Любовь вопреки запретам

Глава 1

Мишель

Кончики моих пальцев монотонно постукивали по тяжелой дубовой столешнице, выбивая рваный, тревожный ритм. Перед глазами расстилалась старая карта, испещренная пометками, которые я наносила дрожащей рукой. Я нахмурилась, чувствуя, как лицо сводит от горькой гримасы, и поставила еще несколько жирных точек там, где теперь пролегали границы земель Волков.

За последние два года они разрослись, захватывая всё новые и новые территории. Их мощь крепла, и за каждой этой точкой я видела его тень, его силу.

Я запрещала себе это, забивала голову делами, доводила себя до изнеможения, но именно сейчас, в тишине кабинета, его образ возник передо мной с пугающей четкостью.

Суровый, высеченный профиль, жестокий взгляд янтарных глаз, в которых тогда, в нашу последнюю встречу, выгорело всё живое. Я до сих пор помнила холод того дождя и жар его ярости. Прошло два года, а это воспоминание всё еще ощущалось.

Я горько, надломленно усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. Если бы он увидел меня сейчас.Что бы он сделал? Что бы сказал этот гордый волк, узнав, что я создала свой собственный мир?

Я должна была сломаться. Должна была утонуть в той невыносимой, прожигающей насквозь боли, которую он оставил мне. Его слова, полные ярости и презрения, были холоднее стали, а взгляд, которым стал моим личным адом. Он видел во мне лишь монстра, обманщицу, дочь своего врага — и вышвырнул из своей жизни, словно ядовитую змею.

Я создала свой клан. Я собрала тех, кого все считали отбросами: ведьм, уставших от вечной резни, тех, кто хотел просто спокойно растить детей и варить целебные отвары, не оглядываясь на бесконечные войны кланов. Мой клан стал местом, скрытой от посторонних глаз.

Наверное, он бы снова посмотрел на меня с тем же ледяным презрением. Считал бы это очередным коварным планом или слабостью.

Я зажмурилась, закрывая лицо руками, и почувствовала, как под пальцами подрагивают веки. Два года я пыталась выкорчевать его из своего сердца, но корни ушли слишком глубоко. Я любила его — по-настоящему, до крика, до безумия. И эта любовь стала моим личным проклятием.

До меня доходили слухи от ведьм. Вальтер стал еще суровее, еще беспощаднее. Говорили, что он больше не знает жалости, что его стая боится собственного Главы. Он превратился в живое воплощение кары, и никто не осмеливался встать у него на пути.

Но была еще одна тень, которая нависала над моим домом. Верховная. Она снова взяла мой след. Она не могла простить мне того, что я создала что-то свое, не подвластное её воле. Охота возобновилась, и на этот раз она была готова на всё, чтобы уничтожить моё убежище.

Я открыла глаза. Взгляд снова упал на карту, на границы его земель.

Мы стали разными сторонами одного разрушенного мира.

Он — жестокий волк, я — мятежная ведьма.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в горле встал колючий ком. Нужно дышать. Нужно просто продолжать дышать. Я заставила себя смотреть на карту, а не на призрачные тени прошлого.

Ни к чему всё это. Сейчас я у меня нет права на слабость. Его отряды находятся слишком близко,

Он даже не представляет, кем я стала. Та хрупкая, раздавленная горем девчонка, которую он вышвырнул под проливной дождь, давно умерла.

На её месте выросла женщина со сталью. Но где-то в самой глубине, в потаенном уголке души, всё еще ныл предательский вопрос: а он? Вспоминал ли он меня хотя бы раз без ненависти? Волновался ли, когда закрывал передо мной ворота? Или я была для него лишь досадной ошибкой, которую стоило поскорее забыть?

Гнев вспыхнул внезапно, горячий и неуправляемый. Я слишком сильно сжала пальцы, и сухой хруст дерева эхом разнесся по тихой комнате. Карандаш в моей руке переломился пополам, острый обломок больно впился в ладонь. Я тупо уставилась на щепки.

— К черту, прошептала я, откидывая обломки на стол.

Я прикрыла глаза всего на миг, пытаясь унять бешеный стук сердца. Прошлое не изменить. Его не вернуть, да и не нужно.

— Мишель, прости, что так врываюсь.

Голос Жозефины заставил меня вздрогнуть. Она вошла бесшумно и села напротив.

Я медленно открыла глаза, стараясь придать лицу выражение спокойной уверенности, но Жозефина она не смотрела на маску. Она смотрела сквозь неё.

Её взгляд, проницательный и пугающе глубокий, буквально сканировал меня, заставляя кожу покрываться мурашками. Она видела во мне то, что я сама боялась признать.

— Я заработалась, ты не помешала, ответила я, выпрямляясь и надеясь, что мой голос звучит достаточно твердо.

Жозефина мягко улыбнулась, но эта улыбка не коснулась её глаз — странных, затуманенных.

— Ты целыми днями сидишь за этим столом, Мишель. Хоть бы о себе подумала, дорогая. Ты истощаешь себя быстрее, чем твои враги успеют до тебя добраться.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но вышло криво и натянуто. Жозефина продолжала изучать меня своим особым взглядом. Она была прорицательницей. Пусть её видения иногда были слабыми и путаными.

Я вспомнила нашу первую встречу — тот день, когда я была никем, потерянной душой без дома и будущего.

