Любовь между Адом и Раем

ГЛАВА 1. КОНЕЦ ПРИВЫЧНОЙ ЖИЗНИ

Невероятно! Я, Ксения Живцова, с высшим юридическим, попала в столь дешёвую ловушку. Меня до сих пор переполняет двойственность. С одной стороны — возмущение: «Как я могла быть такой наивной?» С другой — чёрное восхищение: меня «сделали» виртуозно. Будь я зрителем — аплодировала бы стоя. Но я оказалась жертвой в эпицентре событий, что превратили мою жизнь в ад. Или… в сошедший с ума рай?

Держаться заставило правило, вбитое с детства: из любой ситуации извлеки урок. Я извлекла. И не только его. Но стоит начать с начала.

Ароматы цветов и разнотравья дурманили, вызывая лёгкое головокружение. Солнечные блики искрились на поверхности озера, искажая отражение украшенной цветами арки и троих под её сводами: убелённого сединами священника, белозубо улыбающегося, словно обожравшегося сливок кота, темноволосого мужчину лет сорока в белоснежном костюме жениха, и… кажущуюся на его фоне крохотной, светловолосую фигурку невесты со смешными бутафорскими ангельскими крыльями за спиной. Мою фигурку.

— …объявляю вас мужем и женой!

Фраза ударила по нервам. Ладони вспотели, но пути назад не было. Как и вперёд. Словно откликаясь на моё состояние, где-то вдалеке громыхнуло, сверкнула молния. Я поежилась от порыва прохладного ветра.

Вот бы хлынул дождь, смыл все мысли, воспоминания, поглотил реальность. Увы, терять сознание, как девы прошлых веков, не умею. И непогода не грозила. Потому что Георгий — теперь мой муж — позаботился, чтобы в окрестностях разогнали все тучи. Денег у него хватило. Как и на организацию свадебного торжества в центре заповедника, куда съехались едва ли не все значимые бизнесмены и политики. Всё это — на деньги моего, недавно погибшего в автокатастрофе, отца. Присвоенные деньги. Ведь у Георгия было каких-то пять процентов акций! Пять! А теперь его загребущие лапы прикарманили всё. Таковы условия нашего «мирного соглашения». Не стану его женой — корпорации грозит банкротство, а мне суды и тюрьма. Брак же спасал хотя бы от мест не столь отдалённых. Но и тут подводные камни: пожелай я досрочно разорвать контракт — останусь без гроша и должна буду столько, что по гроб не расплачусь. Случись со мной что-то — он станет единственным владельцем империи. Разведёмся по истечении срока — итог тот же, только без долгов и тюрьмы. Красиво, правда?

— Жених, можете поцеловать невесту! — произнося это, священник хитро подмигнул мне. Наверное, полагал, что мне выпал приз в виде завидного жениха. Наивный!

Я вздрогнула от омерзения… едва не показав ему известный жест. Неприлично? Да. Но на нервах я всегда не слишком адекватна. И мой отныне муженёк — тому причина.

Увы, мысли — одно, реальность — другое. Голос священника умолк, и моё тело словно сжали тиски. Губы болезненно смяло жёстким, собственническим поцелуем. Казалось, на мне ставят клеймо, давая понять — я собственность, пока хозяин не пожелает иного.

А он пока этого «иного» не желал.

Хорошо хоть первая брачная ночь откладывалась до прибытия на уединённый остров в Индийском океане, куда лететь почти десять часов. Сбежать не сбегу, но хотя бы морально подготовлюсь. Или… честнее — смирюсь?

Мелькание вспышек, чьи-то лица, глаза, фальшивые улыбки, неискренние поздравления. Как это знакомо. Напоминало похороны отца. Только там были наигранно-печальные физиономии.

Кто-то смотрел с презрением, кто-то с завистью, были и те, кто не побоялся выразить жалость. История моего происхождения для гостей не тайна, реакция налицо. Всё банально: я не их круга. Двадцать три года назад мои родители встретились, вспыхнул роман. Отец смылся, оставив маме на память… меня. Мать об отце никогда не говорила. Ничего.

— Самолёт готов к вылету, — выдернул меня из размышлений подошедший муж.

