Любовь сквозь мрак. Ничья невеста

1.

– Линн, ты уверена? У тебя ещё есть время, чтобы передумать. – Эйден нежно улыбнулся и взял меня за руку.

– Нет ничего, в чём я была бы так уверена как в том, что хочу выйти за тебя. Или ты сам передумал? – Я посмотрела в его чёрные глаза, но не увидела там ни капли сомнения. Только искреннюю любовь.

Прошло больше месяца с тех пор, как мы покинули Академию. После торжественной церемонии, на которой присутствовали родители всех учеников, кроме Эйдена, мы распрощались с нашим другом. Морт вернулся к себе, а мы с Эйденом отправились в его родовое поместье. Наши опасения не оправдались, и большой дом встретил нас тишиной и запустением. По-видимому Мастер Гранд давно распустил всех слуг, что оказалось нам только на руку.

Хоть мы и не обсуждали это, но я была уверена, что мы оба склонялись к версии, что Мастер Гранд ещё может вернуться. А поэтому насовсем оставаться здесь нам было небезопасно.

На второй день после нашего прибытия в дом семьи Грандов Эйден вручил мне кольцо-печать с семейным гербом – серебряной рысью, бегущей по золотому полю, и попросил надеть его на указательный палец. Знак того, что я согласна стать его женой. Я ни секунды не сомневалась несмотря на то, что всегда думала, что двадцать лет – слишком рано, чтобы выходить замуж. Но сейчас в этом мире, да и во всех других, Эйден был единственным, с кем я хотела бы провести остаток жизни.

Я не знала, как проходят свадебные церемонии в этом мире, но даже если они не отличались от наших, вряд ли мы закатили бы пирушку. Ни одна живая душа не должна была знать, что я не из этого мира, а я пока была недостаточно подкована, чтобы запросто обмануть многочисленных родных Эйдена. К счастью, все они жили в сильном отдалении от поместья Грандов и Эйден почти не поддерживал с ними связь.

Оказалось, что здесь, чтобы считаться мужем и женой было достаточно обменяться клятвами и провести несложный ритуал, связывающий влюблённых. Люди, в чьих жилах не текло ни капли магии, для этого приглашали специального распорядителя. Но в целом это мог сделать любой маг, так что Эйден заверил меня, что как только он уладит кое-какие дела, мы сразу свяжем себя нерушимыми узами.

Кое-какими делами оказалась покупка дома подальше отсюда – на Солнечном побережье. Эйду пришлось пару раз использовать порталы, чтобы завершить сделку. После этого он несколько часов отлёживался, а я помогала ему восстановить магическую энергию, как умела. Самым действенным способом это сделать было занятие любовью. Я до сих пор поражалась, что гормоны здесь влияют на уровень магии. Сон, хорошая еда и время тоже наполняли мага энергией, но прикосновения, поцелуи и секс делали это гораздо быстрее.

– А как ты думаешь, почему некоторые маги предпочитают держать при себе пару, а то и тройку любовниц? Всё ради восстановления.

– То есть ты тоже рано или поздно…

Эйд не дал мне договорить, возвращаясь к прерванному поцелую.

***

Первое время Эйд не поддавался на мои уговоры рассказать о доме, который он купил, говоря, что это будет для меня сюрпризом, но в итоге я его убедила.

– Только представь: золотая листва на деревьях круглый год, жёлто-оранжевый папоротник под ногами, внизу, под каменистым обрывом небольшая бухта с белоснежным песком. Чуть вдалеке – крошечный городок, где нас никто не будет знать. И наш дом. Небольшой, но много ли нужно нам двоим? Каменные стены, нагретые солнцем, три комнаты и широкий двор. Обещаю, тебе непременно понравится!

Я с нетерпением ждала дня, когда мы сможем туда отправиться. Но Эйден настоял на том, чтобы провести свадебный обряд в семейном поместье.

– Хочу, чтобы в новом доме ты появилась уже в качестве моей жены.

– А что я буду там делать? Просто быть твоей женой и тихо сидеть в четырёх стенах, не показываясь на людях?

Он засмеялся. В тёмных глазах блеснул огонёк.

– Увы, нам придётся начинать с нуля. Денег моего отца хватило бы, чтобы ни дня не работать, но почти всё лежит в закрытых хранилищах, куда никому, кроме него, нет доступа. Того, что есть в доме, хватит на первое время, но потом нам обоим придётся честно трудиться.

– И как же мне зарабатывать? Ты отличный алхимик, тебе даже задумываться не нужно над профессией. А что могу я? Если только в какой-нибудь лавке полы подметать, или в таверне кружки с пивом разносить.

– Линн, у тебя есть то, что недоступно очень многим. Ты можешь продолжать заниматься переводами с латыни. Правда, придётся поискать тех, кому это может понадобиться, но, поверь, платить за это будут столько, что ты станешь ещё богаче меня.

– Мне кажется, от латыни меня скоро начнёт тошнить.

– Ты всегда можешь пойти мести полы. – Эйден прижал меня покрепче к себе. – Но, думаю, до этого не дойдёт.

Время шло, и, наконец, настал последний день перед одним из самых важных событий в моей жизни. Утром мы должны были произнести клятвы, а почти сразу после этого – через портал шагнуть к новой жизни. Я не хотела особо наряжаться ради нескольких минут, но Эйден настоял, чтобы на мне было белое платье – в этом традиции наших миров были одинаковы. Несмотря на то что весь месяц я безвылазно сидела в доме, выбираясь на прогулку только по большому, но давно заросшему саду, Эйден приобрёл несколько комплектов одежды, включая как красивые, но практичные платья, так и дорожные штаны со сменными рубашками. Обувь, пояски, пара плащей, дорожная сумка – всё это он приносил после каждой вылазки в ближайший город. Я уже умоляла его перестать покупать мне одежду, но он даже не слушал.

И теперь я складывала всё это, пытаясь уместить в сумку, чтобы завтра не тратить время на сборы. Оставила только белое платье с жемчужной вышивкой на корсете и невесомым струящимся подолом. Длинные рукава из тончайшего шифона спадали почти до земли, атласные наплечники, как и корсет, были ушиты жемчугом. Я снова и снова любовалась на это произведение искусства и боялась даже подумать, сколько оно могло стоить. Не удержалась, отложила сборы и решила в последний раз примерить платье.

2.

Я присмотрелась. Кусочек пергамента, с записанной на нём формулой перемещения. Та самая, верная формула, которую мы обнаружили в доме Мариуса Торнсвада. Та самая, что могла бы вернуть меня в мой мир, если бы у меня были магические силы. Эйден стоял, держа её перед собой. Лицо побледнело, губы сжались.

– Ты хочешь вернуться в свой мир?

– Нет! Нет, Эйден, конечно, не хочу!

– Тогда зачем ты её хранишь?

Я не могла ответить на этот вопрос. И правда, зачем? На случай если всё станет плохо и Эйден разлюбит меня? На случай если я, хотя такого просто не может произойти, разлюблю его? Эта запись лежала у меня в одной из книг, которую я нагло стащила из Академии. Запасной план на самый кошмарный случай, не больше.

– Линн, ты хочешь однажды покинуть меня и вернуться?

Я подбежала к нему, выхватывая бумажку, обнимая его за шею.

– Эйден, я люблю тебя! Я ни за что не хочу с тобой расставаться, ты же знаешь это! Просто… Я не знаю! Это единственное, что сейчас связывает меня с моей прошлой жизнью.

– Я не хочу тебя потерять, Линн. Пообещай мне, что этого не случится!

Он обхватил меня руками, прижимая к себе.

– Обещаю, Эйден! Я никуда не уйду, пока я нужна тебе. – Последнюю часть я выдохнула совсем неслышно.

Мы закончили сборы ближе к полуночи. Эйден прошёлся по дому, возвращая его в то состояние, в котором он был до нашего прибытия. Всё это время я прятала в кармане клочок пергамента с формулой. Эйд отдал его мне, но я никак не решалась его уничтожить.

– Линн, давай спать, завтра важный день.

Он улыбнулся мне, снова привлекая меня к себе.

– Самый важный. Эйден, если хочешь, я избавлюсь от этого. – Я достала обрывок из кармана. Разгладила его и в последний раз пробежалась взглядом по надписи. “Тёмный Мессия, я вверяю тебе свою душу и прошу тебя забрать меня из бренного мира.” Теперь мне это не нужно. Моё место в этом мире, рядом с любимым.

Я вложила пергамент в раскрытую ладонь Эйдена. Он вопросительно посмотрел мне в глаза, и я кивнула. Мне не нужен запасной план.

Бумага вспыхнула и истлела, не оставив после себя и пепла.

Я открыла глаза в полной темноте. Рано проснулась? Опять от волнения не смогла спокойно спать до утра? Пошарила рукой рядом с собой, но Эйдена не обнаружила. Неужели, ему тоже не спится?

Опустила ноги на пол, но под ступнями ощутила не привычный истёртый ковёр, лежавший в спальне Эйдена, а что-то гладкое. Знакомое ощущение. Почти забытое, но такое знакомое. Я встала и зажмурилась, давая глазам привыкнуть к темноте. А когда открыла глаза, чуть не закричала.

Сложенный диван с бежевой обивкой, рабочий стол, на котором громоздился большой монитор, фотографии в рамках, развешанные над столом, полки с учебниками – моя комната. Нет! Не может быть! Я вернулась?

Я включила свет, убедившись, что стою в своей комнате, в своём родном мире. Бросилась к телефону, проверяя время и дату. День, точнее ночь перед экзаменом по латинскому. Нет, нет, нет!!! Мне что, всё это приснилось? Просто затяжной кошмар из-за стресса?

Я потёрла шею и наткнулась пальцами на шрам на плече. Стянула футболку и посмотрела в зеркало. Нет, это точно не был сон. Затянувшийся, но ещё видный след от зубов Эйдена, когда его тёмная сторона одержала над ним верх и решила попробовать на вкус мою кровь. Я поднесла к глазам правую руку. На указательном пальце красовался перстень с серебряной рысью.

В носу защипало, а я сжала кулаки, сдерживая крик отчаяния. Это всё было по-настоящему. Но каким-то образом я вернулась. Последнее, что я помнила, была улыбка Эйдена, перед тем как я закрыла глаза, засыпая в его объятиях.

Я так хотела вернуться домой, но это было два месяца назад. Тогда это было единственным вариантом – оказавшись в чужом мире, где меня ждала лишь смерть, всё, чего я желала – это найти путь обратно. В привычную жизнь, где самым страшным было завалить экзамен. Теперь же я отчаянно рвалась обратно в мир, в котором существовала магия, в котором существовал Эйден. Тёмный Мессия, какого хрена? Почему именно сейчас?

Не понимая, что делаю, я быстренько оделась, надела кроссовки и выбежала из дома. Небо только начало светлеть, когда я бежала в сторону университета. Мне нужно вернуться! Во что бы то ни стало! Моё сердце осталось рядом с Эйденом, и я не хочу снова переживать всю боль расставания. Что я буду делать под дверями закрытого университета, я не знала. Если понадобится, выбью окно, лишь бы попасть внутрь, найти в нужной аудитории ту самую надпись и вернуться. Пока не стало поздно. Пока этот мир снова не оплёл меня своей привычной жизнью, не заставил поверить, что моё место здесь – среди родных, немногочисленных друзей и учёбы.

Я бежала по пустой улице, удивляясь полному отсутствию автомобилей или людей. Даже самой глубокой ночью на улице кто-то есть.

Впереди мелькнула знакомая фигура. Я на миг притормозила, переводя дыхание, но разглядев в предрассветной дымке привычную чёрную форму, рванула вперёд. Задуматься о том, откуда в моём мире Эйден, было некогда. Сейчас важно было догнать его, но сколько бы я ни бежала, его фигура не приближалась ни на метр. При этом сам он не ускорял шага.

– Эйден! – Я закричала, пытаясь привлечь его внимание, но он даже не обернулся. – Эйден, подожди!

Я проснулась от собственного крика. Очередной кошмар. Всего лишь кошмар. Тревожные сны последнее время почти не снились, так что я перестала пить успокаивающий настой, который Эйден давал мне ещё в Академии, и вот, пожалуйста. Перенервничала из-за вчерашнего разговора, из-за сегодняшней церемонии. Шумно выдохнула, увидев перед собой привычный интерьер спальни. Я всё ещё в поместье Грандов, я там, где и должна быть.

За окнами было светло, странно, что Эйден меня до сих пор не разбудил. Или даёт выспаться перед важным днём? Я с трудом ориентировалась во времени, а часов в этом мире почти не было. Но розоватые отсветы давали понять, что солнце поднялось не так давно, значит, сейчас около восьми утра.

3.

Раньше я думала, что пять стадий принятия проходят лишь люди, столкнувшиеся со смертью. Потерявшие близкого или сами находящиеся на границе жизни и смерти. Но никак не те, кто столкнулся с предательством любимого человека. С обычным, казалось бы, расставанием. Это ведь всего лишь… всего лишь…

Стадия первая: отрицание.

