Любовь со всеми неудобствами

Глава 1

Психолог Елена Викторовна, видимо, считала себя очень умной, когда советовала мне «найти гармонию с природой».

Интересно, имела ли она в виду меня, успешного архитектора с двумя высшими образованиями, который стоит по колено в весенней грязи и безуспешно пытается вытащить свой внедорожник из деревенской колдобины?

«Гармония с природой», – говорила Елена Викторовна. Ага. Природа явно меня не приняла.

– Приехали, барин! – радостно объявил мужичок лет шестидесяти в резиновых сапогах, появившийся словно из-под земли.

Откуда он вообще взялся?

– Трактор нужен, зуб даю, нужен, – со знанием дела заявил мужичок, почесывая затылок. – У Корнея есть, он за полтинник вытащит.

– Полтинник чего?

– А чего есть? – мужик оживился, даже шею почесал и губы облизнул.

Но чувствую, что начавшийся диалог может зайти в тупик. Надо оперировать конкретными суммами и цифрами.

– Пятисот рублей хватит?

– О, барин, да это... я того... это… Сейчас все организую в лучшем виде, но деньги вперед, – мужик воодушевился еще больше, в глазах появился блеск.

– А если потом?

– Когда потом? – мужичок недовольно заморгал.

Господи, абсурд какой. Стою неизвестно где, внедорожник на половину колеса в грязи, и торгуюсь из-за пятисот рублей.

– Давайте трактор, – вздохнул, доставая бумажник.

Мужичок схватил купюру так, словно боялся, что она самовоспламенится, кивнул куда-то в сторону полей и растворился в начинающихся сумерках, как деревенский призрак. А я остался наедине со своим стальным конем, который выглядел сейчас, как дорогая игрушка, брошенная в песочнице.

Час прошел в созерцании окрестных красот: грязи, голых деревьев и серого неба. Второй час добавил к пейзажу легкую изморось. К третьему часу стало ясно: меня кинули. Классически, по-деревенски, без затей. А я купился, как последний лошара.

«Единение с природой», мысленно поблагодарил я свою психоаналитическую наставницу. «Возвращение к истокам». Ага. К истокам человеческого мошенничества, видимо.

Что ж, план «Б» – собственные ноги. Достал из машины дорожную сумку, включил сигнализацию (пусть местные вороны знают, что немецкий автопром под защитой) и двинулся пешком по направлению к деревне.

Фирменные кроссовки за пятнадцать тысяч с каждым шагом превращались в дорогие ласты для болотных прогулок. Через полкилометра такого «фитнеса» я понял истинное предназначение резиновых сапог – это не элемент деревенского фольклора, а средство выживания в агрессивной среде.

Наконец добрался до своих новых владений, спасибо сделанному скрину карты местности, ибо сотовая связь была почти на нуле. Дом в темноте выглядел еще более сюрреалистично, чем на риелторских фотографиях. Впрочем, это уже было неважно – я просто хотел попасть внутрь, содрать промокшую обувь и попытаться вернуть себе подобие человеческого облика.

Достал связку ключей и столкнулся с замком размером с небольшой банковский сейф. Советское наследие: надежно, основательно и категорически враждебно к современным технологиям вскрытия, это вам не умный дом. В наступивших сумерках я методично перебирал ключи, сопровождая процесс творческой руганью.

«Архитектор с двумя дипломами против деревенского замка, – комментировал внутренний голос. – Ставки принимаются».

Через десять минут безуспешной возни я почувствовал, как что-то холодное и определенно металлическое уперлось мне в спину.

– Еще одно движение – и я разнесу тебе башку, – любезно проинформировал женский голос.

Связка с ключами со звоном рухнула на деревянные ступени. Сумка шлепнулась следом. Руки автоматически поднялись вверх, а в желудке все болезненно свернулось.

Великолепно! Финальный аккорд моего «слияния с природой»! Сейчас меня пристрелит какая-то местная партизанка, а завтра в криминальных сводках прочитают: «Столичный архитектор убит при попытке ограбления». Елена Викторовна будет в восторге от такого нетрадиционного решения моих психологических проблем.

