за счет подарков всех всем.

Мне тоже жутко хотелось на бал, но посещение было необязательным, а денег хватало или на платье, или на подарки паре близких людей и себе любимой. Недолго поколебавшись, я решила, что на бал можно сходить и в следующем году, а вот побаловать себя чем-нибудь полезным хочется прямо сейчас.

Поэтому утро ближайшего выходного вместе с завтраком было пожертвовано прогулке по лавкам. В списках адресатов на подарки числились Мари и Логан. А с недавних пор еще и Винсент. С совсем недавних. Вот буквально с полчаса назад. Даже не знаю, как он туда прокрался!

Если с ребятами все понятно — Мари нужна заколка, а ее парню писчее стило, — то вот подарок магу вызывал конкретный ступор. Что дарят магам? Нет, даже не так. Что дарят мужчинам, с которыми состоишь в сугубо деловых отношениях? Ну, по крайней мере, мне кажется, что в деловых…

Вспомнив семинар по артефакторике, я рефлекторно коснулась руки, которую сжимал Винсент. Мысли заскакали по воспоминаниям, я пыталась выудить какую-нибудь деталь, позволяющую мне подобрать что-то индивидуальное, личное и желательно недорогое.

По улице сновал народ. Вообще было непривычно оживленно для такого раннего часа. Сначала я думала, что причина в предпраздничных выходных, но потом разглядела суетящихся людей в форме и хмыкнула. На выгул в наше захолустье вывезли недоученных боевых магов. Не иначе как на экскурсию к границе. Интересно, какая реакция будет у Руэды, когда он об этом узнает? Вспомнив его тоскливый взгляд после бестиологии, решила, что я точно не буду приносить ему плохие новости.

Зато одного беглого взгляда на магов хватило, чтобы придумать подарок для Винсента. Шарф! У всех магов был форменный зимний шарф. А Винсент ходил с высоко поднятым воротом, прячась от ветра.

Довольная озарившей меня идеей, я отправилась за покупками.

***

Утро праздничного дня началось с ввалившейся ко мне в комнату Мари.

— С днем Зимнего солнцестояния! — Подруга повисла у заспанной меня на шее. От нее пахло новыми духами. Не слишком качественными, но вполне приятными. Явно подарок Логана. — Это — тебе!

Мне всучили небольшой аккуратный сверток. Обмен подарками состоялся, и мы зашуршали обертками. Ребята были не в курсе деталей моего появления в академии, но знали, что попала я сюда без вещей и денег. А потому их подарок оказался крайне ожидаемым и крайне полезным.

— Ух ты! — выдохнула я потрясенно. — Мари, но это же куча денег!

— А, — отмахнулась подруга, — мы выкупили остатки. Ну ладно, Логан выкупил, а я пошила. Почти забесплатно вышло!

— Ты невероятная, — улыбнулась я, рассматривая подарок.

Ребята каким-то невозможным чудом собрали мне на пальто из шерсти голубой овцы. Конечно, оно было из маленьких лоскутиков, а не из полноценных кусков ткани, но это не главное. Главное, что по швам едва заметно светилась магия, а значит, это настоящая шерсть. Мне подарили почти артефакт, который справится с любым морозом!

Честно говоря, на этом фоне мои подарки меркли. По крайней мере мне так казалось. Но от заколки Мари пришла в настоящий восторг, а узнав про стило, даже немного расстроилась, что не догадалась сама.

— А это кому? — спросила подруга, заприметив еще один сверток.

— М-м-м… — протянула я. Врать не хотелось, правду говорить неожиданно тоже. Но Мари поняла все по-своему и, конечно, совершенно неправильно.

— Хель, не знаю, что у вас там произошло, но не вздумай первая идти мириться к Энди.

— К кому?! — обалдела я.

— К Энди. Это же ему подарок?… — Подруга кивнула на сверток, посмотрела на меня и растерянно добавила: — Или нет?

А потом воскликнула… Даже, точнее, заорала:

— Винсент?!

— Да тише ты! — смутилась я.

Вместо ответа Мари захихикала. Понимающе так. Выразительно. Многозначительно. Прямо захотелось ее пристукнуть подушкой!

— Да ну, там ничего особенного, — буркнула я, запихивая сверток в сумку.

11

Утро было странным. В голове приятная пустота, в теле — приятная легкость. Я лежала и вспоминала вчерашний день. Обмен подарками, ужин с Винсентом, зелье. Зелье!

Я резко села, в один момент вспомнив все события вечера. И как выпила отраву, и как потом долго и нудно делали расчеты, и как — кошмар! — Винсент на руках донес меня до комнаты. От той лошадиной дозы, что ему отсыпала в вино тайная поклонница, у меня не только в глазах скакали цветочки и звездочки, но и заплетались ноги.