Я очнулась на холодном полу. Открытая дверь хлопала на ветру, а с улицы в дом заползла темнота. Сколько я здесь пролежала? Что произошло? Воспоминание рухнуло на плечи, пригвоздив к мрамору. Записка. В темноте нельзя было разобрать ни слова, так что пришлось подниматься. Ноги держали с трудом, колени дрожали, а к горлу подкатывала тошнота. Нет, мне показалось. Этого не могло произойти. Эйден не мог такого написать.

Я доковыляла до стола, на котором стояли свечи, и долго соображала, чем их зажечь. Вспомнила, что где-то в комоде на кухне были спички. Ушла в кухню, потом подумала, что нужно было прихватить канделябр с собой, вернулась в холл. Развернулась на месте, не понимая, куда идти – за свечами, или за спичками. За что хвататься? Что делать? Нет-нет-нет, держи себя в руках, Линн. Элина. Это недоразумение. Нужно только зажечь свет, всё прояснится. Он не мог…

Спички нашлись там, где я и предполагала. Я потрясла коробок – слишком мало. Высыпала спички на ладонь и пересчитала: всего пять. Вернулась в холл, дрожащими руками с четвёртого раза зажгла одну свечу, другую, третью. Сглотнула, не решаясь вновь прочитать то, что ждало меня в записке. Нет, я должна убедиться. Это просто ошибка. Наваждение.

Ровный уверенный почерк. Я не раз видела свитки Эйдена, пока мы были в Академии. Ни одной помарки. Ни единого пятнышка. Ни одной дрогнувшей завитушки. Он был спокоен, когда это писал. Спокоен и уверен в своих словах. Нет. Нет! Нет!!

Стадия вторая: гнев.

Какого хрена происходит? Почему он так со мной поступил? Он думал, что это отличная идея – дождаться, пока я не надену свадебное платье, а потом сказать правду? Ну если он так думал – он полный идиот! Я схватила тяжеленный подсвечник и побежала на второй этаж, путаясь в длинном подоле. Грохнула канделябром о комод и стала срывать с себя тонкие кружева. Ткань затрещала под пальцами, но я не ослабила хватку. Наоборот, с яростью тянула и рвала прозрачный шёлк, заставляя тот опадать лоскутами. По лицу потекли слёзы. Я кричала во весь голос, осыпая Эйдена всеми известными проклятиями. Наконец, мне удалось избавиться от платья, тогда я взялась за комнату. Нашарила на комоде тяжёлую шкатулку и швырнула её в зеркало, которое издевательски показывало мне обнажённую девушку с тёмными волосами и перекошенным от боли лицом. Серебристые осколки с шумом хлынули на ковёр. Следом на пол полетели ящики комода, теряя по пути вниз своё содержимое. Какие-то бумаги, одежда, простыни – всё валилось в одну кучу.

Я с трудом подавила желание поднести к этой груде вещей свечу и выйти на улицу, посмотреть, как полыхает красивое здание.

Когда силы кончились, я поняла, что замёрзла. Осторожно ступая по ковру, стараясь не задеть осколки, дошла до своей сумки, вытряхнула из неё удобные штаны и рубашку. Взяла все вещи с собой и покинула спальню, в которой мы с Эйденом провели вместе целый месяц. Спать здесь я точно больше не лягу.

К счастью (о да, как же я была счастлива этому факту!) в доме было немало гостевых комнат. В одной такой я и забралась под одеяло. Оно неприятно пахло затхлой тканью, но мне было наплевать. Слёзы так и продолжали литься, хотя на рыдания у меня уже не осталось сил. Заснула я, зарывшись лицом в мокрую подушку.

Стадия третья: торги.

Утро принесло тупую боль в груди и полное онемение в душе. Я поднялась с кровати и побежала вниз, надеясь, что он вернулся. Что если я хорошо поищу, я смогу его найти. А там мы все выясним. Поговорим, всё обсудим, решим все вопросы. Если он не хочет жениться – ничего страшного! Я ведь тоже не ярая фанатка брака. Мы можем просто остаться тем, кем были до этого. Обычной парой. Просто парнем и девушкой, любовниками, друзьями. Но он должен знать, как он мне дорог. Неужели, он этого так и не понял? Если так, я всё ему объясню. Мне не нужен статус его жены, не нужны деньги его отца. Мне нужен он сам!

Я выбежала на улицу, не замечая, что мокрая от росы каменная дорожка холодит босые ноги. Добежала до беседки, облазила все кусты, ища хоть что-то, что могло указать на то, что Эйден был здесь вчера. Ни следа.

Может быть, с ним что-то случилось? Кто-то заставил его написать это? Я вспомнила дурацкую книжку про вампиров. Там герой тоже порвал со своей любимой, пытаясь защитить её от себя же. Но Эйден не мог этого сделать. Он ведь нормальный, адекватный парень! Да и он знает, что мне грозит бóльшая опасность, если его не будет рядом. Да, у него тоже есть тёмная сторона, но она больше месяца не проявлялась. Он полностью подавил эту тьму. Мы не раз в этом убеждались. Теперь Эйдену ничто не мешало испытывать любые эмоции. Мы успели несколько раз крупно поссориться и очень даже бурно помириться, и за это время не было ни единого признака того, что темнота в нём прорывается наружу. Нет, дело не в этом! Кто-то заставил его это сделать! Нужно только понять, кто и каким образом!

Стадия четвёртая: депрессия.

На третий день я перестала обманывать себя. Боль в груди расползалась с каждой секундой после пробуждения, заволокла сознание и заставила корчиться в постели, сжимая кулаки так, что на ладонях оставались розовые полумесяцы от ногтей. Я не знала, что может быть настолько больно. Даже когда я думала, что Эйден забыл о своих чувствах ко мне, было не так. Я не подозревала, что во мне может уместиться столько слёз. Рыдая до хрипа, до судорожного глотания воздуха ртом, до головокружения, я надеялась, что вот-вот и мне станет легче. Невозможно же столько плакать и не почувствовать ни капельки облегчения. Но с каждым выдохом становилось лишь больнее. Меня словно выворачивало наизнанку с каждой секундой, проворачивали в груди ржавый металлический штырь, погружая в океан страданий.

4.

Несмотря на яркий день за окном, в лавке царил сумрак. Алисия Янг тратила немало сил, чтобы поддерживать нужную температуру и уровень света – многие зелья не переносили тепло, некоторые могли испортиться от яркого света, а маленькая кладовка, где можно было хранить особо чувствительные смеси и без того была забита до отказа травами, ингредиентами и всевозможным инструментом, которые младший Янг использовал для создания зелий и порошков.

Тоненько звякнул колокольчик, и Мортимер недовольно вздохнул. Стоило старшей сестре, которая обычно стояла за прилавком, отлучиться, обязательно кто-то приходил, отрывая его от процесса. И ладно это была бы одна из юных красоток, которые любили заглядывать в алхимическую лавку по какому-то надуманному поводу: чаще всего они просили сделать им отвар на заказ, а когда он уточнял, какое же именно они хотят, почти все краснели и называли любовное зелье. Морт любил этих дурочек. Они были наивны, доверчивы и чаще всего хороши собой, а ему после Академии слишком уж не хватало женского внимания.

Алисия строго следила за тем, чтобы младший брат не валял дурака и не отлынивал от работы: в будущем именно ему предстояло стать хозяином семейной аптечной лавки, и Алисия переживала, что Мортимер просто не удержит дело на плаву. Она пару раз пыталась серьёзно поговорить с братом, но он отмахивался и задавал один и тот же вопрос:

– Почему ты сама не хочешь вести дела?

Алисия вздыхала и говорила, что в семействе Янгов, как и во всей Империи давно заведено, что главным наследником становится сын. Даже если он сам непутёвый донельзя, и у него есть три старшие рассудительные и ответственные сестры.

На этот раз на пороге оказалась седовласая старушенция, сгорбленная и скрюченная так, будто кто-то жестокий завязал её в узелок, да так и оставил. Мортимер распустил рукава рубашки, скрывая татуировки на руках – Алисия всегда ворчала, когда он отпугивал своим видом посетителей. На что Морт неизменно огрызался, что его дело – варить зелья в скрытой от глаз посетителей второй комнате. А этим он может заниматься хоть голым. Но всё же сдался под давлением сестры и вытащил из ушей и брови весь пирсинг, сменил причёску на более приличествующую будущему владельцу семейного дела, и стал чаще надевать рубашки с длинным рукавом.

Морт бросил взгляд на своё отражение в стеклянной дверце шкафчика, недовольно цокнул языком и вышел к прилавку.

– Доброго дня, мадам. Что вас интересует?

Старушке пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Да вот, хотела узнать, что за негодяй продал моей Илоне плохой отвар, что она теперь каждый день сюда бегает и всё никак не может вернуть деньги?

Старушенция вытащила руку из-под плаща, в ней оказалась зажата крепкая сучковатая палка. Мортимер нахмурился. Ещё никто его не обвинял его зелья в плохом качестве. Наоборот, стоило кому-то сделать здесь покупку, в другие лавки он больше не возвращался.

– Прошу прощения, мадам, но мне кажется, вы ошибаетесь.

– Как же, ошибаюсь! Почему тогда Илонка каждый день здесь околачивается?

Мортимер нахмурился. Имя показалось ему знакомым, но он никак не мог вспомнить… колокольчик снова звякнул и в лавку ворвалась худенькая черноволосая девушка, резко замерла на пороге, когда старушка обернулась на звук.

– Бабуля? Что ты здесь делаешь?

Мортимер хмыкнул. Так вот что за Илона. Девчонка, слишком молодая, чтобы он обратил на неё внимания, и упорно этого внимания добивающаяся. Каждый день она битый час слонялась по лавке, рассматривая пузырьки всевозможных форм, пытаясь прочитать мудрёные названия, и краснея всякий раз, когда Мортимер выглядывал в торговый зал по какому-то делу. Ничего в итоге не покупала, чем сильно раздражала Алисию. Но гонять мелкую она не решалась – мало ли чья дочь окажется. А портить репутацию из-за одной влюблённой дурочки было неразумно.

Пока Илона с бабкой молча таращились друг на друга, вернулась Алисия, и Мортимер оставил ей разбираться с глупой ситуацией, скрывшись за дверью подсобки. Вернулся к недоваренному зелью, хорошенько перемешал, добавил пару щепоток серой пыли и сел на высокий стул, глядя, как в прозрачной колбе искрятся золотистые завихрения, постепенно бледнея и обретая непрозрачный белый цвет. Редкая штука. Редкая, сложная и от этого дорогая. “Линн задолжала мне такую”. Вспомнилась та ночь, когда они втроём пытались пробраться в дом Инквизитора. Морт прикрыл глаза, оживляя в памяти события тех недель. Появление Линн, побег из Академии, одна из его самых мучительных смертей за всё время, чудесное спасение и отъезд этих двоих после окончания Академии. Лучший друг и она – девушка из чужого мира. Она так смущалась и злилась, когда он звал её “любовь моя”, а потом пообещала никогда его не забывать.

Но теперь он, кажется, и сам себя забыл. Стал примерным сыном и братом. Образцовым зельеваром, скучным помощником в семейной лавке. Времени на прежние безумства уже не оставалось. Да и родители постоянно напоминали о необходимости держаться в рамках общественных правил. Так что все любовные похождения остались в стенах Академии, а здесь ему приходилось довольствоваться лёгким флиртом да украдкими поцелуями и объятиями с особо податливыми поклонницами.

Иногда ему казалось, что он с лёгкостью променял бы свою скучную жизнь на безумное путешествие в компании Эйдена и Линн. Но и те уже наверняка женаты и вовсю изображают образцовую семью.

Мортимер встал со стула, перелил готовое зелье в высокую тонкую бутылку, тщательно закупорил и залил сургучом. Поставил в шкаф за стекло, убрал всё лишнее со стола и открыл толстенную книгу с заказами. Пробежался глазами по списку, выбрал самое сложное и распахнул дверь в кладовку. В глубине торгового зала снова звякнул колокольчик. Потом раздался испуганный вскрик Алисии, и Морт мгновенно вылетел в зал, собирая на ладони яркий огненный шар.

5.

Эйден

Я бы многое отдал за то, чтобы посмотреть на её выражение лица, когда она прочитает моё послание. Почти всё, кроме своей свободы.

Сперва я хотел её убить. Но этот сопляк, запертый сейчас внутри, был слишком слаб, чтобы увидеть всё моими глазами и бесконечно умирать самому, не имея возможности меня остановить. Да и удовольствие от убийства было бы слишком коротким, слишком слабым, как она сама. Мортимер хотя бы давал мне время поразвлечься, сопротивлялся. С ним было весело играть. А ещё веселее было то, что он каждый раз возвращался. Но всё когда-нибудь заканчивается. Мне стало надоедать, хотелось хоть раз увидеть перед собой мёртвое тело, которое не оживёт потом. Убить кого-то, чтобы точно знать – это навсегда.