Готов, так готов. Под прицелом взглядов послушно иду следом. Деваться некуда. Этот гад обложил так, что ни один адвокат не подкопается. Я, со своим образованием, это прекрасно понимаю. Он же останется чист.

Сама виновата. Вступив в права по достижении совершеннолетия, всецело положилась на папиного друга-красавца. Влюбилась. По глупости не смотрела, что подписываю, а он пользовался моей наивностью. Жаль, прозрела поздно — совсем недавно, при написании диплома, копаясь в делах «собственной» корпорации. Открывшаяся истина шокировала. Тут даже не требовалось супер-знаний в экономике, чтобы обнаружить шитые белыми нитками махинации, совершённые от моего имени. Зато юридического образования хватило, чтобы оценить, на какой срок тянут бумаги, подписанные моей рукой.

Но то — дела былые. Предыстория.

Джип несёт нас к частному аэродрому неподалёку. Водитель хмур и неразговорчив. Муженёк трещит по мобильному, решая какие-то вопросы. Я не вслушиваюсь, лишь молюсь всем богам, чтобы случилось что-то… что угодно, лишь бы отпала необходимость исполнять супружеский долг, делить кров с этим человеком.

Существуют ли боги? Слышат ли?

— У меня медовый месяц! — заставив меня вздрогнуть, гаркнул Георгий в трубку. — Ладно. Буду! — рявкнул он, швырнул гаджет под ноги.

Минуту в салоне царила тишина. Кажется, даже урчание двигателя стало тише.

— Ты летишь одна, — сухо оповестил муж, нервно перекатывая в пальцах шарик для пинг-понга. Как он делал всегда, когда был на взводе.

Спросить «почему»? Вот ещё! Я едва в ладоши не захлопала от счастья. Есть же боги! Они отозвались на мои мольбы.

ГЛАВА 2. НЕРЕАЛЬНЫЕ РЕАЛИИ

Что-то защекотало щеку, возвращая в сознание. Невольно дунула в ту сторону. Это нечто было лёгким, живым и цепким. Оно возмущённо затрепетало, обдавая лицо мягкими порывами ветерка. Опасности не ощущалось, только раздражение.

Хотела согнать существо, но всё тело затекло. Лежала на твёрдой поверхности.

Где я? Что со мной?

Прислушалась. Ничего не болело. Либо меня напичкали обезболивающим, либо авиакатастрофы не было. Прохладно, но душно. Запахи по-прежнему незнакомые: к цветочным нотам добавился солоновато-йодистый привкус, как у моря. Птиц не слышно. Учитывая, что по векам не бьют лучи, уже ночь или окно плотно закрыто.

Приоткрыла глаза. Движением ресниц спугнула вспорхнувшую со щеки пёструю бабочку.

Незнакомое помещение. Просторное. Множество свечей. Некоторые горели так близко, что почти касались моих волос, разметавшихся по полу! Они были везде: на полу, в подсвечниках, на полках, в ажурном канделябре под потолком… Видимо, их запах напоминал благовония. И духоту вызывали они же, да ещё горящие в углах факелы. Я в гости к пироманьяку попала?

Стул, стол, кресло. Подо мной — белый, отполированный до блеска дощатый пол. При кажущейся скудности обстановки, смотрелось всё богато. Стены покрыты гобеленами с батальными сценами! Прямо-таки в сказку попала. Средневековую, но чистую, почти стерильную.

Я — в том же ненавистном свадебном платье. Пошевелила плечами, ощутив под спиной неровности. Ах да! Ангельские крылья. Судя по ощущениям, они на месте.

Тихий вздох из дальнего угла привлёк внимание.

Хм… Там ещё одно кресло. В нём дремлет мужчина. Присмотрелась. Надо же, он как две капли воды похож на моего отца! Вот только одет странно, несовременно. Что-то типа фрака с бабочкой. Не представляла, чтобы отец в таком появился где-либо.

И тут вспомнилось — однажды я видела его в точно такой же одежде! Мельком. Накануне его смерти. Он как раз ехал на премьеру в театр, после которой был костюмированный бал.

Вновь навалилась тоска.

