Любовь вопреки запретам

Глава 1

Мишель

Кончики моих пальцев монотонно постукивали по тяжелой дубовой столешнице, выбивая рваный, тревожный ритм. Перед глазами расстилалась старая карта, испещренная пометками, которые я наносила дрожащей рукой. Я нахмурилась, чувствуя, как лицо сводит от горькой гримасы, и поставила еще несколько жирных точек там, где теперь пролегали границы земель Волков.

За последние два года они разрослись, захватывая всё новые и новые территории. Их мощь крепла, и за каждой этой точкой я видела его тень, его силу.

Я запрещала себе это, забивала голову делами, доводила себя до изнеможения, но именно сейчас, в тишине кабинета, его образ возник передо мной с пугающей четкостью.

Суровый, высеченный профиль, жестокий взгляд янтарных глаз, в которых тогда, в нашу последнюю встречу, выгорело всё живое. Я до сих пор помнила холод того дождя и жар его ярости. Прошло два года, а это воспоминание всё еще ощущалось.

Я горько, надломленно усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. Если бы он увидел меня сейчас.Что бы он сделал? Что бы сказал этот гордый волк, узнав, что я создала свой собственный мир?

Я должна была сломаться. Должна была утонуть в той невыносимой, прожигающей насквозь боли, которую он оставил мне. Его слова, полные ярости и презрения, были холоднее стали, а взгляд, которым стал моим личным адом. Он видел во мне лишь монстра, обманщицу, дочь своего врага — и вышвырнул из своей жизни, словно ядовитую змею.

Я создала свой клан. Я собрала тех, кого все считали отбросами: ведьм, уставших от вечной резни, тех, кто хотел просто спокойно растить детей и варить целебные отвары, не оглядываясь на бесконечные войны кланов. Мой клан стал местом, скрытой от посторонних глаз.

Наверное, он бы снова посмотрел на меня с тем же ледяным презрением. Считал бы это очередным коварным планом или слабостью.

Я зажмурилась, закрывая лицо руками, и почувствовала, как под пальцами подрагивают веки. Два года я пыталась выкорчевать его из своего сердца, но корни ушли слишком глубоко. Я любила его — по-настоящему, до крика, до безумия. И эта любовь стала моим личным проклятием.

До меня доходили слухи от ведьм. Вальтер стал еще суровее, еще беспощаднее. Говорили, что он больше не знает жалости, что его стая боится собственного Главы. Он превратился в живое воплощение кары, и никто не осмеливался встать у него на пути.

Но была еще одна тень, которая нависала над моим домом. Верховная. Она снова взяла мой след. Она не могла простить мне того, что я создала что-то свое, не подвластное её воле. Охота возобновилась, и на этот раз она была готова на всё, чтобы уничтожить моё убежище.

Я открыла глаза. Взгляд снова упал на карту, на границы его земель.

Мы стали разными сторонами одного разрушенного мира.

Он — жестокий волк, я — мятежная ведьма.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в горле встал колючий ком. Нужно дышать. Нужно просто продолжать дышать. Я заставила себя смотреть на карту, а не на призрачные тени прошлого.

Ни к чему всё это. Сейчас я у меня нет права на слабость. Его отряды находятся слишком близко,

Он даже не представляет, кем я стала. Та хрупкая, раздавленная горем девчонка, которую он вышвырнул под проливной дождь, давно умерла.

На её месте выросла женщина со сталью. Но где-то в самой глубине, в потаенном уголке души, всё еще ныл предательский вопрос: а он? Вспоминал ли он меня хотя бы раз без ненависти? Волновался ли, когда закрывал передо мной ворота? Или я была для него лишь досадной ошибкой, которую стоило поскорее забыть?

Гнев вспыхнул внезапно, горячий и неуправляемый. Я слишком сильно сжала пальцы, и сухой хруст дерева эхом разнесся по тихой комнате. Карандаш в моей руке переломился пополам, острый обломок больно впился в ладонь. Я тупо уставилась на щепки.