– Я владелец этого дома! – выдавил из себя, стараясь говорить убедительно. – Добрыня Каменских. Купил его на законных основаниях. Документы есть.

– Ага, а я королева Великобритании,– в голосе слышалось такое презрение, что я почувствовал себя пойманным карманником. – Где документы?

– В сумке.

«Идеально, – мелькнуло в голове. – Сначала меня обокрали, теперь убьют за попытку проникнуть в собственный дом. Кафка нервно курит в сторонке».

– Доставай. Медленно, – приказала невидимая хозяйка ружья.

Осторожно наклонился, нащупал папку с документами и извлек ее с такой деликатностью, словно обезвреживал бомбу.

– Сюда.

Она взяла папку, и я услышал шелест страниц. Дуло ружья все еще упиралось мне в позвоночник, напоминая о хрупкости человеческого существования.

– Добрыня Каменских, – прочитала девушка. В ее голосе звучало такое недоверие, словно в документах было написано «космический пират». – Купил дом за... – пауза. – Боже мой, да вас же развели, как младенца! За такие деньги можно было скупить полдеревни.

Ваша оценка моих коммерческих талантов просто бесценна, дорогая незнакомка.

– Возможно, – дипломатично согласился. – Но это мой дом.

Давление ружья ослабло, но не исчезло.

– Документы вроде настоящие, – недовольно констатировала моя мучительница.

Медленно обернулся. Передо мной стояла блондинка, девушка лет двадцати пяти в грязных резиновых сапогах, потертой куртке и с охотничьим ружьем в руках. Смотрела она на меня так, словно я был представителем какой-то особо неприятной разновидности городских паразитов.

– Василиса, – коротко представилась она. – Сосед.

Сосед. Не «соседка», не «добро пожаловать в наш дивный край, путник», а просто «сосед». Как констатация неприятного факта.

– Добрыня, – ответил, пытаясь изобразить дружелюбие.– Я архитектор.

Она окинула меня взглядом с головы до ног – промокшие дорогие кроссовки, брендовую куртку, растерянное лицо. В ее глазах я прочитал полный набор: недоверие, презрение и легкое раздражение.

Глава 2

Кофе в этом доме всегда варили правильно. Мама научила меня этому еще в детстве: вода должна быть горячей, но не кипящей, кофе – мелко помолотым, а настроение... ну, настроение было таким, какое есть. А сегодня оно было, мягко говоря, поганым.

Стоя у окна на кухне, прижав к губам любимую синюю кружку, я наблюдала, как мой новый сосед въезжает во двор на своем грязном внедорожнике. BMW, не меньше. Вчера застрял на дороге, а сегодня красуется как ни в чем не бывало.

– Смотри, Гомер, – обратилась я к черному коту, устроившемуся на подоконнике рядом. – Наш городской принц изволил проснуться.

Гомер лениво повернул голову и равнодушно окинул происходящее взглядом. В отличие от людей, коты умеют не париться по пустякам.

Добрыня Каменских, прости господи. Даже имя какое-то сказочное. Небось, родители в детстве много русских народных сказок читали или из культурной интеллигенции в седьмом колене. Вот не удивлюсь, если его предки владели крепостными крестьянами.

А сам Добрыня выглядит как персонаж из совсем другой истории – из тех глянцевых журналов, что валяются в приемной у зубного врача.

Мужчина вышел из машины, и я невольно хмыкнула. На нем были чужие резиновые сапоги – видимо, вчерашний урок пошел ему на пользу. Но выше красовалась куртка, которая стоила, наверное, как моя годовая зарплата. Канадский гусь или что-то в этом роде. Идеальный крой, дорогая ткань, модный цвет.

– Балерина, – пробормотала я в кружку. – Самая настоящая балерина из «Лебединого озера».

Гомер мяукнул, словно соглашаясь. Или просто требовал завтрак. С котами никогда не угадаешь. А городской франт тем временем озирался по сторонам с таким видом, словно попал в музей под открытым небом. Все ему здесь было не так: и дом старый, и забор покосившийся, и куры во дворе, кстати, мои куры, кудахчут не по расписанию.

Ну что, батенька, не такой уж это рай, как в туристических проспектах?