Что за извращённые шутки? Зачем играть на моих нервах? Наняли актёра, загримировали под отца? Странный наряд, антураж, свечи… Стоит признать, вывести из равновесия им удалось.

Но кто? Зачем?

Ответа не было.

А может… я умерла? Там, в самолёте. Разбилась. А это загробная жизнь?

— Ксения? — встрепенулся мужчина, резко встав и направляясь ко мне.

Я напряглась.

— Кто вы? — отпрянув, едва не опалив волосы свечой, хрипловато спросила я.

Мужчина отшатнулся, будто от пощёчины. Горько вздохнул, сделал шаг назад, выставляя вперёд руки.

— Неужели я ошибся? — пробормотал он, вглядываясь в мои глаза и неверяще качая головой. — Внешность не всегда сохраняется…

— Ошибся? — переспрашиваю.

— Мы… — начал он, но осекся.

Хм… «Мы». Значит, не один.

— Мы можем чувствовать родных нам людей, — произнёс он, как будто это что-то объясняло.

— Кто «мы»? Где я? Что вам нужно?

— Огнезависимые, — с серьёзным лицом выдохнул он.

Ясно. Либо он не в себе, либо виртуозно придуривается.

Неудачно мотнула головой. В нос ударил запах палёных волос. Я дёрнулась, сгребла свои льняные кудри, скрутила в жгут и перебросила через плечо.

Всё внутри закипело.

— Да затушите вы эти свечи! — задувая ближайшие, воскликнула я.

— Стой! — бросился ко мне мужчина. — Нельзя! — вопит, хватая за руку и рывком ставя на ноги.

Оторопело смотрю на него. Тот крутит головой, словно чего-то страшась.

До чего же похож! Даже шрамик возле глаза и родинка на ухе. Слишком детальная копия.

Высвободила кисть. С идиотами лучше не спорить…

— Ксения, пойми, без их света «нам» не выжить! — выпалил он.

«Мы»! «Нам»! Как понимать это «нам»?

А может это реально отец? Спасся и помешался?

Как себя вести? Одно поняла — огонь лучше не тушить.

И тут меня осенило: а если это розыгрыш моего муженька? Подобрал актёра, сфальсифицировал крушение. Буду медленно сходить с ума.

Что же делать? Бежать. Но сначала усыпить бдительность.

— Мы в Межмирье, — тем временем разглагольствовал мужчина. — Это перепутье между Адом и Раем… Но есть шанс…

Его слова шли фоном. Я не вникала. Но что-то зацепило. Видно, всему виной обстановка, свечи, ладан…

Крылья у меня за спиной, словно насмешка.

Крылья. Свечи. Ладан. Похожий на отца актёр в одежде, в которой тот погиб. Слова про Ад и Рай. Да, это схема лишения разума.

Мужчина говорил о необходимости быть рядом с источниками огня, о счастливчиках, ставших огненезависимыми, об обучении, об опасности тенезависимых…

Я фыркнула. Многовато «зависимых».

ГЛАВА 3. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Мгновение спустя крик застрял в горле, и я в шоке заозиралась по сторонам.

Мы стояли во дворе какого-то здания, больше всего напоминающего дворец. Вокруг сновала молодёжь от тринадцати до двадцати пяти. Почти все — с факелами в руках. Вдоль нешироких аллей, образуя странный «забор», с интервалом в метр и примерно на таком же расстоянии от земли горели масляные фонари.

Прохожие были одеты кто во что горазд. Кто-то из девиц щеголял в бикини, а то и в нижнем белье, причём фигуры не у всех были близки к идеалу. Некоторые кутались в тёмно-серые, почти чёрные плащи с надвинутыми капюшонами! Кто-то ходил в куртках и даже в шубах! В такую-то жару?

Ощущение, будто всех их собрали с разных концов света в разное время суток, оторвали от дел, и они воспринимают это как должное.

Об актёрах я подумала вскользь. Не до того было. Слишком свежо в памяти оказалось межпространственное перемещение. Сначала фокус с исчезновением псевдопапаши, теперь этот перенос. Наука не стоит на месте.

Мой спутник здоровался с какими-то знакомыми, а я глазела по сторонам. В том, что это спектакль, уже не сомневалась. Окажись я за границей, приветствия звучали бы иначе. А тут… Я всё понимала, язык родной.