— К черту, прошептала я, откидывая обломки на стол.

Я прикрыла глаза всего на миг, пытаясь унять бешеный стук сердца. Прошлое не изменить. Его не вернуть, да и не нужно.

— Мишель, прости, что так врываюсь.

Голос Жозефины заставил меня вздрогнуть. Она вошла бесшумно и села напротив.

Я медленно открыла глаза, стараясь придать лицу выражение спокойной уверенности, но Жозефина она не смотрела на маску. Она смотрела сквозь неё.

Её взгляд, проницательный и пугающе глубокий, буквально сканировал меня, заставляя кожу покрываться мурашками. Она видела во мне то, что я сама боялась признать.

— Я заработалась, ты не помешала, ответила я, выпрямляясь и надеясь, что мой голос звучит достаточно твердо.

Жозефина мягко улыбнулась, но эта улыбка не коснулась её глаз — странных, затуманенных.

— Ты целыми днями сидишь за этим столом, Мишель. Хоть бы о себе подумала, дорогая. Ты истощаешь себя быстрее, чем твои враги успеют до тебя добраться.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но вышло криво и натянуто. Жозефина продолжала изучать меня своим особым взглядом. Она была прорицательницей. Пусть её видения иногда были слабыми и путаными.

Я вспомнила нашу первую встречу — тот день, когда я была никем, потерянной душой без дома и будущего.

Она увидела во мне искру, которую не смог растоптать даже Вальтер.

Глава 2

Вальтер

Я шел по коридору, и каждый мой шаг отдавался гулким, тяжелым эхом от каменных сводов. Дыхание вырывалось из груди с надрывным свистом — внутри меня бушевал пожар, который не могли потушить никакие победы.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Резким движением размял шею — хруст позвонков прозвучал в тишине, на мгновение принося болезненное облегчение затекшим мышцам.

По обе стороны коридора застыли воины. Моя охрана. Они синхронно склонили головы.

— Привести еще больше припасов в близлежащие деревни, мой голос звучал низкий и не терпящий возражений.

— Каждую из них снабдить всем необходимым. Мои люди не должны знать голода. На деньги не скуплюсь, тратьте столько, сколько нужно.

Я бросил это помощнику, не оборачиваясь. Он был моей правой рукой в этом городе.

Забота о народе было единственным, что еще удерживало меня от того, чтобы окончательно превратиться в чудовище. Я хотел, чтобы они были сыты, даже если моя собственная душа истощена до предела.

Тяжелые дубовые двери распахнулись. В просторном зале, меня ждали те, кого я мог назвать братьями не по крови, но по духу.

Логан, как всегда, развалился в кресле, его наглая ухмылка могла бы взбесить любого, но не меня. Хьюго сидел поодаль, его лицо было маской сосредоточенности, а звук точильного камня о нож действовал на нервы. Майк стоял у окна, глядя на заходящее солнце, и в его позе сквозила тихая настороженность.

Я прошел мимо них, чувствуя, как тяжелеет рукоять меча под моей ладонью.

— Быстро вы собрались, бросил я.

— Ну, ты же звал, брат, Майк медленно развернулся, скрестив руки на груди. В его глазах я увидел отражение собственного беспокойства.

— Мы чуем твой настрой за версту.

— Только узнать бы, ради чего такая спешка, подал голос Хьюго, наконец отложив нож.

Я вытащил свитки и резкими движениями кинул каждому в руки. Пергамент зашуршал. Они вчитывались в строки, и я видел, как меняются их лица: от любопытства к хищной готовности.

— Придумал нам задание, значит, Хьюго поднялся, расправляя свои могучие плечи. Его фигура загородила свет, отбрасывая длинную тень.

— Нужно проконтролировать ключевые точки. Я отправляю вас, потому что доверяю только вам. Логан, ты едешь на границу с северным кланом ведьм. Там неспокойно, как раз место для тебя. Фил поедет с тобой.

Логан хищно усмехнулся, в его глазах вспыхнул огонек предвкушения битвы:

— Давно пора размяться.