Она увидела во мне искру, которую не смог растоптать даже Вальтер.

Глава 2

Вальтер

Я шел по коридору, и каждый мой шаг отдавался гулким, тяжелым эхом от каменных сводов. Дыхание вырывалось из груди с надрывным свистом — внутри меня бушевал пожар, который не могли потушить никакие победы.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Резким движением размял шею — хруст позвонков прозвучал в тишине, на мгновение принося болезненное облегчение затекшим мышцам.

По обе стороны коридора застыли воины. Моя охрана. Они синхронно склонили головы.

— Привести еще больше припасов в близлежащие деревни, мой голос звучал низкий и не терпящий возражений.

— Каждую из них снабдить всем необходимым. Мои люди не должны знать голода. На деньги не скуплюсь, тратьте столько, сколько нужно.

Я бросил это помощнику, не оборачиваясь. Он был моей правой рукой в этом городе.

Забота о народе было единственным, что еще удерживало меня от того, чтобы окончательно превратиться в чудовище. Я хотел, чтобы они были сыты, даже если моя собственная душа истощена до предела.

Тяжелые дубовые двери распахнулись. В просторном зале, меня ждали те, кого я мог назвать братьями не по крови, но по духу.

Логан, как всегда, развалился в кресле, его наглая ухмылка могла бы взбесить любого, но не меня. Хьюго сидел поодаль, его лицо было маской сосредоточенности, а звук точильного камня о нож действовал на нервы. Майк стоял у окна, глядя на заходящее солнце, и в его позе сквозила тихая настороженность.

Я прошел мимо них, чувствуя, как тяжелеет рукоять меча под моей ладонью.

— Быстро вы собрались, бросил я.

— Ну, ты же звал, брат, Майк медленно развернулся, скрестив руки на груди. В его глазах я увидел отражение собственного беспокойства.

— Мы чуем твой настрой за версту.

— Только узнать бы, ради чего такая спешка, подал голос Хьюго, наконец отложив нож.

Я вытащил свитки и резкими движениями кинул каждому в руки. Пергамент зашуршал. Они вчитывались в строки, и я видел, как меняются их лица: от любопытства к хищной готовности.

— Придумал нам задание, значит, Хьюго поднялся, расправляя свои могучие плечи. Его фигура загородила свет, отбрасывая длинную тень.

— Нужно проконтролировать ключевые точки. Я отправляю вас, потому что доверяю только вам. Логан, ты едешь на границу с северным кланом ведьм. Там неспокойно, как раз место для тебя. Фил поедет с тобой.

Логан хищно усмехнулся, в его глазах вспыхнул огонек предвкушения битвы:

— Давно пора размяться.

— Хьюго, ты берешь под контроль наши дальние земли. Мне нужен там человек, которого не купят и не запугают.

— Согласен. Засиделся в четырех стенах, он коротко кивнул, принимая приказ как должное.

Я перевел взгляд на последнего.

— Ну а ты, Майк. Ты остаешься со мной. Ты нужен мне здесь.

Майк коротко ухмыльнулся и едва заметно кивнул. Он всегда понимал меня без слов.

— Будут еще какие-то поручения? — спросил Логан, поднимаясь вслед за Хьюго.

Я невольно засмотрелся на них.За последние два года они превратились в настоящих гигантов, чьи плечи казались слишком широкими даже для этих сводов.

Под их кожей перекатывается мощь, как огонь нетерпения горит в их жилах. Они были созданы для войны, для азарта, для того, чтобы мчаться в самую гущу боя, даже когда в этом не было острой нужды. Их юность была их силой и их проклятием.

— Нет. Зайдите к Карлу, он снабдит вас всем необходимым: провизией, свежими конями и золотом. А потом — в путь. Я буду ждать. Если же вы понадобитесь мне здесь, я позову, и вы узнаете об этом первыми.

Логан усмехнулся.

— Филу обязательно тащиться со мной?

Я усмехнулся, оглядев его с ног до головы. В нем всё еще бушевал тот ершистый подросток, который хотел доказать всему миру свою независимость.

— Тебя, малой, нужно держать в железной узде, Майк подал голос раньше меня, подходя ближе, — иначе ты натворишь дел еще до того, как пересечешь границу.

Логан закатил глаза, но спорить не решился.

— Майк прав, добавил я, смягчая тон, но оставляя его твердым.

— С тобой поедут молодые волки, им нужен пример, а ты слишком горяч и бесстрашен. Тебе нужен кто-то, кто вовремя сможет тебя остановить в порыве .

Хьюго весело хохотнул, его бас завибрировал в груди:

— Будет весело, да, малой? — он с размаху хлопнул Логана по плечу так, что тот пошатнулся, но тут же расплылся в ответной ухмылке.

Я не смог сдержать улыбки.

— Мы не подведем тебя, Вальтер. Сделаем всё в лучшем виде, Хьюго подмигнул мне, они обменялись крепкими рукопожатиями и покинули зал.

Когда тяжелые двери захлопнулись, тишина обрушилась на меня. Я подошел к огромному окну и до боли сжал челюсти. Снаружи расстилались мои земли, серые и неприветливые в сумерках.

Майк стоял за спиной. Я кожей чувствовал его пытливый, тяжелый взгляд. Он знал. Он чувствовал каждую трещину в моей броне, видел, как я медленно выгораю изнутри, но не смел заговорить первым.