И тут меня осенила пугающая мысль: а может, я не права насчёт Георгия? Может, не всё так плохо? Ведь прямых ультиматумов из его уст я не слышала. Он лишь сказал, что поможет выкрутиться. А всё прочее озвучивали те, кого я считала его приближёнными. Были ли они таковыми? Слова мужа могли быть жестом доброй воли. Не согласись я, он всё равно не остался бы равнодушен к дочери погибшего друга. Но может, я и права в подозрениях? Эх… Знать бы точно. Эта неопределённость сводила с ума.

Так в размышлениях мы вошли в просторный холл. Отовсюду слепили глаза всполохи пламени. Свечи отражались в отполированном паркете, глянцевых колоннах, зеркалах… Красиво настолько, что захватывало дух! Словно в храм вошла.

Мимо промелькнула улыбающаяся парочка. Он — в тёмно-сером костюме, она — в свадебном платье со шлейфом и фатой. Глядя им вслед, подумала: как я отреагирую, если из-за поворота выйдет улыбающийся Георгий?

Раньше за его улыбку я готова была жизнь отдать. Сутки назад мечтала стереть этот оскал. А сейчас? Не знала. Проснулось чувство вины за поспешные выводы.

Может, всё происходящее — сюрприз к свадьбе? Здесь все разговоры — про огонь. А женщина — хранительница очага. Символичненько. Может, и отец был настоящим? Мало ли что случилось за годы?

Тпррру… Тормози, Ксюша! Не стоит верить в чудеса. Если это актёр — стоит порукоплескать ему стоя. Если это реально отец — у нас ещё будет возможность поговорить.

Решено! Я принимаю игру. Интересно, к чему меня адаптировать будут? К семейной жизни? Заинтриговали.

Со стороны одной из дверей доносились крики. Назревала драка. Не мудрено при таком скоплении молодёжи.

Мой спутник недовольно скривился и притормозил, вслушиваясь.

— Постой тут, — обратился ко мне и, уверенный, что я не ослушаюсь, распахнул дверь.

Стоит ли сомневаться, что я прошмыгнула следом?

Огромная, освещённая свечами аудитория, как в моём университете. Доска, преподавательский стол, ряды парт.

Толпа молодёжи, человек семь, с факелами. В угол, возле окна, забился темноволосый парень. Из одежды на нём — жалкие лоскутки тёмно-серого плаща, которые он судорожно сжимал, да трусы-плавки. Он кутался в обрывки ткани, словно от этого зависела жизнь.

— Прекратите! — рявкнул мой сопровождающий, бесстрашно направляясь к толпе.

— Станис, шёл бы куда шёл, — недовольно огрызнулся рыжеволосый парень. — Тебя это не касается.

— У тебя хобби новеньких задирать? — не отступил мой спутник — Станис.

— У меня к нему старые счёты, — рыкнула одна из девиц, щеголявшая в нижнем белье.

— Кат, а я думал, ты с нами за компанию! Какие у проститутки счета к финансовому воротиле? — гоготнул один из забияк, тыкая факелом в жертву.

— Что, заплатить за услуги забыл? — поддел девицу ещё кто-то.

— Заткнись, урод! — рявкнула «проститутка» Кат.

— Смотрю, вам распределение ни к чему, вы уже выбрали, куда хотите попасть, — с показным спокойствием произнёс Станис.

Градус агрессии поубавился. Народ ссутулился, отступил от загнанного в угол парня.

— Все к ректору! — рявкнул Станис, прищёлкнул пальцами, и в его руке появился свёрток ткани — тёмный плащ. — Держи, — протянул одеяние.

Повернулся ко мне, окинув недовольным взглядом: — Что было непонятного в словах «постой тут»?

— Мне там страшно, — как можно наивнее хлопая глазами, ответила я.

— А здесь было небезопасно, — строго сверкнув зелёными глазами, парировал Станис.

Тем временем жертва облачилась в плащ, поблагодарив спасителя. Мне показалось, что из-под накидки парень пристально смотрит на меня.

Зачинщики, зло косясь, потянулись к выходу.

— Они кто? — тихо спросила, косясь на уходящих.