Я ждал почти два месяца, чтобы Эйден перестал каждый вечер прислушиваться к себе. Ко мне. Я терпеливо скрывался, копя в себе его сомнения, его страх и его страсть. Он так переполнялся эмоциями, что я давился слюной, желая проявиться и вновь завладеть его телом. По какому праву он был главным? Мы появились на свет одновременно, но он всегда подавлял меня, а окружающие, да и он сам, считали меня помехой, от которой нужно избавиться. Мне доставались лишь редкие минуты на свободе, когда его захлёстывали эмоции и он не справлялся. В те моменты я радовался даже такой малости, что причиняю ему боль уже собственным появлением. Но ему каждый раз хватало сил погрузить меня обратно во тьму. Каждый раз кроме этого. Он, сам не зная этого, копил в себе все переживания, напитывая меня силой. Расслабился, уверенный, что эта прекрасная любовь к той девчонке и страх её потерять подавила меня окончательно. Ха! Как будто это было возможно!

Я поменялся с ним местами, пока он стоял в саду, переживая одновременно счастье, страх и сомнение. Он даже понять ничего не успел, не говоря уже о том, чтобы попытаться сопротивляться. Я дождался, когда наверху всё стихнет, и поднялся в спальню. Она спала так крепко, что не почувствовала, как я несильно сжал её шею. Под пальцами в жилах стучала кровь, так и тянуло сжать до хруста и выпустить Эйдена. А потом наслаждаться его страданиями. Но свобода была дороже. Теперь я ни за что не позволю меня подавить.

В Столицу я дошёл за три дня. По пути понял, что главный минус постоянного бодрствования в том, что тело нуждалось в отдыхе и пище. Но я предусмотрительно прихватил из дома сбережения Эйдена. В том числе и для того, чтобы ещё немного насолить девчонке. Когда в ближайшем трактире я выложил сразу десяток золотых, хозяин заискивающе посмотрел на меня, и сам побежал показывать мою комнату, повторяя, что я могу остаться на две недели, а если мне что-то понадобится, мне нужно лишь сказать ему. Первые сутки я проспал – силы восстанавливались слишком медленно. Раньше мне не приходилось задумываться о таких мелочах, но я подумал, что в дальнейшем стоит быть аккуратнее. Неизвестно, как физическое состояние может сказаться на удерживании Эйдена взаперти. А мне не хотелось, чтобы он вернулся в самое неподходящее время. Я только вырвался на свободу и жаждал ощутить её в полной мере.

Столица была огромна. Весь день я ходил по широким улицам богатого района, ловя на себе взгляды девушек – кажется, охотиться здесь мне будет проще, чем я думал. Но для начала стоило получше изучить мои новые охотничьи угодья. Главной проблемой мне виделось большое количество стражи, которая патрулировала район. В квартале, где располагался мой трактир, их было в разы меньше. Ничего, теперь у меня было полно времени, чтобы не спеша осмотреться и подготовиться.

Но возможность как следует развлечься выпала мне уже следующей ночью. Я возвращался к трактиру короткой дорогой – через какие-то тёмные, узкие и воняющие отбросами закоулки, когда сзади раздались шаги.

– Эй, приятель, не подкинешь деньжат? – сиплый голос явно немолодого пропойцы.

Я обернулся. В тусклом отсвете окна соседнего дома увидел высокого, выше меня, мужчину. Тот стоял, улыбаясь щербатым ртом, потом сделал небрежный жест и в руке сверкнула сталь.

– Я вижу, у тебя денег полно, а вот ума не очень, раз шляешься здесь по ночам.

Он двинулся ко мне, а у меня радостно забилось сердце. Как славно! Моя первая жертва сама идёт ко мне в руки. Тем более, в таком месте, где если даже кто-то и услышит крики боли, ни за что не высунет носа наружу.

Я легко скользнул в сторону, пропуская несчастного чуть вперёд, стальной хваткой вцепился ему в руку, заставляя нож с глухим звоном упасть на камни, и схватил его за горло, припечатывая к стене. В темноте было плохо видно, но в его глазах было столько удивления, смешанного с болью, что мне и присматриваться не пришлось. Его хрип быстро оборвался, когда я сжал пальцы, ломая ему шею. Жаль только, что сил было недостаточно, чтобы мои пальцы пропороли его кожу – очень уж хотелось ощутить тёплую кровь на своих руках. Но для первого раза было достаточно. Я отпустил руку, и тело кулем свалилось мне под ноги. Пнул я его больше для собственного удовольствия, чем для проверки – можно было не сомневаться, что он больше никогда не поднимется. Я подобрал упавший нож, сунул за пояс и продолжил путь в трактир. Мне определённо начинала нравиться такая жизнь.

6.

Линн

Сборы были недолгими. Да мне и собирать было нечего – сумка с одеждой, из которой я повыбрасывала все платья и неудобные туфли, да немного серебряных и медных монет, которые я выскребла изо всех углов этого огромного дома. Эйден забрал всё, что мы собирались взять в новый дом. На глаза навернулись слёзы, но я затолкала тоску поглубже, не позволяя себе возвращаться к каким-либо чувствам. Не сейчас. Ещё успею наплакаться. Сейчас нужно было думать о выживании. Одна я точно не справлюсь. А во всём мире мне может помочь лишь один человек. Значит, нужно идти в Шатстед. И на время забыть о своей боли. Нужно вспомнить всё, чему я училась последние месяцы – притворяться, чтобы выжить. Мимикрировать, сойти за местную, чтобы ни одна душа не догадалась, кто я.

Удобная обувь – не в пример той, что была на мне в Академии, рубашка с высоким горлом, широкая длинная юбка. Я надела бы штаны, но здесь подобное сразу привлекло бы внимание. Больше часа я потратила на то, чтобы найти кольцо, которое в сердцах куда-то зашвырнула. Совсем не хотелось вновь надевать его на палец – слишком ярко вспыхнули воспоминания того момента, когда Гранд вручил мне его. Но оно могло послужить хоть какой-то защитой от любопытных взглядов. Если окружающие будут считать, что у меня есть жених, возможно, не придётся отвечать на вопросы, что делает одинокая девушка в дороге.

Я заплела волосы в косу, сунула в сумку остатки чёрствого хлеба и пару жухлых яблок, что нашлись в корзинке в кладовке и вышла из дома. Впереди была дорога, которая, судя по моей новой самодельной карте, займёт не один день.

Дорога казалась бесконечной, но самым сложным было не озираться испуганно по сторонам и не оглядываться каждую минуту, чтобы убедиться, что мне ничего не угрожает. Я впервые осталась одна в этом мире. Без Эйдена, без Морта. Без защиты каменных стен и крепкой двери маленькой комнатки в Академии. Без надежды, что всё будет хорошо. И пусть сейчас видимой опасности не было, ощущение чужеродности в этом мире не давало мне покоя. В груди вновь возникло жгучее желание вернуться домой. В мир, где есть мобильная связь, такси и ин-тер-нет – насмешливый голос Эйдена прозвучал в голове. Сердце сдавило так, что я резко остановилась, пытаясь вспомнить, как дышать. Тот, ради кого я оставила попытки найти путь домой, где была вся моя жизнь. Ради которого хотела остаться в мире, где мне грозила опасность уже из-за того, что я не отсюда. Единственный человек, которого я полюбила, уничтожил меня в одно мгновение. А теперь я даже вернуться не могла.

Кто-то явно нагонял меня судя по шороху шагов за спиной. Я напряглась и обернулась. Крепко сложенный мужчина, казалось, просто шёл в том же направлении, что и я. Но когда он поравнялся со мной и мазнул по мне взглядом, мне стало не по себе.

– Куда такая красавица идёт в одиночестве?

Я растянула губы в улыбке, вспомнила название ближайшего города и постаралась, чтобы голос не начал дрожать.

– В Инасмонте меня ждёт жених.

– И как же он отпустил тебя без провожатых?

Я пожала плечами.

– Он знает, что дорога безопасна, к тому же меня должен встретить его дядя – новый начальник городской стражи, может быть, слышали о нём? Самый сильный огненный маг, вот только характер очень уж вспыльчивый.

Я сочиняла на ходу, надеясь, что незнакомец не в курсе реального положения дел у той самой городской стражи. Но мне повезло – мужчина просто пожелал мне удачи и ускорил шаг. Я выдохнула с облегчением и стиснула руки, стараясь унять дрожь.

До того самого Инасмонта – первой остановки на пути в Шатстед – я добралась без приключений. Нашла самую дешёвую гостиницу, в которой пришлось оставить треть своих средств. Ещё часть денег ушла на то, чтобы купить флягу и запас еды в дорогу.

Сидя в тесной комнатушке, где из мебели была только скрипучая кровать на кривых ножках, я пыталась прикинуть, хватит ли мне денег добраться до Шатстеда. Если экономить еду и ночевать в подобного вида тавернах, хватало в упор. Но если я не смогу найти Морта в первый же день, придётся искать какую-то работу в обмен на еду и ночлег. Да даже, если я встречу друга сразу же, как прибуду в город, работу всё равно придётся найти – не буду же я жить на содержании у Янга. Вот только что я могла? Эйден говорил, что я могу переводить книги на заказ, но теперь я вряд ли могла воплотить эту идею.

Я забралась на кровать с ногами и обняла коленки. Тоска расползалась от сердца по всему телу. Руки начали неметь, а в голове звенела пустота. Хотелось плакать, но слёзы будто кончились. Совершенно одна в чужом, опасном мире – что могло быть хуже?

7.

Как только небо начало светлеть, я поднялась с постели. Нужно было идти дальше. Чем быстрее я найду Морта, тем быстрее почувствую себя в безопасности.

Дорога казалась бесконечной, ноги гудели, но я заставляла себя двигаться дальше. Усталость от бессонной ночи заполняла голову, не давая пробиваться мыслям об Эйдене, не пуская воспоминания о том, что ещё несколько дней назад я была счастлива. Шаг, за ним другой. Монотонное переставление ног, мерное дыхание, шум леса и начинающийся дождь – всё сливалось воедино, и скоро начало казаться, что я иду уже целую вечность, но ничего не меняется, а я остаюсь на месте. “Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее”. Слова Чёрной Королевы никогда раньше не казались такими верными, как сейчас. Только на бег не было сил. Только на то, чтобы упорно тащиться через безымянное пространство где-то между городами, между счастливым, но невозможным прошлым и неизвестным, полным отчаяния будущим.

Я не слышала их шагов. А когда поняла, что меня преследуют, было слишком поздно.

Двое обогнали меня с обеих сторон и заставили остановиться. Довольные ухмылки на лицах не обещали ничего хорошего. А я была готова сдаться и закончить всё прямо сейчас. И так бы и сделала, если бы не понимала, что перед концом будет слишком мерзко, слишком больно. Спрашивать, что им нужно, было глупо. Что может понадобиться двоим взрослым мужчинам, которые тянут руки к девушке на безлюдной дороге возле леса? Один выхватил мою сумку и что-то сказал второму. Второй заставил меня снять кольцо и отдать ему. А потом схватил за руку и притянул к себе, второй рукой жадно сжимая грудь и чуть не капая слюной.

Крик застрял в горле, а перед глазами мелькали жуткие сцены того, что будет дальше. Сердце отчаянно колотилось, разливая по венам адреналин.

Я улучила момент, когда оба на миг отвернулись от меня, дёрнулась изо всех сил, вырывая руку и побежала в лес. Сучья с громким треском ломались под ногами, юбка опутывала ноги, мешая бежать, но я рвалась глубже в чащу, надеясь, что смогу оторваться и спрятаться. Страх и проснувшийся инстинкт выживания придавали сил, гнали вперёд. Туда, где среди деревьев замелькал огонёк. Думать о том, кто может находиться в чаще леса, было некогда. А когда я увидела двух людей, сидящих у костра, бросилась прямиком к ним. Парень с белыми волосами поднялся на ноги и сделал пару шагов навстречу. Я заметила рядом с ним девушку и из последних сил сделала ещё рывок. Когда между нами оставалась всего пара шагов, я врезалась в невидимую преграду, которая отбросила меня назад.

– Пожалуйста, помогите! – голос срывался, вместо крика вырвался хрип. Парень с ярко-фиолетовыми глазами изучающе смотрел на меня, но не двигался. Светловолосая девушка подошла к нему и что-то сказала – я не расслышала ни звука. Зато сзади явственно донеслись шаги. Двое преследователей уже показались из-за деревьев. Они довольно лыбились, и я повернулась к парочке, умоляя их помочь. Те продолжали беззвучно говорить, а я обернулась к своим преследователям и поняла, что для меня всё кончено. Сил бежать дальше не оставалось. Значит, вот так всё закончится. Я попятилась, и тут меня схватили за руку и оттащили ближе к костру.

– Эй, детка, ты решила, что этот хмырь тебя спасёт? Ты посмотри на него, он же дохлый, как моя кляча.

Один из преследователей держал широкий нож, но беловолосый парень шагнул ему навстречу, зажигая на ладони огонь, достал кинжал из ножен и бросился вперёд. Совсем юная девушка, державшая меня за руку, отважно сделала шаг вперёд, словно пытаясь заслонить меня от второго ублюдка, но страх внутри уступил место злости и я, оглянувшись вокруг, выхватила из костра крепкую на вид палку. Ни оружия, ни магии, но просто так я не дамся. Тем более, сейчас, когда появился шанс выжить. Однако проявить свою смелость мне пока ещё было не суждено. Парень легко разделался с обоими, и те просто сбежали, скрывшись за деревьями.

– Полагаю, ты шла в сторону Шатстеда, когда встретила этих двоих?