Конечно, зря я его вчера ружьем пугала. Но когда видишь, как кто-то в темноте копается в чужом замке, мало ли что в голову придет. А после смерти мамы я стала осторожнее. В последнее время по деревне бродит слишком много странных типов. Если еще учесть, что в пятидесяти километрах колония общего режима.

Хотя этот странный тип оказался владельцем дома. Законным владельцем, с документами. Но мне от этого не легче. Дело в том, что наши участки не просто соседствуют – когда-то они были единым целым.

Дядя Вася и мой дед были друзьями, они даже толком не размежевали землю. Половина моего огорода технически находится на его территории, а его сарай стоит на моей. И что теперь? Делить все по справедливости? Судиться?

– А может, он через месяц сбежит обратно в Москву, – сказала Гомеру. – Как думаешь?

Кот потянулся и спрыгнул с подоконника. Ему было наплевать на мои проблемы, у него были свои – например, пустая миска.

Я продолжала наблюдать. Добрыня что-то доставал из машины, явно собираясь обустроиться по-настоящему. Чемоданы, коробки, какие-то приборы в блестящих корпусах. Наверное, техника. Городские без техники жить не могут, это для них как жить без рук.

И тут он обернулся в сторону моего дома. Наши взгляды встретились. Я не отвела глаз – пусть знает, что за ним наблюдают. Он помахал рукой, изображая дружелюбие. Я же демонстративно отпила кофе и отошла от окна.

«Дружелюбие, – фыркнула я про себя. – Ага, конечно. Сначала дружелюбие, потом уговоры, потом деньги на стол, а потом – «извините, но теперь я здесь главный».

Артур тоже был дружелюбным. В самом начале. Дарил цветы, читал стихи, рисовал совместное будущее. А потом... потом оказалось, что у него есть планы получше. И не со мной.

– Гомер, а помнишь Артура? – спросила кота, который терся о мои ноги, выпрашивая еду.

Конечно, помнит. Гомер Артура на дух не переносил. Гадил ему в обувь и шипел, когда тот пытался меня обнять. Животные чувствуют людей лучше нас, их не обманешь.

Насыпала коту корма и снова подошла к окну. Добрыня возился с какой-то коробкой, пытаясь затащить ее в дом. Видимо, тяжелая. В Москве, наверное, для таких дел грузчиков нанимают.

– «Единение с природой», – усмехнулась я, вспомнив его вчерашние слова. – Посмотрим, как долго это продлится.

Артур тоже говорил красивые слова. Про любовь до гроба, про семью, про детей. А когда узнал о беременности, у него было такое лицо, словно я ему приговор зачитала. «Рано», – сказал он. «Надо подождать». «Карьера, планы, сейчас не время для детей».

А потом, потом… Хотя нет, я не хочу об этом вспоминать

И после этого мужчины вроде Артура – успешные, уверенные в себе, с дорогими игрушками и красивыми словами – вызывают у меня аллергию вплоть до приступа. А этот Добрыня – типичный представитель породы. BMW, брендовая куртка, кроссовки, манеры столичного жителя. Наверняка считает нас, деревенских, чем-то вроде говорящих декораций.

Хорошо, что сегодня суббота. Не нужно ехать в школу, слушать, как дети пересказывают мультики, и делать вид, что у меня все прекрасно. Можно побыть дома, в тишине, с Гомером и кофе.

– Знаешь что, – сказала я коту, который деловито хрустел кормом, – может, он и правда не задержится. Посмотрит на наши прелести и драпанет восвояси. А тебе пора уже начать ловить мышей.

Гомер поднял голову и посмотрел на меня с выражением «не слишком ли ты оптимистична и не много ли ты от меня просишь?».

Да, пожалуй, слишком. Судя по количеству вещей, которые он выгружает, он настроился серьезно. И документы у него настоящие, и дом он купил не для того, чтобы неделю побыть на природе.

Значит, придется привыкать к соседству. К тому, что за забором будет жить чужой человек, который рано или поздно начнет предъявлять претензии по поводу участка. Или решит что-то перестроить, улучшить, привести в цивилизованный вид.

А может, он из тех, кто любит музыку погромче? Или вечеринки устраивать? Или друзей-москвичей в гости звать?