— Второкурсники, — коротко ответил Станис. — Новоприбывший? — обратился к новому знакомому. Тот кивнул. — Как зовут?

ГЛАВА 4. РЕЛАКСАЦИЯ

Это помещение в корне отличалось от привычных аудиторий. На полу — мягкие ковры, гасящие звук шагов. То тут, то там разбросаны кипы подушек, матрацы, между ними стоят диваны, кресла, кушетки. Окна плотно занавешены, не пропуская дневной свет.

Лектором оказался невысокий крепкий мужчина лет сорока. Заметив нас, жестами подозвал к себе.

— Новенькие, — констатировал он.

Мы кивнули.

— Это зал релаксации и медитационных практик. В процессе занятия будет играть музыка. Ваша задача — устроиться поудобнее, расслабиться и максимально детально вспоминать прошлую жизнь. Все пробы и ошибки, взлёты и падения, обиды, планы, то, что успели или не успели реализовать.

— Длинный будет список, — буркнул Гера.

— Никто и не ждёт, что решите с наскока. На это у вас несколько лет, — расслышав слова, отозвался педагог. — Вы должны проанализировать прошлое. Разгадать истинные мотивы противников. Виноваты ли они или стали жертвой обстоятельств? Понять их и простить, даже если их поступки стоили вам жизни.

Его слова будто вторили моим мыслям. Я не рассматривала вариант, что Георгий повинен в моей смерти… то есть не так. Я не думала, что умерла, но крушение помнила и теперь сомневалась, что за этим стоит именно муж.

— А позднее, — продолжил психолог, — когда разберётесь в себе, вам предстоит отыскать самую важную, оставшуюся нереализованной задачу, самое заветное, не исполнившееся желание. Это и есть «главная задача». Это важно, поэтому отнеситесь серьёзно, — попросил он и кивнул на зал: — Выбирайте, где комфортнее.

Словно команда, полилась негромкая успокаивающая музыка.

Гера молча направился к креслу в углу — высокому, офисного типа, с высокой спинкой и подлокотниками.

Я задумалась. Диван или матрац выглядели уютнее, но я не настолько доверяла неизвестным, чтобы полностью расслабиться. Выбрала диван — с одной стороны будет ощущение защиты. А куда деть факел? Оказалось, в спинке дивана было специальное крепление. Уф! Освободив руки, я почти вошла в нирвану. Растянулась на мягкой поверхности, едва не заурчав от удовольствия. Пришлось повертеться ужом — мешали крылья, но ничего, пристроилась.

Это было физическое расс放松ление, а духовное и близко не стояло. Лежала, из-под ресниц рассматривала отрешившиеся лица сокурсников. В голову лезла всякая бредятина.

Косилась на Геру. Тот словно в привычной обстановке. Тело внешне расслаблено, спина прямая, подбородок вздёрнут, лицо скрыто капюшоном. Но пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели. О чём он думал?

Видела, как к нему подошёл педагог, о чём-то тихо поговорил и отошёл. Думала, сейчас по мою душу явится, спросит «Как успехи?». Нет уж, меня тут нет. С этой мыслью прикинулась едва ли не спящей.

Интересно, чего они добиваются? С актёрами всё ясно — они массовка, тут просто отдыхают. А я? Что-то должна понять, проанализировать, простить? Или, вернее, кого-то?

С другой стороны, я уже и попытку убийства напридумывала, но жива и здорова. Так что, стоит покопаться в себе. Может, и к мужу иначе смогу отнестись. Былые чувства вряд ли пробудить сумею, но всё же. Обиды обидами, а с недоверием вступать в новую жизнь не хочется. Семейные отношения должны строиться на взаимопонимании. Не знаю, как в этом плане обстояли дела у Георгия, но я пока точно не пыталась понять супруга.

Вся обстановка, музыка сыграли роль, и я погрузилась в воспоминания. Давние, настолько, что за будущим мужем наблюдала из-под стола, куда ходила пешим ходом. А вспомнилось немало. Как тот баловал меня! Да-да! О родном отце я тогда не знала, а Георгий был частым гостем в нашей с мамой квартире! Простой дяденька в джинсах, кроссовках, с рюкзаком, где для меня всегда находился гостинец. Он был ещё молод, но для ребёнка казался взрослым.

