Любовь вне правил

Пролог.

Данное издание предназначено только для лиц старше 18 лет. В книге содержатся сцена распития алкогольных напитков. Автор осуждает чрезмерное употребление алкоголя и предупреждает о вреде для здоровья.

__________________________________

-Ты кто, мать твою, такая? – он уперся спиной в стену и даже не пытался отбиваться от натиска девушки. Ее напор, ее страсть будоражили его.

-Сейчас это неважно! – отмахнулась рыжеволосая красавица и принялась искать его губы в темноте.

Длинными пальцами она провела по его лицу, почувствовала коротко стриженную бороду, губы. Слегка оттянула его нижнюю губу вниз, а после прижалась к нему всем телом. Костюм молочного цвета тут же стал помятым, но ее это не остановило. Меньше всего она сейчас думала о приличиях, о своем внешнем виде. Меньше часа назад она вышла замуж. Нет, расписали то их утром, а вот все торжество жених перенес на вечер. Он настаивал. Утро у него было занято сделками, встречами с партнерами по бизнесу и, кажется, колоноскопией. Впрочем, о последнем он не спешил распространяться невесте, которая была младше его на 28 лет.

Обычно, всей свадьбой руководят невесты, они выбирают общий цвет, заказывают музыку и основные блюда, а женихи лишь спонсируют, и то в лучшем случае. Сейчас все было наоборот, мнение невесты никого не волновало. Ей позволили только выбрать свадебное платье, но она предпочла брючный костюм. И дело здесь не в прагматичности, просто ей не хотелось всей этой привычной атрибутики, так как замуж она выходила не по любви.

Какая может быть любовь между 22 летней девушкой и 50летним стариком? Нет, не каждый 50летний мужчина старик, но ее избранник был полным, практически лысым и все время неопрятным, даже после ванной. На его лбу и над верхней губой всегда скапливались капельки пота, от него неприятно пахло, как будто после спортзала он искупался в дорогом парфюме, тот окислился и больше походил на запах кошачьей мочи. Он всегда сидел, широко расставив ноги, чему способствовал не внушительный размер мужского достоинства, а живот, спускавшийся фартуком вниз.

Гадость, да и только.

Увидев его вечером в банкетном зале дорогого ресторана, Александру передернуло. Мать вовремя успела тыкнуть ее между ребрами, и девушка живо попыталась стереть субтитры со своего лица.

При мысли о том, что всю оставшуюся жизнь ей придется провести с ЭТИМ, спать с ЭТИМ, нюхать ЭТО, целовать и, Боже помоги, сосать, Александру начинало подташнивать. Весь ужин она пыталась на смотреть на своего мужа и судорожно придумывала оправдания, лишь бы брачная ночь сегодня не состоялась. А ее благоверный был настроен решительно, он жадно впивался маленькими заплывшими глазками в ее стройное молодое тело, не скрываясь клал широкую потную ладонь на ягодицы своей невесты и игриво сжимал пальцы-сардельки.

Александра осушила бокал шампанского за раз под пристальный взгляд матери и выбралась из лап своего ФуМужа.

-Я... эээ... мне надо пойти нос припудрить!

-Ты не задерживайся! – сально улыбнулся толстяк, – у меня на тебя еще планы.

Александра нервно сглотнула и выбежала из банкетного зала в первую попавшуюся дверь. Оказавшись в темном коридоре, она прижалась спиной к стене и глубоко задышала. Девушке не верилось, что ее красивой и беззаботной жизни пришел конец. Должен был быть какой-то выход! Не может она заживо законсервировать себя в браке с этим уродливым толстосумом.

Она судорожно отметала одну мысль за другой, как вдруг еще одна дверь приоткрылась и в темный коридор ввалился парень. Он выругался, так как чуть не упал, зацепившись ногой за высокий порог.

-Столько бабок дерут, а лампочку купить не могут!

Александра не видела его, но по голосу поняла, что он молод и, вероятнее всего, красив. У него был бархатный низкий тембр, обладатель такого голоса просто не мог быть хлюпиком.

Пузырьки шампанского ударили в голову и Александра поняла, что брачная ночь у нее сегодня должна быть, но не с мужем. Темнота благоволила этому.

Глава 1.

-Ирина, выйди! – приказным тоном выпалила мать, едва успела войти в большую гостиную. Горничная испугано вцепилась в пипидастр и засеменила к двери.

Александра сидела в уютном светлом кресле и лениво листала ленту в телефоне. Ее длинные ноги свисали с одного подлокотника, а напедикюренные аккуратные пальчики подрагивали в такт звонкому смеху. Девушка не обратила на мать никакого внимания. Не удостоила ее даже мимолетным взглядом.

Светлана Александровна, прямая и статная, опустилась на стул за большим столом. В этой комнате некогда собиралось по 30-40 человек, все сливки высшего общества: бизнесмены и их жены или многочисленные любовницы, оперные певцы и лучшие актеры театров, владельцы элитных салонов красоты, крупных фабрик, светские львицы. Простых смертных здесь никогда не было. Никакого рабочего класса.

Сейчас гостиная была пуста, никого кроме Светланы Александровны и ее дочери. Каждый день сюда заходила горничная, но она ограничивалась лишь сухой уборкой и беглым осмотром. Все нужно было делать быстро, хозяйка не любила, чтобы здесь был кто-то, кто не заслуживал этого.

-Александра, – сухо начала Светлана Александрова, брезгливо поджимая уголки губ, – нам надо поговорить.