Глава 3

Мишель

Сон не шел. Ночь казалась душной, а кровать — непривычно жесткой. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти покой, но его не было. Внутри, где-то под ребрами, жила тягучая, колючая тревога, которая разрасталась.

Мысли были о будущем моего клана. Каждую ночь я прокручивала в голове одни и те же вопросы: хватит ли провизии на зиму? Смогу ли я защитить тех, кто доверил мне свои жизни? Я хотела лишь одного — дать им дом, где не нужно будет оглядываться на каждый шорох. Кров, еду, безопасность. Но мир был жесток к нам.

Я горько усмехнулась в темноту. Другие ведьмы. Те, кто всё еще дрожал в тени Верховной.

Мои призывы к объединению тонули в их страхе. Они боялись её гнева больше. Но в этой её бешеной охоте на меня я видела истину: Верховная боится. Боится, что я стану сильнее. Боится, что ведьмы пойдут за мной. И этот страх заставлял её наносить удары всё чаще, целясь в самое больное.

Мой клан всё еще был маленьким, почти беззащитным. Сколько сил ушло на то, чтобы раздобыть золото, чтобы найти людей, подходящее место. И всё же, весть обо мне разносилась по лесам.

Ведьмы находили меня. Мы пополнялись. Сама не знаю, как я не сломалась под этим гнетом, ведь моментов, когда хотелось просто все опустить, было сотни.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Два года. Теперь я стала еще холоднее, замкнутая, с глазами, в которых застыл вечный лед. Люди шептались за спиной, списывая мою отчужденность на тяжесть моей силы. Пусть думают так. Так будет правильнее и так будет легче.

Прикусив губу до боли, я села на кровати и с силой сжала левое предплечье. Стоило мне коснуться этого места, как перед глазами вспыхнула наша последняя встреча с Вальтером. Тот лес, его яростный взгляд и это пятно .

Она появилась сразу после того, как я скрылась в чаще. Небольшая, странная, но такая явная. Она пульсировала в такт моему сердцу, напоминая о нем каждую секунду. Моя тайна, которую я скрываю ото всех. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

Это моя неразрывная связь с человеком, который теперь стал моим главным врагом.

Я зажмурилась, чувствуя, как метка начинает жечь кожу. Даже спустя два года он находит способ мучить меня, напоминать о себе, когда я отчаянно этого не желаю.

Дрожащими пальцами я вцепилась в подол платья, тяжело дыша и подошла к зеркалу. Медленно, с замиранием сердца, я стянула рукав рубашки. Вдох застрял в горле.

Метка. Она изменилась. Раньше это было лишь бледное пятно, едва заметный штрих, но теперь она разрослась, потемнела, впиваясь в мою кожу чернильными лозами. Она пульсировала.

Я знала, что это. В старых фолиантах, которые Эдгар приносил мне, это называлось Меткой истинности. Узел, который связывает душу и сущность волка так крепко, что разорвать его может только смерть одного из них.

Я закрыла лицо ладонями, качая головой из стороны в сторону.

— Нет, нет, нет, шептала я в пустоту.

— Этого не может быть.

Я не могу быть его истинной. Это невозможно. Судьба явно смеется над нами.

Я помнила каждое слово Вальтера. Его голос, пропитанный вековой скорбью, когда он говорил, что его истинная мертва. Он похоронил свою душу вместе с ней. Так кем же была та женщина? И почему сейчас моя кожа горит от его невидимого присутствия?

Я хотела выдавить, вытолкнуть из головы те мысли, что вползали в сознание.

«Неправильно. Это всё неправильно»,— пульсировало в висках в такт биению сердца.

Этого просто не могло быть.

Прижала ладони к пылающим щекам, Метка на плече не просто ныла — она требовала. Она жгла кожу, и этот жар разливался по телу, достигая самого сердца.

— Глупости, прошептала в пустоту, но мой голос дрогнул и сорвался.

Внезапно комната содрогнулась от резкого порыва ледяного ветра. Окно распахнулось с оглушительным треском, впуская внутрь запах ночного холода.. Моя сила отозвалась мгновенно встрепенулся внутри меня.

В серебристом свете луны в комнату влетел Квирл. Его огромные черные крылья тяжело рассекали воздух, прежде чем он приземлился на край стола.

Я судорожно одернула рукав, пряча свое позорное клеймо, но ворон лишь склонил голову набок, пронзая меня взглядом своих мудрых, почти человеческих глаз. Он видел всё.

Подошла к нему, едва переставляя ноги, и коснулась его головы. Его перья были холодными и жесткими.

— Ты ведь знаешь больше, чем я, тихо сказала я, глядя в окно на огромную, луну.

— Ты понимаешь, что это значит. Что мне теперь делать Квирл?

— Она выросла, внезапно произнес Квирл, вскидывая голову.

Я нервно усмехнулась.

— Ты неисправим, прошептала я, чувствуя, как страх медленно уступает.

— Только ты один знаешь, каково мне на самом деле.

— Он нам не нужен, внезапно проскрежетал ворон, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая враждебность, что я невольно усмехнулась.

Одно упоминание о нём — даже без имени — отозвалось в теле фантомной болью.

Глава 4

Вальтер

Холодный ветер, пропитанный запахом хвои и сырого камня, неистово трепал полы моего плаща, но я его не чувствовал. Мой взгляд был прикован к горизонту, где раскинулись мои земли — великие, суровые, вырванные зубами и когтями.