Чудно, как я могла о таком позабыть? Он пропал, когда мне исполнилось семь. Школа, новые впечатления вытеснили его из памяти. И встретив спустя десять лет после стресса, в непривычной обстановке, я не узнала вечно одетого с иголочки делового мужчину, но интуитивно потянулась, воспылав чувствами.

Нет, ну надо же! Он был рядом с детства! Видимо, именно через него отец поддерживал связь с мамой, оказывая помощь. Как же избирательна память.

Теперь я иначе смотрела на мужа. Не верилось, что этот заботливый человек мог плохо обойтись с мамой, с другом, со мной. Стала прокручивать воспоминания последних лет. Двояко всё. Большая часть обвинений строилась на допущениях: он мог, сказали, что он… И ведь мог, в смысле имел возможность, но делал ли? А то, что говорили якобы его поверенные, и вовсе вилами по воде. Я не оправдала его окончательно, но былой уверенности в вине и след простыл. Да уж, мою головушку к психиатру.

Не думала, что просто подыгрывая, настолько увлекусь и открою себе глаза, взломав собственное прошлое. В душе родились сомнения. Кого теперь винить? Так просто было свалить всё на Георгия, а сейчас пришла растерянность.

Сколько длилось занятие? Я потеряла счёт времени. Пришла в себя, потому что кто-то вторгся в зону комфорта.

Вернувшись в реальность, долго тёрла глаза. Рядом стояли Станис и Гера.

— Ты как? — с тревогой обратился ко мне Станис.

— Уже нормально, — буркнула.

ГЛАВА 5. ОЗАРЕНИЕ И НОЧЬ

Это место заставило меня о многом призадуматься. Теперь я понимала, что совершила немало ошибок. Спасибо организаторам за то, что открыли глаза. Понять бы ещё, кто за всем стоит, и какова их цель.

Лекция завершилась, народ стал расходиться, а я всё переваривала информацию.

— Идёшь? — поинтересовался Гера.

— Тебя не смущает, что всё время говорят о смерти? — прямо спросила я.

— Мы умерли, потому и говорят, — пожал плечами он, словно это прописная истина.

Меня это вывело из себя.

— Ты сам-то слышишь, что говоришь? — рыкнула я.

Он промолчал, встал и, не оглядываясь, направился к выходу.

Я посмотрела ему вслед и села обратно. Хотелось побыть в тишине.

Подумала… и поняла: как бы постановка ни ускорялась, как бы меня ни напичкали, максимум перебили бы аппетит, но не жажду и не естественные потребности. А как минимум часов десять прошло, и… ничего!

Или наука шагнула далеко, или со мной что-то не так.

С этой мыслью я встала и пошла по коридору, проверяя все двери. Первый этаж, второй, третий… Кабинеты, аудитории, подсобки. Нигде ни одного намёка на санузел!

Но ведь так не бывает? Сама архитектура должна включать такие помещения.

Вышла на улицу. Шла, принюхиваясь, надеясь заметить результаты отсутствия санузлов. Ничего. Вечер свеж. Мимо прогуливались адепты.

Адепты, блин. Бррр… Прямо сектанты. Чем не нравились «студенты»?

Так гуляя, добралась до аттракционов. Удивительно, но они работали. Решила прокатиться на колесе обозрения. Хотелось посмотреть, как далеко простираются границы.

Очереди почти не было. Забралась, пристегнулась. Факел засвечивал, ухудшая обзор, но оставлять внизу побоялась.

Зрелище оказалось захватывающим. Территория школы напоминала золотую паутинку со сверкающими капельками огня. Светились фонари на аллеях, окна домов, факелы прохожих.

Вверху — такое же «залипательное» небо. С одной стороны оно сливалось с горизонтом, там отражалась лунная дорожка — море или океан. С трёх других сторон — тьма. Что за ней — неведомо.

Бежать пока рано. Завтра осмотрюсь при свете.

Дорогу до общежития нашла не без труда. В темноте легко заплутать.

Комендантша без лишних слов протянула стопку постельного белья.