Вспомнив, что у меня, вообще-то, есть универсальная защита, я принялась перетряхивать сумку. Перчатки выпали вместе с кольцом, которое, озорно сверкая семейными камнями — изумрудами, — покатилось по полу прямо под кровать. Естественно, щель между кроватью и полом была максимально узкая, даже моя аристократическая ручка не пролезала.

Пришлось проявлять чудеса изобретательности: приматывать стило к линейке и этой конструкцией подтаскивать семейный артефакт к себе. Кольцо, точно из вредности и в назидание, несколько раз укатывалось обратно, с каждым разом все дальше и дальше.

— Сдам в ломбард! — пригрозила я, но артефакт лишь ехидно блеснул камешками и снова откатился в сторону. Пришлось пораскинуть мозгами и придумать кару более страшную: — Переплавлю!

Кольцо раздраженно крутанулось и позволило себя выудить из-под кровати.

Отдышавшись и протерев так некстати решившее проявить характер кольцо, я нацепила его обратно на палец и зажмурилась, ожидая… ну не знаю, магического исцеления.

Ничего не произошло.

Может, магический антидот не сработал? Или сработал, но не почувствовался? Или артефакт вообще сломался? Или обиделся и решил меня больше не защищать?

Мысли плавно перетекли с кольца на причину, по которой я ползала по полу, а с нее — на Винсента и совместное времяпрепровождение.

Мои размышления о постыдной ночи прервал стук в дверь. В голове проскакал табун лихорадочных мыслей: Мари все видела, преподаватели все знают, сюда явился отец (или, что хуже, матушка) и сейчас меня прибьют, а Винсента линчуют без суда и следствия…

Полная ужаса, я кое-как натянула халат, чуть не забыла нацепить перчатки и открыла дверь. А за дверью стояла любовь всей моей жизни в ореоле магического свечения. Его потрясающие синие глаза смотрели в самую душу, волосы такие мягкие на ощупь, губы наверняка очень нежные, несмотря на жесткую усмешку, сильные руки крепко держат меня за талию и не дают дотянуться до губ…

Не дают что?!

Я дернулась и поняла, что стою, прижавшись к Винсенту всем телом, обвив за шею, перебираю шевелюру у него на затылке и лезу целоваться! А Руэда с непроницаемым лицом крепко держит меня за талию и шипит уже который раз в ухо:

— Хель, сейчас у половины коридора случится припадок, возьми себя в руки!

— Взяла, — прошептала я и хотела отцепиться, но Руэда легко подхватил меня на руки и занес в мою комнату, пинком закрыв за собой дверь.

По этажу пронеслось громогласное «Ах!» Хотя, наверное, это была зацензуренная версия «Ах ты дрянь!»

— Поставь на пол, — буркнула я.

Меня осторожно опустили и внимательно осмотрели.

— Ты как? — хмуро спросил Винсент.

— Нормально, — процедила в ответ, стараясь не смотреть на него. И не краснеть. Не краснеть, я сказала!

— Зачем пришел? — Я отвернулась, плотнее запахивая халат.

— Проведать тебя. И предложить вместе посетить лабораторию и библиотеку.

— Зачем?

— В лаборатории постараемся определить дозу яда в вине. А в библиотеке поищем про антидот.

Парень помолчал и добавил:

— Если ты не против и не передумала сохранять произошедшее в тайне.

— Не то чтобы у меня есть особый выбор, — вздохнула я. — Ладно, выйди, я соберусь.

Винсент кивнул, но, прежде чем выйти, как-то странно на меня посмотрел и сказал:

— Спасибо.

И вышел. А я осталась стоять, чувствуя невероятную эйфорию, бабочек в животе и прочую чепуху. Да чтоб тебя и твоих сумасшедших поклонниц, Руэда!

***

Собиралась я долго и тщательно. Как на свидание! Что в целом практически невыполнимая задача, учитывая мой скудный гардероб. В конце концов была еще небольшая надежда, что меня поотпустит за время сборов или Винсент куда-нибудь денется.

Но нет.

Я вышла из комнаты, а Руэда меланхолично подпирал стенку, игнорируя любопытные взгляды и дефилирующих перед ним туда-сюда расфуфыренных девиц.

Дальше мы с Винсентом шли по академии, и меня не покидало ощущение, что за нами следят. Казалось, что каждый, буквально каждый смотрит на нашу парочку, вытаращив глаза.

— Тебе так же неуютно, как и мне? — внезапно спросил Руэда.

— Я думала, ты уже привык к повышенному вниманию к своей персоне, — хмыкнула я.

— Нет, ну всякое бывало, конечно… но ваши девушки превзошли всех. До приворота у нас никто не додумался.

— Просто у вас его некому готовить, — хмыкнула я.

12

Ночью мы должны были идти на дело. То есть нарушить пару десятков правил академии и залезть в библиотеку без спроса. Беспокоило ли это меня? О нет! Наоборот, мысль о том, что я под покровом ночи отправлюсь пакостничать в компании Винсента, заставляла испытывать восторг и азарт.