Я сжал гранитный парапет так, что камень под пальцами жалобно хрустнул, превращаясь в крошево. В груди клокотала гордость. Я сделал свой клан несокрушимым. Каждый вздох этого леса, каждый шорох в долине принадлежит мне.

Смельчаки, я криво усмехнулся, вспоминая вчерашнего наглеца, чей вызов закончился хрустом его же ребер. Они приходят каждый день, ведомые жаждой легкой славы, не понимая, что трон, на котором я сижу, держится на костях таких, как они. Но не они были моей истинной головной болью.

Два года. Два чертовых года эта ведьма, эта Верховная, играет со мной в кошки-мышки. Она уходила из-под самого носа, оставляя после себя лишь запах магии и издевательское эхо своего смеха. Но теперь, теперь она перешла черту. Она рушит мои границы, сжигает мои заставы, словно бросает мне вызов прямо в пасть. Внутри меня зарычал зверь, требуя её крови.

— О чем задумался, сынок? — голос отца вырвал меня из бездны ярости.

Я не обернулся, но почувствовал его присутствие — тяжелое, спокойное. Он встал рядом, такой же массивный и непоколебимый. Седина серебрила его виски, но в глазах всё еще горел тот самый огонь, который когда-то вел нашу стаю за собой.

— Думаешь, как укрепить границы? — продолжил он, глядя вдаль.

— Ты и так сделал невозможное, Вальтер. Клан никогда не был так велик.

— Недостаточно, отрезал я, и мой голос прозвучал как рычание.

— Пока она дышит и насмехается над моей властью — этого мало. Еще не всё сделано.

Отец усмехнулся и тяжело похлопал меня по плечу. нное тело казалось мне куском льда.

— Я уверен, что всё еще впереди. Ты достойный вожак, сын. Твоя хватка сильнее моей.

Я кивнул, но слова благодарности застряли в горле. Сердце оно болело. С самой ночи его сжимали невидимые тиски, вызывая тупую, ноющую тоску, которую я не мог объяснить. Это было похоже на фантомный зов.

На мгновение прикрыл глаза, надеясь на секунду тишины в голове, но зря. Образ вспыхнул мгновенно — лицо «ледышки». Её холодные, пронзительные глаза, в которых застыла вечность, её губы.

Почему сейчас? Я резко качнул головой, отгоняя этот морок, чувствуя, как по спине пробежал странный холодок.

Внизу, во дворе, Логан и Хьюго уже седлали коней. Увидев нас на парапете, они вскинули руки, ухмыляясь с той безбашенной уверенностью.

— Ты правильно сделал, что доверил им часть земель, негромко произнес отец, проследив за моим взглядом.

— Они — проверенные, преданные. А ты даешь им возможность проявить себя в полной красе. В нашем мире власть нельзя просто держать в кулаке, её нужно уметь делегировать тем, кто готов за тебя умереть. И лучшей кандидатуры не найти.

Внутри продолжала пульсировать та самая непонятная боль. Словно где-то там, за лесами и горами, рвалась тонкая нить, связывающая меня с чем-то бесконечно важным.

— Майка оставил? — голос отца прозвучал негромко, почти вкрадчиво.

Я усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал.

— Да, бросил я, не отрывая взгляда от горизонта.

— Без него здесь всё затрещит по швам. Он — моя правая рука, отец. Мне нужен кто-то, кто мыслит так же жестко, как я.

Отец коротко хохотнул, в его глазах промелькнула искра былого задора.

— Твоя правда. А Логан и Хьюго что ж, пусть побегают по границам. Им это пойдет на пользу — молодая кровь должна кипеть в бою, а не застаиваться в пиршественных залах.

Я кивнул, наблюдая сверху, как Майк по-братски обхватывает парней за плечи, что-то вполголоса выговаривая им. В этом жесте было столько братской заботы .

— Ты стал совсем другим, Вальтер. С тех пор, как вернулся, внезапно произнес отец. Тон его изменился, стал тяжелым.

— Я всё пытаюсь понять, что же там с тобой случилось на самом деле?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Лицо непроизвольно скривилось. Мы вступили на скользкую дорожку, на ту территорию, которую я огородил ото всех— Я прежний, отрезал я.

— Хватит искать того чего нет.

— Да нет, сын, ты другой, отец сделал шаг ближе, и я кожей почувствовал его беспокойство.

— Ты стал жестче. Грознее. Даже когда, когда ты нашел тело своей истинной., даже тогда в тебе было больше жизни. Я думал, скорбь выгорит, и ты вернешься. Но прошло два года. А ты стал только угрюмее. Молчишь неделями, уходишь в бой с таким выражением лица, будто ищешь там не победу, а собственную смерть. Ты лезешь в самое пекло, не боясь однажды не вернуться. Что-то произошло там, в тех лесах, о чем ты молчишь до сих пор.

В груди снова кольнуло. Та самая тупая, тягучая боль, что проснулась ночью. Ничего не случилось?Мой разум кричал об обратном.

Перед глазами на мгновение вспыхнули тени того дня, когда Мишель ушла. Но я не мог сказать этого отцу. Не мог признаться даже самому себе.

Глава 5

Мишель

Шумно выдохнув, я почувствовала, как в груди разрастается ком тревоги. Мои челюсти сжались так сильно, что зубы заныли, а взгляд приковался к подрагивающим пальцам.