— Третий этаж, с лестницы направо, по правой стороне третья комната. Чтобы дверь признала, руку приложи к косяку со стороны ручки, потом лбом к самой двери.

Дверь признала? Да ладно!

Я ожидала пояснений, но обо мне забыли.

На третьем этаже нашла дверь. Обычная, деревянная. Подергала за ручку — заперто.

Оглянулась. Никого.

Приложила ладонь к косяку — по древесине зазмеились белёсо-голубоватые молнии! Руку отняла. Лбом прикасаться страшновато.

Перед тем как прислониться, отошла на шаг и вдохнула поглубже.

Как оказалось — не зря!

Хватило воздуха, чтобы проораться, летя… сквозь дверь! С кипой белья в одной руке и факелом в другой! Свет вспыхнувших вокруг свечей ослепил.

Как нос не разбила? Не знаю. На шум никто не прибежал — звукоизоляция отличная.

Это что же, теперь каждый раз лбом вперёд?

С опаской дёрнула дверную ручку изнутри — открывается. Значит, не ловушка.

Осмотрела апартаменты. Просторная гостиная в светлых тонах, соединённая аркой со спальней. Шикарная отделка, но больше напоминала музей. Столик, кресло, стульчики, напольное зеркало в полтора моих роста. Радовало, что есть кровать. Возле неё — крепление под факел. Вставила его и облегчённо вздохнула.

Но не обнаружилось двух важных помещений: санузла и гардеробной!

Как жить здесь три года без шкафа? Или это намёк, что я не задержусь?

Ладно, что-то я уже приживаться начинаю. Не дело.

Взялась заправлять постель. Делать это в длинном платье было неудобно, посему сняла его, разложив на кресле.

Эх… Сейчас бы в душ. А нет его. Как утром приводить себя в порядок? Нет ни расчёски, ни зубной щётки, ни сменной одежды.

Но это уже не в ночи. Завтра спрошу у кого-нибудь.

А завтра… если ничего глобального не случится, я свалю отсюда. Пусть актёры катятся.

Эх… Опять раздвоение мыслей. Плохого мне никто не сделал. Речи странные, но в них есть польза. На медитации вспомнила то, о чём забыла. Может, этого и добивались?

Почему я решила, что меня подбивают на измену? Лишь из-за пункта в контракте и того, что «главная задача» — найти любовь, а мужа рядом нет? Но не уверена, что между нами возможны чувства.

С чего я взъелась на Станиса и Геру? Не их вина, что один обаятелен, а от близости другого меня будто током бьёт.

Нет, пожалуй, не стоит спешить. Возможно, узнаю ещё что-то полезное. Ребят узнаю получше. Может, это действительно развлечение. Сюрприз для мечтательницы. Вот только все мои фантазии заканчивались на страницах книг, а в реале проснулась рационалистка.

ГЛАВА 6. УЛЬТИМАТУМ

Тишина после слов Станиса повисла густая, как суп-пюре. Даже запахи еды вдруг стали приторными, навязчивыми.

Я отодвинула тарелку. Гера сидел, уткнувшись в стол, его плащ сливался с тенью от кресла.

— «Синдром Ромео», — пробормотала я. — Звучит как диагноз. Или название дешёвого сериала.

— Это не шутки, Ксения, — серьёзно сказал Станис. Его зелёные глаза потеряли привычную теплоту. — Ваша связь… Она уже привлекла внимание. Не только моё.

В дверь кабинки постучали. Вошёл не официант, а тот самый седовласый мужчина — ректор. За ним — Елизавета Артемьевна и педагог по медитациям. Комнатка мгновенно стала тесной.

— Извините за вторжение, — голос ректора был мягким, но в нём звенела сталь. — Станис, тебя и твоих подопечных прошу проследовать в мой кабинет. Немедленно.

Больше это не походило на приглашение.

По коридорам «Райского сада» мы шли молча. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Не от холода. От того, как смотрели на нас встречные — быстро, исподлобья, и тут же отводили взгляд. Словно мы стали заразными.

В кабинете ректора пахло старым деревом, пылью и чем-то едким, горьким — может, лекарством. Он обошёл массивный стол и сел, сложив пальцы домиком.