— Хьюго, ты берешь под контроль наши дальние земли. Мне нужен там человек, которого не купят и не запугают.

— Согласен. Засиделся в четырех стенах, он коротко кивнул, принимая приказ как должное.

Я перевел взгляд на последнего.

— Ну а ты, Майк. Ты остаешься со мной. Ты нужен мне здесь.

Майк коротко ухмыльнулся и едва заметно кивнул. Он всегда понимал меня без слов.

— Будут еще какие-то поручения? — спросил Логан, поднимаясь вслед за Хьюго.

Я невольно засмотрелся на них.За последние два года они превратились в настоящих гигантов, чьи плечи казались слишком широкими даже для этих сводов.

Под их кожей перекатывается мощь, как огонь нетерпения горит в их жилах. Они были созданы для войны, для азарта, для того, чтобы мчаться в самую гущу боя, даже когда в этом не было острой нужды. Их юность была их силой и их проклятием.

— Нет. Зайдите к Карлу, он снабдит вас всем необходимым: провизией, свежими конями и золотом. А потом — в путь. Я буду ждать. Если же вы понадобитесь мне здесь, я позову, и вы узнаете об этом первыми.

Логан усмехнулся.

— Филу обязательно тащиться со мной?

Я усмехнулся, оглядев его с ног до головы. В нем всё еще бушевал тот ершистый подросток, который хотел доказать всему миру свою независимость.

— Тебя, малой, нужно держать в железной узде, Майк подал голос раньше меня, подходя ближе, — иначе ты натворишь дел еще до того, как пересечешь границу.

Логан закатил глаза, но спорить не решился.

— Майк прав, добавил я, смягчая тон, но оставляя его твердым.

— С тобой поедут молодые волки, им нужен пример, а ты слишком горяч и бесстрашен. Тебе нужен кто-то, кто вовремя сможет тебя остановить в порыве .

Хьюго весело хохотнул, его бас завибрировал в груди:

— Будет весело, да, малой? — он с размаху хлопнул Логана по плечу так, что тот пошатнулся, но тут же расплылся в ответной ухмылке.

Я не смог сдержать улыбки.

— Мы не подведем тебя, Вальтер. Сделаем всё в лучшем виде, Хьюго подмигнул мне, они обменялись крепкими рукопожатиями и покинули зал.

Когда тяжелые двери захлопнулись, тишина обрушилась на меня. Я подошел к огромному окну и до боли сжал челюсти. Снаружи расстилались мои земли, серые и неприветливые в сумерках.

Майк стоял за спиной. Я кожей чувствовал его пытливый, тяжелый взгляд. Он знал. Он чувствовал каждую трещину в моей броне, видел, как я медленно выгораю изнутри, но не смел заговорить первым.

Глава 3

Мишель

Сон не шел. Ночь казалась душной, а кровать — непривычно жесткой. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти покой, но его не было. Внутри, где-то под ребрами, жила тягучая, колючая тревога, которая разрасталась.

Мысли были о будущем моего клана. Каждую ночь я прокручивала в голове одни и те же вопросы: хватит ли провизии на зиму? Смогу ли я защитить тех, кто доверил мне свои жизни? Я хотела лишь одного — дать им дом, где не нужно будет оглядываться на каждый шорох. Кров, еду, безопасность. Но мир был жесток к нам.

Я горько усмехнулась в темноту. Другие ведьмы. Те, кто всё еще дрожал в тени Верховной.

Мои призывы к объединению тонули в их страхе. Они боялись её гнева больше. Но в этой её бешеной охоте на меня я видела истину: Верховная боится. Боится, что я стану сильнее. Боится, что ведьмы пойдут за мной. И этот страх заставлял её наносить удары всё чаще, целясь в самое больное.

Мой клан всё еще был маленьким, почти беззащитным. Сколько сил ушло на то, чтобы раздобыть золото, чтобы найти людей, подходящее место. И всё же, весть обо мне разносилась по лесам.

