Любовь vs Месть

ПРОЛОГ

Роман. Семь лет назад

15 декабря, 22:10

За два квартала до дома Никиты мотор чихнул и заглох.

– Твою ж мать! – Роман выругался сквозь зубы и постучал пальцем по приборной панели. – Давай, милая, не дури.

«Милая» не реагировала. На табло загорелась красная лампа давления масла, следом – значок двигателя. Роман выдохнул, откинулся на спинку кресла и набрал техслужбу.

– Добрый вечер. Демидов. Машина встала на Плющихе, не доезжая Смоленской. Разберитесь.

Положил трубку, посмотрел на термометр за окном. Минус восемнадцать. На нём только пиджак и пальто – из машины в машину, из офиса в ресторан, из ресторана домой. Он вообще не планировал сегодня гулять пешком.

Никита звонил уже трижды: «Ты где? Мы тут без тебя всё выпьем!»

Роман набрал его:

– Машина сдохла. Иду пешком.

– В смысле пешком? Ты в пальто? В минус двадцать?

– Я быстро. Два квартала.

– Ну, бегом давай, олигарх хренов. А то околеешь – наследников нет, всё мне отпишешь.

Роман хмыкнул и вышел из машины.

Холод ударил в лицо, пролез под воротник пальто, добрался до шеи. Он застегнул пуговицы, сунул руки в карманы и быстро зашагал вперёд, мечтая только об одном: чтобы Никита не забыл налить погорячее.

Улицы были почти пусты. Редкие прохожие торопились по домам, кутаясь в шарфы и поднимая воротники. Роман поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз ходил пешком вот так, по морозу. Наверное, ещё в студенчестве, в Лондоне. Но там зима – слёзы, не то что здесь.

Впереди уже виднелась многоэтажка в элитном районе, где его ждала компания и тепло. Роман прибавил шаг – осталось перейти через дорогу. Он спустился в подземный переход. Металлические перила, обледеневшие ступени, внизу – жёлтый тусклый свет.

В переходе было немногим теплее, чем на улице. Стены расписаны граффити – кто-то старательно выводил лица музыкантов, кто-то просто оставлял теги. Пахло сыростью и бензином.

И вдруг – музыка. Чакона Баха.

Скрипка. Живая, настоящая, не из колонок. В центре перехода, у стены стояла девушка. Молоденькая, почти девочка. Голова чуть наклонена, глаза закрыты, смычок ложится на струны точно, выверенно, будто она не в переходе играет, а в консерватории.

Рядом – раскрытый футляр от скрипки. На чёрном бархате сиротливо лежали пара сотенных бумажек и мелочь.

Роман хотел пройти мимо. У него не было привычки останавливаться возле уличных музыкантов – в Лондоне их полно, в Москве тоже, всех не накормишь. Но что-то зацепило взгляд. То, как она держит спину. То, как играет, не открывая глаз, будто там, внутри музыки, есть что-то, что спасает её от этого холода.

Он сделал шаг в её сторону. В этот момент в переход сверху ввалилась компания.

Четверо, лет по семнадцать-восемнадцать, уже навеселе. Один с бутылкой пива, другой с громким смехом, третий свистел, растягивая губы.

– О, смотрите, Паганини в юбке! – заорал тот, что с бутылкой.

– Девушка, сыграйте «Мурку»! – поддержал второй.

– А чё она играет вообще? Бетховен какой-то?

Скрипачка вздрогнула, но не остановилась. Только пальцы сильнее прижали гриф.

Роман почувствовал, как внутри поднимается раздражение. На этот гогот, на то, что они мешают, на то, что она не уходит, хотя видно же – замёрзла, пальцы красные, губы синие.

Он сунул руку в карман – наличных не было. Карты, карты, только карты. Во внутреннем кармане пальто пальцы наткнулись на бумажку. Пятитысячная купюра, спрятанная «на всякий случай».

Роман вытащил купюру, подошёл к девушке.

– Я дам тебе это, – сказал он, протягивая деньги, – при одном условии.

Девушка остановилась. Смычок замер в воздухе. Она подняла на него глаза – большие, серые, с таким выражением, от которого у него что-то ёкнуло внутри. Усталость. Огромная, недетская усталость.

– При каком? – спросила она тихо.

– Ты сейчас же собираешь инструмент и идёшь домой.

Она посмотрела на купюру. Потом на него. Потом снова на купюру.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Я не торгуюсь. Просто иди домой.

Она кивнула. Быстро, ловко, привычными движениями убрала скрипку в футляр, закрыла крышку, подняла инструмент. Купюра исчезла в кармане пальто.

– Пошли, – сказал Роман и посмотрел на компанию. – Проблемы?

Те как-то сразу сдулись. Один хмыкнул, другой отвернулся. Роман развернулся и пошёл к выходу. Девушка – за ним.

Они поднялись наверх вместе. Метров сто шли молча. У поворота она остановилась.

– Спасибо.

Роман кивнул. Ему вдруг захотелось спросить что-то ещё. Зачем она здесь. Почему не дома. Есть ли у неё родители. Но он не спросил.

– Как тебя зовут? – сказал он вместо этого.

– Лера.

– Лера, – повторил он. – Иди домой.

Она кивнула и повернула налево, в сторону старых пятиэтажек. Роман посмотрел ей вслед. Хрупкая фигурка с футляром скрипки быстро удалялась, растворяясь в морозной мгле. Он оглянулся – нет ли этих отморозков. Из-за пятёрки такие уроды девку в клочья могут разодрать.

Улицы были пустынны. На всякий случай он пошёл за ней, держа дистанцию, и только увидев, что она скрылась в подъезде какого-то дома, Роман развернулся.

Впервые в жизни он подумал о том, что где-то рядом, в двух шагах от его тёплого, уютного мира, есть другая жизнь. Холодная, неустроенная, где школьницы играют в переходах, потому что дома, наверное, ещё холоднее.