— Я буду краток. Феномен, который вы демонстрируете, известен в наших архивах как «синдром Ромео-Джульетты» или «кармический узел». За последние пятьдесят лет — три зафиксированных случая. Во всех трёх парах, — он посмотрел то на меня, то на тёмный капюшон Геры, — результат был катастрофическим. Не для них. Для окружающих.

— Что… что случилось? — спросила я, и голос прозвучал неуверенно.

— В лучшем случае — массовые развоплощения из-за неконтролируемого выброса энергии. В худшем… — он вздохнул. — Пара, достигшая пика связи, становится точкой сингулярности. Она притягивает, а затем разрывает на части энергетическую ткань Межмирья на значительной территории. Мы называем это «чистым листом». После такого не остаётся ничего. Ни Ада, ни Рая, ни Школы. Пустота.

Меня бросило в жар. Я посмотрела на Геру. Он не шелохнулся.

— Вы утверждаете, что мы… что мы способны уничтожить этот мир?

— Не вы. Ваша связь, если она выйдет из-под контроля, — поправила Елизавета Артемьевна. Её голос звучал, как похоронный звон. — На данный момент вы — самая большая угроза безопасности «Порога» за всю его историю.

— Поэтому условия вашего обучения меняются, — сказал ректор. — Трёхлетний срок аннулируется. У вас есть три месяца. 90 дней. За это время вы должны либо научиться полностью контролировать свою связь и пробуждающуюся силу, либо… — он сделал паузу, — …либо будете изолированы.

— Изолированы? — переспросил Гера. Впервые его голос прозвучал чётко, без хрипоты. В нём слышалась опасная тишина перед бурей.

— Существуют… специальные камеры, — пояснил педагог по медитациям. Он выглядел усталым. — Места вне пространства и времени. Там не будет ни света, ни тьмы. Только вы и ваша связь. Навечно. Это гуманнее, чем развоплощение.

Меня затрясло. От ярости или страха — я не поняла.

— Вы не имеете права! Мы ничего не сделали! Мы просто… умерли!

— Именно поэтому у нас есть это право, — холодно парировал ректор. — Здесь нет земных законов, Ксения Живцова. Есть закон выживания сообщества. Или вы научитесь управлять собой, или вас уберут. Ради блага всех.

Станис, стоявший у двери, сглотнул. Я видела, как напряглись его челюсти. Он что-то знал и молчал.

— Что мы должны делать? — спросил Гера.

— Интенсивные тренировки. С сегодняшнего дня и до самого конца. Вашими наставниками будут Станис и Матьис, — кивок в сторону психолога. — Елизавета Артемьевна будет курировать теоретическую часть. Вы будете есть, спать и дышать только этой задачей. Все остальные занятия — отменены.

— А если у нас не получится? — вырвалось у меня.

Ректор посмотрел на меня так, будто я спросила, мокрый ли дождь.

— Тогда в девяносто первый день вас заберут. Надеюсь, до этого не дойдёт. Время — ваше единственное преимущество. Не теряйте его.

Нам дали час, чтобы собраться в новых комнатах — смежных, с дверью между ними. «Для усиления связи», — сказали. По сути — для тотального контроля.

Пока мы шли через двор к жилым корпусам, я чувствовала на себе взгляды. Не любопытные, а тяжёлые, полные страха и неприязни. Новость разлетелась мгновенно. Мы стали изгоями. Чумой.

— Прости, — тихо сказал Станис, когда мы остались втроём в просторном, почти пустом помещении, которое теперь было моей комнатой. — Я не думал, что всё зайдёт так далеко.

— Что ты не думал? — резко обернулась я к нему. — Ты же знал! Ты говорил про «синдром Ромео»! Ты понимал, во что мы ввязались!

— Я знал, что это редкое и сложное явление, — он не опускал глаз. — Но я не знал, что ректор примет такие… радикальные меры. Обычно таким парам давали годы.

— Что изменилось? — спросил Гера. Он стоял у окна, спиной к нам, но каждое его слово было отчеканено из льда.

Станис помедлил.

— Были инциденты. На периферии Межмирья. Случаи «чистого листа» участились. Совет Хранителей паникует. Они ищут источник нестабильности. И ваше появление… очень неудачно совпало.