Любовь в ритме танца

Глава 1. Тимур

— Игорь Сергеевич, послушайте меня, — я размахивал руками, стараясь удержать остатки самообладания. — Он сам начал.

— Нет, Романов. Это ты меня послушай, — голос тренера ударил жёстче. — Я похож на наивного подростка? Сколько раз ты клялся, что больше никого не тронешь в универе?

Я сжал челюсть.

— Да он спровоцировал…

— Меня не волнует, кто кого спровоцировал, Тимур. За пределами университета можете хоть поубивать друг друга. Но здесь ты — игрок моей команды. И вместо того чтобы играть по-человечески, ты устраиваешь цирк.

— Я лучший игрок, — выдохнул я сквозь зубы. — Вам снова что-то не нравится?

Тренер усмехнулся.

— Именно потому, что ты лучший, с тебя спрос вдвойне. Ты играешь больше остальных. У тебя должен быть другой уровень. Поставь тебя против ребят из спортивного универа — и ты посыпешься.

Я злился. Он всегда сравнивал нас с ними. С идеальными машинами, которые с детства живут футболом. Да, они лучше. Потому что они отдали этому всю жизнь.

А я — нет.

Футбол для меня — адреналин. Команда. Драйв. Но не вся жизнь.

Есть ещё ночь.
Рёв мотора.
Уличные гонки.

Там я — король. Там никто не дышит мне в спину. Там я живу по-настоящему.

Но уйти из команды? Нет.

Пацаны стали семьёй. И… отец.

Он когда-то отдал футболу всю молодость. С детства твердил, что я буду на поле. Когда мать ушла к другому, мне было десять. Отец тогда едва держался — бизнес трещал, дома пустота, но он всегда находил время для меня. Всегда.

Сейчас батя — человек с весом, с авторитетом.
А я не имею права его подвести.

— Простите. В последний раз, — сказал я тише. — Я буду сдержаннее.

— Нет, Тимур. Я слышал это уже слишком часто. Не могу просто так вернуть тебя в состав.

— И кем вы меня замените? — усмехнулся я. — Незаменимых не существует, да?

— Правильно. На каждого найдётся кто-то лучше. Но… — он сделал паузу. — Я дам тебе последний шанс. Ты слышишь? Последний. Но его нужно заслужить.

Господи, что за детский сад.

— И как же?

Тренер посмотрел на меня так, будто собирался вынести смертный приговор.

— Через три месяца у университета соревнования по танцам. Основной состав. Им не хватает одного партнёра. Ты идёшь туда.

Я даже не сразу понял, что он серьёзно.

— Вы шутите?

— Ни капли.

— Танцы? — я рассмеялся. — Вы хотите, чтобы я крутился под музыку?

— Я хочу, чтобы ты научился дисциплине. Контролю. Работе в паре. А не только махать кулаками.

— Я не буду участвовать в этом балагане.

— Хорошо. Тогда сдавай форму. И можешь валить.

Он смотрел спокойно. Без эмоций.
И в этот момент я понял — он не блефует.

Тишина в кабинете стала давящей.

Форма. Команда. Отец.

Чёрт.

— Кто капитан у них? — выдавил я.

— Алина Воронцова.

Я замер.

Из всех людей в этом универе — именно она.

Я не переношу ее с первого курса.
Эта дура однажды при всей аудитории назвала меня «самовлюблённым приматом с мячом».

Я вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Танцы.

С Воронцовой.

Три месяца ада.

В зале было жарко. Музыка гремела так, что вибрировал пол. Девушки двигались синхронно, резко, чётко.

И среди них — она.

Алина двигалась иначе. Уверенно. Пластично. Словно музыка рождалась внутри неё. Рыжие волосы были собраны в высокий хвост, взгляд сосредоточен.

Она заметила меня почти сразу.

И остановилась.

— Что ты здесь забыл? — холодно спросила она, подходя ближе.

— Теперь я часть вашей команды.

В её глазах мелькнуло что-то похожее на шок. Потом — насмешка.

— Ты? Это шутка?

— К сожалению, нет. Тренер решил, что мне не хватает… дисциплины.

Алина скрестила руки на груди.

— Я не собираюсь возиться с тобой, Романов.

Она подошла почти вплотную. Слишком близко.

— Здесь не поле. Здесь ты никого не запугаешь. Один неверный шаг — и ты подведёшь всю команду.

— Думаешь, я хочу тут выплясывать с тобой? — процедил я. — Мне тебя на занятиях хватает, Воронцова.

— Тогда дверь там, — прошипела она, указывая в сторону выхода. — Никто не держит.

— Вам же не хватает одного человека. Вот он — шанс.

Она прищурилась.

— Вообще-то мы уже нашли.

Дверь скрипнула, и в зал зашёл Толик.

Маленький, худой, с вечно сутулыми плечами. Мы с пацанами постоянно подкалывали его — больше по привычке, чем со зла. Он выглядел так, будто случайно забрёл не в тот корпус.

Я усмехнулся.

— Он? Ты серьёзно? Какие ему танцы? Разве что с тараканами на кухне соревноваться.

Толик покраснел, но ничего не сказал.

— Ну куда уж до тебя, — холодно ответила Алина. — По крайней мере, он не идиот. Толик, проходи. А ты, Романов, можешь быть свободен.

Вот тут меня и накрыло.

Злость смешалась со страхом.
А что если она правда не возьмёт?
Воронцова упрямая до безумия.

Прощай команда.
Прощай шанс доказать отцу, что я чего-то стою.

— Алин, подожди, — я шагнул к ней и осторожно взял за плечо.

Она резко обернулась.

— Ух ты. Ты знаешь моё имя?

— Не начинай, — выдохнул я. — Мне и так… — чёрт, как же сложно это говорить, — нелегко через себя переступать.

Она молчала. Просто смотрела. Впервые — без насмешки.

— Мне правда нужно попасть к вам. Понимаешь? Тренер не вернёт меня в состав без этого. А футбол… — я запнулся, стиснул зубы. — Это важно.

Она внимательно всматривалась в моё лицо, будто пыталась понять, вру ли я.

Вздохнула.

— Ладно, Романов. Умеешь ты давить на жалость. Но запомни: я держать тебя здесь не буду. Один косяк — и вылетаешь.

— Принято.

— И ещё, — она сделала шаг ближе. — Здесь я капитан. Не звезда футбольного поля. Не центр внимания. Ты — новичок. И будешь делать всё, что я скажу.

Я усмехнулся.