Парень обратился ко мне, и я кивнула в ответ. Его подруга протянула мне флягу, и я с удовольствием сделала несколько глотков. Пальцы дрожали от осознания, чем всё могло окончиться, не встреть я эту пару.

– И как ты думаешь идти дальше?

– Нейт, дай ей в себя прийти. – Девушка повернулась к парню, а потом посмотрела на меня. – Меня зовут Литанель. Это Нейтан. Можешь не бояться, здесь ты в безопасности.

– Линн Ангрен. Я шла от Инасмонта, думала, дорога безопасна. А когда дошла до поворота на Столицу… – Я сцепила пальцы в замок, пытаясь выровнять дыхание и унять колотящееся сердце. – Сперва они забрали все мои вещи, а потом… – К горлу подкатил ком, когда я вспомнила похотливые взгляды тех уродов. – Я смогла вырваться и убежать. Спасибо, что не дали им закончить начатое.

– Почему ты одна? – Нейтан снова внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на руку, которой я теребила палец, на котором еще недавно было помолвочное кольцо. – Где твой жених?

8.

Одно слово и отчаяние, загнанное страхом куда-то глубоко, вновь подняло голову. Не желая расплакаться на глазах моих спасителей, я отвернулась к костру, протягивая к теплу онемевшие от холода руки.

– Мне просто нужно добраться до Шатстеда. Там я буду в безопасности. Если вы позволите, я дождусь утра и уйду.

– Конечно, ты можешь остаться с нами сколько понадобится, да ведь, Нейт?

– Увы, нам в другую сторону. Но ты можешь дойти с нами до поворота на Столицу. Там будет легче подыскать себе сопровождение. В Холмогорье часто останавливаются караваны. Присоединишься к ним.

Я обязательно бы так и поступила, если бы у меня были деньги. Но даже тех копеек, что остались в украденной сумке, мне не хватило бы, чтобы оплатить подобное сопровождение.

– Спасибо, но вряд ли я смогу позволить себе возвращаться назад.

– Но ты не можешь идти дальше одна! Что если те бандиты снова тебя подстерегут? – Литанель подошла ко мне, а я не стала отвечать. Все и так было понятно. Но ей, кажется, было не все равно. Она наклонилась ко мне и тихонько прошептала на ухо:

– Пожалуйста, возьми.

Сунула мне в руку горсть монет. Я попыталась отказаться, но Литанель настояла, да и здравый смысл подсказывал, что без денег я не дойду до Шатстеда.

Литанель с Нейтаном были влюблены. Это было видно по взглядам, которыми они время от времени обменивались. По тону голоса, когда они обращались друг к другу. Каждый раз, когда девушка произносила имя своего парня, у меня сжималось сердце. Слишком созвучно было с именем того, кого я любила. И того, кто отказался от меня.

Литанель пыталась разговорить меня, но я не выдержала ее расспросов. Страх, отчаяние и усталость прорвались истеричным смехом, а потом слезы, что я так старательно сдерживала, вырвались наружу глухими рыданиями. Я с трудом смогла остановиться, а когда смогла выровнять дыхание, постаралась отвлечься, расспрашивая Литанель, откуда она сама и куда направляется. Привычка тщательно подбирать каждое слово, чтобы не выдать своего происхождения, отвлекала от переживаний, заставляла заглушать эмоции. Рядом с Эйденом и Мортом я могла не скрываться, но в разговоре с другими людьми приходилось быть осторожной, постоянно держать в голове свою легенду и следить за речью. Это до сих пор давалось нелегко, но отвлекало от лишних мыслей.

В Холмогорье, маленьком поселке между Инасмонтом и Шатстедом, я распрощалась с новыми знакомыми. Нейтан объяснил мне, где искать провожатых, а Лита обняла меня так крепко, что я пожалела, что нам не по пути. Пусть мы были знакомы всего один день, но хотя бы этот день мне не было так одиноко.

Я записала ее фамилию и название поселка, где она жила, в надежде, что наши пути однажды пересекутся, и я смогу отдать долг, хотя надежды на это было совсем мало.

Деньги, что дала мне Литанель, я разложила на три части: одна для того, чтобы добраться до Шатстеда, вторая – на жизнь в городе, пока ищу работу, и третья – на непредвиденные ситуации, до которых, я надеялась, не дойдет.

Половина первой части уже утром перекочевала из моих рук в широкую ладонь здоровенного мужика, который возглавлял группу торговцев, идущих из Столицы в Шатстед. Всю дорогу они сетовали на то, что не успели на ярмарку, и спорили, не лучше ли миновать Шатстед и сразу же отправиться дальше на запад. Я молча плелась позади, слушая чужие разговоры. Семейная пара, не участвующая в общем споре, время от времени тихо переругивалась. Темноволосая женщина в ярко-зеленом платье говорила, что нужно было оставаться в Столице, а не пускаться в бессмысленное путешествие туда, где никому не нужен их товар, а ее муж настаивал, что ей будет полезно размять ноги и посмотреть, как ведут дела в других городах.

Обычная жизнь обычных людей заставляла на время забыть о том, что есть другой мир. Мир, в который я уже не смогу вернуться.

Дорога снова слилась в серую бесконечность, но на этот раз бесконечность оканчивалась тяжелыми воротами, распахнутыми сейчас настежь. Главный из группы, чье имя я даже не пыталась запомнить, сказал, что путь окончен и забрал вторую половину платы. Я поблагодарила его за помощь и попрощалась, оставив у ворот. Пока торговцы показывали товары охране, я вошла в город. Сейчас можно было безбоязненно вертеть головой по сторонам. Но на этот раз мне не было любопытно осматриваться. Мортимер говорил, что его семья держит в этом городе лавку, а значит нужно было искать что-то вроде аптеки. Привычных вывесок-крестов здесь еще не изобрели, так что мне пришлось внимательно изучать каждую табличку над дверьми. Таверны, магазины сладостей и магических принадлежностей теснились вдоль главной улицы. Я решила пройти по ней, прежде чем сворачивать в узкие проулки. Сердце каждый раз замирало, когда в витрине я замечала знакомого вида склянки, но ни один из этих магазинчиков не принадлежал Янгам. А когда впереди я увидела ярко-красную птицу, раскинувшую крылья в сполохах огня, не сразу вспомнила, где раньше встречала это изображение. Но уже через секунду память услужливо подсказала мне, что феникс – символ рода Янгов.

Я ворвалась в лавку, случайно задев молоденькую темноволосую девушку, та возмущенно пискнула, но ничего не сказала. Внутри было пусто, не считая нас двоих. Неужели никого? Но почему тогда открыто?

Отвечая на мой вопрос,тихонько скрипнула дверь и из темноты какой-то подсобки раздался знакомый насмешливый голос.

– Надеюсь в этот раз вам не придется говорить, что зелье оказалось некачественным, милая Илона.

В груди потеплело, когда я увидела крепкую фигуру моего друга. Едва сдержавшись, чтобы не броситься ему на шею, я терпеливо стояла в углу лавки, ожидая, когда черноволосая девушка передаст Морту пару монет и бережно спрячет на груди пузырек с зельем.

Дверной колокольчик звякнул, выпуская покупательницу наружу, и я сделала пару шагов вперед. Морт пристально посмотрел на меня, и нахмурился.

9.

Я снова попала в кошмар. Эйден ушёл, а Морт не узнаёт меня? Сердце упало куда-то в желудок, руки снова похолодели. Я отшатнулась назад, а этот придурок расхохотался.

– Линн, ты не изменилась. Тебя всё так же легко задурить.

Он в два шага оказался возле меня и так сильно стиснул в объятиях, что я чуть не задохнулась, отпустил и чуть отступил, расплываясь в знакомой мне самодовольной улыбке.

– Ты так соскучилась по мне, что решила навестить? А где Эйд? Эй, Линн, что с тобой? – Морт испуганно смотрел на меня, а я тёрла глаза, безуспешно пытаясь стереть льющиеся слёзы.

– Он… он… – я пыталась что-то сказать, но меня душили рыдания.

Морт нахмурился, подошёл к двери и запер её, а затем взял меня за руку и повёл за собой. В тесной подсобке усадил на высокий табурет и начал доставать с полок стеклянные пузырьки.

– Держи. – он смешал несколько зелий в глиняной кружке и протянул мне. Я залпом выпила безвкусную жидкость и сделала глубокий вдох. Не знаю, что это было, но зелье моментально подействовало. Железная хватка, до этого стискивающая грудь, разжалась, слёзы отступили, и я смогла заговорить.

– Эйден бросил меня.

– Невозможно.

– Думаешь, я стала бы так шутить?

Морт опёрся руками о стол и не моргая смотрел на меня.

– Линн, ты же знаешь, что он любит тебя.

– Больше нет.

– Чушь!

– Морт, он бросил меня! Прямо перед нашей свадьбой! – я не сдержалась и повысила голос. Добавила чуть тише. – Оставил записку и исчез.

– Что было в записке?

Я прикрыла глаза, заставив себя вспомнить каждую строчку, написанную ровным, аккуратным почерком.

Слово в слово процитировала записку и вцепилась пальцами в стол, увидев, что блондин улыбается.

– По-твоему, это смешно?

– По-моему, ты не увидела главного. – Морт выпрямился и повернулся к шкафчику, доставая что-то из верхнего ящика. Поставил передо мной бутылку и налил в кружку вина. – Если ты забыла, в ваших милых отношениях всегда был кое-кто третий. Кто-то, кто очень любит поиграть.

Он недовольно поморщился, видя моё непонимание.

– Линн, это была та тварь. Тёмная половина нашего невезучего друга.

– Но Эйд подавил её. Всё было в порядке всё это время!

– Значит, она нашла способ выбраться наружу. И задавила Эйда так, что он не смог сразу вернуться.

Я сделала пару глотков крепкого вина. Осознание прошибло электрическим током. Эйден может вернуться в любой момент. Что он подумает, когда не найдёт меня? А если он не сможет справиться сам?

– Морт, мы должны его найти!

Он ухмыльнулся, подвинул себе стул и сел напротив меня.

– Снова думаешь, что Эйден не справится без моей помощи?

– Ты же помнишь, что было в прошлый раз…

– В прошлый раз мы переборщили с зельями. Зря ты паникуешь, Эйден всегда возвращается, ты же знаешь. Так что просто возвращайся домой и жди, когда он заявится с извинениями.

– Но что, если…

Морт тяжело вздохнул и перебил меня:

– Линн, я рад тебя видеть, и мне жаль, что ваша свадьба не состоялась, но не думаю, что я смогу помочь.

– Морт, да что с тобой? Ты же наш друг!

Уголок его рта дёрнулся, а взгляд неожиданно стал холодным. Мортимер поднялся и отошёл к стене. Опёрся на неё и скрестил руки на груди.

– Друг, которого даже не позвали на свадьбу. Хотели провести её в кругу самых близких?

У меня перехватило дыхание от его раздражённого тона. Неужели он так обиделся на то, что мы его не пригласили?

– Прости, мы должны были, просто…

– Просто Гранд не хотел, чтобы я снова был третьим лишним.

Я отвела взгляд, а Морт хмыкнул.

– И теперь я должен всё бросить и идти его спасать?

– Мортимер, прости, мы не хотели тебя обидеть. Но сейчас мне очень нужна твоя помощь. Я ведь даже не знаю, где искать Эйда. И что делать, если, – я запнулась и тут же исправилась, – когда я его найду.

– Не слишком ли часто тебе требуется моя помощь? Линн, мы больше не в Академии, где можно было наплевать на правила и делать всё, что захочется. У меня есть обязательства перед семьёй. И я намерен их выполнять.

В горле пересохло. Я шла в Шатстед, рассчитывая встретить друга, которого совершенно не заботили общественные нормы и правила. Безбашенного и беззаботного Морта, который первым бросался в опасную авантюру. А встретила будто совсем незнакомого человека. Который сейчас молча буравил меня тяжёлым взглядом. Оставаться здесь было невыносимо. Я поднялась со стула и подошла к двери. Обернулась напоследок.

– Прости, что побеспокоила.

Пока я шла через торговый зал к входной двери, надежда, что всё это окажется дурацким розыгрышем, таяла. Я повернула в замке тяжёлый ключ, замерла на секунду, но Морт не спешил догонять меня, чтобы убедить в том, что он передумал. Звон дверного колокольчика растворился в темноте, оставляя меня в полном одиночестве.

10.

После той стычки, когда в лавку ворвался желторотый придурок, желающий защитить честь дамы сердца, Алисия понизила голос до такой степени, что Морту приходилось не шевелиться, чтобы услышать всё, что она говорила. Любимый приёмчик старшей сестры – вместо крика и ругани она начинала говорить отчётливо, но настолько тихо, что у блондина начинался зуд во всём теле от необходимости прислушиваться изо всех сил. Вот и тогда она помогла подняться неудавшемуся рыцарю, которому Морт, не разобравшись, чуть не спалил волосы, с извинениями выпроводила юнца, заперла дверь лавки и повернулась к младшему брату.

– Ты хотя бы понимаешь, что уже дважды за день твоё поведение ставит под удар репутацию нашей семьи? Мортимер, я долго терпела твои выходки, пока они не имели последствий. Но теперь довольно. Я собираюсь серьёзно поговорить с родителями.