— Совет старейшин, прошептала я. Зажмурилась, пытаясь отогнать видения того, что может ждать меня на этом собрании.

О них ходили легенды. Старейшины — они умудрялись оставаться нейтральными, пока вокруг них были войны.

Они одинаково спокойно принимали в своих залах и свирепых альф, и изворотливых ведьм, и даже людей, наделенных искрой магии. И сама мысль о том, что теперь и я попала в поле их зрения, заставляла мою кожу покрываться мурашками.

Я скривилась от одной только мысли о дороге и о том, что меня там ждет. Уезжать сейчас, когда клан только начал приходить в себя, когда каждая тень в лесу кажется угрозой это было сродни убийству. Но проигнорировать их зов?.

Сжав письмо в кулаке, я вышла из своего кабинета. Мне нужна была Жозефина. Все таки она старше и ее совет мне нужен, только она может сказать мне к чему готовиться.

Я нашла ее во дворе. Ведьмы суетились вокруг мешков с зерном и связок сушеных трав. Жозефина стояла в самом центре этой мирной суеты, спокойная и неподвижная.

— Можно тебя на секунду? — прошептала я, буквально вцепившись в ее руку. Мои пальцы были ледяными, и я почувствовала, как она вздрогнула от этого прикосновения.

Наши глаза встретились, и я увидела на ее губах мягкую, почти печальную улыбку. Она не выглядела удивленной.

— Ты что-нибудь знаешь об этом? — я кивнула на измятую записку.

Жозефина поджала губы, и в ее глазах на мгновение промелькнула тень — глубокая и мрачная.

— Старейшины, выругалась она, и в этом коротком слове было столько горечи и скрытого опасения.

Жозефина прикрыла глаза всего на мгновение, но я успела заметить, как дрогнули её веки, словно она пыталась отогнать какие-то тяжёлые воспоминания.

— Была я однажды на совете, заговорила она тише.

— На него съезжается вся знать, чтобы покрасоваться перед ними. Все знают: споры там не воспринимаются.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти до боли впились в кожу ладоней.

— Они ждут нас со дня на день. Пишут, что это срочно, бросила я, чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости.

В голове всё ещё стоял гул после ночи, тело ломило.

Я выпрямилась.

– Это все не вовремя, сказала я в смотря перед собой.

– Ты можешь отказаться, все таки о тебе пока никто не знает, она сжала мое плечо. Я зажмурилась, отрицательно качая головой.

– Будет слишком беспечно с моей стороны проигнорировать их. Тем более я должна показаться перед ними, чтобы все узнали о ведьме, что пошла наперекор своему же клану, сказала я.

– Ты права, Жозефина мягко улыбнулась мне.
— Поедем только мы с тобой. Все остальные остаются здесь, охранять клан. Нельзя оставлять наш дом без защиты, когда воздух буквально пропитан угрозой.

Жозефина нахмурилась.

— Я беспокоюсь о тебе, сказала она.

— Ты вся на нервах в последнее время.

В этот момент моя метка на плече вдруг вспыхнула яростным, пульсирующим жаром. Боль была такой резкой, что у меня перехватило дыхание.

— Как бы я ни хотела избежать этого, Жозефина, ехать придётся, выдохнула я, борясь с тошнотой от боли.

– Ты в порядке, я закивала головой, нагло соврав ей. Говорить правду сейчас было ни к чему. Я сама смогу справиться со своей проблемой, даже если это и так меня изводит.
– Думаешь сейчас будет самое время поехать, я чувствую беспокойство Жозефины за себя, за клан, и сама беспокоюсь. Но я должна быть стойкой, мне все по плечу, я смогу справиться со всем. Даже, если приходиться показывать, что со мной все хорошо.

— За эти два года ты стала для меня как дочь, Мишель, Жозефина протянула руку и нежно поправила прядь волос, выбившуюся из моей причёски.

— Я не хочу, чтобы ты снова прошла через тот ад.

— А я не хочу вечно прятаться! — я вскинула голову, и мой голос, резкий и надтреснутый, ударился о каменные стены двора.

— Пора заканчивать с этим, пусть все увидят нашу мощь, узнают про нас, сказала я.

С этими словами, не дожидаясь ответа Жозефины, я стремительно развернулась. Подол платья хлестнул меня по ногам, словно подгоняя. В груди всё горело, а в ушах пульсировала кровь.

Ворвавшись в свою комнату, я принялась лихорадочно собирать вещи. Пальцы дрожали, когда я складывала в дорожную сумку самое необходимое: сменные платья, потому что не знаю сколько нам еще предстоит там находиться, ночную рубашку, карты.

Я скинула домашнюю одежду и натянула синее походное платье. Ткань, облепила тело, подчеркивая опасный блеск моих глаз.

Я смотрела в зеркало и видела не испуганную девчонку, а женщину, которой пришлось повзрослеть слишком быстро. Волосы, густой копной рассыпавшиеся по плечам, я привычным жестом перехватила, скрепляя лишь часть прядей на затылке тяжелой серебряной заколкой.

Глава 6

Вальтер

Наши земли граничили с владениями Старейшин, поэтому этот путь был быстрым. Но стоило нам въехать в массивные ворота, как пространство вокруг словно сгустилось.

Я чувствовал на себе сотни взглядов: в них смешивались страх, плохо скрываемое почтение и острый, интерес.