Ведьмы находили меня. Мы пополнялись. Сама не знаю, как я не сломалась под этим гнетом, ведь моментов, когда хотелось просто все опустить, было сотни.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Два года. Теперь я стала еще холоднее, замкнутая, с глазами, в которых застыл вечный лед. Люди шептались за спиной, списывая мою отчужденность на тяжесть моей силы. Пусть думают так. Так будет правильнее и так будет легче.

Прикусив губу до боли, я села на кровати и с силой сжала левое предплечье. Стоило мне коснуться этого места, как перед глазами вспыхнула наша последняя встреча с Вальтером. Тот лес, его яростный взгляд и это пятно .

Она появилась сразу после того, как я скрылась в чаще. Небольшая, странная, но такая явная. Она пульсировала в такт моему сердцу, напоминая о нем каждую секунду. Моя тайна, которую я скрываю ото всех. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

Это моя неразрывная связь с человеком, который теперь стал моим главным врагом.

Я зажмурилась, чувствуя, как метка начинает жечь кожу. Даже спустя два года он находит способ мучить меня, напоминать о себе, когда я отчаянно этого не желаю.

Дрожащими пальцами я вцепилась в подол платья, тяжело дыша и подошла к зеркалу. Медленно, с замиранием сердца, я стянула рукав рубашки. Вдох застрял в горле.

Метка. Она изменилась. Раньше это было лишь бледное пятно, едва заметный штрих, но теперь она разрослась, потемнела, впиваясь в мою кожу чернильными лозами. Она пульсировала.

Я знала, что это. В старых фолиантах, которые Эдгар приносил мне, это называлось Меткой истинности. Узел, который связывает душу и сущность волка так крепко, что разорвать его может только смерть одного из них.

Я закрыла лицо ладонями, качая головой из стороны в сторону.

— Нет, нет, нет, шептала я в пустоту.

— Этого не может быть.

Я не могу быть его истинной. Это невозможно. Судьба явно смеется над нами.

Я помнила каждое слово Вальтера. Его голос, пропитанный вековой скорбью, когда он говорил, что его истинная мертва. Он похоронил свою душу вместе с ней. Так кем же была та женщина? И почему сейчас моя кожа горит от его невидимого присутствия?

Я хотела выдавить, вытолкнуть из головы те мысли, что вползали в сознание.

«Неправильно. Это всё неправильно»,— пульсировало в висках в такт биению сердца.

Этого просто не могло быть.

Прижала ладони к пылающим щекам, Метка на плече не просто ныла — она требовала. Она жгла кожу, и этот жар разливался по телу, достигая самого сердца.

— Глупости, прошептала в пустоту, но мой голос дрогнул и сорвался.

Внезапно комната содрогнулась от резкого порыва ледяного ветра. Окно распахнулось с оглушительным треском, впуская внутрь запах ночного холода.. Моя сила отозвалась мгновенно встрепенулся внутри меня.

В серебристом свете луны в комнату влетел Квирл. Его огромные черные крылья тяжело рассекали воздух, прежде чем он приземлился на край стола.

Я судорожно одернула рукав, пряча свое позорное клеймо, но ворон лишь склонил голову набок, пронзая меня взглядом своих мудрых, почти человеческих глаз. Он видел всё.

Подошла к нему, едва переставляя ноги, и коснулась его головы. Его перья были холодными и жесткими.

— Ты ведь знаешь больше, чем я, тихо сказала я, глядя в окно на огромную, луну.

— Ты понимаешь, что это значит. Что мне теперь делать Квирл?

— Она выросла, внезапно произнес Квирл, вскидывая голову.

Я нервно усмехнулась.

— Ты неисправим, прошептала я, чувствуя, как страх медленно уступает.

— Только ты один знаешь, каково мне на самом деле.

— Он нам не нужен, внезапно проскрежетал ворон, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая враждебность, что я невольно усмехнулась.

Одно упоминание о нём — даже без имени — отозвалось в теле фантомной болью.