-Потом, ма, – лениво протянула девушка, ее большой палец уже автоматически перелистывал видео с очередной распаковкой вверх.

-Нет, сейчас, – твердо настаивала женщина, – и убери телефон.

-Ну ма! – Александра поморщилась. Изогнув шею, она повернулась к матери. Ее небесно голубые глаза быстро задержались на лице матери и девушка недовольно вздохнула, подняв вверх выразительные изогнутые от природы брови, – ладно!

Девушка наконец сдалась. Всем своим видом демонстрируя недовольство, она заблокировала телефон и засунула его в задний карман светлых джинсов.

-Чо?

-Во-первых, не ЧО, а ЧТО, – автоматически поправила ее мать, – а во-вторых, сядь прилично.

-Я прилично сижу, ма, отстань! – огрызнулась девушка и демонстративно задрала вверх ноги, любуясь красными ноготками.

-Сядь, – прошипела Светлана Александровна ледяным тоном, – сейчас же.

Девушка шумно выдохнула и села. Она выпрямила спину, сложила руки на коленях, как послушная перепуганная первоклассница, и поджала губы.

-Довольна?

-Вполне.

Светлана Александровна поднялась со своего места и обогнула большой мраморный стол, чтобы быть ближе к дочери. Она позволила себе вольность, на которую никто никогда не осмеливался в этом доме, и присела на край стола, скрестив длинные худые ноги, ее узкие лодыжки были пределом элегантности, а кремовые лодочки идеально дополняли картину. Мать Александры была при параде всегда. Девушка за всю свою жизнь не видела мать помятой, или непричесанной, или ненакрашенной. На ней всегда был элегантный костюм, или стильные джинсы с белой рубашкой, всегда идеальный маникюр, без пошлых гель лаков, и прическа, будто она только вышла из салона красоты. Светлые волосы женщины всегда были собраны в идеальную ракушку на затылке.

-Как ты знаешь, твой никчемный отец, – начала женщина, но была тут же прервана своей крайне невоспитанной, на ее взгляд, дочерью.

-Он не никчемный! – воспротивилась Саша.

-Твой никчемный отец, – женщина продолжила, нарочито подчеркнув последнее слово, – оставил нас в долгах и сбежал.

Девушка сердито нахмурилась, ее ноздри расширились от ярости, она то и дело кусала нижнюю губу.

-Он вошел в доверие к моему несчастному папе, – при упоминании собственного отца, почетного военного офицера с идеальной выправкой, не помешавшей ему прикарманить крупную сумму денег, лицо Светланы Александровны смягчилось, будто она столкнулась с божеством, предметом искусства, чем-то высоким и крайне интеллектуальным, – и растратил все его сбережения.

-Опять заладила, – прошептала Саша, но ее мать предпочла не обращать на это внимание.

-Мой бедный папа, – женщина делал ударение на последний слог, подражая французской речи, что всегда бесило Сашу. Мать хотела казаться интеллигенцией, но быть и казаться – разные вещи, – не выдержал. Его сердце остановилось от горя.

-Господи, – на выдохе произнесла Саша и покачала головой, – ну сколько можно!

-Ты можешь паясничать сколько угодно, – наконец обратила на нее внимание мать, – но это не меняет положение дел.

-Какое еще положение, ма?

-Перестань меня так называть! – не выдержала и повысила тон Светлана Александровна.

-Как тебя называть? Матушка? Маман? Батман фондю? – Саша едва заметно хмыкнула, все же она боялась праведного гнева своей прародительницы.

-Александра, – женщина подняла подбородок, словно пыталась показать, что она выше всех этих мещанских разговоров, – мы сейчас в крайне бедственном положении. И я предполагаю, что мы больше не сможем оплачивать твою учебу, твои летние поездки на Ибицу и катания на лыжах в Антверпене.

Каждым словом женщина все больше шокировала свою дочь, чем только радовала себя. Она считала девочку невоспитанной и избалованной, при этом она сама, Светлана Александровна, была в этом не виновата. Весь удар взяли на себя многочисленные нянечки, с которыми провела детские годы маленькая Саша, пока мама пыталась разнообразить личную жизнь. Сашин папа смирился с похождениями жены и ее главенствующим положением, его-то отец был простым рабочим, то же самое, что нищим. Он не заслуживал права слова. В их семье всем руководил его тесть, высокий крепкий мужчина с военной выправкой и сильным характером. Он расписал роли для всех: Света, дочь, вольна заниматься, чем хочет: устраивать тур по Милану в поисках ТОЙ САМОЙ сумки, греться под солнышком с очередным любовником, а главное НЕ заниматься дочерью. Ее мать умерла слишком рано, поэтому отец привык потакать любому капризу девочки, даже если этот каприз выходил за рамки приличия. Муж Светланы Александровны и Сашин папа по совместительству должен был работать день и ночь, он должен был добиться какого-то стойкого положения в обществе, причем работу для него выбирал именно тесть. Проигнорировав все желания и наклонности Сергея, тесть засунул его в воинскую часть, чем практически подписал ему смертный приговор. Мягкий и творческий Сергей писал стихи, мечтал выпустить свой сборник и посещать поэтические квартирники, а вместе этого выдавал форму солдатам и пересчитывал сапоги. А самой Саше, названной в честь деда, разумеется, оставалось проводить время с няньками, посещать балетную школу, против ее воли, и притворяться, что она любит рисовать вместо того, чтобы кататься на велосипеде, разбивать коленки, гладить котят, легко заводить друзей и есть немытые яблоки прямо с деревьев, как и положено в детстве.