Причина была в основном в приворотном зелье, но не только. Годами слушая о том, как безобразничали братья в своих магических академиях, я чувствовала, что нарушаю традиционное семейное развлечение «допеки ректора». И вот теперь наконец-то мне выпал шанс оставить свой след в семейной истории!

О том, что увлекательным рассказом о своих приключениях я еще не скоро смогу поделиться с братьями, старалась не думать.

После полуночи в мою дверь тихонько поскреблись. Я, понятно, надеялась, что будет условный стук, но подозрительный шорох — тоже сойдет.

— Готова? — тихо поинтересовался Винсент, не спеша переступать порог моей комнаты.

— Как волкодлак в полнолуние! — бодро ответила я.

Винсент приподнял бровь, и у меня аж дыхание перехватило от его скептического взгляда.

— Волкодлаков не существует, — пояснил парень, когда я перестала строить ему глазки и часто-часто хлопать ресницами. — Это миф.

— А оборотней? — поинтересовалась я, пытаясь не смотреть в глаза магу и сосредоточившись на его переносице.

Какая потрясающе красивая, мужественная и волнительная переносица!

— Хель! — тихо рыкнул Винсент, и я почувствовала, как ноги предательски слабеют от его голоса с легкой хрипотцой. — Если ты не в состоянии идти, я отправлюсь один и оставлю тебя здесь ждать.

А вот эта угроза возымела действие почти так же хорошо, как ушат холодной воды. Лишить меня самого первого вредительского приключения? Не позволю!

— Не представляю, что ты там найдешь один, — буркнула я, демонстративно отворачиваясь. — Там, во-первых, искать-то почти нечего, а во-вторых, ты же маг. И совершенно ничего не смыслишь в пассивных науках.

Винсент вздохнул:

— Я не хотел тебя обидеть, но ты явно не в форме. А если нас поймают, будут проблемы, и все усложнится.

— А, значит, сейчас у нас проблем нет, а уровень сложности приемлемый? — ехидно поинтересовалась в ответ и покосилась на парня.

Винсент сдержанно улыбнулся:

— Контролируемый.

Я прошлась по комнате, размышляя над ситуацией, а потом аж подпрыгнула от пришедшей мне в голову идеи. Гениальной, разумеется!

— Тебя надо разукрасить! — радостно воскликнула я.

— Прости? — не понял парень.

— Разукрасить, — терпеливо повторила я. — До неузнаваемости!

Парень как-то сдавленно кашлянул и поинтересовался:

— И… каким образом?

— Косметическими красками, конечно же.

— А зачем?

— Чтобы ты не был похож на самого себя, разумеется. По идее, это должно э-э-э… помешать магии. Раз уж она срабатывает на твою внешность, надо ее изменить.

Винсент смотрел на меня скептически, а я поспешила развить мысль:

— Во многих городах есть система магических зеркал, с ее помощью можно найти любого человека по лицу. Но система еще сырая, и ее можно обмануть, изменив внешность. Другой цвет волос, круги вокруг глаз…

Вот теперь парень слушал меня внимательно, со всей возможной серьезностью. И задал один очень волнительный и очень важный вопрос:

— И откуда ты знаешь про эту систему магических зеркал? Она же вроде бы как засекречена.

Упс.

То есть сначала «Упс», а потом мир опять утонул в розовом тумане. Мне даже не было тревожно за себя или страшно за свою легенду, так на меня умиротворяюще действовали эти синие, как бездонное зимнее небо, глаза.

— Хель! Хель! — безуспешно пытался вернуть меня в реальность Винсент.

Пришла в себя я под тихую ругань мага. Если выкинуть нецензурные слова, все равно получалось очень даже длинное предложение:

— Демон раздери ту сволочь, что подлила этот идиотский приворот!

Проморгавшись, я с удивлением поняла, что в комнате вместо Винсента находится кошмар любого эпилептика: юноша с лицом, расписанным разноцветными кругами, мало чем походивший на любовь всей моей жизни.

— Ты что, мою косметичку распотрошил? — ахнула я.

— И распотрошил, и применил по назначению до последнего пигмента, — ответило мне лицо голосом Винсента.

— Кошмар, — честно сказала я.

— Зато работает, — невозмутимо ответило лицо.

— Работает, — без особого восторга согласилась я. — Но если я начну заикаться, это будет на твоей совести. И ты теперь должен мне новую косметичку.

Винсент хмыкнул:

— Я подумаю.

Решив, что думать он может и на ходу, мы отправились в библиотеку.

***

Шагать туда было одно удовольствие! Я не спотыкалась, не витала в облаках, не предавалась фантазиям о рюшечках на свадебном платье. Просто шла в компании разукрашенного парня и тихо молилась, чтобы никто не попался нам по дороге. Потому что если меня, виснущую на красавце-маге, еще можно объяснить с горем пополам и вредом для моей репутации, то аргументировать дефиле разрисованного парня в моей компании по пустым коридорам затруднительно.