Алисия была ниже брата на голову, так что ей приходилось говорить, глядя на него снизу вверх, но от её взгляда Морту хотелось немедленно оказаться где-нибудь подальше.

– Этот идиот чуть не разнёс всё, а отвечать должен я?

– Если бы ты держал свои руки при себе, а не лез под юбку каждой девчонке города, этого бы не произошло. – Голос Алисии подёрнулся ледяной коркой.

– Юна свободная девушка. А то, что в неё влюблён какой-то щенок – не должно быть моей проблемой.

– Всё, что касается репутации нашей фамилии – твоя проблема, Мортимер. Как отец сможет оставить тебе всё, что создал, если ты не желаешь соблюдать приличия и вести себя соответственно?

– Так пускай оставит всё тебе, Лис!

– Мы это уже обсуждали. Пять лет я скрывала твои выходки, пока ты учился. Взамен ты обещал мне, что возьмёшь на себя ответственность и забудешь про свои похождения.

Морт поморщился. Этот разговор с сестрой он никогда не забудет. Тогда дело чуть не дошло до семейного совета, на котором должны были присутствовать все, включая самого старшего из Янгов – деда, в честь которого и назвали Мортимера. Мужчина преклонных лет с твёрдым характером и таким же несгибаемым убеждением, что каждый из семейства Янгов должен старательно оберегать главное, что у них есть – репутацию. Янг-старший с детства наводил на Морта ужас – глава семьи отлично умел пользоваться своим даром – способностью продавить любого, оставив после внушения чувство собственной ничтожности. Мама говорила, что это всего лишь его характер, но Морт был убеждён, что даром навязывать свою волю другим дед был награждён свыше.

– Пришло время выполнять обещание. – Алисия чуть повысила голос, ставя точку в их разговоре.

А потом появилась Линн. Как всегда с блестящими глазами и чуть испуганным взглядом. И у Морта снова начал рушиться только-только выстроенный порядок. Он был уверен, что он больше никогда её не увидит. Эйден увезёт невесту подальше и спрячет ото всех, в первую очередь от него. Вряд ли Гранд станет спокойно мириться с тем, что Морт позволял себе рядом с Линн. А ему слишком уж хотелось лишний раз спровоцировать друга. Да и забавно было наблюдать, как смущается сама Линн, когда он называл её “любовь моя”. Она и была его любовью. Не единственной, одной из многих. Но, безусловно стоящей на первом месте бесконечного списка. И Морт не знал, что именно делало её такой особенной. То ли кровь попаданки, то ли тот факт, что она в итоге выбрала Эйдена, тогда как остальные, хоть и увлекались его другом поначалу, всегда оказывались в постели Морта, а после этого и думать забывали про холодного Гранда.

И сейчас Линн первым делом попросила его помочь найти сбежавшего жениха. Да, Эйд не ушёл бы сам, но Морт не считал, что свобода его тёмной половины затянется надолго. Побегает немного, пока не нарвётся на кого-то, способного выбить из него всю дурь, и Гранд сразу возьмёт всё под контроль. Пара дней, не больше. К тому времени, как они найдут Эйда, всё вернётся на свои места, и Морт вновь окажется третьим лишним.

Алисия была права. Академия осталась позади, а вместе с ней пора было забыть о своих попытках урвать как можно больше впечатлений. Он отчаянно ввязывался во всё, что должно было сделать жизнь ярче, подвести его как можно ближе к грани, которую слишком опасно пересекать. Именно поэтому в своё время он заключил договор с Эйдом, позволяя его тёмной половине снова и снова убивать себя, чтобы попрактиковать выдержку.

Гранд, отчаянно старавшийся сдерживать любые эмоции, каждый раз напоминал Морту, что с окончанием учёбы закончится и его свобода. А дальше долг, обязанности, ответственность. И скучнейшая работа в родительской лавке, пока он не обзаведётся такой же скучной женой и не покроется мхом от подобной жизни.

Линн ярким фейерверком раскрасила последние месяцы пребывания в Академии, но выбрала Гранда, не оставив Морту возможности сопротивляться родительским ожиданиям. А старшая сестра как надсмотрщик постоянно маячила за спиной, окончательно развеяв надежду на то, что Морту удастся хоть как-то скрасить унылые будни мелкими интрижками.

Он хотел бросить всё и пойти вместе с ней на поиски Эйда. Но тем сложнее будет потом расставаться и возвращаться под неусыпный контроль сестры. Не говоря уже о том, что в таком случае она непременно соберёт семейный совет, после которого Морту придётся долго ещё переваривать последствия гнева старшего Янга.

Морт молча смотрел, как Линн покидает подсобку, презирая себя за то, что ответил отказом. С трудом сдержался, чтобы не остановить её, и тяжело выдохнул, когда услышал звон колокольчика и тихий стук закрывшейся двери. Впервые за свою жизнь Мортимер Янг ощущал себя предателем.

11.

Глупо было надеяться, что Мортимер сразу бросится мне помогать. Но у меня не было выбора. Во всём мире я могла довериться только ему. И, как оказалось, напрасно.

Шатстед оказался не таким уж большим, хотя я по привычке сравнивала его со своим миром. Для местных он наверняка казался крупным, полным жизни городом. Пытаясь справиться с обидой и разочарованием, я без дела болталась по улицам, приглядываясь к вывескам. Рано или поздно придётся выбирать место, где остановиться. А учитывая моё не самое лучшее финансовое положение, нужно было искать таверну попроще и подешевле. И вряд ли такая найдётся на центральной улице. Я свернула в проулок и тут же выскочила обратно – высокие, тёмные фигуры негромко переговаривались низкими голосами, и мне совсем не хотелось проходить мимо них. Кажется, зря я расслабилась, решив, что в городе мне нечего опасаться. К тому же с наступлением темноты улицы значительно опустели, так что я поспешила найти ближайшую вывеску с символическим изображением крыши.

Кажется, таверны в этом мире мало чем отличались друг от друга. Впрочем, мне много и не нужно было. Главное, чтобы дверь в комнату запиралась и была возможность умыться и поспать. Я с сожалением отдала за комнату и ужин два золотых, прикидывая, сколько у меня осталось и не пора ли искать хоть какую-то работу. Неизвестно ещё, как искать Эйда, и как много времени это займёт.

Следовать совету Морта и возвращаться в поместье Грандов я не собиралась. Если отец Эйдена выжил и может вернуться, как цинично отметил в записке тот, кто сейчас занимал место Эйдена, мне просто опасно оставаться там.

Я медленно жевала жёсткое мясо от души сдобренное перцем, запивала его остывшим травяным отваром и надеялась, что мой желудок достаточно привык к местной пище. В доме Эйдена готовкой занималась я, так что с удовольствием баловала нас обоих привычными мне блюдами. Да и в Академии кормили не в пример лучше, чем в придорожных тавернах, в которых мне довелось побывать. Здесь же, несмотря на то, что таверна находилась практически в самом центре города, еда была просто отвратительной. Зато комната оказалась вполне уютной. На кровати даже лежала лишняя подушка, призванная, по-видимому, служить элементом декора – ярко-синяя, в цвет потёртых занавесок на окнах, но невозможно жёсткая – спать на ней точно было невозможно. Всё равно что положить под голову камень. Я убрала её на узкий подоконник, как могла задёрнула шторки, которые были гораздо уже окна, поставила свечу на полку в изголовье и вытянулась на кровати. Начала было думать о дальнейших действиях, но последний бесконечно долгий день слишком сильно меня вымотал, так что я успела лишь подумать о том, что завтра нужно будет поискать гостиницу подешевле, и уснула без снов.

Просыпаться без будильника я научилась ещё ко второму курсу, когда так боялась проспать зачёты, что в тревоге вскакивала каждый час по ночам. А потом организм перестроился, и я смогла вставать к тому времени, которое было необходимо. Вот и сейчас за окном светлел день, когда я умылась, по привычке заправила постель и покинула таверну. В комнате совершенно не думалось, так что я вновь отправилась бродить по городу, пытаясь уложить мысли в голове. Первое, что мне было необходимо сделать – найти новое место для ночлега. Второе – придумать способ, как искать Эйдена. В мире без мобильных телефонов связаться с человеком можно было только с помощью долго идущих писем, да и то, как мне рассказывал Эйден, этот способ связи существовал пока только между самыми крупными городами Империи. Все остальные были вынуждены использовать либо нарочных, либо просто получать информацию от случайных путешественников. А вот как искать человека, когда неизвестно даже в каком городе он находится – я не знала. Единственное, что мне могло помочь – магия. Заклятие поиска, о котором говорил Эйден, когда мы собирались найти Инквизитора.

Я забрела в какой-то дворик в конце боковой улочки, опустилась на скамейку, спрятанную в тени раскидистого дерева, повертела в руках опавший, начавший желтеть листочек. Так или иначе, мне снова придётся просить Морта о помощи. Пусть он отказался идти вместе со мной, но вдруг согласится хотя бы выяснить, в каком направлении искать Эйда. А дальше я пойду сама.

Вспомнив свою дорогу до Шатстеда, я непроизвольно сжала кулаки, сминая листочек. Снова идти одной, оглядываясь на каждом шагу, боясь повстречать каких-то ублюдков. Повезёт, если удастся опять найти попутчиков. А если нет? Я со вздохом разгладила складки на юбке. Как вот в таком пытаться убежать? Где мои любимые джинсы и кроссовки? Нет-нет-нет, Линн, даже не начинай. Тебе из этого мира не выбраться, пора свыкнуться с этой мыслью.

Я поднялась и отправилась прямиком к торговым рядам, где вперемежку стояли лотки с едой, от запаха которой голодный желудок тут же напомнил о себе недовольным бурчанием, небольшие шатры со всевозможной домашней утварью и одеждой. Скрепя сердце я отдала ещё пару монет, отчаянно стараясь сбить цену за каждую покупку. Вспомнила, с каким азартом папа всегда торговался, когда мы вместе ходили на рынок, постаралась быть такой же напористой. И пусть я раньше всегда смущалась его поведения, но сейчас это сберегло мне четверть начальной суммы, которую просили за отрез ткани, пару штанов, небольшой, но остро наточенный нож, средних размеров и моток нитки с толстой иглой. В придачу к этому я приобрела крепкую, удобную сумку на широком ремне, прихватила пару ароматных булочек и отправилась на поиски нового жилья.

12.

На самых задворках, у дальней стены Шатстеда комната стоила сущие копейки. Правда находиться здесь было просто невозможно. Сырая кровать, вонь из коридора и из распахнутого окна, мелкая многолапая живность, разбегающаяся из-под расшатанных половиц – все было включено в низкую стоимость.

Я высыпала свои покупки на расстеленный на полу плащ и взялась за дело. Мысленно поблагодарила учительницу трудов в старших классах за то, что научила управляться с ниткой и иголкой. Хоть с такой толстенной иглой я все равно исколола себе пальцы. Но спустя какое-то время, когда солнце начало клониться к закату, мой самодельный корсет был готов. Я сняла рубашку и с трудом втиснулась в тугую ткань. Ребра и грудь сразу же сдавило, дышать стало труднее, но зато фигура сразу приобрела мальчишеские очертания. А когда я надела рубашку, грудь будто и вовсе исчезла. Я сменила юбку на широкие штаны и как смогла осмотрела себя. Получилась неплохая маскировка, если не приглядываться.

Но когда я спустилась на первый этаж, чтобы попросить пару свечей и спички, какой-то урод попытался прижать меня в узком коридоре. Обдавая невыносимым смрадом изо рта, заявил, что раз я такая хорошенькая, он хочет осчастливить меня прямо здесь. От испуга я врезала ему коленкой между ног и опрометью бросилась в комнату, забаррикадировав дверь с хлипким замком кроватью, которая грозилась рассыпаться у меня в руках, пока я тащила ее.

Я взглянула в начищенный до блеска лист железа, заменяющий зеркало, собрала волосы в тугой узел и попыталась как-то спрятать их в капюшоне плаща. Но ни удобных заколок, ни шпилек у меня не было. А стоило откинуть капюшон, сразу становилось понятно, что к чему. Я распустила узел и волосы рассыпались по плечам тугими локонами. А перед глазами сразу же встали лица тех двух насильников, от которых я чудом спаслась. Я схватила затупившийся после ткани нож и кромсала волосы до тех пор, пока все локоны не оказались под моими ногами. Из подобия зеркала на меня смотрело чужое лицо с огромными от слез глазами и кривой, шевелюрой, торчащей клоками. Я вцепилась зубами в кулак, чтобы не разрыдаться. Но со злым удовлетворением подумала, что теперь на такое убожество никто и не подумает взглянуть.

Оставаться в дурно пахнущем трактире не хотелось. Я накинула плащ, надвинула капюшон на самые глаза, вышла на улицу и решительно направилась в сторону главной улицы.

Фонари на домах уже зажглись, людей на улицах стало меньше, лавки одна за другой закрывались. Я надеялась, что застану Морта за прилавком. А если нет, то сейчас я готова была стучать в его дверь до тех пор, пока он не откроет.