Спрыгнул с коня, чувствуя, как под сапогами хрустнул гравий. Тело отозвалось глухой болью — мышцы затекли, спина превратилась в одну сплошную натянутую струну.

— Заметил? Они расширились, Майк подошел ближе, усмехаясь и кивая на новые пристройки цитадели, возвышающиеся над старыми стенами.

Я коротко кивнул, разминая шею. Хруст позвонков принес минутное облегчение, но не унял странную, лихорадочную пульсацию в груди. Сердце тарабанило по ребрам. В голове шумело, а инстинкты, обостренные до предела, заставляли меня вновь и вновь осматривать толпу.

Расстегнул верхние пуговицы на рубахе.

— Да, видимо, дела у них идут хорошо, процедил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало.

Слуги приняли наших лошадей. Я проводил взглядом своего жеребца, понимая, что мы застряли здесь на несколько дней. Старейшины никогда не созывают Совет ради пустяков. Воздух буквально искрил от напряжения — назревало нечто крупное.

– Вся знать видимо съехалась, сказал я, кивая на развивающиеся флаги.

– Каждый норовит оттяпать себе кусок. Наверняка будут еще гнать на тебя Вальтер, наши земли растут, и это никому не нравится, я скривился от этих слов, сам все понимая.

– Плевать, пусть только попробуют сунуться, если не хотят столкнуться с моим гневом.

— Мы проводим вас в ваши покои, господин Альфа, слуга в серой тунике низко поклонился, указывая путь вглубь огромного дома.

Мы с Майком следовали за ним по бесконечным коридорам. Нас привели в просторную комнату. Тяжелая мебель, гобелены на стенах, но моё внимание сразу привлекла открытая терраса.

Я вышел на неё, вдыхая прохладный вечерний воздух. Широкая каменная площадка. Она соединялась с соседней террасой, отделенная лишь невысокой ажурной перегородкой, которую легко можно было перешагнуть.

— Так должно быть, господин, голос слуги донесся из глубины комнаты.

— Но не волнуйтесь, вам никто не помешает. Соседние покои предназначены для почетных гостей, там соблюдают тишину.

Я не ответил. Сжимал пальцами холодный камень перил. Мой нос уловил странный, едва заметный аромат, принесенный порывом ветра с той стороны.

Нахмурился. Грудь сдавило так сильно, что каждый вдох давался с трудом. Я зажмурился, пытаясь вытряхнуть из головы это наваждение. Со злости остались следы на перилах от моих когтей

— Сегодня будет почетный ужин, господин,вкрадчивый голос слуги разрезал тишину.

— Ваше присутствие внизу обязательно.

Я горько усмехнулся. Почетный ужин. Очередной раунд лицемерных улыбок, где каждый держит кинжал за спиной. Эти формальности всегда вызывали у меня тошноту.

— Мы спустимся сами, можете не переживать. Свободны, бросил я, не оборачиваясь.

Когда дверь за слугой закрылась, я скинул с себя дорожную рубаху. Меч свой оставил при себе.

Я нервно взъерошил свои волосы, резким движением оттянул ворот рубахи, словно душил . Звук рвущейся нити прозвучал в тишине слишком резко.

— Нам бы отдохнуть с дороги, а они тащат на ужин, я выдавил горькую усмешку, не оборачиваясь. Горечь жгла язык.

— Плевать на их формальности. Пусть смотрят на нас таких, какие мы есть. Они и так прекрасно знают, кто пришел в их дом.

Майк встал вровень со мной, его плечо коснулось моего.

— Ты прав, Вальтер, его голос был низким и вибрирующим, в нем слышался рокот.

— Сейчас будет интересно посмотреть на лицемерие всех собравшихся, я кивнул в сторону светящихся окон зала, откуда доносилась фальшивая музыка.

— Будут улыбаться, кланяться, предлагать лучшие вина, но я кожей чувствую, как их гложет наше присутствие. Мы для них — кость в горле, которую они боятся проглотить, но и выплюнуть не могут.

— На это действительно будет интересно посмотреть, Майк хищно прищурился.

— В этой толпе, когда они расслаблены легче всего выявить тех, кто точит ножи за нашими спинами. Потенциальные враги всегда выдают себя взглядом, Вальтер.

— Ты прав, тихо ответил я, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод.

Предчувствие, которое никогда не обманывало вожака. Что-то ждало меня там, за этими тяжелыми дверями.

Внешне я оставался холоден и неподвижен, но внутри бушевал пожар.

— Пошли, брат, я положил руку ему на плечо, сжав его.
— Нужно просто выдержать это представление. Чем быстрее спустится, теп раньше уедем отсюда.

Мы направились вниз. Мои чувства были обострены до предела: я слышал шепотки за дверями, чувствовал запах страха, исходящий от челяди, и отчетливый, горький аромат старой магии, пропитавший эти стены.

Когда тяжелые створки обеденного зала распахнулись, на нас обрушился гул голосов и ослепительный блеск сотен свечей. И взгляды. Десятки враждебных, колючих взглядов вонзились в меня. Я почувствовал, как внутри заворочался зверь, обнажая клыки в ответ на этот негласный вызов.

Глава 7

Мишель

Тяжелые дубовые двери захлопнулись, отсекая шум бесконечных коридоров, и мы наконец оказались в тишине отведенных нам покоев. Комната была огромной.