Но в больших витринных окнах горел тусклый свет, так что я решительно потянула на себя дверную ручку. Отбросила капюшон и сделала несколько шагов вглубь магазина. Морт, записывающий что-то в толстенной книге за стойкой, поднял голову, мазнул по мне разочарованным взглядом и вернулся к записям.

– Мы уже почти закрыты, вам лучше вернуться завтра.

– Что-то я не видела таблички “закрыто” на ваших дверях, мистер Янг. – я не удержалась от ядовитого тона.

Морт медленно повернулся, впиваясь в меня глазами.

– Линн? Боги, что ты с собой сделала?

Он вышел из-за стойки и, пока шел ко мне, успел пару раз осмотреть меня с головы до ног. Запер дверь и жестом пригласил пройти в подсобку.

– Линн, в прошлый раз… – он начал говорить, но не удержался от смешка. – Нет, правда, к чему этот маскарад?

Я оставила его вопрос без ответа.

– Морт, скажу прямо – я пришла за помощью. – я увидела, что он открывает рот, и поспешила добавить. – Я не прошу тебя идти со мной. Мне просто нужно заклинание поиска. Эйден упоминал о таком, когда мы собирались искать Инквизитора.

Видя, как блондин начинает хмуриться, я постаралась объясниться.

– Морт, прости. Я правда не хотела тебя беспокоить, и мне жаль, что я вот так опять врываюсь, но я не справлюсь без тебя. Даже если я обращусь к кому-то другому, у меня нет ни единой вещи Эйдена. Я надеялась, что у тебя что-то осталось.

Мне даже подумать было страшно о том, что сейчас Янг предложит мне вернуться в имение Грандов, чтобы достать что-нибудь, принадлежавшее Эйду. Но Морт только усмехнулся.

– Ты так быстро собиралась, что не прихватила с собой ничего из большого дома Гранда?

От его тона хотелось тут же уйти, но у меня не было выбора, и я осталась сидеть на жестком стуле.

– Прихватила. Только пришлось все отдать не очень вежливым ребятам в лесу.

Морт выгнул бровь и подался вперед.

– Что за бред?

– У вас не самые приветливые товарищи на дорогах встречаются. И этот маскарад, – я запустила пальцы в обкромсанные волосы, – тоже на случай подобной встречи.

– Тьма, Линн! – Морт вскочил и оперся руками на стол. – Когда это случилось? Где?

Я дернула плечом. Какая сейчас уже разница? Но этот неопределенный жест блондина не устроил. Он наклонился ко мне чуть ли не вплотную и чуть не зарычал:

– Что они сделали?

От вспыхнувшей в его глазах ярости я инстинктивно дернулась назад, но Морт резко схватил меня за руку, не давая упасть.

– Что они сделали, Линн?

Ухмыляющиеся рожи, сильная рука, держащая меня за предплечье, осознание неизбежного. Я моргнула, прогоняя воспоминания.

– Они не успели… Только забрали все, что у меня было.

Я вздрогнула, когда кулак Морта обрушился на стол, оставляя на рассохшемся дереве едва заметную трещину.

– Почему ты сразу мне не сказала? – злость в голосе Янга сменилась какой-то усталостью. Я снова пожала плечом.

– А что бы это изменило?

Он оттолкнулся от стола, отвернулся и выудил из шкафа пузатую бутылку. Сделал несколько глотков прямо из горла и протянул бутылку мне. Я покачала головой, а уже через секунду оказалась прижата к широкой груди блондина.

– Ты должна была сразу все рассказать, любовь моя.

13.

Морт не позволил мне вернуться в тот ужасный трактир. Вместо этого провёл меня к центральным воротам Шатстеда, в заведение с вывеской “Спящий дракон”, где заплатил за большую комнату с двумя кроватями и крохотной ванной комнатой, которую я сперва приняла за чулан. Забрал у меня ключ и вскоре вернулся с моими вещами.

– Даже не вздумай сегодня куда-то выходить.

– Морт, не надо меня опекать. Со мной ничего не случится.

– Ты себя в зеркало видела? Да у половины добрых горожан сегодня сердце остановится, если ты в таком виде на улице появишься. – Широкая ухмылка Морта сменилась встревоженным выражением, когда он увидел, что по моим щекам покатились слёзы.

Я сама не ожидала, что так резко отреагирую на его обычный юмор, но при напоминании о том, что я с собой сотворила, внутри что-то надломилось. И точно так же, как ещё недавно в лесу я не смогла остановиться и зарыдала в голос. Вся накопившаяся усталость и страх последних дней сейчас выливались со слезами.

К моему счастью, Морт не стал меня успокаивать или жалеть. Он просто положил тяжёлую руку мне на плечо и легонько сжал пальцы. Молча дождался, пока я не перестану всхлипывать, и так же молча помог мне подняться и дойти до умывальника.

– Ты всё ещё хороша собой, Линн. Будь моя воля, я бы… – Морт похабно подмигнул, и я не удержалась от улыбки. Его попытка поддержать меня оказалась не менее грубой, чем его юмор. Но это был тот самый Мортимер Янг, которого я ожидала встретить в Шатстеде.

Он вновь оставил меня ждать в комнате, а когда вернулся, мои брови поползли вверх. Морт поставил на низкий столик между кроватями небольшой саквояж, в котором что-то звякнуло, а затем бросил на кровать тяжёлую кожаную сумку на широком ремне.

– Это всё нужно для поиска? Или тебя выгнали из дома?

– Надеюсь, до этого не дойдёт, но это вполне вероятно. – Морт шумно вздохнул и раскрыл сумку. Достал из неё тонкую книгу в тёмно-синей обложке.

– Вот. Брал когда-то у Эйда, да так и не вернул.

Я присмотрелась к выцветшей надписи, ожидая увидеть название одного из учебников по алхимии, но с удивлением обнаружила, что это сборник стихов.

– Ты увлекался поэзией?

Губы Морта растянула усмешка.

– Скорее изучал, как увлечь поэзией других.

– И как?

– Первокурсницы очень податливы в своём большинстве. Да и стихи оказались не так уж плохи. Наверное, поэтому и не вернул.

– Очень удачно. Что ещё требуется для поиска?

Янг опустился на кровать, положил перед собой сборник стихов и достал из сумки большой свиток. Развернул его и прижал сумкой одну сторону, рукой удерживая вторую. Большая карта заняла всю ширину кровати. Я с любопытством наклонилась над ней, рассматривая детали. Похожая была в поместье Грандов в кабинете отца Эйдена. Но на этой было больше подробностей, выписанных с такой тщательностью, что Морту пришлось меня окликнуть, чтобы привлечь внимание.

– Замри ненадолго и не шевелись. А лучше вообще отойди в сторонку.

Я послушно отошла к дальней стене и застыла, вглядываясь в дальнейшие действия блондина. Он положил книгу в центр карты, накрыл её рукой и начал монотонно произносить заклинание. Я не могла разобрать ни слова, хотя с первого же дня в этом мире понимала язык благодаря магии Эйдена. От руки Морта словно начало растекаться тусклое свечение. Сперва прожилки света коснулись книги, пробежались по обложке, повторяя контуры букв, очерчивая грани, а потом стекли на карту и скрылись под томиком. Я приподнялась на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что происходит с картой, чуть покачнулась, скрипнув половицей, и удостоилась резкого недовольного взгляда зелёных глаз. Снова замерла, боясь опуститься на пятки. Закусила губу, когда в лодыжку стрельнуло судорогой, но больше не издала ни звука.

А Морт тем временем медленно убрал руку от книги, осторожно приподнял синий томик и отложил в сторону.

– Хорошие новости, Линн. Осторожнее!

Я хотела подбежать к карте, но затёкшая нога подвернулась, и я с чертыханием споткнулась, чудом не упав. Доковыляла до второй кровати и села на неё, наклоняясь поближе к карте. Судя по схематично изображённому замку и тонкой витиеватой надписи под ним, световое пятно указывало на столицу. Я хмыкнула, вспомнив, что говорил Эйден. Столица страны, не имеющая названия. Просто Столица. С большой буквы.

– Получилось?

– Как видишь. Наш тёмный друг решил прогуляться до Столицы. – Морт дёрнул уголком рта. – Интересно, что его туда понесло?

Я постаралась вспомнить всё, что Эйден рассказывал мне про Столицу. Она находилась в двух днях пути от поместья Грандов. Но, как он подчёркивал, это если идти без остановок. Обычный человек мог добраться до города за три дня. А значит, Эйд успел дойти до Столицы ещё когда я только собиралась отправиться в путь. И неизвестно, сколько он, вернее, его тёмная сторона, собирался там пробыть.

– Морт, надо идти! – я подскочила с кровати и начала хватать вещи, пытаясь уместить их в сумку. Всё валилось из рук, сумка казалась слишком маленькой, а ведь я даже не подготовила запас еды и воды.

– Линн, сядь на место. – голос Янга звучал расслабленно, чуть вальяжно. – В ночь мы всё равно не пойдём.

Я метнула в него возмущённый взгляд, но парень и бровью не повёл.

– Мы дойдём до Столицы за два дня.

Ещё один взгляд на карту уверил меня, что он сильно преувеличивает. Судя по расстоянию от Шатстеда до Столицы в сравнении с расстоянием до неё же от поместья Грандов, нам предстояло идти не меньше трёх, а то и четырёх дней. Но блондин ухмыльнулся, обнажив клыки.

– Нам не обязательно идти по дороге.

– Портал? – я не глядя сунула в сумку нож, но промахнулась, и он с глухим стуком упал на дощатый пол.

– Нет, любовь моя, я не так силён. Но я знаю короткий путь.

Я с сомнением прикусила нижнюю губу. Слишком хорошо помнила присказку, что все приключения начинаются со слов “Я знаю короткую дорогу”.

14.

Мы вышли из Шатстеда с противоположной стороны. На все мои вопросы, почему мы идём в другую от Столицы сторону, Морт только хитро улыбался и коротко отвечал “Увидишь”. Сперва мы шли по широкой дороге, но потом Морт совершенно неожиданно свернул куда-то в кустарник. Я не стала спрашивать и молча пошла за ним, продираясь через переплетение жёстких ветвей. Лес, зажимающий тракт с обеих сторон, до этого казался довольно светлым и редким. Но стоило нам всего на несколько метров отойти от дороги, я поняла, что это был странный обман зрения. Густые кусты, жесткая, упругая трава под ногами не давали идти с той же скоростью, что и раньше. Деревья с пышной кроной опускали нижние голые ветви на уровень человеческого роста, создавая непроходимую паутину, через которую приходилось просто проламываться, как делал Янг, или же пытаться распутать ветви, как старалась делать я. Но после того как острые края веток несколько раз, несмотря на всю мою осторожность, царапнули по лицу, а остальные крепко цеплялись за рукава рубашки, я стала брать пример с друга – просто шла напролом, прикрывая лицо руками.

Когда начало темнеть, мне показалось, что мы практически не продвинулись. Так и барахтались среди густых деревьев, как две мухи, попавшие в паутину. Но виной нашей медлительности была не только будто заколдованная, густая чаща. Как я ни хотела выйти из Шатстеда с самого утра, пришлось задержаться, пока Морт накладывал заклинание, которое должно было помешать его сестре его отыскать. Вечером он сказал, что иначе ничего не выйдет, но на мои расспросы дал весьма скупые ответы. Я поняла только, что в семье Янгов царят очень строгие нравы и его отлучка будет расценена чуть ли не как предательство. Стало ясно, почему в первый раз он отказался мне помочь.

Магия, которая не позволила бы его родне использовать такое же заклинание поиска, с помощью которого мы определили местоположение Эйда, была либо очень сложной, либо очень медленной. Так как Морт произнёс первые слова заклинания ещё до того, как я легла спать, а когда проснулась, он так и стоял с закрытыми глазами, медленно чертя в воздухе странные символы. Я сидела в полной тишине, стараясь не шевелиться и не обращать внимания на подступающий голод и желание хотя бы просто привести себя в порядок. Янг закончил, когда солнце поднялось над крышами домов, а я с десяток раз пересчитала все мельчайшие щербинки в потолке. Морт открыл глаза и заморгал, словно пробуждаясь от глубокого сна. Воздух вокруг него замерцал серебром и задрожал будто над раскалённым асфальтом. А через секунду всё вернулось в норму.

– Ты закончил? – я медленно приподнялась и села на кровати. Морт широко зевнул, прикрывая рот кулаком, повёл плечами, разминая их, от души потянулся и только после этого кивнул. А я опрометью бросилась в крохотную ванную комнату, благодаря всех богов за то, что Морт оплатил мне номер с собственной уборной.

Закатное солнце уже раскрасило макушки деревьев, цеплялось светом за самые верхние ветви, когда Морт, идущий в десятке шагов впереди, остановился и повернулся ко мне с триумфальным видом.

– Как тебе?

Он довольно улыбался, указывая куда-то на груду земли. Я отвлеклась, слишком резко отпустила руку и получила ещё одну царапину на щеке.

– Куча земли? Просто невероятно. Никогда такого не видела. – я осторожно прикоснулась к лицу и с досадой покосилась на розовый след на пальце.

– Любовь моя, я знаю, что ты устала, но надеялся, что ты хотя бы не ослепла.