Жозефина окинула взглядом и усмехнулась. Для неё это все было привычным, но для меня нет.

Внутри всё дрожало. Это был не просто страх — это было странное, тягучее чувство, от которого ныло сердце, словно оно пыталось вырваться из грудной клетки и устремиться куда-то сквозь каменные стены.

А узор на спине пульсировал. Кожа там стала горячей, и этот жар медленными волнами расходился по всему телу, заставляя пальцы подрагивать.

Я обернулась к служанке, которая замерла у входа, не сводя с меня глаз. В её взгляде не было страха, только жадное, почти благоговейное любопытство.

— Сюда много народу съехалось? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, с легкой хрипотцой.

Служанка вздрогнула, словно очнувшись от транса, и низко присела.

— Простите, госпожа я засмотрелась. Правду говорят, что ведьмы — самые красивые женщины. От вас будто свет исходит, пугающий и прекрасный одновременно.

Я невольно усмехнулась.

— Мне приятны твои слова, мой голос отозвался твердостью.

—Я Илона ваша служанка, простите не представилась.

— Очень много народу, госпожа, затараторила она.

— Весь цвет знати, и не только их. Говорят, даже с Севера гости прибыли. Мест совсем не хватает, госпожа, поэтому селим каждого по двое. Вы не смотрите, что терраса у вас общая с соседней комнатой — там перегородка есть, никто мешать не будет. Но воздух там чудесный, прямо на старый парк выходит.

Стянула перчатки, чувствуя, как влажнеют ладони. Взглянула на платье, на ней запеклась грязь, оставшаяся после падения. Я принялась судорожно оттирать пятно.

— Я постираю, госпожа! Илона спохватилась, подбегая ко мне.

— Позвольте, я всё исправлю!

— Не стоит, я мягко остановила её руку. — Что я, грязи не видала? Всё хорошо, не волнуйся.

Когда служанка ушла, я подошла к дверям, ведущим на террасу. Сердце сделало кувырок. В соседней комнате, кто-то был. Я не слышала шагов, но чувствовала ту же опаляющую жажду, ту же дикую энергию, что сейчас заставляла мою метку гореть огнем.

Я судорожно схватилась за горло, чувствуя. Воздух в комнате внезапно стал густым. Зажмурилась, пытаясь унять бешеный стук сердца, который отдавался в ушах тяжелыми ударами молота.

— Пора собираться, Мишель.

Я кивнула Жозефине, но тело не слушалось.

— Долго у них длится это собрание? — я резким движением сбросила с плеч плащ.

Платье я решила не менять. Несмотря на пятна дорожной пыли, оно сидело на мне как вторая кожа. Тёмное, дерзкое, оно не скрывало того, кем я была на самом деле. Оно кричало о моей сущности, о моей силе, и сейчас мне нужно было это напоминание.

Жозефина подошла со спины. Её присутствие обычно успокаивало, но не сегодня.

— Смотря как, она замялась, поправляя мне выбившийся локон.

— В основном там будут мужчины, Мишель. Некоторые — даже очень приятные, другие — напыщенные и противные индюки. Я бы не советовала тебе лезть в споры. Ты должна держать себя в руках, что бы они ни говорили. Ты здесь гостья.

Я горько скривилась, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Посмотрю на их поведение, отрезала я, и в моих глазах, уверена, сверкнуло опасное пламя.

— Я не допущу, чтобы моё имя или имя моего клана полоскали в грязи. Если кто-то из этих «благородных» господ позволит себе лишнее язык отрежу сразу же. Без предупреждения.

Мы вышли из комнаты. Илона шла впереди. Я шла последней, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в спине.

Мы спускались по широкой лестнице, и гул голосов внизу становился всё громче, фальшивый смех, звон бокалов.

Мы остановились перед массивными створками, и в этот миг всё внутри меня превратилось в туго натянутую жилу.

— Готова? — тихо спросила Жозефина, вставая вплотную ко мне.

Я лишь коротко кивнула и на мгновение прикрыла глаза, собирая остатки самообладания в кулак. Когда двери с тяжелым стоном распахнулись, на нас обрушился свет сотен свечей.

Сотни глаз обратились в нашу сторону. Я почувствовала этот вздох любопытства, колючие взгляды, прощупывающие каждый дюйм моей кожи.

Маска гордой ведьмы привычно легла на лицо: я вскинула подбородок, расправила плечи и нацепила на губы ледяную, торжествующую улыбку. Я шла, едва касаясь пола, каждым движением транслируя свою силу и неприступность.

Я кивала присутствующим, одаривая их мимолетными, ничего не значащими знаками внимания, пока, пока мир не треснул.

Мой взгляд, скользивший по толпе, внезапно наткнулся на широкую спину, обтянутую тонкой тканью рубахи. Время замедлилось, звуки зала превратились в неразборчивый гул, а пространство вокруг меня сжалось.

Мое сердце не просто забилось сильнее — оно с грохотом рухнуло в ледяную бездну желудка. Колени подогнулись, и я судорожно вцепилась в локоть Жозефины, вонзая ногти в её кожу, чтобы просто устоять на ногах.

Глава 8

Вальтер

Мир вокруг меня затрещал, а реальность сузилась до одной-единственной точки. В ушах стоял гул, сквозь который билось только одно имя: Мишель.

Это не призрак, не видение, порожденное бессонными ночами. Это она. Черт возьми, это действительно Мишель! В груди вспыхнуло такое неистовое пламя, что легкие закололо. Сердце защемило с такой силой, что на мгновение я забыл, как дышать.

Каждое воспоминание о том, как она вонзила мне нож в спину, всплыло на поверхность, обжигая. Она насмехалась надо мной. Каждое её слово, каждый взгляд, когда я открывал ей свою душу, были ложью.

Я скривился, чувствуя, как сводит челюсти до хруста. Я не имею права так реагировать, должен был вырвать её из памяти еще два года назад. Но мои глаза жадно, почти безумно скользили по ней.

Я изучаю её лицо, каждую черточку, которую пытался забыть, и её тело, облеченное в это вызывающее, дерзкое одеяние.

Гнев и жажда обладания смешались. Она выглядела великолепно, и это бесило меня еще больше. Это тело, оно должно было принадлежать мне. Она вся должна быть моей, если бы не одно но.

Ведьма.

Теперь это было очевидно. В каждом её жесте, в самой ауре сквозила эта темная, порочная сила. Как же я был слеп! Я верил ей, защищал её, пока она плела свои сети у меня под носом.

Заметил, как она дрогнула. Как отвела взгляд, и горькая, почти торжествующая усмешка искривила мои губы. Да, бойся, ледышка. Испуг в твоих глазах — это единственное, что приносит мне сейчас подобие удовлетворения.

Моя ненависть клокотала в горле, просясь наружу, требуя мести. А глубоко внутри, под ребрами, мой волк не скулил, он буквально раздирал мою грудь когтями, не желая верить в предательство.

— Вальтер. Голос Майка доносился откуда-то издалека.

Не слышал его. Я видел только, как она снова развернулась. Наши взгляды столкнулись, как два грозовых фронта. В её глазах я прочитала всё: потрясение, шок и этот тщательно скрываемый, вибрирующий страх.

«Куда ты влезла, девочка?» — пронеслось в моей голове.

«В какие игры ты решила поиграть на этот раз, оказавшись здесь, среди всего этого сброда?»

Но даже сейчас, когда она знала, что я вижу её насквозь, когда она чувствовала мою ярость, она гордо вскинула подбородок. Эта её проклятая дерзость, эта несокрушимая гордость. Она не собиралась сдаваться. Она бросала мне вызов прямо здесь, в самом логове, зная, что я могу уничтожить её одним движением руки.

Что же ты творишь, Мишель? Ты даже не представляешь, какую бурю ты только что разбудила.

— Я не сяду за один стол с волками! — её голос, чистый и резкий, прорезал тяжелую тишину зала.

Я оскалился, чувствуя, как верхняя губа дергается, обнажая клыки. По залу прокатился вздох потрясения. Гости замерли, боясь даже дышать. Никто не ожидал, что кто-то посмеет бросить мне вызов здесь, на совете. И уж тем более никто не ожидал, что это сделает женщина.

Но эта женщина, она уже однажды растоптала мою жизнь, превратив её в пепелище. Что ей стоило сделать это снова, публично?

Я медленно наклонил голову набок, не сводя с негорящего взгляда. Мои ладони сжались в кулаки с такой силой, что когти начали впиваться в кожу, едва сдерживая частичную трансформацию.

Я перевел тяжелый, удушающий взгляд на Гаса. Тот был бледен, его лоб покрыла испарина.

— С каких это пор ведьмы присутствуют на совете? — прорычал я, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть. Я намеренно назвал её «ведьмой», зная, как сильно это слово ударит по ней.

— Почему они здесь? Я кивнул в сторону Мишель, и моё нутро буквально вывернуло от ярости. Она стояла там, такая чужая и в то же время до боли знакомая. Её глаза округлились, в них вспыхнул гнев, смешанный с горечью. Мои слова попали в цель, я видел, как задрожали её ноздри. Эти глаза, в которые я был готов смотреть вечность тогда. Как же давно я ее не видел, я черт возьми не ожидал ее вообще увидеть хоть когда-то, хотя вся моя сущность искала ее неосознанно, ведь я сам того не понимая, искал ее каждый раз в толпе.

— Вальтер. Гас попытался что-то промямлить, но я лишь горько усмехнулся. Этот старик всегда был слаб, и сейчас он даже не мог найти слов, чтобы оправдать это безумие.

— Я смотрю, вас это задело, внезапно влезла она, её голос дрожал от едва сдерживаемого возмущения.

Голос, который снился мне ночами, такой родной и знакомый.

— Ваше эго так легко задеть, Альфа?

Я скривился, чувствуя, как по венам течет жидкий огонь.

— Я бы попросил не влезать, отрезал я, глядя сквозь неё, словно она была пустым местом, хотя всё моё существо кричало о её присутствии. Каждая клеточка моего тела чувствовала её запах.

— Не затыкайте мне рот! — выплюнула она, делая шаг вперед.

— ГАС! — мой рык заставил люстры в зале задрожать.

— Отвечай.

Старик вздрогнул и, запинаясь, выдавил:

— Мишель она основала свой клан ведьм. Отдельно от Верховной.

Мир на мгновение замер. Мой взгляд буквально впился в неё, пытаясь найти в её облике ответ. Свой клан? Она, которая должна была быть под крылом своего отца, создала свой клан отдельно от Верховной. Какого черта она творит? Какую игру она затеяла на этот раз?