– Да что там у тебя?

Приблизившись ещё на пару шагов, я, наконец, разглядела то, что демонстрировал Морт. Большая дыра в земле, полускрытая сухими ветками и пластами земли со мхом и травой.

Блондин явно наслаждался моей растерянностью, вызывая во мне желание чем-нибудь в него швырнуть.

– Мы пришли к яме? Морт, ты можешь по-человечески сказать, куда ты меня привёл?

– Это не просто яма. Это единственный сохранившийся вход в подземный тоннель со стороны Шатстеда.

Его улыбка стала ещё шире. А вот у меня резко ослабли ноги. То ли от нескольких часов продирания через бурелом, то ли от осознания, что мне придётся лезть в эту дыру, которая с каждым моим шагом по направлению к ней казалось всё более устрашающей.

– Нам придётся туда лезть?

– Только если хочешь побыстрее попасть в Столицу.

Морт повернулся ко мне спиной, опустился на корточки на самом краю ямы, ухватился за какой-то выпирающий прут и через мгновение уже скрылся в темноте. Я видела только его пальцы, сжимающие железку. Потом они разжались, на секунду воцарила тишина, а за ней раздался мягкий звук удара.

Я подошла к краю ямы и заглянула вниз. Из неровных краёв торчала пара железок, похожих на остатки металлического каркаса, а ниже начиналась чернота. Внезапно в темноте затеплился свет, и я увидела Морта, который стоял, задрав голову, и держал на ладони маленький светящийся шарик.

– Прыгай, я тебя поймаю.

Я отшатнулась от края ямы, а снизу донёсся голос блондина.

– Любовь моя, тебе придётся это сделать!

Я с предельной осторожностью сделала шаг вперёд, надеясь, что земля подо мной не осыпется, утягивая меня вниз. С таким слабым освещением было сложно разглядеть, но судя по глазомеру, до дна было с два человеческих роста. Высота была не единственным, что не давало мне сделать шаг в пустоту. Перспектива два дня идти по тёмному подземелью, которое, вероятно, до сих пор осыпается, отзывалась спазмами в горле и резко онемевшими конечностями. Возможно, дело было в излишней насмотренности фильмами ужасов, где из вот таких вот подземелий появлялось бесплотное зло, а может быть, это инстинкт самосохранения сигналил, что не стоит добровольно лезть под землю.

В сознание мягко толкнулась мысль, что всё это ради Эйдена, и я сделала шаг, запоздало подумав, что нужно было сперва предупредить Морта. Но он среагировал молниеносно. Я громко взвизгнула, а уже через секунду оказалась в объятиях блондина. Сильные руки больно проскользили по бёдрам к талии, удерживая меня от удара о землю. Морт поставил меня на ноги, вновь затеплил огонёк и широким жестом указал в темноту тоннеля:

15.

В этом забытом всеми богами месте, конечно, слышали фамилию Гранд, как и в любом уголке Империи. Но никто не мог похвастаться тем, что знал Мастера Гранда в лицо. Пытаться убедить хоть кого-то в том, что это он собственной персоной, было бесполезно. Поэтому рассчитывать пришлось лишь на свои силы. Как назло, в особняк Мариуса он отправился налегке: в дорожной одежде и с минимальным запасом денег в кожаном мешочке. Средств хватило лишь на пропитание на протяжении всего пути. Бесконечно долгого в отсутствие магии. Ещё месяц назад он с лёгкостью покрыл бы это расстояние одним шагом сквозь портал. Но сейчас приходилось сбивать ноги и с сожалением наблюдать, как любимый плащ покрывается пылью, которую, казалось, не вывести никакими средствами. Проклятья, которыми Эдмунд Гранд осыпал давно пропавшего Мариуса Торнсвада, закончились ещё в первые два дня, хотя у могущественного мага в запасе был неисчерпаемый запас ругательств на нескольких языках. Единственное, что хоть немного облегчало положение Эдмунда – невероятное знание географии всей Империи и точнейшее чувство направления. Редкий дар, который он в своё время смог развить до такой степени, что ориентировался теперь не только в пространстве, но и легко выбирал путь, который неминуемо приведёт его к цели.

Вот и сейчас у него ушло едва ли больше тридцати дней, чтобы выбраться в ту часть Империи, где великого Мастера Гранда узнавали в алхимических лавках. Популярность, принёсшая в своё время богатство и поставившее Эдмунда Гранда, до этого не самого родовитого мага, на один уровень с теми, кто был вхож в круг общения с Сильнейшими, сейчас послужила хорошую службу. Достаточно было лишь выбрать лавочника понадёжнее, чтобы увериться, что тот не станет трепать языком, и воспользоваться предоставленным порталом.

За время пути Эдмунд Гранд успел придумать не меньше сотни кар, которые он с радостью обрушит на Торнсвада, стоит тому появиться в этом мире. А в том, что рано или поздно бывший инквизитор вернётся, сомнений не оставалось. Иначе зачем было делать ловушку, которая полностью лишает магической силы?

Он никогда не верил, что Мариусу можно доверять. Особенно после того, как Гранд помог ему избежать тюремного заключения за эксперименты над студентами. Извращённый разум бывшего инквизитора толкал его на всё новые попытки найти способы прорвать ткань миров. Для чего Торнсваду нужна была возможность перемещаться в другой мир, Эдмунд Гранд не знал. Но в исключительно исследовательские цели, как уверял его Торнсвад, верилось слабо. После того как пострадала пара учеников Академии, Мариус заявился на пороге Грандов и потребовал у Эдмунда помощи. До этого их связывало лишь шапочное знакомство, но Гранду-старшему ничего не оставалось, как оказать Торнсваду услугу взамен на обещание найти способ спасти Эйдена.

Но способа не нашлось. Мариус Торнсвад уверял Эдмунда, что всё дело в крови Эйдена. Точнее, в крови его матери – женщине из другого мира. В Ольге, принявшей новое имя – Оделия, была та же тьма, что и в Эйдене. Но она умела её сдерживать в отличие от маленького Эйдена. Говорила, что в её мире это болезнь, которую можно исцелить. Но в мире Эдмунда Гранда такого лекарства не существовало. А значит, нужно было создать его самому. После того как Оделия умерла, не выдержав страданий, которые испытывал маленький сын, Эдмунд Гранд не мог продолжать свои эксперименты. И тогда пришло время потребовать у Торнсвада сдержать своё обещание.

Бывший инквизитор исчез из этого мира, а Эдмунд Гранд благодаря своему дару всё чаще находил девушек, что попадали в этот мир. Но всё, чего он добился – открытие ценных свойств крови попаданок, славы и богатства. Всё, что было ему так нужно за исключением самого главного – способа спасти сына.

Возможно, Торнсвад сам знал, что способа не существует. Именно поэтому он так долго скрывался в чужом мире. Эдмунд Гранд руку дал бы на отсечение, что Мариус не пытался найти средство исцеления за пределами этого мира. Он всё это время просто ждал, когда Гранд попадёт прямиком в его ловушку и станет не опасен. Маг, имеющий доступ к мощнейшему источнику магической силы, мог уничтожить не только доказательства причастности бывшего инквизитора к трагическому инциденту, но уничтожить и самого инквизитора. Вот только Торнсвад не знал одну маленькую деталь про этот источник – он не просто давал магу необходимую силу, но и мог вернуть магию тому, кого, казалось бы, лишили её навсегда.

И ловушка бывшего инквизитора в итоге стала лишь досадной помехой, но вовсе не непреодолимым препятствием. А значит, было только делом времени, когда Эдмунд Гранд настигнет бывшего инквизитора, который не только обманул его надежды и бежал, но и попытался уничтожить магическую суть. Инквизитора, который и без того слишком долго задержался в живых, каким-то невероятным образом обманув само время.

И теперь пришло время отправиться в давно забытое всеми место, которое стало обычной байкой даже среди самых старых магов, считающих это место выдумкой, такой же, как и замок Кастр. Место, спрятанное глубоко под землёй, где в полной темноте, за толстой каменной кладкой скрывался единственный в Империи магический источник. Тоннель, предназначенный для спешного побега императорской семьи из Столицы, не просто так проложили именно так – с небольшим изгибом в сторону. Именно в этом изгибе, примерно на полпути между Столицей и Шатстедом и находился неиссякаемый источник магической силы. Именно туда теперь и лежал путь Эдмунда Гранда – прямиком в подземный тоннель, о котором во всей Империи давно никто не помнил. Никто, кроме него.

16.

Эйден

Наутро я решил вернуться в тот проулок. Не знаю, зачем – я точно знал, что тело уже убрали, но что-то тянуло ещё раз взглянуть на место, где моя первая жертва в последний раз сделала судорожный глоток воздуха. Возможно, я ожидал, что я смогу вновь испытать то сладостное волнение, которое наполняло меня ночью. Но этого не произошло. Омерзение от ужасной вони в этой дыре и полное разочарование – единственное что ждало меня здесь. Я сплюнул и выбрался из извилистых закоулков на центральную улицу. Придётся ждать темноты. Но ничего, теперь у меня много времени, можно не торопиться. Эйден больше не появится, не помешает мне жить так, как я хочу.

Я вдохнул поглубже – после запаха гнили и нечистот здесь дышалось не в пример лучше, к тому же мимо прошла пара девиц, после которых в воздухе витал приятный аромат – то ли цветов, то ли фруктов. Я, не задумываясь, последовал за ними, размышляя, как бы они отреагировали на крепкую хватку моих пальцев на их нежных шеях. Внутри зажёгся огонь. Воображение рисовало заманчивые картины расширяющихся от ужаса зрачков, искажённых страхом лиц, хриплого дыхания. Я сглотнул, чувствуя, что готов сделать это прямо сейчас. Нужно только дождаться, когда они свёрнут с главной улицы…

– Ещё одно убийство. – негромкий голос заставил меня остановиться.

– Обычный пьянчуга, наверняка что-то не поделил с таким же выпивохой. Почему мы должны этим заниматься? – второй голос, чуть шепелявый, ответил первому. Я медленно обернулся. В нескольких шагах от меня стояли двое в тёмной одежде: штаны, заправленные в давно не новые сапоги, укороченные плащи, из-под которых видна перевязь с коротким мечом и красный знак щита у каждого на кожаном жилете. Стражники.

– Это Столица, Хансен. Не та захудалая дыра, откуда тебя перевели. Здесь должен быть порядок. – первый чуть повысил голос. – И поверь, порядок будет.

Я сжал кулаки и прибавил шаг. Обогнал парочку девиц, но не удержался и обернулся. Совсем юные, с такой нежной кожей, что я сглотнул слюну, вспомнив, как на плече Линн расползалось красное пятно после моих зубов. Кровь как таковая меня не привлекала. Но она была символом боли моей жертвы и моего наслаждения.

Я перевёл взгляд на лицо одной из девушек – блондинки с такими пышными волосами, что ей приходилось ежесекундно поправлять их. Она заметила мой взгляд и смущённо улыбнулась. Я улыбнулся в ответ и подмигнул. Отметил, как по её щекам расползается румянец, отвернулся и зашагал прочь. Кажется, я знаю, чем можно заменить убийства. Весьма законным, но обещающим не меньшее удовольствие способом.

Это было проще простого. Всё-таки я выгодно отличался от многих внешностью. Трудно было не замечать заинтересованные взгляды, когда я просто прогуливался по городу. А стоило сесть за стол в кабаке, местные девицы с подносами начинали слишком часто подходить с одним и тем же вопросом – не желаю ли я ещё их дрянного пива или чего-то горяченького. Причём последнее одна из девиц спрашивала с таким придыханием, что сразу было понятно, что она имеет в виду вовсе не еду. Ей хватило широкой улыбки, чтобы она последовала за мной, когда я вышел на задний двор трактира.

Я прижал девицу к стене, чувствуя, как в её груди заходится бешеным стуком сердце. Она пыталась что-то сказать, но я опустил ладонь на её губы.

– Не порти игру, крошка.

Он едва заметно кивнула, хотя в глазах начал расползаться страх. Такой долгожданный и сладкий. Но этого было мало. Если я не могу убить её, то хотя бы сделаю так, чтобы её ужас можно было черпать полными пригоршнями.

Я убрал руку с её рта, провёл пальцами по тонкой шее, чуть задержался на месте, где сквозь белую кожу пробивалась голубая жилка. Второй рукой сжал её талию. Девица улыбнулась и подалась вперёд. Кажется, она правда думала, что сейчас удовольствие получу не только я.

Моя рука переместилась с талии вниз, задрала подол платья и сжала покатое бедро. Девица ахнула и облизнула губы, потянулась ко мне, закрывая глаза. Я усмехнулся, жалея, что не могу пустить ей кровь, сильнее впился пальцами в кожу на бедре, а когда от боли она открыла глаза с непониманием глядя на меня, стиснул её горло.

Удовлетворение было не полным, но я всё-таки ощутил то, что разжигало внутри огонь жизни. Я впитывал ужас, растекающийся по зрачкам, отчаяние, когда ей перестало хватать воздуха, последнюю попытку вырваться, когда она пыталась оторвать мою руку от своего горла. Я наклонился к ней, прошептал:

– Сопротивляйся, крошка. Я хочу поиграть подольше.

Но она была ещё слабее, чем Линн. Взгляд начал мутнеть, огонь внутри погас, не успев разгореться как следует. Я с сожалением разжал пальцы, давая девке сделать первые судорожные глотки воздуха. Она продолжала молча таращиться на меня, а потом просипела:

– Пожалуйста, не убивайте!

Я раздражённо цокнул языком.

– Разве ты не этого хотела? Развлечься на заднем дворе.

Девица замотала головой и попыталась вырваться из моих рук. Я напоследок стиснул её руку, привлекая к себе.

– Тебе не понравилось?

Последняя капля ужаса, и она бросилась прочь.

Я провёл языком по губам. После горького пива вкус её отчаяния казался невозможно сладким, приторным. Я сплюнул на землю и выбрался из калитки на многолюдную улицу. Хотелось поискать кого-то посильнее, кто даст мне сполна распробовать все грани своего страха. Кого-то, кто не сбежит и не умрёт в моих руках, подставляя меня под прицел внимания стражи.

Я придал лицу безмятежное выражение и отправился на поиски новой жертвы.

17.

Мы шли практически без остановок. Время потерялось в этом темном подземелье, и я даже не могла предположить, что сейчас – глубокая ночь или уже утро. Морт иногда указывал на едва видные в темноте ответвления в основном проходе, рассказывая, что находится за каждым из поворотов. Чаще всего это были пустые помещения, ранее либо предназначавшиеся для хранилища чего-то ценного, либо ведущие вникуда. Я слушала вполуха и старалась не отставать. Пару раз Морт снова пытался меня напугать рассказами о неизвестном нечто, скрывающимся в темноте, но когда я вяло кивнула, чувствуя, что на полноценный ответ не хватает сил, остановился.

– Думаю, пора поспать. Идти еще долго, а ты уже еле передвигаешь ногами.

– А может снова энергетик? Тот, что в прошлый раз…

– Никаких зелий! Все, что я взял, предназначается для нашего Эйда и его темной половины.

– Как скажешь. Мы прямо тут спать будем? – я огляделась по сторонам. Везде, до куда доставал свет, был все тот же унылый вид – покрытый пылью пол, плотные серые завеси паутины на стенах.

– Предлагаю еще немного пройтись, впереди будет ответвление. Лучше там, чем прямо…

– Прямо на дороге?

– Предпочитаю спать с комфортом. А там не так пыльно.

Морт первым скрылся в темноте очередного поворота. Я осторожно нашарила пролом в стене, ухватилась за каменную кладку и поморщилась, когда руки облепила паутина. Хотелось по привычке завизжать и отскочить в сторону, избавиться от этой гадости. Но я слишком устала. Да и страшно больше не было. Паутина и паутина. Чего визжать?

Когда я вошла в неширокое помещение, Морт уже расстелил на полу свой плащ и лежал на нем, сунув сумку под голову. Здесь и правда было не так грязно, да и дышалось немного легче.

Я легла рядом с ним, накрывая нас обоих своим плащом. В подземелье хоть и было сухо, но от камней шел холод. Морт погасил огонек и я увидела, что прямо над нами что-то тускло сверкает.

– Это что, звезды?

– Если можно так сказать.

– Но как?

Он тихо усмехнулся и завозился, укладываясь поудобнее.

– Немного напрягает мысль о том, что над нами пара метров земли. Словно в могиле. А так хоть какая-то иллюзия свободы.

Я начала рассматривать звезды, пытаясь найти знакомые фигуры созвездий. Но ни привычного ковша, ни Ориона, ни Южного Креста не смогла определить.

– Морт?

– Да?

– Это отражение неба или просто звезды в произвольном порядке?

– А ты не видишь? – Морт подвинулся ближе ко мне и указал пальцем вверх. – Вон длань Императора, рядом с ним Корона.

– У вас даже звезды другие.

– Отличаются от ваших?

– И не вижу ни одной знакомой звезды. – я тихонько пропела строчку знаменитой песни и вздохнула.

– Линн, мы найдем его. И вернем. – Проницательности Морту было не занимать. – А наши звезды не хуже ваших. И теперь они и твои тоже.

Какое-то время мы молчали. Я приглядывалась к чужим звездам, пытаясь сложить из светящихся точек корону.

– Знаешь, мне недавно приснилось, что я вернулась.

– А ты хотела бы? – голос Морта звучал так же тихо, как и мой. Будто он находился где-то очень далеко. Хотя я ощущала плечом его плечо, слышала его дыхание.

Простой вопрос заставил меня задуматься. Хотела бы ли я вернуться? В тот момент, когда я думала, что я больше не нужна Эйдену – однозначно хотела.А сейчас меня больше пугала мысль его потерять навсегда.

– Теперь уже нет.

Морт хмыкнул.

– Почему ты тогда так рвалась домой, когда оказалась в Академии?

– А ты бы хотел, чтобы тебя против воли выдернули из привычного мира? – я уже привычно задавила в себе мысли о тех, кого я уже никогда не увижу. Пусть у меня было не так много друзей, но я ужасно скучала по тем, кого потеряла. Две самые близкие подруги из универа, с которыми я делилась всем. И родители. Я всегда считала, что мне повезло с ними. В то время, как другие знакомые жаловались на своих, я втайне гордилась своими мамой с папой. Они всегда поддерживали, когда у меня опускались руки, верили в меня, когда я сама переставала верить. А теперь они даже не знают, что со мной. И у меня возможности хотя бы дать им знать, что я жива.

Однажды я поделилась своими переживаниями с Эйденом, и ему пришлось долго меня утешать, когда подавленные чувства прорвались наружу. С тех пор я не позволяла себе вытаскивать на поверхность воспоминания о близких. Рано или поздно я смогу с этим смириться. Но не сейчас.

Морт молчал, по-видимому, ожидая, что я продолжу. Я на секунду зажмурилась, накрывая память непроницаемым полотном.

– В моем мире было безопасно. Здесь меня чуть не убили даже без знания, что я попаданка, Морт. А там у меня все было спокойно. Обычная семья, обычная жизнь. Кто же променяет спокойствие на постоянную опасность?

Он издал неопределенный звук. Что-то среднее между недовольным фырканьем и скептичным щелчком языком.

– То есть ты осталась только потому, что не можешь вернуться?

– Даже будь у меня возможность, я не стала бы предавать Эйдена. Вот только…

Что, если он сам не захочет возвращаться? Что, если он ушел по собственной воле?

Морт повернулся ко мне и приподнялся на локте. На кончиках его пальцев вспыхнул огонек, заставляя зажмуриться.

– Линн, ты можешь не доверять мне, но не смей сомневаться в Эйдене. Ты ведь знаешь, как сильно он тебя любит.

Перед закрытыми веками вновь воцарилась темнота, а моего плеча коснулось плечо блондина.

– Вы уже чуть не доигрались со своей скрытностью. Честное слово, мне иногда хочется убить вас обоих.

– Морт, ты о чем?

– О том, что я вам завидую. Пусть я не самый ярый приверженец долгих отношений и представить даже боюсь себя в окружении толпы сопливых детишек, но я хотел бы встретить ту, кто полюбит меня так же, как ты любишь Гранда. И самому полюбить так же, как он любит тебя. Иначе это будет… – он немного помолчал, а потом с шумом выдохнул. – …несправедливо.

18.

Сперва я подумала, что тону. Сознание заволокло болью и страхом, я не могла пошевелиться. Но сквозь ужас начал пробиваться инстинкт самосохранения. Я вдохнула и громко закричала, давая выход боли. На несколько секунд стало легче, и я успела нащупать ногами дно. Вокруг меня была странно мерцающая голубым вода. Ленивые всполохи отражались на каменных стенах. В тусклом свете я разглядела края этого странного водоёма, похожего на чашу фонтана. Из стены сверху с тихим всплеском, который сейчас заглушили мои крики, бежала тонкая струя светящейся воды.

Боль медленно угасала, но не спешила исчезнуть окончательно. Я больше не кричала, лишь стискивала зубы, борясь с обжигающим чувством внутри всего тела. Больше всего это напоминало укол магнезии, когда по венам словно растекается жидкий огонь. Но сейчас огонь будто пульсировал внутри. Я задрала рукав промокшей рубашки и снова вскрикнула, на этот раз от страха. До этого едва видные и при ярком свете, мои вены начали светиться в темноте, покрывая руки голубоватым узором.

– Морт!!!

Я не выдержала этого зрелища и закричала изо всех сил, надеясь, что вход в это место не закрылся, и Янг услышит мой крик даже сквозь сон.

Различив во тьме что-то наподобие лестницы, я начала подниматься по высоким грубым ступеням. Оскальзывалась из-за воды, стекающей с меня, падала, цепляясь руками за каменные ступени, чуть ли не ползком карабкалась к выходу. Морщась от боли, стараясь не думать, что происходит с моим телом, и какие могут быть последствия, я упрямо пробиралась к стене, которую могла различать лишь по голубоватым отсветам от воды.

Вход был закрыт. Я попыталась колотить по тому участку, что так легко подался под моими руками каких-то пять минут назад, но ничего не происходило. Толстый камень гасил звуки, и я только отбила руки, ничего не добившись.

– Линн, ты где?

Я услышала приглушённый голос Морта и чуть не заплакала от облегчения.

– Дальняя стена от входа. Нужно нажать на стену!

Я практически прижалась к стене, чтобы он меня услышал. Прошли бесконечные секунды перед тем, как в темноте появилась светящаяся жёлтым щель, которая мгновенно расширилась, открывая проход. Я не стала медлить и бросилась вперёд, чуть не сбив Морта с ног, хватая его за руку и оттаскивая подальше от входа к странному источнику.

– Линн, с тебя течёт, что ты… Что там такое?

– Морт, что это?

Мы заговорили одновременно. Но я вновь засучила рукава, открывая другу вид на мои изуродованные голубыми прожилками руки. Морт замолчал, осторожно взяв меня за руку и прикоснувшись пальцами к предплечью. Провёл вдоль светящихся вен и поднял на меня задумчивый взгляд.

– Линн, куда ты опять встряла?

– Я не знаю! Морт, мне очень больно! Оно словно пульсирует внутри.

Я снова стиснула зубы, с трудом сдерживая слёзы. Морт отпустил руку и бросился к сумке. Выудил стеклянную бутылочку, сорвал пробку и протянул мне.

– Пей до конца. Должно облегчить боль.

Я, не раздумывая, выпила безвкусное содержимое, дошла до плаща, так и лежавшего на полу, опустилась на него и сжала кулаки. От этого движения огонь в теле будто пришёл в движение, проходясь жгучими волнами от рук к груди. Я зашипела от боли и разжала кулаки.

Морт опустился передо мной на корточки.

– Не помогло? – он озадаченно переводил взгляд с меня на пустой пузырёк, лежавший рядом. – Линн, это было самое сильное зелье от боли. Если оно не помогло… Что там вообще такое?

Он вскочил на ноги и направился к вновь закрывшемуся проходу.

– Не надо!

Я с трудом поднялась и пошла вслед за блондином, надеясь остановить его. Если Морт коснётся этой воды, он тоже может пострадать. Он обернулся со снисходительной улыбкой.

– Я не стану туда лезть. Просто хочу понять, что это.

Но зная его, я не отставала ни на шаг. Пусть я сама не смогла уберечься от этого, я не дам ему наступить на мои же грабли. Когда стена вновь раскрылась, пропуская нас внутрь потаённого помещения, я догнала Морта и крепко взяла его за руку. Он сжал мои пальцы и осторожно начал спускаться по лестнице.

– Сколько раз я здесь был, но ни разу не видел ничего подобного. Как вообще тебя угораздило?

Он словно размышлял вслух, так что я решила, что отвечать не обязательно. Просто молча шла рядом, стараясь думать о чём угодно, лишь бы заглушить пульсирующий в венах огонь.

Когда лестница привела нас к невысокому борту каменной чаши, Морт склонился над источником, одной рукой уперевшись в край борта, а вторую высвободив из моей хватки.

– Мортимер, даже не вздумай! – от испуга я назвала парня его полным именем, забыв, что он его терпеть не может. Но тот будто даже не заметил моего возгласа. Протянул руку над источником и пальцами коснулся светящейся воды. Я замерла, ожидая, что свет перекинется на его руки и начнёт расползаться по венам. Но ничего не произошло. В тишине, нарушаемой лишь плеском воды, раздался восхищённый вздох.

– Не может быть!

Морт обернулся ко мне. Его брови высоко взметнулись, глаза расширились, а на лице было написано ликование.

– Линн, это источник!

Я нахмурилась. Морт явно понимал, что это такое, правда, его слова мне ни о чём не говорили.

– Какой ещё источник?

– Источник магии.

От этого голоса я словно покрылась ледяной коркой. Даже жидкий огонь в моих венах мгновенно замёрз, облегчая несмолкающую боль. Слишком хорошо я помнила этот спокойный, размеренный голос, хоть и слышала его лишь два раза в жизни.

Мы с Мортом резко подняли головы. На верхней ступени стоял не кто иной, как сам Мастер Гранд. Отец Эйдена. И самый известный во всей Империи охотник на попаданок.